YUNHO
2 августа 2022 г., 07:41
Юнхо не понимает, что происходит, когда ируланский солдат ловит его на выходе из общественного зала и без слов направляет в храм. Юнхо подумывает о том, чтобы дать отпор, пока видит старейшину совета, который качает головой и приказывает ему идти в храм. Этого достаточно, чтобы Юнхо не пытался восстать из-под власти солдата. Однако этого недостаточно, чтобы унять его беспокойство.
Беспокойство только усиливается, когда его приводят в молитвенный зал храма и он видит небольшую группу людей, собравшихся там. Он видит Хонджуна, прижавшегося к отцу, и Юнхо в очередной раз задаётся вопросом, что же происходит в общине.
Почему появились ируланские солдаты? Для чего они собрались в общинном зале? Почему сейчас здесь была лишь горстка людей?
Хонджун выглядит обеспокоенным, отступая от ируланского солдата, который осмелился подойти к нему слишком близко. Тот обводит его взглядом и уходит, но его глаза задерживаются на Хонджуне. Юнхо вздрагивает от такого поведения, воспринимая его как угрозу.
Хонджун поворачивает голову и встречает его взгляд. Он сразу же бледнеет, губы в шоке расходятся, и он качает головой. Юнхо прищуривается, не понимая, что Хонджун хочет сказать этим жестом. Должен ли он проигнорировать поступок солдата? Должен ли он забыть об этом? Жалеет ли Хонджун, что не увидел этого?
Юнхо так и не успевает задать этот вопрос, потому что отец Хонджуна хватает его за руку, когда провидец пытается подойти к нему. Он держит его необычайно крепко, словно боится, что Хонджун исчезнет навсегда, если он не будет держать его достаточно крепко. И тут человек, наблюдавший за Хонджуном, громко обращается ко всем присутствующим в комнате, и Юнхо замирает, услышав слова, вырвавшиеся из его уст.
— Я — генерал Иден, командующий третьим подразделением Ируланских сил военной обороны, и ваш новый союзник в войне против Зауна и его предательских союзников.
У Юнхо сводит желудок. Союзник? С ними? Вокруг странно тихо, но не потому, что чувствуется какое-то принятие ситуации, а скорее, полное и абсолютное неверие. Никто не может подобрать слова, чтобы что-то сказать, потому что не может поверить, что это вообще происходит.
Ирулан? Их союзники? Это абсурд. А как же все те, кого они убили за несколько поколений мирного существования их клана? А как же Суджин, которую они убили буквально на днях? Или родители Юнхо?
— В рамках наших переговоров мы отберём из вас эскадрилью, которая вернётся в наш славный город-государство и будет тренироваться под нашим руководством и наставниками. Мы будем учить вас, а вы, в свою очередь, будете учить нас.
Юнхо фыркает, хотя вряд ли это достаточно громко, чтобы кто-то услышал. Они будут так любезно учить их, да? Кто в это поверит? Очевидно, никто, хотя скептицизм сменяется растерянностью. Каков же истинный мотив? Юнхо решает, что у него есть неплохая идея.
— Вы все были представлены в рамках предварительного отбора.
Юнхо быстро оглядывает собравшихся здесь людей, следы на их телах. Не сразу он и другие находят чёткую закономерность. С другого конца комнаты он видит Чана, лицо старшего психокинетика принимает озабоченное выражение. Небольшая группа людей с ещё меньшим набором способностей.
Юнхо сразу овладевает тревожное чувство, которое только усиливается, когда он снова отвлекается на человека из своего сна, проходящего мимо него. Как мотылёк на пламя, Юнхо притягивает к себе его взгляд, и страх только усиливается. Это то же самое лицо, только человек, которого он видит во сне, никогда не носит ируланской формы.
— С этого момента мы сузим наш выбор и составим эскадрилью из наиболее перспективных личностей, чтобы мы могли обучить их для будущего вашего клана.
Генерал Иден держит нейтральное выражение лица, но Юнхо слышит в его голосе малейшее колебание.
— И начнём мы с выбора вашего Провидца.
Юнхо тяжело дышит. Он отрывает глаза от парня из сна и в недоумении смотрит на генерала. По небольшой толпе, которую составляет их клан, проносится коллективный вздох, и Хонджун прижимается к отцу.
— Нельзя, — хриплым голосом говорит их вождь. — Он слишком важен для клана. Он — наше будущее! Я понимаю условия договора и буду их выполнять, но не это. Мой Провидец не участвует в этом соглашении. Он не может быть частью этого соглашения.
— Да, — настаивает Иден властным тоном.
Он подходит к Хонджуну и его отцу, его безупречно начищенные ботинки цокают по полу. Вождь крепче сжимает руку Хонджуна и делает шаг перед ним, как бы прикрывая сына от хищного взгляда Идена.
