YUNHO
1 августа 2022 г., 07:55
— Звёзды сегодня такие красивые, не находишь?
Юнхо останавливается на месте, засунув под мышку охлажденную бутылку вина, и смотрит на фигуру, лежащую на травянистом холмике, к которому он приходит. Бутылку он украл из родительского погреба, пообещав, что человек, стоящий перед ним, сможет её попробовать. Алкоголь вообще в их колонии что-то вроде роскоши, хотя у родителей Юнхо, конечно, есть связи и деньги, чтобы достать его, когда и если они захотят.
— Как ты узнал, что я там? — спрашивает Юнхо, подходя к нему.
Мужчина откидывает голову назад и смотрит на Юнхо, на его красивых губах появляется улыбка. Юнхо снова делает паузу, чтобы полюбоваться им. Целый ряд чувств поднимается в его груди, когда Юнхо вглядывается в выражение его лица и черты, которыми он не может не восхищаться.
Забавно.
Он не может назвать имя этого человека, несмотря на то, что чувствует к нему явную симпатию и привязанность.
— Я всегда знаю, где ты, — игриво говорит мужчина, переворачиваясь на живот, — это моя сила. Ясновидение или что-то вроде того.
Юнхо вздрагивает от такого заявления и чуть не позволяет бутылке вина выскользнуть из его рук.
— Правда? — спрашивает он, не в силах скрыть удивления.
За все годы, что он знает этого человека, он был обычным. Конечно, он по-своему необычен, но у него нет такого таланта, как у Юнхо. Он не может перемещать предметы по своему желанию. Зато он может перемещать сердце Юнхо так, как никто другой, и это, по мнению Юнхо, достаточно впечатляющий талант.
— Конечно нет, — с лёгким смешком отвечает тот. — Я не такой, как ты, хотя мне хотелось бы думать, что я хорошо настроен на тебя и твоё присутствие. Может быть, это талант.
Улыбаясь, Юнхо достаёт из-под руки бутылку вина и протягивает её этому человеку. Его любовник, — услужливо подсказывает мозг.
— Так вот как ты узнал, что я там? — поддразнивает он.
— Хочешь узнать правду? — Он принимает бутылку вина от Юнхо и предлагает ему присесть рядом с собой.
— Да. Я бы хотел узнать правду.
Юнхо садится рядом со своим любовником, откидывается назад и наблюдает за тем, как он откручивает пробку с бутылки вина.
— Правда, — говорит он, делая длинный глоток вина.
Юнхо в этот момент любуется длиной его шеи, тем, как дёргается его адамово яблоко, когда он глотает вино.
— По правде говоря, я просто хотел, чтобы ты был рядом. И вот ты здесь. — Он передаёт бутылку обратно Юнхо, который моргает, принимая её.
— Вот как? — он улыбается, чувствуя себя польщённым этой мыслью.
— Да, — подтверждает тот, снова укладываясь на траву.
Юнхо тоже отпивает глоток вина и ложится рядом с ним, подперев голову рукой и поставив бутылку между их телами. Он спокойно изучает лицо своего любовника, проводя глазами по чёткой линии его челюсти.
— Я всегда хочу, чтобы ты был рядом со мной, — тихо говорит он, поворачивая голову, чтобы посмотреть на Юнхо. — И ты никогда не разочаровываешь меня. Вот как я понял, что ты рядом.
— Ммм… — Юнхо наклоняется к нему и проводит рукой по шее мужчины. — Однако я чувствую в твоих словах сомнение.
Мужчина колеблется, стыдливо опустив взгляд.
— Не то чтобы я сомневался в тебе, — говорит он. — Не то чтобы я сомневался. Я просто боюсь.
— Чего боишься?
Опять молчание.
Юнхо наклоняется и прижимается губами к щеке своего любовника, и тот испускает в ответ вздрагивающий вздох.
— Я боюсь того дня, когда ты покинешь меня. Нет, я боюсь того дня, когда ты уйдёшь от меня, — честно отвечает он.
— Никогда, — уверенно, хотя и безосновательно заявляет Юнхо. — Я не оставлю тебя. Никогда. Почему ты так думаешь?
— Говорят, старая ведьма Юдзин обладает даром предвидения, — шепчет мужчина.
Действительно, слухи привели к недолговечному плану изгнания её из колонии. Он так и не был реализован, в том числе и потому, что те, кто в нём участвовал, оказались слишком трусливы, чтобы противостоять старухе, которая криком заставила их сесть на свои места, когда слухи дошли до её ушей. Никто не знал наверняка, правда ли это, но она умела предсказывать судьбы, которые сбывались. Не так давно она предсказала им судьбу.
— И что из этого?
Мужчина рядом с ним тяжело сглатывает, и Юнхо приподнимается, чтобы поймать его губы в поцелуе. Юнхо на мгновение отстраняется от него и поворачивает голову в сторону.
— Ты не помнишь, что она сказала? — тихо спрашивает он.
Юнхо так же молча смотрит на своего любимого, принимая расстроенное и несчастное выражение его лица.
— Смерть разорвёт тебя на части, — тихо произносит Юнхо, глядя, как вздрагивает его мужчина. — Ты должен найти способ преодолеть свои разногласия, иначе смерть разлучит вас навсегда.
