YUNHO
3 августа 2022 г., 06:55
Их держат раздельно во время «индивидуальных» тренировок, хотя ируланские военные, как оказывается, не могут позволить себе размещать их отдельно, кроме Юджон, которая вынуждена спать в женской казарме. Это небольшая милость для Юнхо, который, по крайней мере, всегда может проведать Хонджуна и Чонхо в конце дня.
Он не совсем понимает, чего хотят добиться ируланцы этими тренировками, но Юнхо уверен, что «тренировки» — это не главная цель. После первых нескольких дней второй парень, Уён, вообще перестаёт приходить, и Сан не хочет объяснять ему причину. Поэтому его тренировки превращаются в ежедневные спарринги с Саном. Юнхо считает, что Сан скорее доказывает, что он лучше Юнхо, чем учит психокинетика чему-либо.
Их неоднозначные результаты, похоже, только ещё больше расстраивают ируланца, чем радуют его, когда он понимает, что иногда может выиграть бой у Юнхо.
После ежедневных разговоров с Чонхо и Хонджуном он уверен, что их не обучают, как ируланских солдат. Более того, похоже, что только Хонджун проходит настоящую подготовку.
— Медитативные практики, — неопределённо отвечает он на вопрос Чонхо, чему его учат. Затем он улыбается — совсем не так, как когда он искренне счастлив. — В последнее время у меня стало больше видений.
В прошлые времена Юнхо мог бы порадоваться за своего друга, но не сейчас. По крайней мере, не в этом контексте. Он не пытается перебивать, когда Чонхо наклоняется к нему, чтобы задать ещё несколько вопросов об этом. Он думает, что затронет эту тему позже, когда сможет поговорить с Хонджуном наедине.
— А ты? — спрашивает Юнхо у Чонхо.
Хонджун заметно расслабляется, когда внимание наконец-то переключается не на него.
— Я? — Выражение лица Чонхо, кажется, проходит через весь диапазон эмоций.
То он удивляется, то выглядит задумчивым, то смущённым, то растерянным, но в конце концов остаётся на пустом месте.
— Я даже не знаю, — отвечает он. — Я вообще мало что делаю, кроме разговоров. Иногда Ёсан пытается достучаться до моих мыслей, но в остальном, — он пожимает плечами и, похоже, не считает нужным заканчивать мысль.
— Ёсан? — Юнхо напрягает плечи, пытаясь понять, кто это такой. — Телепат.
Чонхо кивает головой.
— Да.
— Ему удалось преодолеть твой блок? — с любопытством спрашивает Хонджун.
— Нет, — качает головой младший. — Наверное, он никогда не сталкивался с таким сильным блоком. Он не может пробиться дальше поверхностных мыслей.
— Хорошо. — Юнхо перехватывает взгляд Чонхо. — Лучше не пускать телепата в свою голову. Они, наверное, поставили тебя с ним в пару в надежде, что он сможет пробиться через твою защиту, ведь ты самый младший. Ведь здесь только ты и он, нет?
Чонхо пожимает плечами:
— Раньше были, — отвечает он, — его парень начал присоединяться.
Юнхо качает головой в сторону.
— Его парень? — повторяет он.
— Ммм…
Чонхо подтягивает колени к груди и обнимает их. Он наклоняет голову в сторону и говорит:
— Кажется, его зовут Уён или что-то в этом роде.
— А.
Чонхо резко поднимает голову и смотрит на него.
— Ты его знаешь?
— Вроде как? — Юнхо чешет затылок. — Он тренировался со мной. По крайней мере, до тех пор, пока не перестал появляться. Не знаю, что с ним случилось до сих пор, наверное. Почему он стал присоединяться к вам?
Чонхо качает головой и пожимает плечами.
— Хотел бы я знать. Мне показалось это странным, потому что сначала… — Чонхо делает паузу, его глаза туманятся в раздумье. — Нет, неважно. Ничего такого.
— Не похоже на пустяк, — замечает Хонджун.
Чонхо сначала не хочет отвечать, робко поглядывает на провидица, а потом переводит взгляд на Юнхо. Однако психокинетик не настаивает.
— Просто это странно, — наконец говорит Чонхо. — Ёсан… очень дружелюбный. Иногда мне казалось, что он даже флиртует со мной или что-то в этом роде.