— Ваш провидец не более свободен, чем любой другой, и вы неправильно понимаете. Вы, кажется, думаете, что вашему сыну будет причинен какой-то вред.
Вождь сглатывает при упоминании их семейных отношений.
— Но это делается не только для того, чтобы помочь вам и вашим родным, но и для того, чтобы помочь нам, — заверяет он и Хонджуна, и его отца. — Мы отточим для вас его способности и сделаем из него достойного Провидца. Разве это не будет столь же полезно и для вас?
Ложь, думает Юнхо. Это всё ложь. Они не пытаются им помочь. Они не пытаются помочь Хонджуну. И всё же провидец стыдливо отворачивается и не произносит ни слова в своё оправдание. Никто не говорит, и когда другой человек в ируланской форме подходит к нему, чтобы вырвать его из рук отца, тот отпускает его, не глядя на сына.
В этот момент Юнхо делает движение, намереваясь направиться к Хонджуну, оттащить своего друга и сделать то, что, похоже, никто не готов сделать. Защитить его. Однако его останавливает рука, лежащая на груди. Парень из сна качает головой из стороны в сторону, предупреждая.
— Не переступай черту, — произносит он низким голосом.
Юнхо чувствует, как в горле поднимается желчь, хотя ему кажется, что он неплохо справляется со своей маской. Забавно. Какими бы странными ни были эти сны, Юнхо всегда испытывает определённую привязанность к своему «парню из сна». Видеть его во плоти или, по крайней мере, кого-то, похожего на него, вызывает совершенно другие эмоции.
Отвращение.
Раздражение.
Может быть, даже ненависть.
Определённо ненависть.
Он открывает рот, чтобы возразить парню из сна, но их генерал говорит раньше, чем он успевает это сделать.
— Что касается остальных, то мы начнём выбирать, кто из вас присоединится к нам в IMDF для обучения.
Парень из сна отталкивает Юнхо рукой, и на его лице появляется улыбка, которую Юнхо видел миллион раз. Ему нравится эта улыбка. Он ненавидит её на этом солдате.
— Лучше встать в строй, — говорит он и поворачивается, чтобы уйти.
Юнхо даже представить себе не может, что за чертовщина происходит в процессе отбора. Кто может знать, если они явно ищут не кандидатов для обучения, а заложников для переговоров? Человек, которого зовут Иден, медленно ходит по комнате от человека к человеку, рядом с ним стоит ещё один ируланский солдат поменьше. У каждого человека он останавливается и обращается к своему подчинённому, который что-то говорит ему на ухо, после чего Иден неизбежно отказывается от кандидата.
Первый, кого он действительно берёт, — эмпат, что приводит в ужас Юнхо и остальных жителей деревни. Юджон выглядит особенно потрясённой, а затем и испуганной, когда ируланец хватает её за запястье и оттаскивает от группы эмпатов, с которыми она стоит. Юджон чуть старше Юнхо, но она особенно любима в их клане. Все эмпаты основные, поскольку являются главными воспитателями для всех остальных.
Юнхо помнит, как ходил к одной из них, Миён, пожилой и доброй эмпатке, которая помогла ему разобраться с болью, когда не стало его родителей. Почему именно она? Какое обучение ей может понадобиться? Какая военная подготовка может быть ей полезна? Это только укрепляет Юнхо в их заговоре. Они не пытаются никому помочь.
Не меньший ужас он испытывает, когда следующим выбирают Чонхо, его стажёра.
Младший не сопротивляется, когда ируланец приходит разнимать его, отделяя от Хонджуна и Юджон. Он просто сжимает губы в плотную линию и стряхивает руку ируланца, когда тот прикасается к нему. Проходя мимо, он бросает на Идена довольно тяжёлый взгляд, но генерала это, похоже, не волнует и даже не замечает.
Чан — последний, кто завершает отбор в эскадрилью. Юнхо наблюдает за тем, как Иден делает то же машущее движение, что и на Юджон и Чонхо, предлагая кому-то забрать Чана, и паника, кажется, окончательно оседает в его теле. Они забирали Хонджуна. Они собирались увезти его далеко отсюда, в их город-государство, где он будет жить только как их союзник, и останется совсем один. Он не знает ни Юджон, ни Чонхо и лишь едва знаком с Чаном. Юнхо останется брошенным. Он не сможет защитить Хонджуна.
— Я буду добровольцем, — громко, импульсивно говорит он, прежде чем ируланцы успевают увести Чана.
Чан вздрагивает от такого предложения. Все, кроме Идена, который поворачивает голову и смотрит на него с нечитаемым выражением. Мгновение никто ничего не говорит. Юнхо оставляет своё предложение висеть в воздухе, бесстрашно встречаясь с генералом взглядом, пока Иден в конце концов не улыбается и не отмахивается от него.