— А что, если она права? — спрашивает его собеседник. — О людях с такими талантами, как у тебя, ходят разговоры… волнения. Что, если они начнут действовать? Что, если они заберут тебя у меня?
— Эй. Эй.
Юнхо чувствует, как его губы шевелятся, произнося, как ему кажется, имя этого человека, но после этого всё как-то странно затихает. Он ничего не слышит. Он только видит, как глаза мужчины светлеют от непролитых слёз, как его губы шевелятся в ответ на комментарий, который делает Юнхо. Затем он наклоняется, чтобы снова поймать рот Юнхо в поцелуе, после чего всё вокруг становится чёрным.
* * *
Юнхо просыпается от того, что его трясёт Хонджун, и открывает глаза, задыхаясь. Провидец моргает и убирает волосы со лба Юнхо. — Что случилось? — спрашивает он, проводя пальцами по волосам друга. — Ничего, — задыхается Юнхо, с трудом удерживаясь в вертикальном положении, когда Хонджун так нависает над ним. — Ничего. Я в порядке. Нахмурившись, Хонджун опускается на колени, чтобы дать Юнхо возможность сесть. На лбу психокинетика, на виске собираются бисеринки пота, которые он вытирает тыльной стороной ладони. Он выглядит так, словно только что просыпается от кошмара, но не выглядит испуганным. Он выглядит растерянным и даже немного задумчивым. Плечи Хонджуна опускаются. — Тебе… опять снился один из тех снов? — спрашивает он. Юнхо напрягается и вздыхает: — Да. Это было то же самое. Юнхо видит эти сны уже много лет. Сначала он думает, что это просто сны, но чем чаще они повторяются, тем больше Юнхо сомневается, что это сны. Он всегда с тем безымянным незнакомцем. Нет, не с незнакомцем. Он знает этого человека, или, по крайней мере, ему кажется, что знает, хотя он не может назвать его имени. Иногда это больше похоже на воспоминания, чем на сон, но это воспоминания, которых Юнхо не помнит. Много лет назад он рассказал о них Хонджуну, надеясь, что, возможно, как провидец, Хонджун сможет понять, что это за сны. Но Хонджун так же растерян, как и он сам. — Может быть, это воспоминания о прошлой жизни? — предполагает Хонджун. — Так ты не знаешь? Хонджун опускает глаза, чувствуя стыд за то, что не может предложить ничего больше. — Мои таланты связаны с будущими событиями, а не с прошлыми. Или прошлыми жизнями. Юнхо извиняется. Он несправедлив к нему. — Как ты думаешь, это возможно? Иметь прошлую жизнь? — Я не знаю, — признаётся Хонджун. — Но… в этом мире многое кажется невозможным, так почему же это невозможно? Юнхо не знает, так ли это на самом деле. Он не уверен, что действительно верит в прошлые жизни, а если верит, то верит ли он в то, что его сны — это воспоминания о жизни, которую он когда-то прожил. Он принимает их не более чем за бессмысленные сны, и на какое-то время они исчезают. И вот уже несколько месяцев ему не снится ничего подобного. До прошлой ночи. Он не знает, что и думать о возвращении снов. — Ничего страшного, — настаивает он. — Это просто сны. — Хорошо. — Хонджун произносит это слово таким тоном, что становится ясно: он совсем не верит Юнхо, но и спорить с ним не хочет. — Извини, что разбудил тебя, но отец скоро придет. Это будит Юнхо, и он потирает лицо руками, чтобы выкинуть из головы последние остатки сна. — Понятно. И давно ты проснулся? Хонджун пожимает плечами и качает головой, но когда Юнхо бросает на него неодобрительный взгляд, провидец быстро раскалывается. — Несколько часов назад, — тихо признаётся он. — Я плохо спал. — Почему? Я знаю, что это очень тяжело для тебя. Тебе нужен полноценный отдых. Вздохнув, Хонджун отворачивается от друга и смотрит в угол своей комнаты, где стоит маленькая тумбочка. На ней небольшой поднос с маленькой чайной чашкой и чайником. — Я принял немного лекарства. После того, как ты уснул, — тихо признаётся он. У Юнхо перехватывает дыхание, и он быстро стягивает с себя одеяла, подбегает к тумбочке, чтобы заглянуть в чашку с содержимым. Чайная чашка всё ещё наполовину заполнена тёмно-коричневой жидкостью, а её стенки прохладны на ощупь. Значит, чай не свежеприготовленный и, скорее всего, к нему не прикасались с тех пор, как он был приготовлен. — Почему? — спрашивает Юнхо, выливая содержимое чашек обратно в чайник, как будто это может отбить у Хонджуна желание брать ещё. Хонджун скрещивает руки на груди и отворачивает голову, чтобы не смотреть на Юнхо. Он говорит: — Я хотел попробовать вызвать видение. Подумал, что чай может помочь. Я хотел сделать что-нибудь полезное для отца, когда он вернётся, но… — он качает головой, приняв угрюмый вид. Чай — это неправильное название. Яд — гораздо более точное описание этого напитка. В небольших количествах он не убивает, но может вызывать тошнотворные галлюцинации и другие побочные эффекты. Как правило, корень, из которого заваривают чай, люди стараются обходить стороной, но его всё равно собирают и хранят как ценный ресурс