Юнхо корчит гримасу при мысли о том, что ируланец может с ним флиртовать, но Хонджуну просто любопытно.
— Но у него есть парень, так что, возможно, я просто неправильно его понял. Я не знаю.
— Ты разочарован этим? — спрашивает Хонджун, глаза горят любопытством.
— Что? Нет! Конечно нет, — поспешно отвечает Чонхо.
Возможно, слишком поспешно. Выражение лица Хонджуна становится только ярче, в нём просыпается азарт от перспективы посплетничать. Ему так редко доводится участвовать в таких безобидных посиделках. Юнхо же, напротив, больше всего обеспокоен. Ему не очень нравится мысль о том, что Чонхо может претендовать на внимание ируланца.
— Всё не так, — протестует Чонхо, заметив неодобрение Юнхо. — Он просто… симпатичный, понимаете? Мне было приятно это внимание. Вот и всё.
— Он ируланец, — напоминает ему Юнхо.
— Он не так уж плох, — мягко отвечает Чонхо. — В целом, он довольно дружелюбный.
— Но у него есть парень, так что ты разочарован. — Хонджун придвигается ближе к нему, словно пытаясь утешить Чонхо.
— Хм…
Чонхо неловко переминается с ноги на ногу, переводя взгляд с Хонджуна на Юнхо.
— Я бы не назвал это разочарованием, — наконец говорит он. — Я думаю, что это было просто недоразумение, и я просто чувствую себя неловко из-за этого недоразумения, понимаете?
— О. — Яркое выражение лица Хонджуна при этом немного тускнеет.
Юнхо поднимает голову с того места, где он тоскливо смотрит в пол, и встречает взгляд провидца. На короткое мгновение их глаза встречаются, после чего Хонджун быстро отворачивается от него.
— Наверное, я не знаю. У меня никогда не было подобного опыта. Не встречал никого, кто хотел бы со мной пофлиртовать.
Хонджун улыбается Чонхо. Младший моргает, а затем отпрыгивает назад с небольшим вздохом, когда намёк на то, что Хонджун пытается опуститься, дошёл до него с некоторым опозданием.
— О, ну это было бы просто неприлично — флиртовать с нашим Провидцем! Я имею в виду, что это было бы довольно смело.
Юнхо громко прочищает горло, привлекая к себе внимание Чонхо, а Хонджун без особого юмора смеётся над его оценкой. Да, как бы это неприлично, ведь он просто слишком важен по сравнению со всеми остальными. Юнхо быстро вклинивается в разговор и пытается сменить тему.
— Чонхо, я не хочу ни осуждать, ни указывать тебе, что делать, — говорит Юнхо. — Я просто… хотел осторожно напомнить тебе, что он все еще ируланец. Даже если он не обязательно плохой, это не значит, что всё, что он делает, не отвечает интересам его армии.
Он переводит взгляд на Хонджуна, когда провидец тихонько сползает с двухъярусной кровати, на которой они собираются, и бормочет что-то о том, что собирается спать. Он не спешит идти за ним, желая сначала убедиться, что всё улажено с Чонхо.
— Он телепат. Не знаю, нравится ли мне то, что он пытается найти способ обойти твой блок. Это, конечно, было бы выгодно для них.
— Я знаю. Я понимаю, — говорит Чонхо тоненьким голоском, как следует укорив Юнхо. — Как я уже сказал, я по глупости неправильно понял его, но я больше не повторю этой ошибки, и я обещаю — клянусь, что он не смог пробиться. Я не позволю ему. Никогда.
— Я знаю. — Юнхо улыбается ему, стараясь, чтобы его взгляд не блуждал в поисках Хонджуна. — Я просто не хотел, чтобы ты забывал. Единственное, что называет нас друзьями ируланцев, — эта бумажка. Это не значит, что человек не может быть другом, но ты просто должен быть осторожен.
— И, скорее всего, они будут дружить только до тех пор, пока эта бумажка будет им удобна, — с горечью добавляет Чонхо.
— Именно. — Юнхо мрачнеет. — Это не тот договор, который им нужен. Это то, что им нужно. И я не верю, что они выполнят свои условия, когда он им больше не понадобится.
— Я всё ещё помню Суджин и всех остальных, — говорит Чонхо.
