В моём тихом омуте...

В главный штаб Ордо Фавониус проходит бард с широко раскрытыми зелёными глазками, полностью покрытый дрожью. Мальчишка понимает, что сейчас случится. Что за многократные повторы одного и того же сна? Зачем он прямо говорит, что в каждой смерти виноват Венти?! Зачем Мораксу это? Конечно же, Барбатос никогда не понимал логику этого старика, но сейчас он превзошёл самого себя. В конечностях чувствуется явная слабость, некая беспомощность. Такое небольшое расстояние от улицы до кабинета Джинн длится несоразмерно долго, ведь бард не управляет своим сном — эта возможность пала где-то на третьем кругу. По широкому коридору уже виднеется парочка ужасно истерзанных тел. Анемо Архонт ужаснулся и мимо воли остановился, чтобы разглядеть каждого.

Дилюк. Первая жертва.

Разрез от живота вдоль груди. Неужели он ничем не примечателен и никак не даёт знать, кто мог так ужасно поступить с потомственным виноделом?! Конечно, теперь Анемо Архонту известно точно.

Убийца — Моракс

Барбара. Второй, кто пал от крепких и ловких лап дракона, была пастор из собора. Она была растерзанна больше всех, словно намекая Барбатосу, отчего зависят мучения его близких. Пустой кожаный покров, смешанный с одеяниями собора, рядом с кучей костяшек хрупкого скелета девушки, а также органы, сложенные в небольшую кровавую горку. Единственное выделялось сердце, оно было… Пустым, без крови… Высосал последнюю любовь к её божеству, ни оставив и капли её скромной души. И лежало оно перед этим ужасом. — Моракс, чёрт возьми, — шепчет бродяжка, — я тебя ненавижу! — уже громче говорит Барбатос, не сдерживая текущих по щекам хрустальных слёз. — Что тебе надо?! — срывается с уст Венти, закрывшего глаза дрожащими руками, в нежелании видеть следующих, кому не повезло попасть в лапы дракона. Неожиданно, кисти рук слетели с лица мальчишки, будто заставляя его пялиться на дорогих ему людей. — Ты!.. Грёбанный садист, Моракс! — мямлил себе под нос бард, — Зачем ты это делаешь?! Зачем убиваешь мой народ?! — сделав акцент на «мой», бард всхлипнул. В горле словно застрял комок или камень. Последнее бы могло дать ответ, почему Барбатос страдает от утери близких. Камень, излучающий огромное количество активного Гео элемента. Какова его цель?! В голове вертелись мысли одна за другой, пока взгляд изумрудно-зелёных глаз не пал на следующего.

Кэйя. Третья жертва.

Бледная кожа с ободком фиолетовых пятен говорила обо всём. Удушье. Как же было больно его видеть без улыбки на лице и с одним лишь мёртвым взглядом приоткрытых глаз. Минутку, что это на груди? Шрамы?! Селестия, Моракс, ты настоящая и бездушная тварь, не имеющая ни капли сочувствия. Ты делаешь только то, что считаешь нужным только для собственной кровожадной сущности. Барбатос боялся взглянуть на следующую жертву, но это был его единственный выход, чтоб ненавистный сон кончился, и… он мог проснуться как ни в чём не бывало. Довольно глупо звучит «ни в чём не бывало». Будто он проснётся, и его друзья будут действительно живы, окружая приятной компанией, радостно говоря, как скучали по Венти. Если повезёт, мастер Дилюк тоже улыбнётся. Тем самым несказанно порадует Архонта.

Розария. Дальнейшая судьба неизвестна.

Рядом с убитым капитаном кавалерии была тень. Венти провел здесь достаточно кругов, чтобы узнать её. Она являлась воином и сестрицей из собора, совершенно безразличная к своему делу. Дева, сложа руки на груди, с презрением прожигала его взглядом. — Ты ненавидишь меня, не так ли? — заговорил бард, глядя на очертания души. Она ничего не ответила, даже не помахала головой, лишь отвернувшись от Архонта. Единственная живая душа здесь. Что это значит? Не ясно. Выглянув из-за угла, в который забился с непосильным опасением, Барбатос наконец вошёл в знакомый кабинет. Эти трупы были впервые за всё время так чётко показаны, дав возможность Венти посмотреть на них.

Джинн!