для своих провидцев. В прошлом Хонджун использовал его для вызывания видений, но, как оказывается, это срабатывает лишь изредка, поэтому он перестал его использовать. Юнхо ненавидит, когда тот использует его в любом виде, даже когда они были детьми. Хонджуна после видений рвало, и он заболевал на пару дней. К счастью, он выпивает только половину дозы, возможно, испугавшись побочных эффектов. — Надо было принять полную дозу, — бормочет про себя Хонджун, поднимая палец вверх, чтобы укусить его. — Может быть, если бы я принял полную дозу, то получил бы видение. — Хонджун… — Неужели всё так плохо? — Хонджун разочарованно огрызается. — Я не могу контролировать это, но я хочу быть полезным! Я хочу быть в состоянии направлять Совет так, как должен. Я хочу с уверенностью сказать, что они должны объединиться с Зауном ради блага нашего народа, но я не могу, потому что не знаю! Я просто хотел попытаться помочь. — Тебе не нужно это, чтобы помочь, — медленно произносит Юнхо. Только так он умеет сохранять спокойствие. Он наклоняет чайную чашку так, чтобы Хонджун посмотрел на неё, и провидец хмыкает, закатывая глаза к потолку, — неудачная попытка избежать обвинений Юнхо. — Твой отец просто хочет знать твоё мнение… — Он ждёт мои наставления! — кричит Хонджун. — У меня нет наставлений! Я не провидец, Юнхо! Всё это просто обман. — Он делает демонстративное движение рукой, указывая на свою комнату. — Я редко получаю какие-либо видения. «По крайней мере, таких, которыми стоило бы поделиться», — но он не добавляет этого. — Тебе не обязательно иметь для него ответ, — мягко говорит ему Юнхо. — Ты не должен говорить ему, что именно он должен делать дальше. — Тогда что именно я должен делать? — Хонджун огрызается, в глазах у него стоят слёзы. — Что я должен сказать, когда он спросит меня, что им делать дальше? — Просто скажи ему правду, — настаивает Юнхо. — Какой бы она ни была. Что бы ты ни считал лучшим решением. Они тебя послушают. Хонджун раздвигает губы, но тут же закрывает рот, осознав, что Юнхо его не понимает. Не понимает. Как провидец, он обязан заглядывать в будущее и подсказывать Совету наилучший вариант действий, а эта ситуация особенно деликатна, учитывая текущую расстановку сил в окружающем их мире. Вокруг их границ бушует гражданская война, и от того, на чью сторону они встанут, зависит их судьба. Если они выберут проигравшую сторону, то всё будет потеряно, и нет никакой гарантии, что выбор победившей стороны принесёт им безопасность. Ирулийцы явно показали себя расистами, стремящимися уничтожить группу людей, которых они считали не более чем дикарями. В этом и заключается проблема, понимает Хонджун. Юнхо не считает, что это так уж важно, потому что он уже догадывается, с кем они объединятся. Заун — явный фаворит среди их народа. Они отнюдь не любимый город-государство, но они, по крайней мере, не заинтересованы в том, чтобы стереть их с лица земли. Для Юнхо и остальных решение принимать не нужно. Выбор очевиден. Хонджун думает иначе. Да и не может. Он понимает презрение к Ирулиан. Ему он тоже не особенно нравится, но он не знает, что это не выход. Они ужасны для людей, которые предпочитают жить в Диких Землях, на нетронутых землях, по которым бродят пожиратели мозгов и которые не находятся под юрисдикцией городов-государств, но они всё равно предлагают союз, не так ли? Хонджун не может сказать, что это не лучший вариант. — А что, если никому не понравится правда? — шепчет Хонджун. Юнхо открывает рот, чтобы заверить его в том, что его слово будет принято, когда дверь в покои открывается и внутрь просовывается одна из его служанок. Женщина на мгновение опешивает от присутствия Юнхо, но быстро берёт себя в руки и кланяется. Психокинетик нередко остаётся на ночь в покоях Провидца. Это неприлично, но случается так часто, что они уже не пытаются протестовать. — Ваш отец здесь, — сообщает она Хонджуну, низко склонив голову. — Он ждёт вас в молитвенной комнате. — Она поворачивается к Юнхо и снова кланяется, не так глубоко, но всё же в знак уважения. — Ваше присутствие также желательно. Вздохнув, Хонджун откидывает чёлку с глаз и кивает сопровождающему. — Мы идём, — говорит он. Она наклоняется вперёд в поклоне. — Я провожу вас.* * *