Кивнув и похлопав Чонхо по колену, Юнхо сползает с кровати и отправляется на поиски Хонджуна. Он хочет поговорить с провидцем наедине, но его останавливает вопрос Чонхо:
— Я знаю, что их правительству и армии в целом нельзя доверять, но неужели ты думаешь, что все они плохие? Неужели мы никому не можем доверять?
Юнхо открывает рот, чтобы сказать, что нет, не можем, но замирает, не успев произнести эти слова, потому что в голове сразу же всплывает Сан. Сан из сна и ируланец Сан, которые, кажется, с каждым днём всё больше и больше сливаются в его сознании, занимают его мысли, когда он думает о том, чтобы сказать, что они никак не могут быть друзьями, потому что он вроде как хочет подружиться с ним. Он хочет знать, похож ли Сан в реальности на того, кто ему снится. И вообще, имеют ли они хоть какое-то значение.
На данный момент Юнхо понимает только то, что Сан, которого он знает в реальности, остаётся довольно неприятным в общении по сравнению с тем, который находится в его сне. Обычно желание дружить с ним быстро пропадает, как только Сан напоминает ему, почему они никогда не поладят: потому что он — ируланец, а Юнхо — нет. И это всегда будет проблемой.
— Я не знаю, — наконец честно отвечает он. — А почему ты спрашиваешь? Из-за того телепата, который тебе нравится?
Чонхо краснеет от смущения и вешает голову.
— Я знаю, что с ним нужно быть осторожным. Его сила очень опасна. Но… если честно, он не такой уж и плохой. Он очень добр ко мне, и он мне нравится. Я не думаю, что он делает это, потому что пытается получить от меня какую-то информацию. Я не думаю, что он такой человек.
Юнхо пожимает плечами и говорит:
— Я не могу сказать, с кем тебе стоит дружить и что за человек этот телепат. Я его не знаю. Если он добр к тебе и тебе нравится его общество, то я не вправе говорить, что тебе не стоит дружить. Мы находимся в незнакомом и недружелюбном месте. Друзья иногда необходимы.
На самом деле, с его стороны это, пожалуй, настоящее лицемерие, учитывая его собственные сложные отношения с Саном, которые у него тоже складываются.
— Единственное, что я могу посоветовать, это подумать о мотивах его поведения по отношению к тебе. Хочет ли он быть твоим другом или ему нужно что-то другое?
Юнхо задаёт себе подобные вопросы почти каждый день, обдумывая каждое свое взаимодействие с Саном. Каждый раз, когда он смягчается по отношению к ируланцу, он задаётся вопросом: почему? Зачем проявлять к Сану хоть каплю тепла?
Юнхо протягивает руку, чтобы взъерошить волосы Чонхо, когда видит сжатые губы и кислое выражение на лице младшего. Он оставляет Чонхо несколько последних слов утешения, а затем заявляет, что отправляется на поиски Хонджуна. Чонхо шепчет ему «спокойной ночи» и снова ложится на маленькую кроватку, на которой они лежат. Улыбка задерживается на губах Юнхо, когда он поворачивается, чтобы направиться в ванную комнату, которую они делят. Там он застаёт Хонджуна, потому что другого места, где он может спрятаться, просто нет. Провидец стоит перед зеркалом, положив ладони на стойку, чтобы устоять на ногах и рассмотреть своё отражение.
— Хонджун.
От неожиданности Хонджун сбивает тюбик с зубной пастой и поворачивается лицом к Юнхо. Психокинетик поднимает брови и смотрит на Хонджуна из дверного проёма, в котором стоит.
— Немного напряжённо, да? — замечает он, заходя в ванную и закрывая за собой дверь, чтобы они могли побыть наедине.
Хонджун прочищает горло и укладывает волосы.
— Разве не все мы такие? — Он нервно смеётся.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
Хонджун пожимает плечами и отвечает:
— В общем, нормально. — Он избегает взгляда Юнхо и смотрит на столешницу в ванной. Он протягивает руку, чтобы снова перевернуть флакон с зубной пастой. — Это странная ситуация для всех, но для меня особенно, понимаешь? Мне никогда не разрешали покидать территорию храма, и я никогда не видел ничего за пределами деревни. Я впервые вижу другие части нашего мира, но это не совсем то, что я себе представлял.
Он снова смеётся и на мгновение закрывает рот. Юнхо прислоняется спиной к двери и смотрит на него.
— И как именно ты себе это представлял?
Хонджун смотрит на психокинетика через плечо, а затем снова отворачивается.