Она была еще жива! С ней можно поговорить! — Магистр Джинн! — с необъяснимой надеждой вскрикнул юноша, стараясь не попадать взглядом в кроваво-красное небо и его город, запачканный в отвратительной алой жидкости. Но стоило сделать ему первый шаг на встречу, в голову женщины прилетел булыжник, разрушивший все надежды бога свободы в миг. Почему именно он обречён на эти страдания?! Капли крови разлетелись в стороны, а бездыханное тело пало грудью на стол. Закатились серо, стремительно терявшие свою голубизну, уже мёртвые глаза. Ужасно больно и страшно. Ещё больший страх появился, когда краем уха он уловил тихие драконьи шаги позади. Тяжёлые, величественные. И с чувством почти законченного долга Моракс прижал Анемо Архонта к своей груди, которая могла защитить от всего. — Отпусти… Тихо прошептал младший божок, едва пытаясь вырваться из мёртвой хватки. Но её невозможно покинуть — это знали они оба. Не пока Венти всего-навсего заложник одного большого кошмара. Не пока его держат его руки — без маскирующих перчаток, угольно-чёрные, с прожилками чистого горячего золота, — руки Моракса. Так странно — даже упавший птенец, вопреки боли, продолжит свой путь к гнезду ползком по земле. Но бард сдался, он устал биться, одним лишь испуганно-жалостливым взглядом умоляя дать Гео Архонта ту свободу, которая так нужна богу, основавшему вольный Мондштадт. Барбатос лучше всех из семерых понимает человеческую душу. И душу божества, верно, тоже. Этот чертовки крепкий сон, набирающий реалистичности с каждым повтором, показал это. Тот Моракс… Тот самый Моракс, которого он знал, ненавидел наблюдать его таким. Только, эта уловка, показание своей «слабости», не подействовала на бога контрактов. Он умнее хитрого божества свободы. Мальчишка не хочет этого — лучше умереть вместе с ними. Анемо Архонт слишком юный, чтобы видеть смерти дорогих людей. И всегда будет слишком юн — неизменная константа для его тёплого живого, но такого уязвимого сердца. Стеклянные зелёные глаза разочаровано пялились в ковёр кабинета уже не действующего магистра, до сих пор безвольной куклой лежащей на столе. Моракс, ты точно осознаёшь, что ты творишь? Это сон. В конце концов мальчишка прямо сейчас пробуждается ото сна, рывком встав с травы в Долине Ветров. Он жив… Он жив! Участники его кошмара тоже. Все, кроме Дилюка. Сильнейший из их компании пал первым. Ирония. Но всё это должно заставить дышать и жить даже самого бога. Барбатос должен их уберечь от напастей сна. Оглядевшись, он понял, что находится в своём родном Мондштадте. В месте, где ему всегда хорошо… Было. После обретения человеческой формы. После свержения тирании. До смерти Дилюка. До ранения Кэйи.

***

В соборе дела далеко не лучше. Барбара, давно перепробовшая все методы лечения Кейи, сдалась. Теперь она лишь пыталась сделать всё, чтобы состояние пациента было стабильным. — Не нужно, Барбара, я справлюсь сам. — Твердил капитан кавалерии, наблюдая за её бесплодными усилиями. Но голубоглазой не впервые слышать подобные мольбы, она знала и чувствовала, когда пациент полностью будет здоров и готов пускаться в свободное плаванье именующее себя «самолечением».

***

— Эмбер, а ты уверена, что я должен присутствовать? — робко уточнил зелёноглазый парень из Гильдии искателей приключений, осторожно шагая вслед за скаутом. Неуверенность до сих пор была при нём. А если что-то вдруг случится?! Кто в этом будет снова виноват? Естественно Беннет! И самое страшное, если что-то из ряда вон выходящего случиться рядом с уязвимыми больными и ранеными! — Конечно! Ты ведь учился боевому искусству у него, почему ты не должен там быть? Если боишься, просто подойдёшь с улицы к окну, думаю, Кейя будет только рад видеть тебя, — с улыбкой ответила Эмбер, поставив руки на бока, а после открыв порог дверей собора. Кивнула пареньку, сразу же прячась за ней.

***

Убить Барбару — основная цель Моракса. Именно эту невинную душу пастора, которая так и норовит украсть его Барбатоса! Строит из себя самую робкую девицу, но в тихом омуте черти водятся! И сейчас именно эта девушка выступала на службе в соборе. Среди поющих сестёр также стояла Розария, от неё, наверное, будет избавиться труднее всего. Взгляд голубых глаз был явно неуверенным в тот момент, когда он пела и смотрела на общий хор. Одна из девиц в нём, на которую большинство глядели внимательно, даже настороженно, приоткрыла глаз, взглядом бегая по тем, кто находился в соборе в этот момент. Она была права. Чёрт возьми, она была права! В одном из последних рядов сидел тот же самый мужчина, что вошёл тенью в таверну, и затем незадолго последовала смерть всемилюбимого владельца винокурни «Рассвет».