Молитвенная комната — это большая комната с высоким потолком, из-за которого даже самые лёгкие звуки разносятся эхом по всей комнате. По идее, эта комната для тишины и медитации, где провидцы получают видения, и хотя Хонджун иногда использовал её для молитв о новых прозрениях, она также, по иронии судьбы, служит своего рода военным кабинетом для совета старейшин. Хонджун не знает, зачем им надо использовать для этих целей комнату, где споры и компромиссы, по сути, единственная форма общения. Должно быть, из-за эха их голосов невозможно слушать друг друга. Тем не менее они решают встретиться именно здесь, поэтому Хонджун и Юнхо отправляются к отцу. — Провидец. Отец Хонджуна встаёт со своего места, когда они входят в комнату, обращаясь к нему не по имени, а по титулу. Хонджун бросает взгляд на Юнхо, как бы говоря: «Видишь», но Юнхо сжимает его руку, успокаивая, и замедляет шаг, чтобы дать Хонджуну возможность вырваться вперёд. — Отец, — отвечает Хонджун на приветствие. Отец хмурится, расправляет плечи и напрягает челюсть, когда Хонджун называет его отцом, а не по имени. Однако он не обращает на это внимания, и никто не высказывает своего неодобрения. Он жестом приглашает Хонджуна подойти ближе и занять место за столом совета, пустое место напротив отцовского. Хонджун грациозно опускается в кресло и, подняв голову, с тревогой наблюдает за тем, как Юнхо занимает место рядом с ним. Присутствие Юнхо рядом с ним успокаивает, и Хонджун обнаруживает, что уже не чувствует такого волнения перед этой встречей, как несколько часов назад. За столом раздаётся тихий ропот, пока его отец, их вождь, снова не занимает своё место, и все замолкают. Хонджун снова протягивает Юнхо руку, и тот легко отдаёт её, снова сжимая его ладонь в знак утешения. — Сын мой, — произносит отец, и Хонджун в шоке поднимает голову и смотрит на отца. — Хонджун, согласно твоему последнему видению, мы находимся в тяжёлом положении. Эта гражданская война идёт не у нас, но конфликт разгорается у наших границ и грозит поглотить нас в любой момент. Хонджун дрожит в своём кресле. Он понимает, что это важно, но не может не испытывать восторга от того, что отец обращается к нему по имени. Их отношения нельзя назвать холодными, но они далеки. Это похоже на возвращение в то время, когда Хонджун ещё не был Провидцем, когда он был совсем ребёнком и у отца не было ничего другого, как называть его по имени. — Да. Он прочищает горло и смотрит на стол, пытаясь собраться с мыслями. Это всё ещё важная встреча, и на ней должно быть принято важное решение. Он должен быть внимательным. — Ты вернулся со встречи с представителями Зауна и Ирулана. — Да, вернулся, — устало вздыхает отец. — Была ли она информативной? Помогла ли она тебе прийти к решению, с кем нам следует заключить союз, чтобы избежать катастрофы? — Мы должны принять союз с Зауном, — говорит один из членов совета, и несколько человек кивают головой в знак согласия. — Если говорить откровенно о нашем собственном выживании, то это наш единственный выход. Даже если Ирулан будет поддерживать свой союз до конца войны, они просто развернутся и вырежут нас всех при первой же возможности! Снова ропот согласия. Юнхо ничего не говорит и даже не подаёт вида, но Хонджун знает, что он согласен. Может быть, и он тоже, но тут он замечает, что не все старейшины совета, похоже, согласны с этим мнением. — Ирулиан боится того, чего не знает, — говорит кто-то другой. — Их толерантность не будет такой уж труднодостижимой, если они просто поймут, что мы — одна и та же порода, только с разным образом жизни. Хонджун не знает об этом, да и Юнхо, видимо, тоже, потому что он крепче сжимает руку Хонджуна. — То, что делает Заун, чудовищно, настолько, что их собственные союзники ополчились против них. Мы не можем доверять им больше, чем ирулийцам, но они, по крайней мере, считают, что Заун представляет большую угрозу, чем мы. Мы должны принять условия Ирулиана. Хонджун моргает и задумывается, о чём говорит этот человек. Чудовищно? Что сделал Заун? Вряд ли это восторженная оценка Ирулиана, но в голосе советника звучит явная убежденность, а затем несколько ропотов согласия. Первый член совета шипит, его лицо краснеет и шокировано, словно он не может поверить, что кто-то может выступить против него. Хонджун закрывает глаза, молча сожалея о том, что не выпил полную дозу чая. Это будет нелёгкая делегация. Ему нужно видение, которое помогло бы направить их, но у него ничего нет. — Значит, Совет разделился, — замечает он, хотя это совершенно очевидно. Мужчины вокруг него замолкают, когда их Провидец обращает внимание на своего отца. — Ты будешь решающим голосом. — Да. — Но ты не знаешь, что делать? Отец Хонджуна вздыхает и смотрит через стол на сына: — У тебя не было новых видений. Он не спрашивает, потому что ему это не нужно. Он и так знает. Хонджун стыдливо отворачивается, наблюдая за тем, как всё новые ропоты проносятся по совету и отражаются от стен и высокого потолка Молитвенной комнаты. Получается жуткая какофония, от которой Хонджуну очень хочется убежать. Но он не может. Поэтому он тихо сидит и терпит перешёптывания. Никто особенно не расстраивается из-за этого откровения, хотя в голосах слышатся тревога и разочарование. Лёгких решений сегодня не будет. — Нет, — сквозь зубы подтверждает Хонджун. — Ничего, относящегося к обсуждаемому вопросу. Прошу прощения за то, что не смог дать вам ответ. Он