— Тебе действительно нужно спрашивать? — бормочет он. — Я всегда хотел куда-нибудь поехать с тобой. Куда угодно. Только подальше от деревни. Наверное, в каком-то смысле я так и сделал. Посмотри на нас. — Он размахивает рукой. — Мы ушли и вместе вступили в ируланскую армию. Это было не совсем то, о чём я мечтал.
Выражение лица Юнхо смягчается, когда Хонджун снова смеётся, и ему становится немного легче, когда нелепость ситуации доходит и до него.
— Да. Это не самое лучшее спасение, не так ли? — Хонджун улыбается, пригнув голову, чтобы не встречаться с Юнхо взглядом. Его беспокойство за провидца снова усиливается. — Похоже, ты проходишь обучение, да?
— Обучение? — Хонджун хмурит брови, как будто это слово для него чужое. — Ах, да. Наверное, да.
— А разве нет? — Юнхо качает головой. — Ты сказал, что в последнее время у тебя стало больше видений.
Хонджун резко вдыхает, и его лицо сразу же теряет цвет. Юнхо прикусывает язык, сдерживая остальные слова, чтобы посмотреть, что скажет Хонджун. На это уходит мгновение. Провидец прижимает руку к горлу и сосредотачивается на дыхании; он делает медленные, контролируемые и глубокие вдохи, пока, наконец, краски не возвращаются на его лицо.
— Юнхо… — наконец произносит он, когда дыхание становится контролируемым. Юнхо наклоняется, чтобы показать, что он слушает. — Ты знаешь эти сны, которые снились тебе с самого детства?
При упоминании о снах у Юнхо сбивается дыхание, в основном потому, что его мысли снова перескакивают на Сана. Ему немного стыдно за это.
— А что с ними? — спрашивает он удивительно спокойным голосом.
— Как ты думаешь, может быть, они открывают тебе твоё будущее?
Юнхо молчит, обдумывая вопрос Хонджуна. По правде говоря, до сих пор он не считает эти сны чем-то особенным. Он не думает, что это какие-то воспоминания о прошлой жизни, не думает, что это видение будущего. Это просто сны. Конечно, во многом они кажутся реальными. Часто он просыпается с ощущением, что больше помнит что-то, чем видит, хотя в последнее время он всё чаще задумывается над этим. Ему приходит в голову мысль, что, возможно, это не просто сны.
Однако он никогда не задумывается о том, что они каким-то образом предсказывают его будущее. Если они вообще что-то значат, то Юнхо, по крайней мере, уверен, что они не говорят ему о каких-то будущих событиях. Это невозможно.
— Нет, — отвечает он. — Я так не думаю. То есть я не думаю, что это возможно.
— Ты уверен?
— Да, я имею в виду, что этого не может быть. Парень, который мне всегда снится… в этих снах я знаю его целую вечность, но я не… я не знал его так долго.
— Но, может быть, он не имеет значения, — говорит Хонджун. — Может быть… он не настоящий. Или как метафора чего-то или кого-то. Просто продукт твоего видения. В таком случае…
— Это всё равно невозможно, — перебивает его Юнхо. Он тяжело сглатывает и опускает взгляд в пол. — Потому что парень, который снился, встретился мне.
Хонджун замирает на месте и закрывает рот рукой.
— Ты… встретил? — спрашивает он неуверенно и потрясённо. — Кто… я имею в виду, кто это? Кого ты встретил?
Юнхо скрещивает руки на груди и отворачивает голову.
— Сан… Ируланец, с которым я тренировался, — тихо отвечает он. — То есть я не знаю, что это один и тот же человек, но он очень похож на него. Парень, который снился.
— Значит, ты не думаешь, что это видения будущего?
— Я не уверен, что это видения чего-то конкретного, — осторожно говорит Юнхо. — В любом случае, видение будущего не относится к моим талантам. Это твой.
Он криво улыбается Хонджуну, который отводит взгляд.
— Почему ты спрашиваешь? Что-то случилось?
Хонджун делает глубокий вдох и медленно, спокойно выпускает воздух.
— Эти твои сны, они всегда заканчиваются… — Он затаивает дыхание, не в силах закончить мысль.