***

По желанному окончанию неинтересного для Моракса хора, он последовал к двери, за которой уже был слышен звонкие голоса скаута и действующего магистра. Наивные смертные, они всё думали над необъяснимой травмой здоровья Альбериха. Внезапно сзади послышался голос идола. Хотя, она не выглядела как идол. Его прекрасный Барбатос был подобен безгрешному ангелу и больше похож на истинного бога, чем какая-то лживая девчонка. Венти — это его личный бог, его свет, его любовь, создавшая в век полного отчаяния, покрытого ненавистью, ступени из плоти ведущие вверх. Каждое из его имён сладко звучало в голове. Желание сделать право произносить любое из них заныло где-то на границе подсознания. Он единственный, кто может уберечь этого милого ангела. Упоминание его из чужих уст скверно. Неимоверно скверно. — Простите, время посещения окончено, я должна проследить за тем, чтобы все покинули собор. Ещё кое-что нужно обсудить с сестрами, что будут находиться на службе ночью. — Барбара спрятала руки за спиной, покидая здание, где у крыльца её ждала Розария. А это не входило в планы Моракса — придётся уходить преждевременно. Местный идол не хотел так это оставлять. Убийство ослабевшего капитана кавалерии было второстепенной задачей, если от пастора избавиться не выйдет, но при взгляде на всюду бродящих работниц собора была уверенность: ночью обязательно одна будет неустанно следить над пациентом и его состоянием. Поэтому пришлось покинуть собор, оставляя проигранную охоту. Пока что проигранную. Моракс не умел принимать поражения. Розария сопровождала Барбару вплоть до самого дома, даже бог Контрактов не осмелился поймать двух зайцев одним выстрелом. Не хотелось повредить и без того пошатнувшуюся психику его ангела. В мыслях пронёсся тот колющий и режущий крик голоса на грани срыва. «Я ненавижу тебя, Моракс!» Чжун Ли нахмурился, глубоко вздохнув. Эти жалкие смертные внушают ему неверные убеждения. Милый ангел не должен знать, что такое ненависть, и никто не смеет это нарушать.

***

Даже дня не прошло, Властелин Камня решает начать второстепенный план, где будет затронут и без того настрадавшийся Кэйя. Гео Архонту и стена не страшна, чтобы уберечь его ангела от того, кто помешает провести вечность вместе. Только бог свободы и контракта. Больше никого не может быть рядом. Но в конце концов так не хотелось рушить строение, которое дорого для прекрасного барда с милыми косами и большими изумрудными глазами. Когда божество из соседнего региона подкралось ближе к собору, он увидел ту девицу, что присматривает за Кэйей в открытом окне. Пустив каменную пыль в глаза и нос, он заставил сестру упасть замертво, свесившись из того самого окна. Теперь можно легко пройти в собор. Через окно. Ловко достав из воздуха Покровитель Вихрей и с поразительной точностью нацелившись на сонную артерию уязвимого капитана, он почти без усилий проткнул тело насквозь, отчего алая жидкость полилась рекой, обильно пачкая белоснежные покрывала. Перед этим оторвав кусок соборских одежд, он попытался этим остановить кровь. Однако её вид нисколько не смущал Властелина Камня. Он лишь оставил обрывок на шее, мало внимания придавая возможным уликам. Глотку обхватил грубый ошейник с шипами вовнутрь, отдающий тяжёлыми волнами элемента Гео, подобные браслеты появились и на щиколотках и запястьях. Чжун Ли положил бездыханное тело девушки в соборских одеждах рядом, а труп синеволосого был вынужден забрать, чтобы отнести его к Сидровому озеру и там закончить начатое. Когда мертвец коснулся земли, бог контрактов снял перчатку и не стал долго тянуть с одним давно маячившим желанием. Проведя острыми нечеловеческими когтями по груди, он оставил напоследок глубокие алые царапины. Кровь окрасила поверхность воды, но вскоре растворилась в неспокойном течении. Лицо Моракса не излучало ни наслаждения от его смерти, ни утоления чувства злости и ненависти к тем, кто мешает Рекс Ляпису на пути к его ангелу. Главная задача избавиться от каждого, кто мешает богу контракта и свободы, сейчас даже половины не выполнено. Конечный этап второго плана — сброшенный Кэйя в воду, тело которого быстро утонуло под тяжестью каменных кандалов. На лице бога контракта наконец блеснула улыбка, точно усмешка! И он покинул место убийства, не боясь, что его найдут. Барбатос, ты думаешь есть смысл убегать? Чтобы ты не сделал, он всегда будет на шаг впереди.