— Это процесс отбора, а не возможность стать добровольцем. Я уже сделал свой выбор.
— При всём уважении, господин, — говорит Юнхо без особого уважения и с презрением, — вы даже не удосужились оценить меня.
Иден поворачивается к нему лицом, сузив глаза и скрестив руки на груди. Однако он ничего не говорит, и Юнхо воспринимает это как разрешение продолжать.
— Эмпат, склерокинетик, наш Провидец, а теперь ещё и психокинетик, — перечисляет Юнхо. — Как и положено всем эскадрильям, вам нужен человек с разными талантами. Я тоже психокинетик, и хотя моё обучение здесь определённо завершено, думаю, я буду считаться самым слабым из нас.
Он смотрит на Чана, который, нахмурив брови, задаёт вопрос Юнхо: «Какого чёрта ты делаешь?» Юнхо игнорирует его.
— И почему ты вызвался добровольцем? — спрашивает Иден.
— Вы предлагаете обучение. В таком известном заведении, как ваше, я, конечно, получу больше пользы, чем Чан, который гораздо лучше меня разбирается в своей силе, — отвечает Юнхо, изо всех сил стараясь казаться наивным и доверчивым.
Но, похоже, это не срабатывает. Вместо того чтобы успокоиться от похвалы, как надеется Юнхо, Иден, похоже, только ещё больше настораживается, переведя взгляд на уже собранную им эскадрилью из трёх человек, а затем смотрит на ируланца, стоящего за ним тенью. Юнхо сразу же чувствует толчок в глубине своего сознания, когда его взгляд мгновенно застывает на ируланце, стоящем рядом с Иденом, и он быстро выставляет защитный ментальный блок.
Телепат, кажется, удивлён внезапной суровостью и защитному жестом и качает головой, когда Иден бросает на него любопытный взгляд.
— Он психокинетик, — слышит Юнхо, как телепат доносит подтверждение Идену.
— Я не могу прокомментировать его реальную степень подготовки или то, что он хочет.
Юнхо громко вздыхает и решает, что должен дать им что-то правдоподобное. Поэтому он немного снижает оборону и выбирает полуправду.
— Вы выбрали моего стажёра, — говорит он. — Склерокинетик. Мы очень серьёзно относимся к наставничеству. Я не могу с чистой совестью отправить его под чужой надзор. Это было бы позорно. Поэтому я прошу вас рассмотреть моё добровольное предложение принять участие в этом обмене наставничеством.
Иден снова подчиняется своему телепату, который неуверенно кивает, потому что не может отрицать, что Юнхо технически говорит правду.
— Значит, ты хочешь присматривать за своим стажёром? Это достойно восхищения. — Иден выглядит удивлённым. — Так вот почему ты вызвался?
Лицо Юнхо кривится в кислую гримасу, и он изо всех сил старается взять под контроль своё раздражение и неприязнь к генералу, прежде чем ответить.
— Я понимаю, что это процесс отбора, но я бы попросил вас рассмотреть моё предложение, — как можно вежливее произносит он сквозь стиснутые зубы.
Иден всё ещё ухмыляется, обдумывая просьбу Юнхо. Его взгляд возвращается к Чану, который молчит и смотрит перед собой отстраненно и сосредоточенно. Юнхо знает, что, хотя он никогда не скажет этого вслух, он, вероятно, надеется, что Иден заглотит наживку, которую Юнхо так охотно ему предлагает. От Юнхо не ускользает, что кузен Чана заметно отсутствует. Он не хочет, чтобы его забрали и увезли из семьи.
Для Юнхо всё равно, если Иден выберет его. Чан получит то, что хочет, а Юнхо достигнет своих целей. Затаив дыхание, он ждёт, когда Иден примет решение.
Усмехнувшись, Иден снова поворачивается к Юнхо и говорит ему:
— Очень хорошо. Ваш энтузиазм… вдохновляет.
Юнхо поджимает губы. Они оба знают, что энтузиазм здесь ни при чём, но им предстоит выступить.
— Хорошо. Ты дополнишь этот отряд.
Он загибает пальцы в сторону Юнхо так же, как и в случае с остальными. Ируланский солдат — не парень из сна, отводит его в сторону, к Хонджуну и остальным. Юнхо, взяв пример с Чонхо, с оскалом отпихивает руку ируланца и движется по собственному желанию.
Ируланец ухмыляется, выглядя скорее озадаченным, чем каким-либо другим. Юнхо недовольно морщит нос. Ему не нравится хитрое выражение лица ируланца. Они проходят мимо вождя деревни, и ни один из них не выказывает никакого признания. Однако Юнхо всё равно слышит тихие извинения и просьбы, когда проходит мимо.
