Куколка

      — Ли, немедленно соберись и выдай мне тот результат, который был две недели назад! — прокричал тренер по плаванью, стоя у самого края бассейна с секундомером в руке. — До соревнований не так много времени, а мы до сих пор ни на секунду не приблизились к цели. Да еще и эти каникулы так некстати!       Смачно выругавшись, мистер Гейл снова уселся в свое любимое кресло и уставился на секундомер, намереваясь вновь засечь время.       Тот результат у меня получился совершенно случайно и следующие две недели изнурительных тренировок так и не дали особого результатов. Но это было не из-за того, что я был плох и никак не мог побить или хотя бы повторить свой собственный рекорд. Все дело было в том, что неделю назад Льюис тяжело заболел гриппом и только позавчера стал сам подниматься с постели, чтобы на трясущихся ногах дойти Хотя бы до туалета. Университетский врач, осмотревший его несколько раз, заверил, что осложнений нет, и скоро мой мальчик поправится. Уходить по утрам было неимоверно тяжело. Я не мог сосредоточиться ни на парах, ни на тренировках. Все мои мысли были там, в комнате, рядом с Лью. Я боялся, что в мое отсутствие ему станет плохо, и у него не хватит сил, чтобы позвать на помощь. Я боялся прийти и обнаружить, что потерял своего мальчика. Льюис был настолько слаб, что даже короткое «да» — «нет» — было для него утомительным. И по этой причине я, конечно же, не мог оставить его одного в таком состоянии поэтому пропустил три дня занятий, ухаживая за любимым. Но больше прогуливать мне не позволили, и на помощь пришли его друзья, согласившись так же пропустить по паре дней.       Когда у Лью наконец-то спала температура, я выдохнул с облегчением, но он все еще был очень слаб. Теперь я не обедал в столовой, а бежал в общежитие, чтобы хоть немного побыть с Лью, помочь сходить в туалет или наполнить графин водой.       Сегодня, когда я пришел в обед, Лью выглядел немного лучше. Все еще с бледным цветом лица, но на щеках уже играл легкий румянец. Полусидя в постели и закутавшись в одеяло, он читал учебник по экономики и, заметив мое появление, устало улыбнулся.       — Детка, зачем ты изнуряешь себя чтением? — обеспокоенно спросил я, присаживаясь на край кровати и забирая из рук учебник.       — Просто решил немного повторить, — ответил он и, обхватив ладонью лицо, нежно погладил большим пальцем у уголка губ, — мы с Томом неплохо позанимались, и я думаю, что вполне готов к зачету, но на всякий случай решил еще подучить.       — Лью, тебе отдыхать побольше нужно, — покачал головой я и, поймав сьезжающую с щеки кисть, поцеловал в ладонь, — к тому же, ты еще не успеешь как следует поправиться до следующей недели. Поэтому я намерен поговорить с твоим деканом и попросить позволить тебе сдать зачеты после каникул.       — О, Тони, спасибо, — улыбнулся Льюис и, взяв мою руку в свои, потерся о ладонь щекой, — я очень надеюсь, что он согласится. Иначе, я даже не представляю, как смогу дойти дотуда, а тем более что-то сдавать.       Сходив в ванную за полотенцем и намочив его в теплой воде, вернулся в комнату, чтобы обтереть вспотевшее тело Льюиса.       — Спасибо, Тони, за твою заботу, — тихо сказал он, обняв меня поперек талии.       — Детка, ну как я могу бросить тебя, — поглаживая его по спине, ответил я, — ты же тоже ни на шаг от меня не отходил, пока я валялся с температурой и больным горлом. Конечно, это у вас в крови…       — Что значит в крови? — непонимающе посмотрел на меня Лью.       — Ну… Вы ведь от природы такие нежные создания, вынашиваете, рожаете и воспитываете детей. Забота о других у вас в крови.       — Хах! — покачал головой Льюис. — Что-то я сомневаюсь, что у Натана или Эндрю это тоже так. Вряд ли они будут так заботливо ухаживать за своими альфами! Они даже слова такого не знают. У них злость в крови.       — Не расстраивайся из-за них, они просто завидуют вам, — погладил я по щеке Лью и поцеловал в висок, — завистливые языки всегда злые. И от них никуда не деться. Они в каждом обществе есть. Так что, придется просто привыкнуть и научиться не обращать внимания.       Эти двое так до конца и не успокоились. И даже то, что Мэтт и Даг перестали брать их с собой хоть куда-то, не остановило их, и они продолжили время от времени доставать наших мальчиков на занятиях. Но Лью был слишком добрым и, помня ту сцену в кафе, попросил не рассказывать друзьям об издевках омег.       — Мне уже пора возвращаться, — с сожалением проговорил я и, оставив поцелуй на порозовевшей щеке, поднялся с постели.       — Не переживай за меня, после занятий заскочит Ирвин на пару часов. Так что я не буду все время один.       Как бы я не хотел остаться, но нужно было возвращаться на пары. Сделанный перед уходом бутерброд дожевал уже почти у дверей аудитории.       — Ну как Льюис? — поинтересовался Тай, когда я занял свое место.       — Уже лучше, — ответил я, торопясь достать учебник и тетрадь, — немного перекусил фруктами, единственное, что пока ест.       — Ну хоть что-то, — подал голос Крис, усаживаясь рядом, — Ирвин сказал, побудет сегодня с ним.       — Да, я знаю, спасибо, — кивнул я другу.       — У тебя опять тренировка? — с сочувствием спросил Тайлер.       — Да, Геил хочет, чтобы я снова пропустил ужин и потренировался подольше, — ответил я и уткнулся лбом в сложенные на столе руки, — я не хочу участвовать в соревнованиях, и мне плевать на честь вуза. Я хочу спокойно отдыхать по вечерам, а не проводить время в бассейне. Но тренер ничего не хочет слышать об этом. Утверждает, что я самый лучший, и победа универа важна для всех нас.       Сегодняшняя тренировка также не дала никаких результатов, только вымотала меня окончательно. Быстро ополоснувшись и шатаясь от усталости, я поплелся в комнату. Но стоило мне открыть дверь, как усталость моментально сняло рукой. По комнате плыл густой аромат розового масла, тут же заполняя легкие целиком и разбегаясь огнем по венам. У Льюиса очень неожиданно началась течка, потому как из-за болезни мы совсем забыли про подавители.       Забежав в спальню, я нашел Лью, мечущегося по постели. Его мокрые от пота пряди прилипли к лицу, на котором играл нездоровый румянец. Под попой образовалось мокрое пятно от обильно выделяющейся смазки. А в паху виднелся небольшой бугорок, который Лью медленно поглаживал. В моих штанах тоже уже было ужасно тесно, но о сексе сейчас не могло идти и речи. Льюис был слишком слаб для этого и единственный способ помочь ему — дать таблетки.       — Детка, где твои подавители? — спросил я, опустившись на пол перед Лью.       — То-они, — простонал он, смотря на меня помутневшим взглядом, — давай займемся любовью?       — Тшшш, детка, в другой раз, ты еще не поправился как следует, — убирая в сторону прилипшие пряди, ласково ответил я, — сначала тебе нужно как следует прийти в себя, а после мы обязательно займемся любовью. А сейчас, скажи — где ты хранишь свои пилюли?       — Там, — указал он на шкаф, — на нижней полке... в коробочке. То-они, я так хочу тебя.       — Я тоже детка, — метнулся я к шкафу, — но сейчас за нас говорят инстинкты, понимаешь? И мы не должны поддаваться им. Иначе все может плохо кончиться.       Порывшись в коробке, в которой кроме пилюль лежали обезболивающие и несколько тестов на беременность, которые очевидно обязательно выдавались по правилам вуза, нашел подавители и выдавил сразу две таблетки.       — Вот, давай, хороший мой, прими их, — протянул я пилюли Лью и налил в стакан воды.       Подождав, пока Льюис проглотит их, лег с ним рядом.       — Ну вот, скоро полегчает, — то ли ему, то ли себе прошептал я, пытаясь успокоить, и поцеловал Лью в висок, — давай, тебе нужно поспать, и все пройдет, а я буду рядом.       — Может хоть руками сделаем это? — неунимался Льюис и огладил мой член.       В ответ я только прошипел, так как возбуждение уже было нестерпимо-болезненным, но я не позволял себе сорваться и наделать глупостей.       — Детка, я понимаю, каково тебе сейчас, я и сам держусь из последних сил, — тихо проговорил я, убирая руку Лью и закутывая его в одеяло, — но тебе лучше поспать. Через полчаса таблетки начнут действовать, и тебе станет легче. Давай, закрой глаза и подумай о чем нибудь приятном.       — О сексе, — тут же ответил он и снова попытался дотронуться до меня.       — Тшшш, давай же детка, успокойся, — покрепче обнял я его, не давая возможности шевелиться.       Спустя минут десять Лью наконец затих и, дождавшись пока его дыхание станет ровным, выскользнул из постели. Направляясь в душ я с сожалением подумал, что забыл сменить белье и штаны Льюису, но может это было и к лучшему. Увидев его обнаженным, да еще и с сочащейся ароматной смазкой, я бы точно не устоял.       Быстро сняв напряжение в душе, я вернулся к Лью и, обняв его, попытался поскорей уснуть.

