Отголоски молчания

Честно говоря, Арсений не знал, что оставаться в покое и не зацеловывать пухлые губы каждую секунду своей жизни будет так сложно. Но смотря на Антона, и на то, как он облизывает губы, измазанные ванильным мороженным, Арсений думает, что всегда переоценивал свои навыки самоконтроля. О, он может придумать множество способов, как использовать это мороженое и эти губы в более интересных ситуациях, после которых никто точно не останется недовольным. — Арсений? Все в порядке? — обрывает Антон мысли Арсения, в которых он уже достает прочную веревку, заставляя вернуться в такую скучную реальность, поняв, что он, кажется, пропустил несколько моментов их разговора, но черт бы его побрал, вы вообще видели эти губы? Он поднимает глаза, видя беспокойство в глазах напротив, заставляя свой мозг работать в нужном направлении. — Да, да, конечно, ты что-то говорил? — Арсений смотрит на свою тарелку, где когда-то было кофейное мороженное, но сейчас только темная лужица. Он тяжко вздыхает от этого зрелища, как же дорого ему обходится сдержанность. — Да, Арс, совсем немного, уже полчаса, — усмехается Антон, ухмыляясь и снова вылизывая эти блядские губы. Подарите Арсению спокойствие, он не выдерживает! И когда только успел таким озабоченным стать? Ах, да, когда ему подарили этого высокого, статного альфу, который может завести его с пол-оборота, точно, как он мог забыть? Легкое покашливание, напоминает, что уходить каждые тридцать секунд в личные порно фантазии все же неприлично, и Арсений снова всплывает на поверхность. — Да, да, я помню, я, ты завтра у тебя дома знакомимся с Алисой, — удивительно, но Арсений помнит, о чем начинался разговор, но вот что было дальше? Честно говоря, он не волновался, ну или пытался делать вид, что не волновался. Ему не нужно было становиться для девочки вторым папой, по крайней мере пока. Ему было интересно, что было с мамой девочки, но он давал Антону пространство, чтобы тот сам решил, когда готов поведать ему эту часть своей жизни. Он знал, что такие истории зачастую бывают грустными. — Именно в этом и суть, не только с Алисой, — Арсений приподнимает бровь, уже желая задать вопрос, но замолкает, видя серьёзность в Антоновых глазах, это заставляет его самого настроиться на более серьезный лад. — Как ты мог понять по тому, что я здесь, а моя дочь дома, она сидит с кем-то, и у меня никогда не было лишних денег на няню. — Она с бабушкой? — предполагает Арс и, на удивление, попадает, получая кивок от Антона. — Но ты говорил, что уже много лет не общаешься с родителями. — А знаешь, сколько? — Сколько? — Антон что, считал? — Столько, сколько лет моей дочери плюс девять месяцев, — заявляет Антон, и Арсений понимает, что, кажется, эта та самая история, и она точно не будет счастливой. Он устраивается поудобней, сегодня он будет в роли слушателя, что ж он умеет это делать. — Что случилось?