— Прости меня, Юнхо. Пожалуйста, позаботься за меня о Хонджуне.
Юнхо хочет разозлиться на него за то, что он ставит их всех в такое положение. Но он не может. Вождю явно не хватает времени или возможности объясниться, но Юнхо знает. Да ему и не нужно ничего говорить, чтобы Юнхо понял, что при таком раскладе у него связаны руки. Ирулан послал своего генерала из третьей дивизии своей армии, чтобы запугать их. Они не готовы противостоять этому человеку и его взводу, который застал их врасплох. Что, чёрт возьми, должны были делать в такой ситуации их вождь и совет? Они даже не могут обеспечить безопасность Хонджуна, который долгие годы находился под надёжной защитой клана. Максимум, что они могут сделать, — это отправить с ним Юнхо, единственного человека, которому они могут доверить присмотр за своим провидцем.
Юнхо никак не реагирует на своего вождя. Он не может, но внутренне заверяет его, что с гордостью выполнит свой долг. Он понимает, в какой угол их загнали, и сделает всё возможное, чтобы Хонджун был в безопасности на вражеской территории.
Хонджун смотрит широко раскрытыми испуганными глазами, когда Юнхо подходит к нему. Психокинетик видит, как Хонджун хочет придвинуться к нему, чтобы успокоить, но Юнхо как можно деликатнее качает головой. Ируланцы не должны знать. Они воспользуются этим. Юнхо поворачивается к Чонхо и кладёт руку на плечо своего стажёра.
Юный склерокинетик хмурится, встретившись с Юнхо взглядом. В них звучит вопрос, который Чонхо даже не пытается подавить.
— Какого чёрта ты вызвался добровольцем? — спрашивает он.
Юнхо сжимает плечо Чонхо.
— Ты мой стажёр, — говорит он, чувствуя на себе пристальные взгляды, — мой долг — присматривать за тобой. Если ты входишь в состав этой эскадрильи, то и я должен.
Его взгляд переходит на Хонджуна, и первоначальное выражение скептицизма Чонхо меняется, когда он понимает, о чём на самом деле говорит Юнхо. Вздохнув, Чонхо расслабляется.
— Полагаю, мне следует поблагодарить тебя? — спрашивает он, не отрываясь от Юнхо.
— Если хочешь. — Юнхо пожимает плечами.
Он отходит в сторону, когда к нему подходит ируланец, тот самый, который увёл Юнхо из клана. Юнхо и Чонхо недоверчиво смотрят на него и отходят в сторону.
— Вы поедете обратно на наших транспортных средствах, — говорит ируланец, переводя взгляд с одного на другого. — Вы поедете со мной и моей эскадрильей.
Он показывает на Юнхо, который напрягается. Затем ируланец смотрит на Чонхо.
— Ты будешь с ЧжуЁн и её эскадроном. — Он дёргает головой в сторону другого ируланского солдата, ухмыляясь, как чеширский кот.
Юнхо почти вздыхает с облегчением. Хорошо. Они считают, что Чонхо — его приоритет. Юнхо задерживается рядом с Чонхо, искренне не желая оставлять младшего, но в конце концов уходит вслед за ируланцем, который ведёт его к своему эскадрону, и с облегчением видит, что Хонджуна тоже уже привели к ним. Значит, они будут ехать вместе. Однако это облегчение длится недолго, когда к ним присоединяется ещё один ируланец, до жути знакомый. Это парень из сна, и он, поймав взгляд Юнхо, ухмыляется и поднимает бровь. Не высовывайся, предупреждает он Юнхо, а тот поступает совершенно противоположным образом.