***

      — Хреново выглядишь, — поприветствовал меня с утра Тай, — только не говори, что Льюису стало хуже.       — Нет, — покачал я головой и обессиленно рухнул на сложенные на столе руки, — из-за болезни мы пропустили начало течки, и я всю ночь толком не спал. Его аромат сводит меня с ума. Я раза три бегал в душ — снять напряжение.       — Ты настолько сильно чувствуешь запах Льюиса? — удивился Тайлер, вместе с Крисом как-то странно смотря на меня.       — Да, — непонимающе ответил я, — у него чудесный аромат розового масла.       — Ты еще и различаешь какой? — офигевшим взглядом уставился на меня Хилл.       — Эм, да, — все еще туго соображая, куда они клонят, ответил я, — а что не так-то?       — Тони, тебе не кажется это странным? — прищурившись, спросил Тай. — Я вот, допустим, ощущаю только то, что слабый аромат омеги мне приятен или нет, но я не различаю, чем именно они пахнут.       — И у меня так же, — подтверждая, кивнул Крис.       — Ну я и раньше ула… — остановившись на полуслове, Я не мог дальше выдавить хоть что-то.       Я не помню ни одного запаха тех омег, с которыми спал до поступления в вуз. Их аромат был приятен, но вот каким он был, сейчас я не мог этого вспомнить.       — Вы правы, раньше у меня такого никогда не было, — согласился я с друзьями, — но может, это потому, что я влюбился в Льюиса?       — Вполне возможно, — подумав, кивнул Хилл, — может, из-за этого как-то по-другому начинаешь воспринимать все, что связанно с омегой.       — Но я вроде как тоже влюблен в Тома, но я не знаю, чем он пахнет, — возразил Янг, — несомненно, его аромат очень приятен мне, но не более.       — Ну может ты просто не знаешь то, чем он пахнет? — предположил я, — может, каким неизвестным цветком или фруктом?       — Может, конечно, — с сомнением проговорил Тай, — но на меня никогда так не действовал его аромат.       — Ну ты и во время течки с ним еще не был, — возразил Крис, — кто знает, как тогда бы ты себя повел.       — Ну да, — все же согласился Тайлер.       Во время обеда Крис поинтересовался у Мэтта и Дага, знают ли они, чем пахнут их омеги, и, как оказалось, я один чувствовал аромат Лью. Это снова заставило меня призадуматься о причине и не давало покоя до самого вечера, то и дело мелькая в голове назойливым вопросом — «почему?»

***

      Когда начались зачеты, Льюис уже чувствовал себя неплохо, хоть и был еще немного слаб. От экзаменов его и еще нескольких омег из его группы освободили до конца каникул, и все свободное время он посвятил тщательной подготовке. Видя румянец и веселую улыбку на его лице, я уже не переживал за его здоровье и спокойно сдал все зачеты на отлично. И все бы было просто замечательно, если бы за несколько дней до начала каникул не случилось то, чего я боялся больше всего, пока находился в стенах универа. Родители, как обычно, прислали коротенькое сообщение, в котором «обрадовали» меня тем, что нашли мне подходящего жениха. Также они настаивали на том, чтобы во время каникул я вернулся домой и познакомился с «будущим» супругом. После прочтения сообщения мной овладела такая злость, что захотелось позвонить родителям и высказать им все, что я о них думал. Но, чуть успокоившись, конечно же, не стал этого делать, понимая, что это благодаря им я нахожусь здесь, и просто нужно потерпеть до окончания универа. Естественно, жениться на ком попало я не собирался, у меня есть Лью, и никто другой мне не был нужен.       До назначенного отъезда оставалась пара дней, а я не знал, как мне сообщить Лью об этом, потому как все каникулы мы планировали провести вместе. Сначала я вообще не хотел говорить правду, собирался выдумать причину срочного отъезда. Но когда Льюис, заметив мое волнение, начал выпытывать причину, решил, что будет нечестно по отношению к нему скрывать от него правду.       — Детка, мне придется уехать дней на пять, — стараясь как можно спокойнее рассказать ему все, начал я, — видешь ли, родители написали, что нашли мне… жениха, и требуют, чтобы я приехал.       — Что? — дрогнувшим голосом проговорил он. — Жениха?       — Детка, детка, только не расстраивайся, — тут же заключил я его в объятья, — я не собираюсь на нем жениться. Я люблю тебя, и, хотят родители этого или нет, но ты станешь моим супругом. Но нужно дождаться окончания вуза, иначе они заберут меня отсюда и отправят в другой универ.       — А если он окажется лучше меня? — чуть не плача проскулил Лью. — Вдруг ты влюбишься в него?       — Лью, прошу, верь мне, — прошептал я, целуя его лицо, — мне никто кроме тебя не нужен. Я не смогу жить без тебя, родной. Я просто познакомлюсь с ним, чтобы родители пока ни о чем не догадались. И я не буду спать с ним, клянусь. Мне кажется, я больше ни кем другим не смогу, только с тобой. Ты веришь мне?       — Верю, — всхлипнул он и спрятался в моих объятьях.       Весь вечер Льюис ходил печальный и долго не мог уснуть, ворочаясь, пока я не сгреб его в охапку, плотно прижимая к себе.       Ночью я резко проснулся от того, что мне показалось, я услышал всхлип. Через полминуты он повторился, и я наконец осознал, что это Льюис тихо плачет, стараясь не разбудить меня.       — Лью, детка, пожалуйста не плачь, — снова сильнее прижимая его к себе, попросил я, — мне очень больно видеть твои слезы.       — Тони… я всегда знал… что этот день наступит… — вхлипывая, прошептал он, и тут же разревелся так горько, что у меня сердце сжалось в комок и заболело, словно на него намотали колючую проволоку.       Не в силах видеть, как Лью больно, сел и, уперевшись в спинку кровати, перетащил моего мальчика к себе на колени. Закутав в одеяло, начал укачивать его, словно ребенка, глотая жгучие слезы.       В последний раз, когда я ревел, мне было года четыре. В тот день я упал с новенького велосипеда, ободрав кожу со всех открытых мест. Тогда я плакал от боли и обиды, и теперь мои слезы были по той же причине. Только боль на этот раз была душевной.       Весь следующий день я практически не отпускал Лью от себя. Мы вместе приготовили завтрак, обед и ужин и поедали все, сидя на диване за просмотром каких-то малоизвестных фильмов. Прижимая Льюиса к себе, я старался как можно сильнее насладиться его близостью, его ароматом, чтобы хватило на ближайшие дни, проведенные вдали от него. Зная, что Ирвин также остается один, я позвонил ему и предложил побольше времени проводить с Лью. Он с радостью согласился, добавив, что и ночевать они могут друг у друга.       — У тебя очень хорошие друзья, — отложив телефон, сказал я, снова заключая любимого в объятья.       — Да, с ними мне повезло, — согласился он, перебравшись ко мне на колени, — Тони, я знаю, что ты не из тех, кто встречаясь с одним, прыгает в постель к другим, и я, конечно же, доверяю тебе… — немного смутившись, остановился Лью, — но… из-за болезни у нас давно ничего не было… и я все же немного переживаю по этому поводу…       — Детка, я не буду спать с ним, каким бы сексуальным он ни был, — прервал я Льюиса, понимая его страх.       — Я знаю, но все же… ты ведь альфа, и секс для вас очень важен и… и… — он снова остановился, смущенно пряча глаза, — Тони, я уже хорошо себя чувствую и… в общем… я хочу, чтобы отсюда ты уехал «сытым», чтобы у тебя не было желания наброситься там на первого встречного. Давай всю сегодняшнюю ночь… заниматься любовью, — последние слова он произнес так тихо, что я еле услышал их.       — Детка, я боюсь ты еще недостаточно окреп, чтобы всю ночь предаваться страсти…       — Тони, пожалуйста, я прекрасно себя чувствую, — взмолился Лью и впился мне в губы требовательным поцелуем.       — Хорошо, детка, — сдался я и, встав и придерживая его под попу, направился в спальню, — но если сильно устанешь, обязательно скажи об этом.       — Угу, — кивнул он и уткнулся мне в шею...