***

Антон смотрит на сайт университета, понимая, что он действительно прошел на бюджет и сможет не зависеть от родителей хоть в чем-то. Ему хочется кричать от радости, петь и пива. Хотя последнее возможно из-за того, что он бухал почти все лето, начиная с дня выпускного, прерываясь на смену компаний и ссоры с родаками. Хотя он до сих пор не понимал, какое им дело? Боялись, что непутевый приемный сынишка порушит их идеальную репутацию и идеальную репутацию их дочери? Антон давно не чувствовал родительской любви. Он пил и гулял, заглушая это чувство внутри себя. Чувство нескончаемого одиночества. Одиночества, которое давило на него во время самой громкой вечеринки и самого отвязного секса. Когда он был ребенком, у него была надежда, он думал, что просто нужно быть хорошим и все наладится, сейчас же он знал, ничего уже не будет так, как он мечтал. И если это так, то он будет плохим. Он был подростком и пользовался всеми плюсами этого раннего, развязного возраста. Просыпаться с легкой головной болью после дикого алкогольного рая, было одним из них. Именно поэтому сейчас, когда он смотрел в экран монитора и радовался за свое будущее, он уже думал о том, где бы купить очередную банку пива, дабы чувствовать себя лучше. Вчера он не стал оставаться на очередной вписке и вместо этого приполз на порог родного дома, получив еще парочку оскорблений, описывающих его настоящее и будущее, и крепко уснул на родной с тринадцати лет кроватке. Ноги свисали вниз, но парень давно научился с этим справляться, да и когда у вас перед глазами летают вертолётики, вы уснете не то, что на маленькой кровати, а в чугунной ванной. Проверено на собственно опыте. Он уже натягивал свою куртку, когда телефон оповестил о том, что ему звонила Светочка. Она была его нынешней подругой, с которой он предпочитал проводить ночи забвения. Она была красивой и безотказной, не задавала лишних вопросов и не претендовала на что-то большее. Этого было достаточно, на самом деле это было идеально. — Уже соскучилась? — наигранно сладким голосом спрашивает Антон в трубку, отпивая живительной водички из бутылки. Та, к сожалению, выпадает из руки, когда вместо тонкого голоса Светы он слышит твердый голос явно не молодой женщины. — Здравствуйте, Антон. — Здравствуйте, а кто это? — Антон оборачивается вокруг собственной оси, ища куда он запихнул кроссовки, в которых зачем-то прочапал вплоть до комнаты. — Это Алевтина Петровна, мама Светланы, у меня к вам серьезный разговор, — Антон замирает на месте, серьезные разговоры никогда не были его кредо. Уж слишком часто они заканчивались чем-то, что портило его дальнейшую жизнь. — Это срочно? — он тихонько сглатывает. — Да, знаешь, чем быстрее, тем лучше, ты же знаешь наш адрес? — парень согласно угукает. — Тогда жду тебя. — Женщина, нет, Алевтина, бросает трубку, оставляя Антона стоять в тишине посреди комнаты и думать, что же такого могло случиться? Может она узнала, что они со Светой спят и теперь потребует свадьбу? Ну если так, то он умел вести себя так, чтобы никто никогда не хотел видеть его в кругах своей родни. Проделать что-то такое еще раз не будет чем-то новым. Эх, придется искать кого-то другого для приятных ночей, ну ничего, он переживет. Когда Антон прибывает на место встречи, ему открывает дверь милая женщина лет сорока, её тёмные волосы обрамляют красивое лицо, а карие глаза горят волнением, из-за чего тугой узел стягивается где-то в желудке. Может случилось что-то действительно важное? — Вы Антон? — Да, это я. — Проходите на кухню, — дверь раскрывается шире, приглашая его проследовать по знакомой квартире на кухню, точно давая женщине знать, что он уже тут бывал. Света находится там же, её глаза красные от слез, а руки очевидно дрожат, согреваясь об обжигающий чай. Антон чувствует себя по-другому, отлично от того, когда он тут был в последний раз. Сейчас это место больше похоже на дом, чем тогда, он явно чувствует запах какой-то выпечки, смешанной с отчаянием, и замечает красивые горшки с петуньями и боль, пронизавшую стены. — Так, ладно, что случилось? — нервы не выдерживают, он сдается. — В-в-от, — Света толкает по столу белую картонную, кажется, полоску, которую он раньше не заметил, слишком отвлекшись на атмосферу. Алевтина присаживается на стул рядом с дочерью, внимательно вчитываясь в его реакцию. Антон делает шаг вперед, и когда он понимает, что это такое его сердце останавливается. — Ты беременна? — вся его напускная уверенность разваливается на маленькие кусочки, и он уже не знает, каким будет его следующий день. Чертовы серьезные разговоры! — Да, — кивает девушка, из её глаз снова текут слезы, и Антон, который ненавидит, когда омеги плачут, стоит как истукан, боясь даже к ней приблизиться, не то, что дотронутся и как-то успокоить. — О-о-он мой? — как же это ужасно звучит. Это должно было быть не так! Чертовски не так! У него должна быть любимая омега, достойная карьера и образование. Он должен прийти после работы, встреченный радостным поцелуем, должен быть рад такой новости. Он должен плакать от счастья и кружить свою омегу по комнате. Все должно быть не так! — Да, — тихо отвечает девушка, заставляя Антона на мгновенье зажмурить глаза, заставив организм выключить эмоции, перестать сердце болеть за собственное будущее. Теперь это не важно. Он всегда знал, что должен отвечать за свои действия. — И ты будешь рожать? — этот вопрос уже не столько ей, сколько Алевтине. — Да, — кивает та. — Хорошо, — именно тогда Антон прошел точку невозврата.