* * *
Юнхо и Хонджун застывают и молчат на заднем сиденье машины. Они сидят рядом друг с другом: Хонджун у окна, Юнхо рядом с ним посередине, а телепат, который следил за Иденом, рядом с ними. Юнхо садится между ними в качестве буфера. На сиденьях перед ними располагаются два ируланца: тот, что с хитрым лицом, и парень из сна, а последний, предположительно лидер, на пассажирском сиденье. — Могу я задать вам вопрос? Юнхо и Хонджун подпрыгивают, когда телепат говорит. Юнхо протягивает руку, чтобы защитно обхватить Хонджуна, а сам поворачивается и смотрит на телепата, стараясь сохранить свою ментальную защиту острой и непробиваемой. Его вопрос привлекает не только их внимание. Два ируланских солдата, сидящие перед ними, тоже оборачиваются, чтобы посмотреть. Только командир эскадрильи, похоже, не проявляет интереса к их разговору. — На всех вас, ди… то есть на весь ваш клан был наложен довольно сильный ментальный блок, — замечает телепат. — Мне стало интересно, почему. Юнхо просто смотрит на него. Неловкое молчание в машине становится настолько тяжёлым, что телепат чувствует необходимость перевести разговор в другое русло. — А, извините за грубость. Меня зовут Ёсан. Юнхо ничего не отвечает. Он просто смотрит, сидя чуть выше, чтобы скрыть Хонджуна от глаз. Тогда двое других ируланцев следуют примеру своего товарища по команде. — Уён, — отвечает хитрый лис. — Сан. Наконец взгляд Юнхо переходит с телепата на парня из сна, Сана, и прищуривается. Кажется, у него наконец-то появилось имя, но Юнхо не способен почувствовать ничего, кроме оцепенения. Ради Хонджуна ему нужно держать себя в руках. И вообще, напоминает себе Юнхо, Сан не похож на того человека из его снов. Сан — ируланская мразь. У них одинаковые лица, но не более того. — Так, — спрашивает Уён, — как тебя зовут? Сомневаюсь, что все зовут тебя Провидцем. Он смотрит на Хонджуна, который краснеет от смущения и опускает голову. Уён поворачивается и смотрит на Юнхо: — А тебя? Тебя называют идиотом, добровольцем IMDF? Юнхо хмурится. — Я не записывался добровольцем в вашу армию, — просто говорит он. — Я вызвался пройти у вас обучение. Формально, это правда, но Уён всё равно фыркает, как будто Юнхо рассказывает хорошую шутку. — Вы двое кажетесь близкими, — говорит Сан, опустив взгляд на Юнхо, обхватившего Хонджуна. — Ты очень заботлив. — Он наш провидец, — без обиняков заявляет Юнхо. — Мы все защищаем своего Провидца. Он поворачивает голову, чтобы взглянуть на Ёсана, когда снова чувствует телепата на краю своего сознания. Ёсан немного отступает, но продолжает пристально смотреть на Юнхо, не отступая. Очевидно, что он намерен выжидать удобного случая, чтобы ослабить защиту Юнхо. — Так в чём же дело? Почему у вас всех такой сильный ментальный блок? Юнхо ослабляет хватку Хонджуна, пытаясь хоть как-то развеять их подозрения. — Зачем ты задаёшь такой глупый вопрос? Нас всех учат иметь сильный ментальный блок. Это стандартная защита от сил, подобных вашим. Он с любопытством смотрит на каждого из ируланцев, когда до него наконец-то доходит, почему телепат вообще спрашивает об этом. — Не говорите мне, что ментальная стойкость ваших солдат настолько жалка? Никто из вас не владеет этим искусством? Выражение лица Ёсана становится кислым при этом обвинении. Все остальные, похоже, так же защищаются и расстраиваются из-за насмешек Юнхо. — Что ты имеешь в виду? — огрызается Сан. — Зачем нам тратить время на ненужное обучение? — Чтобы вы не были так уязвимы перед силами разума. — Есть и другие способы защиты, — утверждает Сан. — Более простые способы, не требующие траты времени на тренировку психической стойкости. Юнхо язвительно усмехается. — Проще, конечно, но готов ли ты в любой момент защититься от телепата, если возникнет такая необходимость? Парень из сна сверкает глазами, но ничего не говорит. Ёсан, напротив, выглядит задумчивым, размышляя над словами Юнхо. Затем телепат спрашивает: — Как зовут твоего ученика, или стажёра, или как там его? Юнхо растерянно моргает, губы в шоке расходятся в стороны. Он не ожидает такого вопроса. Уён, что похожий на лису, тоже сужает глаза и смотрит на Ёсана, как только вопрос слетает с его губ. Юнхо задаётся вопросом, совершил ли Ёсан какой-то грех или просто перешёл ту грань, на которую многие не осмелились бы. — Почему ты спрашиваешь? Ёсан пожимает плечами и отворачивается от них, хотя у Юнхо возникает чёткое ощущение, что он отворачивается не от Юнхо, а от Уёна и Сана. — Я в любом случае узнаю. Просто решил завязать разговор. Хонджун с любопытством смотрит на Юнхо. — Чонхо? — с