Юнхо тоже молчит, не желая вновь переживать последний из своих снов. Они всегда заканчиваются его смертью — не самый приятный конец. И не тогда, когда он не умирает спокойно, прожив полную жизнь в этих снах. Он умирает молодым, оставив Сана из сна горевать о нём. Этот сон снится ему всего несколько раз в жизни, и он, естественно, рассказывает о нём Хонджуну, когда впервые доверяет провидцу свои сны.
— У тебя было видение о моей смерти, — заключает Юнхо, стараясь сохранять спокойствие, так как в горле у него образовывается комок.
— Твоей и всех наших, — уточняет Хонджун. — Ируланцы… они попытаются отправить нас на войну. Мы не можем этого допустить, иначе это поглотит всех нас. Эта война убьёт нас, Юнхо.
— Расскажи мне, что ты видел, — просит Юнхо, его плечи напряжены.
Хонджун прикусывает нижнюю губу, опустив глаза. С Иденом и Сонхва подробности разглашать трудно, возможно, потому, что ни тот, ни другой не выглядят исключительно заинтересованными в безопасности и благополучии его самого и его отряда. Обещание, что они обязательно воспользуются этой информацией для их спасения, тоже звучит не слишком искренне. Но Юнхо легко доверять, и его забота неподдельна.
— Первым будет Чонхо, — говорит Хонджун тихо, едва ли не шёпотом. Его глаза мечутся к двери, словно он боится, что младший услышит их разговор. — Следующая будет Юджон, а потом ты.
Юнхо не паникует, когда Хонджун говорит ему об этом. Юнхо сохраняет спокойное выражение лица, пытаясь впитать всю информацию, которую сообщает ему Хонджун, в то время как провидец пытается быстро рассказать все подробности своего видения, которые он смог вспомнить.
— А ты? — спрашивает Юнхо, когда Хонджун заканчивает описывать своё видение о Чонхо.
Провидец делает паузу и некоторое время молча смотрит на Юнхо.
— Я? Что ты имеешь в виду?
— Ты тоже в опасности? — уточняет Юнхо. — У тебя было видение о себе?
Хонджун не сразу отвечает.
— Нет, — признаётся он, — не было. Но ты должен знать кое-что ещё. С Чонхо, по крайней мере, из того, что я видел, меня нет. Я не знаю, почему, но меня нет и…
— Не вини себя, — перебивает его Юнхо. — Не смей винить себя за то, что ещё не произошло.
— Но это случится, — протестует Хонджун, — и когда это произойдёт…
— Мы будем готовы, — заканчивает за него Юнхо. — Мы с Чонхо будем готовы к этому благодаря тебе. Ты уже достаточно сделал. Ты не можешь знать, почему ты можешь отсутствовать в тот момент, поэтому не беспокойся об этом. Не стройте догадок.
— Я беспокоюсь, — упрямо твердит Хонджун. — Я беспокоюсь за вас обоих и за всех нас. Ируланцы — генерал, с которым я работал, — пообещали, что с вами ничего не случится, раз они знают, но я не знаю, действительно ли их это волнует. У меня такое чувство, что им всё равно. Всё, чего они хотят, — это знать, как долго будет продолжаться это противостояние и каковы будут потери с их стороны.
— Не совсем удивительно, — вздыхает Юнхо. — А ты не против их тренировок? Не стоит слишком сильно нагружать себя. Я знаю, что эти видения могут сделать с тобой, Хонджун. Если хочешь, я поговорю с генералом.
Хонджун колеблется, раздумывая, стоит ли соглашаться на предложение Юнхо, потому что ему не очень нравятся тренировки. Ему не нравится камера депривации, если не признавать, что она работает довольно хорошо. Он также не очень любит генерала Идена и его холодное или горячее отношение к нему. Иногда он может быть очень милым с Хонджуном, но всего за долю секунды эта добрая маска может мгновенно спасть и на её месте окажется кто-то более строгий и суровый. Хонджун не может сказать, что Сонхва ему нравится больше, даже если он в целом добрее Идена.
Тем не менее Хонджун не может отрицать эффективность их тренировок, и если они потенциально могут столкнуться со смертельно опасными сценариями, Хонджун не может позволить себе не выкладываться на полную. Поэтому он качает головой и улыбается Юнхо.
— Нет, не беспокойся об этом. Я использую их тренировки в своих интересах.