кланяется, как может, сидя за столом, почти касаясь лбом его поверхности. Члены совета быстро поднимаются на ноги в знак протеста. — Нет! Наш дорогой Провидец, мы были неправы, возлагая на вас такие надежды. Раздаются и другие протесты, но Хонджун отказывается поднимать голову. Он устал от этого. Ему надоело, что его холят и лелеют, что его народ ценит его силу до степени поклонения, в то время как он сам едва ли чувствует, что его сила чего-то стоит. Может, он и обладает силой предчувствия, но до Провидца ему далеко. Другие до него лучше владели своим талантом. В их записях говорилось даже об одном провидце, который может вызывать видения по своему желанию. Хонджун может разделить их силу, но никогда не смог бы исполнить их роль. В лучшем случае, он смехотворная замена. — Хонджун, — снова зовёт его по имени отец. Этого достаточно, чтобы Хонджун наконец поднял голову. Отец выглядит растерянным и не может подобрать слов, он в задумчивости проводит пальцами по подбородку. — Если честно, было бы удобно, если бы ты что-то предвидел, но я не ожидал этого. Хонджун молча поднимается и снова принимает вертикальное положение, по-прежнему цепляясь за руку Юнхо под столом. Он сидит прямо, откинув плечи назад и подняв подбородок, но взгляд его по-прежнему устремлён на стол. — Тогда чем я могу вам помочь? — жёстко спрашивает он. Вождь вздыхает и сцепляет руки на столе. Возможно, это его вина, что они с сыном так далеки друг от друга, но сейчас он не может на этом зацикливаться. — Ты — наш Провидец и мой сын. Я пришёл к тебе, чтобы услышать твои мысли и принять правильное решение для нашего народа. Ведь это моя обязанность как вождя. Плечи Хонджуна слегка опускаются, как бы испытывая облегчение от того, что ему не придётся нести на своих плечах всё бремя их деревни. — Мои мысли? — неуверенно повторяет он. — Да. Твои и Юнхо. Юнхо вздрагивает, когда к нему обращаются. — Я? — недоверчиво спрашивает он себя, хотя это объясняет, почему его тоже вызвали. — Я не понимаю. Я просто… — Один из немногих оставшихся в живых психокинетиков в нашей деревне, — дополняет вождь, когда Юнхо замолкает. — Твои способности необходимы, чтобы безопасно извлекать ядра из мозгопожирателей. Без тебя нам пришлось бы уничтожить ядра, а вместе с ними и единственный шанс вернуть эти заблудшие души домой. Ты так же ценен для нас, как и наш Провидец. Юнхо открывает рот, чтобы возразить, что он не единственный психокинетик, хотя в наше время это редкость, но ему не дают этого сделать. — Ты также являешься ближайшим другом и доверенным лицом моего сына. Мне важно и твоё мнение. Юнхо не знает, что ответить на это, но ему удаётся прокричать сухое: — Конечно, — чтобы дать понять вождю, что он выполнит эту просьбу. — Хорошо. — Вождь удовлетворённо кивает головой. — Тогда позволь мне начать с тебя. Что скажешь? Юнхо мешкает, обводит взглядом лица всех собравшихся членов совета и смущённо чешет затылок. — Меня трудно назвать мирским или образованным, — медленно произносит он. — Не стану утверждать, что знаю, в чём дело и какова хрупкая политическая ситуация между городами-государствами, но знаю, что эта гражданская война угрожает нам. Он бросает взгляд на Хонджуна, который, похоже, слишком глубоко задумывается, чтобы заметить это. — И я знаю, что ируланцы предпочли бы, чтобы мы были уничтожены. Если они и предлагают союз, то только потому, что не могут выделить ресурсы и войска, чтобы уничтожить нас. Я бы поостерегся доверять им. Поэтому я бы… я бы предложил принять предложение Зауна. Члены совета, выступавшие за союз с Зауном, выглядят довольными. Остальные — нет. Отец Хонджуна кивает головой, слушая рассуждения Юнхо. — Ирулиан, как известно, ведёт кампании против жителей Диких земель. Похоже, они считают нас мало чем отличающимися от мозгопожирателей. В зале раздаются кивки и ропот согласия. Даже сторонники ируланцев признают, что отношения с городом-государством у них складываются не лучшим образом. Вождь разжимает руки и протягивает их ладонью вверх к сыну и его другу. — Но ты сам признаешь, что мало знаешь о мире за нашими границами и о сложной политике, которая мучает города-государства. Знаешь ли ты, почему началась война? Какой конфликт лежит в её основе? Юнхо молчит, потому что не знает. У него есть только свои догадки. Вождь продолжает: — Знаешь, что в наших традициях говорится о мозгопожирателях? Откуда они взялись? — спрашивает он. На этот раз Юнхо удаётся поймать взгляд Хонджуна, и они обмениваются взглядами, сбитые с толку внезапно свалившейся на них викториной. Однако Юнхо быстро оправляется от замешательства и послушно отвечает на вопросы. — Мозгопожиратели… когда-то были людьми. Развращённые своей силой, они превратились в мозгопожирателей. Не все люди выдерживали нагрузку на организм и заболевали, в итоге превращаясь в тех