любопытством произносит он. Юнхо качает головой. Он не понимает, почему они спрашивают. — Что привлекло внимание вашего генерала? — вместо этого спрашивает Юнхо. — Он молод и, по нашим меркам, едва достиг совершеннолетия. Чонхо только что прошёл обряд взросления, когда они с Юнхо отправились в поход и расправились с мозгопожирателем, но у него ещё не было возможности получить соответствующие знаки, свидетельствующие о его переходе во взрослую жизнь. Кто знает, когда ему представится такая возможность. Ёсан пожимает плечами. — Откуда мне знать? У генерала Идена свои критерии отбора каждого из вас. Я был там просто для того, чтобы убедиться, что ваши люди правдивы, когда им задают вопрос, — говорит Ёсан. — Тогда откуда такой интерес к моему стажёру? — Юнхо старается, чтобы имя Чонхо не сорвалось с его губ. Ёсан снова пожимает плечами и старательно избегает осуждающих взглядов Уёна и Сана. — Просто любопытно. Всё-таки мы скоро станем… товарищами. Или что-то в этом роде. А склерокинез, ну, он не такой редкий, как твой психокинез, но тоже не очень распространённая способность. — Нет, не распространённая, — соглашается Юнхо, сужая глаза, чтобы рассмотреть профиль телепата. Юнхо сидит совершенно неподвижно с каменным выражением лица, ничего не выдавая. — А какова статистика по таким, как я? Сколько психокинетиков вы уже подготовили в своём центре? — Ни одного. Юнхо смотрит на командира эскадрильи, сидящего на пассажирском сиденье, когда тот, наконец, заговаривает в первый раз. Он поворачивается на своём месте, чтобы посмотреть на Юнхо и Хонджуна, глаза его сверкают. — В нашем городе, да и вообще в любом городе, уже много веков не было никаких записей о психокинетиках. Считалось, что эта способность и все, кто её носил, были уничтожены тысячелетия назад во время первоначальной охоты на псиоников. Мы думали, что эта способность утрачена, пока не появились ты и твой клан. Ты — первый, кого мы увидели. — Да, это большая честь, — бурчит Сан, звучит это не совсем искренне. Юнхо хмуро смотрит на него. Уён подталкивает своего друга в бок. — Что, не думаешь, что это круто — встретиться с психокинетиком? Посмотреть, на что они способны. — Нет. — Сан корчит рожу Уёну, как будто не может поверить, что его друг может предать его, даже озвучив такую мысль. — Что в них интересного только потому, что они редкие? Кому это интересно? То, что они могут двигать предметы силой мысли. Большое дело. А ещё они умудрились стереть себя с лица земли или почти стереть. Не могу представить, чтобы они были чем-то впечатляющим. Юнхо ничего не отвечает, потому что ему нечего сказать против такой глупой точки зрения. К счастью, ему и не нужно, потому что за него это сделают товарищи Сана по отряду. — Редкость — это мягко сказано, — укоряет его командир отряда, хотя его тон довольно мягок. Похоже, что он, скорее, подтрунивает над Саном, чем делает ему замечание. — И не совсем справедливо думать, что из-за того, что психокинетики были почти стёрты с лица земли, они стали слабыми, — тихо добавляет Ёсан. — Твои предки в те времена, скорее всего, не были псиониками. Просто психокинетики были самой большой мишенью, поэтому за ними охотились и преследовали без устали. Почти до полного вымирания. Сан щёлкает языком и бросает ещё один взгляд в сторону Ёсана, после чего разворачивается на своем месте. Он откидывается на спинку сиденья и опускается на него. Уён следует его примеру с восхищенной улыбкой на лице. — Ты что, дуешься? — воркует он над Саном. — Ты злишься! Ты злишься, да? Почему ты злишься? — Уён продолжает ворковать и укачивать своего друга. Юнхо наблюдает за их перепалкой, сжав губы в тонкую линию. Над их головами он видит, как командир эскадрильи смотрит на него. Он поднимает подбородок и отказывается смотреть ему в глаза. Губы ируланца слегка надуваются, и его взгляд устремляется на Хонджуна. У Юнхо напрягается челюсть, и он инстинктивно снова тянется к провидцу, но командир эскадрильи поворачивается на своём месте, даже не заметив этого.* * *