* * *
Юнхо уже надоедает видеть этот тренировочный зал. Как обычно, Сан врывается один, вспыльчивый и требующий их обычного спарринга. Юнхо не хочет, он вообще никогда не хочет, как ни приятно его побеждать. Ируланец всегда становится угрюмым, занимает место в углу комнаты и придумывает небольшой список причин, по которым Юнхо выигрывает несправедливо. Как и сейчас. Юнхо знает, что сегодня тому не победить. Сан слишком зол. Он слишком зол и не может сосредоточиться. К тому же Сан всё время колеблется между тем, использовать наушники или нет, и по какой-то непостижимой причине сегодня он решает обойтись без них. Если бы не мягкие стены этого тренировочного зала, ируланец мог бы серьёзно пораниться. Теперь он настороженно наблюдает за ируланцем, как Сан держит в руках одну из бумажных кукол Юнхо, бормоча про себя, проводя пальцами по одному краю куклы. Он полагает, что Сан, как обычно, пытается придумать миллион и одну причину, почему эта потеря не считается. Так он обычно поступает, когда проигрывает. Или требует реванша, если у него есть силы, но особенно грубое столкновение со стеной в конце поединка, похоже, выбивает из него всё желание и дух. — Я не понимаю, — громко заявляет Сан. Он переворачивает куклу, чтобы провести пальцами по другому краю. Оба края куклы тонкие, тупые, совершенно безобидные, но Юнхо управляется с ними так, словно это острые смертоносные ножи, и они, конечно, могут разрезать кожу, как острые лезвия. Сан понимает это ещё во время их первого поединка. Но это не ножи. Это маленькие тупые бумажные куклы. — Как ты это делаешь? — Он протягивает куклу Юнхо, который так и стоит на своём месте в центре комнаты, не желая приближаться к ируланцу. Иногда Сан ведёт себя именно так. Он становится разговорчивым, засыпает Юнхо вопросами о его способностях, стиле боя, а иногда даже о его деревне. Юнхо всегда не хочет отвечать и вообще что-либо говорить. Ему не нравится идея давать Сану какую-либо информацию о себе, он не уверен в мотивах ируланца. Однако в последнее время он то и дело даёт неопределённые ответы. Он не доверяет Сану, но и не думает, что его послали на какую-то гнусную шпионскую миссию против него. Это не значит, что он не может или не хочет использовать важную информацию против него, но Юнхо быстро понимает, что никто не посылал Сана специально для этого. Скорее, делает вывод Юнхо, Сан пытается удовлетворить своё личное любопытство и найти способы не только объяснить свои поражения в поединках с психокинетиком, но и использовать полученную информацию для победы в следующий раз. По крайней мере, так кажется. — С помощью моей силы, — просто отвечает Юнхо. Осторожными шагами он приближается к Сану, используя свой рост и длинные конечности, чтобы протянуть руку и вырвать куклу из рук Сана на безопасном, по его мнению, расстоянии. — Это бессмысленно, — жалуется Сан. — Психокинез — это просто способность перемещать предметы силой мысли. Как можно сделать что-то более острым, просто перемещая его? Юнхо проводит большим пальцем по корпусу куклы, после чего убирает её обратно в карман. — Психокинез — это нечто большее, чем просто перемещение предметов с помощью моего разума. Я могу манипулировать ими, включая их свойства. Тупой край может стать таким же острым и смертоносным, как нож. — Правда? — Глаза Сана загораются неожиданным любопытством. — Это… — он резко мешкает, не успев закончить свою мысль. Юнхо поднимает брови, признавая, что ему немного любопытно, что Сан собирается сказать, но он не настаивает на этом. Он поворачивается к двери, гадая, разрешат ли ему уже выйти. Скорее всего, нет. Юнхо быстро понимает, что эти тренировки очень обязательны, и ему не разрешается уходить, когда он захочет. Обычно их отпускают только на обед, если не появляется чего-то более важного. — А вообще-то, это очень круто, — бормочет Сан, наконец-то закончив свою мысль. Юнхо поворачивается на пятках, чтобы оказаться к нему лицом, и удивлённо моргает, потому что не ожидает, что из уст Сана прозвучит комплимент. — Круто? — повторяет он. — Ну, может быть, это не так уж и круто, но я не знаю никого другого, кто мог бы сделать