***

— Мои родители, они сразу сказали, что не будут меня поддерживать, и с того момента, как я рассказал им, они не дали мне ни рубля, мне пришлось выживать самому. И если первые два курса универа я мог учиться и работать, пока Алевтина тратила на Алису сбережения своего погибшего мужа военного, то потом заначки на черный день закончились, и мне пришлось бросить универ. — Антон грустно усмехается, пока его глаза блуждают по узорам скатерти. Он прекрасно помнит все эти моменты, будто и не прошло столько времени. — А Света? — Света, она, как бы сказать, — на мгновенье Антон замирает, подбирая слова. — Мы никогда не были близки, мы порой спали вместе, но при этом делили разные кровати. Знаешь, эдакие сожители, которых объединяет общий ребенок. Странные отношения. — А потом? — Арсений мягко поглаживает руку альфы, предлагая тихое утешения. У него нет слов, которые облегчат годы боли, но он может отдать всего себя, если это хоть на секунду поможет. — А потом, когда Алисе был год где-то, она ушла, сначала даже записки не оставила, а потом позвонила Алевтине, сказала, что ей такая жизнь не нужна, что она нашла кого-то получше и будет с ним. Больше мы её не видели. — Вот сука, — шипит Арсений злясь. Он бы никогда не смог бросить собственного ребенка. Он понимает, что жизнь девушки не была счастливой, но уйти вот так, оставив собственную дочь, этого он не понимает. Арсений пересаживается к Антону на колени, обнимая его и позволяя альфе расслабиться, вдыхая теплый, уютный запах омеги, который всегда действовал на него успокаивающе. От Арсения пахнет яблочным пирогом, домашним уютом и чем-то бесконечно теплым. Арсений для него дом, частичка сердца и самое лучшее из того, что он смог привнести в свою жизнь неслучайно. И он не хочет его отпускать.

***

Арсений в девятый раз поправляет рукава своей рубашки, стоя перед зеркалом и размышляя, не сменить ли ему образ? Да, в четвертый раз за последние полчаса, но он волнуется, его нельзя за это винить. После истории Антона, Арсений понял, что у маленькой девочки никогда не было второго родителя, и он просто не мог разрушить первое впечатление о себе. Он мог легко пересчитать, сколько раз его партнеры знакомили его с кем-то таким важным для себя, и обычно это были родители, а не дети, но Арсений не жаловался. На самом деле ему хватило бы всего одного пальца и то, это была не спланированная встреча, а чистая случайность. Да и расстались они тогда с тем парнем довольно быстро. По сути, Арсений всегда такого хотел. Он хотел быть настолько уверенным в своих отношениях, чтобы быть готовым познакомить свою вторую половинку с родителями и получить такую же услугу в ответ. Нежные руки ложатся на плечи, аккуратно массируя, и как понимает Арсений, помяв рубашку, а он ее три раза гладил, между прочим! — Арсений, перестань напрягаться, я рассказал тебе историю своей жизни, не чтобы ты себе мозг сломал, — Антон нажимает сильнее, давя на плечи, устраивая парню легкий массаж. — У твоих узлов есть узлы, успокойся. — Я не могу просто взять и успокоиться, это важно! — чуть ли не ногой топает Арсений. — Да, важно, но ты самый прекрасный омега на свете, — легкий поцелуй в висок. — И ты всем понравишься. — Как вообще Алевтина воспримет то, что ты променял её дочь на меня? — с отчаянием спрашивает Арсений. Боже, дай ему сил пережить этот день. — Она будет счастлива, за эти годы она стала для меня ближе, чем мои приемные родители, она уже обожает тебя, обещаю, — Антон разворачивает его лицом к себе, оставляя на губах мягкий поцелуй со вкусом вишни. — Люблю тебя, — тихо шепчет Арсений, слегка расслабляя плечи. — А я люблю тебя, а теперь пора выдвигаться, чтобы не опоздать.