Юнхо понимает, что он должен волноваться ещё до того, как открывает дверь и входит в их квартиру. Любой нормальный человек, учитывая текущее положение дел на улице, наверняка бы забеспокоился. Напряжение нарастало месяцами, а то и годами. В последнее время всеобщее недоверие и страх перед псиониками достигли апогея. Открытие того, что испорченные псионики могут превращаться в этих гротескных монстров, которые, кажется, только и делают, что жаждут человеческих мозгов, конечно, не способствует этому. Юнхо врывается в квартиру, прислонившись спиной к двери, и закрывает её за собой. Сан выбегает из одной из комнат, как только слышит звук входной двери. В его глазах мелькает паника, которая быстро исчезает, когда он видит Юнхо в дверях. Затем выражение его лица становится озабоченным, когда он видит, как выглядит его возлюбленный. — Что случилось… твоё лицо! Юнхо поднимает руку, чтобы потрогать свой лоб, и в замешательстве хмурит брови, когда его пальцы касаются чего-то тёплого, влажного и густого. Теперь он вспомнил. Кровь. Кто-то ударил его. Сильно. Юнхо даже не осознаёт, что всю дорогу домой у него шла кровь, скорее всего, от этого удара. — Я… Юнхо пытается вытереть кровь, почему-то полагая, что ему нужно убрать лишь небольшой след крови и ничего больше. Но кровь продолжает стекать по его лицу, и Юнхо не добивается ничего, кроме того, что размазывает её по лицу. — Не надо! — в тревоге кричит Сан, бросаясь вперед, чтобы отвести руку Юнхо от его лица. Юнхо чувствует необходимость отпрянуть от Сана, но не делает этого. «Нет», — на мгновение задумывается он. Это не Сан. Не может быть. Юнхо чувствует к нему слишком большую симпатию, в отличие от Сана, этого фанатичного ируланского солдата. — Сан, — говорит он вопреки себе и своему отрицанию того, что они не могут быть одним и тем же человеком. Юнхо впервые произносит его имя вслух в этих снах. До этого он только произносит его по губам, и до сих пор оно не звучало в его ушах. — Я в порядке. Каковы шансы? У них не только одно лицо, но и одно имя. Но это не один и тот же человек. В этом Юнхо, по крайней мере, уверен. Этот Сан заставляет его грудь сжиматься, а сердце трепетать от умиления. Другой Сан, настоящий, не вызывает ничего, кроме усталости и презрения. — Ты не в порядке, — говорит Сан из сна. Он протягивает руку, чтобы потрогать лоб Юнхо, найти источник крови, но не успевает. Вместо этого он берёт Юнхо за запястье и тянет его к дивану в гостиной. — У тебя голова кружится или что? — спрашивает Сан, осторожно усаживая его. Юнхо качает головой и тут же жалеет об этом, когда на него накатывает внезапная волна головокружения. — Я в порядке. Это не так уж и серьёзно, — задыхается он и тянется вверх, чтобы обхватить голову. Сан ловит его за руку и качает головой. Юнхо ничего не сделает, кроме как ещё больше испортит себе лицо. — Подожди здесь. Я схожу за аптечкой. Сан уходит и возвращается с аптечкой еще до того, как Юнхо успевает обдумать его указания. Затем он уже стоит на коленях на полу перед Юнхо, доставая несколько упаковок антисептических салфеток, марлю и медицинскую ленту. — Что, чёрт возьми, произошло? — спрашивает он, осторожно убирая чёлку со лба Юнхо, чтобы найти источник кровотечения. — Я… не знаю. Юнхо в замешательстве пытается вспомнить, что именно произошло, после чего он побежал домой, как летучая мышь из преисподней. — Я просто пытался вернуться домой с работы, но на улицах уже начались беспорядки и протесты. Такси, которое я поймал, не захотело везти меня домой, когда увидел… Юнхо поднимает руку, чтобы посмотреть на серийный номер, выжженный на коже у него на шее. Клеймо. Ее получает каждый псионик ещё в юности, чтобы отслеживать, кем и чем именно он является. С точки зрения Сана, это жестокая и ненужная практика, но Юнхо никогда не комментирует её и свою метку в целом. Он вообще редко привлекает к ней внимание, хотя знает, что Сан часто теребит шрам, когда они вместе ложатся ночью в постель, как будто он может стереть его, если сильно захочет. — Он отказался тебя вести, потому что ты псионик? — рычит Сан. — Это не очень удивительно, учитывая то, как обстоят дела в последнее время. — Юнхо качает головой и пытается отмахнуться. — Не оправдывай его поведение, — огрызается Сан. Он разрывает одну из спиртовых салфеток и осторожно протирает ею небольшую рану на лбу. Сан размышляет, достаточно ли она глубока, чтобы её пришлось зашивать. Он решает, что сейчас сделает то, что может, а потом посмотрит, как всё начнёт заживать. В любом случае, сейчас не самое подходящее время для прогулок. Юнхо шипит от прикосновения спирта к ране, но наклоняется вперёд, стараясь облегчить доступ Сану, а не затруднить. — Я не оправдываю, — бормочет он. Юнхо морщится от резкого запаха спирта, когда Сан открывает ещё пару пакетов, чтобы вытереть кровь с его лица. — Что же произошло? Сану в основном удаётся отмыть кровь, хотя он с некоторым беспокойством отмечает тёплый оттенок кожи Юнхо от крови. — Я шёл домой пешком, — говорит Юнхо, сдерживая чих. — Попал в беспорядки, и, в общем, вокруг было много людей, которые не очень-то