что-то подобное. Так что, если уж на то пошло, я думаю, новизна этого тоже крута. Сан пожимает плечами, как только заканчивает говорить. Юнхо хмурит брови, обдумывая слова Сана. Он не может понять, сделал ли Сан комплимент или оскорбил его. Когда он не может понять, вежлив ли Сан в этот раз или нет, он решает просто сменить тему. Указывая на Сана, он говорит: — Ты сегодня без наушников. Почему? Сан вздрагивает от такого замечания и тянется вверх, словно намереваясь схватить наушники, но потом понимает, что Юнхо прав, и на нём их нет. — О. Ну, это… подожди. Почему ты спрашиваешь? — Он бросает взгляд на Юнхо, который пожимает плечами. — Для тебя это важный элемент снаряжения, — просто говорит он. — Странно было видеть тебя без них. И… — он на мгновение мешкает, сомневаясь, стоит ли заканчивать свою мысль. — Ты мог серьёзно пострадать сегодня. Ты… ты ударился о стену на довольно большой скорости. Сан хмурится, и по его глазам Юнхо понимает, что он недоволен его комментарием. — Ну, я в порядке. И вообще, мне никогда не грозила опасность. Не зря же эти стены обиты. — Он обводит взглядом стены, даже слегка похлопывает ту, что стоит за ним. — Мир не создан для тебя и твоих ошибок, — напоминает ему Юнхо. В ответ он лишь хмурится: — Мне они не нужны. У меня всё под контролем. Юнхо вскидывает бровь, сомневаясь в правдивости этого заявления, но Сан упрям. Он не берёт свои слова обратно, скрещивает руки на груди и продолжает хмурясь смотреть на Юнхо. Вздохнув, психокинетик опускается на пол рядом с Саном. — Это помогает, — добавляет Сан, когда Юнхо садится рядом с ним. — Они просто помогают. Мне не нужно, чтобы они не разбились или что-то в этом роде. Юнхо хмыкает и на мгновение затихает. — Когда тебе лучше работается? Когда ты лучше себя контролируешь? С ними или без них? — С ними, — отвечает Сан. Затем он насмехается над укоризненным взглядом Юнхо. — Неужели это так удивительно? Это оборудование, которое улучшает то, что я могу делать. Конечно, с ними я сражаюсь лучше, но это не значит, что без них я похож на беспомощного младенца. — Может быть, это и правда улучшает твои возможности, — Юнхо признаёт, что Сан двигается довольно уверенно, когда надевает их. Он гораздо больше похож на человека, который потратил годы на оттачивание своих способностей, но всё же проблема остаётся. — Но это даёт тебе такое преимущество ценой твоего слуха. Разве это разумно в условиях войны и сражения? Иногда слуховые сигналы могут спасти тебя, когда зрение подводит. Сан открывает рот, чтобы возразить, но тут же закрывает его. Он не уверен, что может спорить с Юнхо. За время службы в армии он побывал на многих заданиях, но в бою почти не участвовал. Его отряд, по правде говоря, не так уж часто участвовал в боях, но Сан никогда не беспокоился об этом. Не так уж много было людей, способных превзойти его в тренировочном поединке, когда Сан мог завалить их ещё до того, как они успевали моргнуть. Юнхо в этом смысле аномалия, и он колеблет уверенность Сана в себе. — Ты говоришь так, будто можно просто научиться полностью владеть этим, — бормочет Сан. — Можно, — говорит Юнхо. — Если наушники тебе помогают, то нет причин отказываться от их использования. Я бы только предостерёг тебя от зависимости от них. — Как? — требует Сан через некоторое время. — Как научиться владеть им без использования другого оборудования? Думаешь, я не пробовал? Юнхо немного вздрагивает от враждебности в тоне Сан и заикается: — Я ничего такого не говорил. Я также не говорю, что это легко. Гипервелоктией овладеть нелегко, но и не невозможно. Лицо Сана кривится в кислом выражении. Он не сразу отвечает, и Юнхо думает, не рассердился ли он на него. Психокинетик снова смотрит на дверь и думает, откроется ли она. В этот момент Сан решает снова заговорить. — Когда я был моложе, всё было так плохо, — говорит Сан. — Никакого контроля. Я даже не мог контролировать, когда употребляю, а контролировать себя на таких скоростях было просто невозможно. В результате я постоянно попадал в больницу и выходил из неё. Всегда что-то новое. Сломанные кости, вывихнутые лодыжки, сотрясения мозга. Удивительно, что я