мозгоедов, которых мы знаем сегодня. Их ядро подобно сердцу: удали его или уничтожь, и пожиратель мозга погибнет. Именно поэтому они хоронят эти ядра рядом со своими мертвецами. Они верят, что их мёртвые смогут безопасно направить пожирателей мозгов обратно в человеческое обличье, чтобы те наконец обрели покой. — Люди по происхождению, и всё же мы так мало о них знаем, — замечает вождь. Когда-то они были людьми, питались человеческими мозгами, а их ядра были той частью, которая поддерживала их жизнь. Это основы. Это действительно всё, что они знают, кроме того, как бороться с разными видами. — Как ты думаешь, есть ли способ обратить превращение? Юнхо краснеет от этой мысли. — Нет, — не задумываясь, отвечает он. — То есть я не знаю. А есть ли способ? Они не знают другого способа лечения, кроме как извлечь их ядра и похоронить с теми же почестями, которые они оказывают любому из своих. Это единственное, что они могут сделать для восстановления своей человечности. — Я тоже не знаю, — признаётся отец Хонджуна. — Но Заун верит, что они смогут. Они посвятили этому много времени и денег. — Как? — спрашивает Хонджун, нахмурив брови в недоумении. Мозгопожиратели не склонны к сотрудничеству или лёгкому изучению. Это очень агрессивные и смертоносные существа. Вкладывать деньги в такую операцию — самоубийство. — Они нашли способ создавать их, — спокойно отвечает отец. — Они могут держать их в неволе для изучения. Хонджун отшатывается от отца, его отталкивают эти слова. Юнхо сидит рядом с ним, ошарашенно молчит, закрыв глаза. — Создавать их? — тускло спрашивает Хонджун. — Боюсь, у меня нет более подробной информации, чем эта, — вздыхает отец. — Заун заверил меня, что они проводят исследования, чтобы найти лекарство от мозгопожирателей. Я отнёсся к этому скептически, но мне показалось, что дело стоящее. Ирулиан показал мне доказательства того, как они проводили свои исследования и почему объявили войну другим городам-государствам. Превращение людей в мозгопожирателей — это мерзость. Зная это, вы всё ещё думаете, что нам следует объединиться с Зауном? Как вы думаете, есть ли способ обратить это вспять? — Это невозможно, — говорит Хонджун. — Наши предки веками пытались найти лекарство, но лучшее, что мы могли предложить, — это покой в загробной жизни. Вероятно, их народ тоже лучше других знает мозгопожирателей. Жители городов возвели свои стены и всеми силами стараются не замечать угрозы. Они не могут ничего сделать, кроме как уничтожить ядра и прекратить страдания пожирателя мозгов. Они не предлагают ни утешения, ни сочувствия. — Я склонен согласиться, — говорит его отец. — Союз с ними в таком случае может оказаться не менее опасным, — размышляет вслух Юнхо. Превратить людей в мозгопожирателей? Кто и зачем это делает? — Кого они превращают в них? Где они находят людей? Вождь делает глубокий вдох, а затем выпускает его. — Этого я не знаю, — признаётся он. — Это, конечно… усложняет дело, — говорит Юнхо. — Да. Учитывая контекст этого противостояния, что бы вы тогда сказали? — спрашивает он их. — К сожалению, я думаю, что дело не в том, кто принесёт нам больше пользы, а скорее в том, кто причинит нам меньше вреда. Хонджун и Юнхо обмениваются взглядами, и провидец задаётся вопросом, на одной ли они волне. Он задаётся вопросом, не передумал ли Юнхо. В итоге они не помогают вождю приблизиться к решению.* * *
В течение двух дней они не затрагивают тему своих разногласий. Юнхо по-прежнему обедает с Хонджуном в его покоях, к большому облегчению провидца. Он беспокоился, что Юнхо может избегать его по злобе. Юнхо никогда не делал ничего назло, но Хонджун всё равно беспокоился. Юнхо приходит к нему в покои, чтобы вместе поужинать. О встрече со старейшинами они не говорят, за исключением единственного вопроса, который задаёт Юнхо — пришел ли его отец к какому-то решению или нет. — Нет, ещё нет, — отвечает Хонджун. — Они всё ещё обсуждают. Неясно, склоняется ли отец в ту или иную сторону. Это полуправда. Хонджун знает, что его отец склоняется к союзу с Ируланом. Они ему не нравятся, но он остаётся более подозрительным и настороженным по отношению к Зауну, чьи методы и мотивы ему непонятны. По крайней мере, с ирулийцами он знает, чего ожидать. Они ещё немного разговаривают, но больше не возвращаются к теме надвигающегося союза. После ужина Хонджун достаёт подарок для Юнхо. Он протягивает Юнхо четыре бумажные куклы, сделанные из плотной качественной бумаги, аккуратно сложенные и вырезанные в форме различных животных — лисы, медведя, кролика и волка. Фигурки крупные, больше даже ладони Юнхо, и аккуратно раскрашены. — Спасибо. — Юнхо складывает их друг на друга и прижимает к груди, улыбаясь другу. — Я буду хорошо их использовать. — Конечно. — Хонджун улыбается в ответ, довольный тем, что они нравятся Юнхо. — Надеюсь, они