обрадовались, увидев проходящего мимо псионика. Так что, наверное, я просто ввязался в драку? Сан поднимает брови в тревоге, осторожно прижимая марлевую подушечку к комнате и заклеивая её. — Тебя кто-то ударил? Юнхо кивает, протягивая руку вверх, чтобы осторожно погладить марлевую подушечку. Рана всё ещё болит, и он шипит, когда задевает её. — Честно говоря, всё было не так уж и плохо, и я сразу же сбежал оттуда. Я даже не заметил, что у меня идёт кровь, только сейчас. — Потому что ты был на адреналине, — укоряет его Сан. — И независимо от того, насколько всё было плохо, тебя всё равно ударили. Это неприемлемо. Юнхо улыбается ему. — Я в порядке. Просто немного не повезло и не вовремя. — Тогда почему я чувствую, что в следующий раз тебе может не повезти. — Сан прижимает ладонь к щеке Юнхо. — А что, если в следующий раз ты попадёшь в больницу? Или что-нибудь похуже? — Ты слишком много волнуешься, — поддразнивает его Юнхо. — Я волнуюсь по делу. Сан убирает руку и шлёпает Юнхо по руке. Затем он вздыхает и садится рядом с Юнхо на диван. — Пожалуйста, не мог бы ты быть немного серьёзнее в этом вопросе? На тебя напали. Юнхо отмахивается от него, всё ещё пытаясь отмахнуться от беспокойства Сан. — Я отношусь к этому серьёзно. Я был ранен, но ничего серьёзного, и вообще это было недоразумение. — Недоразумение? — Сан обижается на грубое преуменьшение. — Юнхо, хватит закрывать глаза на происходящее! Псионики в серьёзной опасности! Они находят любой повод, чтобы выследить и арестовать псиоников, и некоторые из них при этом серьёзно страдают, а теперь ещё и это. Он обращается к Юнхо и качает головой в недоумении. — Это просто слишком бурная реакция. Скоро все успокоится, — уверяет его Юнхо. — Юнхо, они убили кого-то. Кого-то вроде тебя. Ты действительно собираешься просто игнорировать это? — Да! — Впервые Юнхо теряет свой хладнокровный фасад, всё больше раздражаясь. — Потому что я должен верить, что всё вернётся на круги своя. А если всё обострится? Что тогда будет, а? Я не могу… не могу даже думать о том, что это может случиться. Первая охота на псиоников была сто лет назад. Я не могу… думать о том, что это произойдёт при моей жизни, Сан. Это было бы так же опасно для тебя, как и для меня. Эти люди не испытывают симпатии к тем, кто, по их мнению, проявляет мягкость или снисходительность к псионикам, независимо от того, являются они псиониками или нет. Юнхо может справиться с этим, если бы это было направлено только на него. Он психокинетик. Он умеет держать себя в руках, но Сан никто из них. Он просто станет мишенью для тех же людей, которые бросают камни в Юнхо в целях самозащиты. Сан вздыхает и проводит пальцами по шершавой коже на шее Юнхо. — Игнорирование проблемы, как будто её не существует, тоже никому не поможет. И уж тем более тебе. Он проводит пальцами по шраму Юнхо с сосредоточенным выражением лица. Юнхо никогда не сможет спрятаться, если ситуация ухудшится. Он навсегда заклеймён как псионик. Воображаемый враг для всех остальных, когда это удобно, и полезный инструмент и оружие для использования против мозгопожирателей, когда люди чувствуют, что в данный момент они представляют большую угрозу. Сан ненавидит это. Он ненавидит всё это, но особенно его бесит то, что он просто ничего не может с этим поделать. Он не может защитить Юнхо, когда все знают, кто он и что он, с одного взгляда. — Сан. — Юнхо поднимает руку, чтобы убрать руку Сана с клейма. — С этим ничего нельзя поделать. У меня нет выбора. — Выбор есть всегда, — возражает Сан и вздыхает, когда выражение лица Юнхо становится жёстким. — Наверное, я понимаю. Нелегко попасть в такое положение. — Это не так, так что давай просто оставим эту тему, а? Я не хочу обсуждать реальную возможность того, что на меня могут напасть на улице просто за то, что я существую. Несмотря на то, что существует вполне реальная возможность того, что именно это и произойдёт, Сан хочет спросить его. Он прикусывает язык и воздерживается от ответа. Юнхо явно находится в напряжённом состоянии, и Сан не хочет его расстраивать. — Хорошо, — спокойно соглашается он. — Только… в следующий раз будь осторожнее. Мне больше нравится, когда ты возвращаешься домой не окровавленный. Это не совсем то, что нужно сказать. Слишком уж похоже на то, что он возлагает на Юнхо обязанность быть более бдительным и осторожным, в то время как он не должен этого делать. Юнхо не должен беспокоиться о том, что по дороге домой он может пострадать. Ведь это совсем не так. Но Юнхо улыбается и кивает головой в знак согласия, и на этом спор заканчивается.