***

Когда Антон собственным ключом открывает входную дверь, Арсений чувствует, что от напряжения готов сбежать куда подальше и больше никогда не возвращаться. Как только они проходят внутрь, Арсения омывает запах белых лилий, которые, как он теперь понимает, принадлежат Алевтине, и он чувствует себя идиотом. Ему придётся это пережить. — Папа! — громкий комочек детской непосредственности врезается в Антона, который мгновенно приподнимает девочку на руки, нежно целуя в лобик. От этой картины что-то внутри Арсения тает, на его лице расплывается нежная улыбка. А еще, кажется, что Антон в роли папы может быть довольно сексуальным, но отбрасывая эти мысли, Арсений переводит взгляд на девочку в его руках. — Привет, я друг твоего папы, Арсений, — улыбается Арсений, девочка немного хмурится, а потом протягивает ему руку, которую мужчина аккуратно пожимает в жесте приветствия. — Я Алиса. А ты умеешь делать косички? — неожиданно спрашивает девочка. И Арсений, застигнутый врасплох, кивает. Был в его арсенале такой навык. — Папа, можно Арсений сделает мне косички, а то бабушка занята, — спрашивает девочка, мастерски изображая свои щенячьи глаза. — Ну если Арсений не против? — оборачивается на него Антон. — Арсений не против, — кивает парень, и когда его руку тянут маленькие пальчики, он не может не умилиться этой прекрасной девочке. У нее в комнате довольно уютно, она заполнена игрушками и детскими книгами. Вокруг разбросаны фломастеры и плюшевые животные, которых он сам обожал в детстве. Он задерживает взгляд на особо большом слоне, что сидел в углу комнаты, размышляя, поместится ли он в стиральную машинку. — Тебе нравится Сеня? — радостно распахивает глаза Алиса, замечая его взгляд. — Этого прекрасного слона зовут Сеня? Он хорош собой, — кивает Арсений. — Да! Он умеет хорошо обниматься! — девочка подскакивает на месте, сжимая маленькими ручками Сеню. — Лучшие объятья! — Знаешь, хотя я и не Сеня, я тоже хорошо обнимаюсь, — парень усаживается на пол, чтобы быть на одном уровне с девочкой и распахивает руки в приглашении. Та на секунду замирает, а потом аккуратно обнимает его, расслабляясь в объятьях. — Глупый, ты же Арсений, значит Сеня, — радостно хихикает девочка, все еще не отпуская. И если бы это был кто-то другой, то он мог легко полететь в блок или на пол, но Арсений уже понял, что сможет разрешить этой девочке все. Боже, он так разбалует этого ребенка. — Конечно, конфетка моя, где у тебя резиночки, будем делать прически!

***

Антон помогает Алевтине расставить тарелки по местам, тихонько отвечая на все интересующие женщину вопросы. Он готов выдержать такую мини-пытку, чтобы облегчить её своему парню. Алевтина, жившая сплетнями, была порой просто невыносима, в своем желании знать все и обо всех, но она была так сильно дорога его слабому сердцу, что Антон с удовольствием повествовал женщине о том, какой Арсений прекрасный, милый, красивый, ответственный, кажется, он мог перечислять это до конца времен. — Папа, папа! — отрывает их от диалога Лиса, которая тащит Арсения за собой на прицепе, тут же хвастаясь новой прической. — Смотри какие Арсений косички сделал, они даже лучше, чем у тебя, папа, получаются! — радостно тараторит девочка. — Очень красиво, — соглашается Антон, ни капли не лукавя. — А можно Арсений придет еще, он так здорово обнимается, а еще от него пирогом пахнет, таким как я люблю, — продолжает девочка не в силах остановиться. От этой картины сердце Антона радостно трепещет в груди, а все его внутренности таят. Его Арсений стоит рядом, явно смущенный, но на его лице играет довольная ухмылка, которую так и хочется сцеловать. — Конечно, можно. — Ура, — радостно подпрыгивает довольная девочка. — Я — Арсений, очень приятно с Вами познакомиться, Алевтина Петровна, — приветствует Алевтину Арсений, получая в ответ улыбку. — Для тебя Алевтина, очень приятно, — Арс целует её руку, вызывая на щеках женщины легкий румянец. — Давайте кушать садиться, расскажете мне все. Антон внутренне смеется, думается, Арсению придется пересказывать их историю еще раз. Что же, это будет весело.