будут служить тебе долго. Это необычное оружие, которое никто, кроме Юнхо, не сможет придумать и освоить. Безобидные бумажные карикатуры, которые с помощью силы Юнхо могут стать смертоносными и острыми, как любой нож. Однако их приходится часто менять. Хонджуну кажется, что они слишком быстро портятся. Они оставляют невысказанный разговор на другой день. Потом они гуляют по территории храма — единственной реальной части деревни, которую Хонджун успел увидеть, — и разговор уже нельзя игнорировать. — Ты не считаешь, что это создание пожирателей мозгов представляет угрозу? — спрашивает Хонджун, когда они снова остаются наедине. В его голосе нет обвинения или недовольства, просто ему интересно, как и почему они разошлись во мнениях по этому поводу. Юнхо встревожен этой новой информацией, но она не влияет на его мнение. Он по-прежнему уверен, что союз с Зауном будет для них самым безопасным. Хонджун не соглашается и предполагает, что его отцу лучше отказаться от союза с Зауном, мотивируя это тем, что от них явно что-то скрывают. И, похоже, от всех. Хонджун не доверяет им. Вздохнув, Юнхо смотрит на своего друга, чувствуя себя немного обманутым тем, что Хонджун борется против его позиции. — Я думаю, что это угроза, — настаивает он. — Но ты же им доверяешь? Мы мало знаем об их операциях, и мы согласны с тем, что то, к чему они стремятся, невозможно. — Я знаю. — Юнхо защитно скрещивает руки на груди. — Они скоро это поймут, я уверен. Более того, по крайней мере, я не думаю, что они убьют нас, как ируланцев. Суджин всё ещё мертва из-за них. Убили всего день назад, а теперь ищут мира с нами? Альянса? Юнхо скрежещет зубами и сжимает руки в кулаки. — Мы не знаем, кто её убил, — спокойно напоминает ему Хонджун. Юнхо бросается на своего друга. — То, что мы не можем публично назвать какую-то одну фракцию, не означает, что мы не знаем, кто это сделал, — шипит он под нос. — Скорее всего, они хотят заставить нас подчиниться. — Неужели они действительно такие плохие? — скептически спрашивает Хонджун. — Разве ты не говорил, что у них, похоже, нет сил, чтобы направить их на нас. Они слишком заняты борьбой с Зауном. Они выступают против мерзостей, которые там производятся. Очевидно, они считают, что это большая угроза, чем мы. Юнхо обнаруживает, что его гнев, кажется, рассеивается почти так же быстро, как и появляется. Он протягивает руку к плечу провидца, поглаживая большим пальцем основание его шеи. — Это потому, что ты — наш Провидец. Ты можешь видеть наше будущее, но не обязательно наших врагов. Ты не видишь нашей повседневной жизни, и это не твоя вина. Хонджун делает глубокий вдох, его грудь слегка вздымается, и он обходит Юнхо, чтобы встать перед ним, преграждая путь психокинетику. — Да, я многого не знаю, потому что меня от этого оградили. Это правда! Выражение лица Юнхо смягчается, он поднимает руки вверх, пытаясь успокоить друга, но Хонджун не успокаивается. Он упирается обеими ладонями в грудь Юнхо и толкает его назад. — Так скажи мне! Суджин погибла от рук Ирулана. Ты и все остальные так говорите, потому что так считаете. Это логичнее всего, но какие ещё есть доказательства? Я не вижу их, потому что я не такой, как ты. Я провожу время, закрывшись от всех. Я знаю ещё меньше о том, что происходит во внешнем мире, и всё же я — Провидец! Так скажи мне! Юнхо протягивает руку и берёт Хонджуна за запястье, прижимая к себе. — Просто они такие, — говорит он, как будто это что-то объясняет. — Годами они пытались захватить наши земли. Они не считают нас людьми. Знаешь, как они нас называют? Дикарями. Они считают нас нецивилизованными. Я знаю, что это были они, потому что они и их союзники — единственные, кто готов пойти на убийство. — Но откуда ты это знаешь? — спрашивает Хонджун. — Любой человек способен на убийство. Это не свойственно только жителям Ирулана. Не заблуждайся. Я не восхищаюсь Ирулианом и не питаю никакой любви к его жителям, но их последний великий акт насилия по отношению к нашему народу произошёл несколько десятилетий назад. Ещё до того, как мы с тобой родились. Даже до наших родителей. Я просто рассматриваю их как меньшую угрозу, чем Заун, который, судя по всему, проводит бессмысленные опасные эксперименты над людьми. Бессовестно превращать людей в мозгопожирателей, даже если бы они нашли лекарство, но они этого не сделают. — Последний великий акт насилия? — повторяет Юнхо тоненьким голоском. Он качает головой, как будто эта мысль невозможна. — Они убили моих родителей. Глаза Хонджуна расширяются, а затем он замирает в объятиях. — Они… — Он не может говорить. Кажется, что он едва дышит. — Нет, это не так… Ты сказал мне, что они погибли на задании против мозгопожирателей. Ты так сказал! — Я солгал, — говорит Юнхо с ноткой законченности в голосе. — Я… меня тогда приютили в храме. Я знал, что ты