***

Ужин проходит чудесно, малышка много смеется уже, кажется, влюбившись в нового знакомого, чего раньше никогда не бывало. Но Антон думает, что это все обаятельность Арсения и его манящий аромат. Никто не мог устоять. В конце Алевтина дразняще кидает на них взгляд и забирает Алису с собой в квартиру, где также есть её комната, пообещав прочитать новую сказку на ночь и дать еще один кусок пирога. Именно такая комбинация помогает оторвать ребенка от Арсения, даже не от Антона, и увести спать. Когда за ними закрывается дверь, Антон ощущает это, словно нажатием на спусковой крючок, и быстрым движение прижимает мужчину к стене, впиваясь в губы жарким, глубоким поцелуем. — Вау, откуда такая реакция? — шепчет Арсений, когда они отстраняются друг от друга. — Просто хочу показать, насколько ты хорошо справился, — Арсения утягивают в спальню, тут же роняя на кровать. Его рубашка оказывается сорванной и сейчас ему очень сильно плевать, сколько раз он успел ее погладить. Антон быстрый и горячий, он целует глубоко, проводя руками по всей его груди, кажется, не имея возможности отстраниться. Думается, не один Арсений находил Антона в роли папочки жутко сексуальным. Все его мысли мгновенно пропадают из головы, когда Антон быстрыми поцелуями опускается вниз по его груди, покусывая до синяков и стояка в штанах. Антон лижет его соски, заставляя те затвердеть и слегка дует на них холодным воздухом, отчего мурашки пробегают по всему телу омеги. Арсений хрипит, слегка потираясь о кровать от нарастающего желания. Он чувствует дыхание парня на своем животе и мазки его языка около брюк, когда он мягко дразнится, не спускаясь ниже. — Антон, — шепчет Арс, желая гораздо большего. Словно ожидая этого сигнала, Антон стягивает с него одежду и, наклоняясь, вбирает горячий член в рот, заставляя парня задохнуться от приятных ощущений. Он чувствует, как жар рта альфы крепко обволакивает его член, от чего его спина выгибается, а руки сжимают простыни. Антон вбирает член по самое основание, издавая при этом вибрации горлом, заставляя все внутри Арсения наслаждаться происходящим. Альфа набирает темп, поглаживая руками яички, доставляя еще больше удовольствия, отчего Арсений начинает стонать во весь голос, радуясь тому, что его никто не услышит, он бы не смог вести себя тише. К собственному смущению Арсения, он кончает через пять минут минета, откидываясь на кровати, вызывая пошлую улыбку у своего партнера. Но он еще не готов все вот так закончить, Арсений подтягивает еще не раздевшегося Антона ближе к себе и заставляет лечь рядом, присаживаясь сверху, оседлав мужчину. Пришло его время. Он впивается в эти сладкие губы со вкусом собственной спермы, прикусывая губы и борясь за власть, бесстыдно постанывая в чужие губы. Руки стягивают так сильно мешающую футболку, когда Арсений наслаждается сладостью чужой кожи, проводя по ней языком и ощущая задницей, как сильно его хотят. Арсений проводит зубами по выпирающей ключице, зажигаясь сильней от того, как сильный альфа становится лужицей, шепча его имя в плену возбуждения. Арсений забирается в карман своего парня, вынимая оттуда все необходимое и игриво улыбаясь. — Ты думал, я не замечу? — он сдирает теперь ненужную ткань с ног любимого, слегка отстраняясь. Арсений выдавливает на пальцы немного смазки и, ловя взгляд Антона, начинает растягивать себя пальцами, точно зная, что за ним наблюдают. Антон похабно облизывает губы, слегка постанывая от красоты открывшейся перед ним картины, считая Арсения настоящим произведением искусства, особенно сейчас, когда он вводит в себя пальцы, слегка закатывая глаза от удовольствия. Боже, Антон мог бы наблюдать за этим вечно. Но все мысли покидают его разум. Когда омега заканчивает свои действия и снова приближается, надевая на его сочившийся смазкой член презерватив, после чего присаживается на него быстрым и резким движением. Они одновременно стонут, и Антон кладет руки на бедра парня, придерживая, когда Арсений начинает двигаться. Антон, как и омега, теряются в пучине удовольствия, когда Арсений наращивает темп, скача на члене альфы, пока шлепки кожа об кожу становятся все чаще. Антон начинает надрачивать снова вставший член парня, заставляя его глаза полностью закатиться от удовольствия, и вместе с альфой громко кончить, выстанывая имена друг друга. Антон аккуратно кладет омегу рядом с собой, не вынимая член из-за образовавшегося узла, нежно поглаживая его по потной от удовольствий спине, нежно целуя. — Люблю тебя. — А я люблю тебя, — они засыпают, убаюканные биением сердец друг друга.

***

Утром Арсений просыпается от мерзкого звона дверного звонка. Он надежно закутан в кокон одеял и нежных рук и выбраться отсюда кажется преступлением. Но, с другой стороны, это может дать ему чувство собственности, они с Антоном еще не живут вместе, но он как территориальный омега уже ощущает это место своим, из-за чего решает не будить альфу, а самому открыть дверь. В шкафу альфы находится привлекательная рубашка, которую он накидывает на себя после того, как стащил в этом же шкафу пару чистых боксеров. Он вальяжно открывает дверь, видя на пороге яркую брюнетку с ванильным запахом. — Кто ты и где моя дочь? — с шоком на лице вопрошает девушка. Это будет долгий день.