вёл замкнутый образ жизни, и, возможно, это было во вред тебе, но вряд ли это была твоя вина. Я солгал, потому что… не хотел, чтобы ты знал правду. Я не хотел обременять тебя этим знанием. Их убили ирулийцы. Моя мать сжимала в руке один из их значков. — Юнхо… Психокинетик расправляет плечи и ослабляет хватку на запястьях Хонджуна. — Несмотря на это, я понимаю, что ты прав. Я признаю, что ты можешь быть прав, и не думаю, что твоему отцу было бы неразумно рассмотреть твоё предложение. Я просто… не могу. Я не могу допустить мысли о том, что я стану союзником тех, кто отнял у меня родителей. — А если придётся? — спрашивает Хонджун. — Если мой отец решит встать на сторону Ирулана, что ты будешь делать? Юнхо качает головой. — Не знаю, — честно отвечает он. — Не представляю, как я смогу ужиться с кем-то из военных Ирулиана, но, наверное, самонадеянно даже думать, что мне это понадобится. Хонджун на мгновение замолкает, обдумывая слова Юнхо, и наконец поднимает на него глаза. — Может, мне ещё раз поговорить с отцом? Возможно, я смогу убедить его встать на сторону Зауна. — Хонджун, — резко говорит Юнхо. — Независимо от моих личных чувств, ты должен поступать так, как считаешь нужным. Как наш Провидец. Не отказывайся от своего слова ради меня. — А что я должен делать как твой друг? — Хонджун бросает вызов. — Или я только провидец для тебя? Юнхо открывает рот, чтобы возразить, но их прерывает один из его сопровождающих, который резко останавливается на гладком полированном полу. — Провидец! — кричит он, останавливается и склоняет голову, приветствуя Юнхо. — Провидец, провидец, произошло нечто неожиданное. Мы должны собраться в зале заседаний. Всем приказано быть там. — Что? — резко повторяет Хонджун. — Зачем? Выражение лица сопровождающего жесткое и неловкое, почти зажатое. Он смотрит на Юнхо, как будто психокинетик знает, что сказать, но Юнхо не может прочитать его мысли. Он поднимает брови, выглядя так же растерянно, как и провидец. Вздохнув, служитель опускает голову. — Это не пожиратели мозгов, — наконец говорит он. — Ирулан… Ирулан прислал небольшой взвод для приёма. Они утверждают, что просто пришли узнать, приняли ли мы решение, и требуют, чтобы вся деревня приняла их в общинном зале. Они с нетерпением ждут нашего ответа. — И всё же они прислали взвод для получения новостей, а не дипломатов? — спрашивает Юнхо с дикими от недоверия глазами. Служитель низко склоняет голову и ничего не говорит, но ему и не нужно ничего говорить. Они с Юнхо, похоже, всё равно на одной волне. Это не демонстрация дипломатической силы и единства, не признак желания заключить с ними договор. Это тонко завуалированная угроза. «Примите наши условия или готовьтесь к войне». — Очень хорошо. Я буду готовиться. Где их принимают? Служащий колеблется, прежде чем ответить: — Их принимают в общественном зале. Они пожелали, чтобы все взрослые присутствовали. Юнхо удивлённо поднимает брови. Все? Неужели они надеются, что таким образом быстрее разберутся со всеми, если вождь откажется от их предложения? Но будет ли толк от того, что их станет больше? Не противоречит ли это их интересам? Конечно, они не могут быть настолько самонадеянными, чтобы считать, что один взвод может захватить всю их деревню. Это не просто самонадеянность, но и безумие. Тем не менее он наклоняет голову вперед в знак признательности и говорит: — Я буду там. Хонджун идёт впереди него, чтобы сначала встретиться с отцом, а Юнхо заходит в жилую комнату, чтобы взять кое-какое снаряжение. Если дело дойдёт до драки, его не застанут врасплох. Когда Юнхо приходит в общинный зал, становится ясно, что почти вся деревня собралась там, как на трапезу. Но никакой еды сейчас не раздают. Только лихорадочный шёпот переходит от человека к человеку. Кажется, что все знают, зачем они здесь. Но это не мешает большинству высказывать своё недовольство и отстранение. Неужели Ирулиан и в самом деле повёл бы себя столь отвратительно? Неужели они думают, что так они покажут себя хорошими союзниками? Юнхо, честно говоря, шокирован их бесстыдством, но именно поэтому он не уверен, что его мнение должно иметь значение для их вождя. Они сами по себе ужасно заносчивы и опасны, но Хонджун прав. Они заняты войной, которая, по их мнению, важнее, чем Юнхо и его деревня. Возможно, союз с ними разумен. А после победы в войне оставаться настороже — ещё разумнее. В центре общественного зала стоит небольшой взвод людей, оперевшихся на столы, за которыми они едят. Юнхо с отвращением кривит губы, глядя на их начищенные ботинки и чёрную форму. Он ненавидит их. Он ненавидит их всех, но, разглядывая незнакомые лица, он едва не давится собственной слюной. Там, на одном из столов, рядом с небольшой группой людей, стоит очень знакомое лицо. Лицо, которому он пока не может дать имя. Это человек из его снов.