вообще прожил так долго, если учесть, сколько раз я бил себя в детстве. Моя мама ужасно за меня переживала. Наверное, завернула бы меня в пузырчатую пленку, если бы это было хоть немного практично. Сан смеётся при воспоминании о своей матери. — Я действительно пошёл в армию только потому, что там предлагали обучение, в котором я так отчаянно нуждался. Но даже тогда вначале мне было очень трудно. Было трудно. Мне ничего не помогало, но у меня было безопасное место для тренировок. В конце концов, они попробовали наушники, и мы увидели немедленное улучшение, так что, конечно, мы стали использовать их. — Но ты стал от них зависеть. — Я научился использовать свою силу с их помощью, — поправляет его Сан. Юнхо качает головой в ответ на его очевидное отрицание. — Использовать их, чтобы научиться использовать свою способность, — это одно. А вот полагаться на них, чтобы сохранить контроль, — совсем другое дело. Особенно если это происходит за счёт такого важного чувства. — И что? Сможешь научить меня? — В голосе Сана нет ни злости, ни надежды, и это заставляет Юнхо колебаться, не зная, как ответить. В его голосе звучит любопытство, как будто он просто хочет узнать, возможно ли вообще то, как Юнхо изображает контроль. — А я-то думал, что я здесь для того, чтобы ты меня чему-то научил, — осторожно отвечает Юнхо. Сан поджимает губы и смотрит на Юнхо сквозь ресницы. Затем, так же размеренно, он говорит: — Смысл всего этого в том, чтобы мы могли учиться друг у друга. Они оба знают, что это ложь, просто красивые слова, но в этот момент им почти верится, что это правда. — Я не очень-то умею преподавать, — предупреждает Юнхо после небольшой паузы. — Но я могу попробовать. Юнхо учит, но Сан, похоже, не хочет учиться. — Это невозможно! — Сан протестует против первого и, пожалуй, самого простого упражнения Юнхо. Вздохнув, Юнхо упирается руками в бока и бросает неодобрительный взгляд на ируланца, который смело выдерживает его взгляд. Это знак того, что он явно считает себя правым и что задание Юнхо просто не может быть выполнено. От своей личной оценки он не отступит. Юнхо и не думает, что просит многого. Это даже не особенно сложная задача или оценка для тех, кто обладает его силой, и всё же Сан так быстро сдаётся. — Как это невозможно? Всё, о чём я прошу, — это пробежать от одной стены до другой и остановиться. Полная остановка. — Видишь? Вот оно! — Сан показывает на него пальцем. — Вся эта идея, что я могу добровольно остановиться на таком коротком расстоянии, невозможна. Импульс слишком велик. Я бы врезался в стену, несмотря ни на что. Юнхо скрещивает руки на груди и поднимает бровь в ответ на оправдание Сана. — Ты хочешь сказать, что единственный способ остановиться — это врезаться во что-нибудь? — Нет! — Сан надувает губы. Очень знакомая гримаса, которую Юнхо много раз видит во сне, и его сердцебиение непроизвольно учащается. Юнхо прижимает руку к груди и усилием воли заставляет пульс замедлиться. — Я говорю, что мне нужно больше пространства, чтобы остановиться. Знаешь, как самолёту нужна длинная взлётно-посадочная полоса, чтобы остановиться. Это одно и то же. Юнхо, правда, не совсем понимает, о чём говорит Сан. — Я никогда не летал на самолёте, поэтому, боюсь, не знаю, — бормочет он. Глаза Сана расширяются в недоумении. — Подожди, что? Юнхо отряхивается, прежде чем ируланец успевает продолжить издеваться над ним. — Ты должен быть очень благодарен за то, что в процессе обучения тебе хотя бы предоставили мягкую стену. Наши деревенские жители могут зацепиться только за стволы деревьев. На лице Сана на мгновение появляется гримаса. — И я прекрасно знаю, как работает импульс, но в этом и заключается смысл этого упражнения. Если ты научишься контролировать свою силу короткими всплесками, тебе будет легче управлять ею в долгосрочной перспективе. Если тебе трудно сделать это, не разбившись, значит, ты недостаточно быстро сбрасываешь мощность. Большие расстояния только усугубят эту проблему. Губы Сана всё ещё недоверчиво и хмуро опущены. Он явно всё ещё сомневается, говорит ли Юнхо правду или просто придумывает всё на ходу. — У меня такое ощущение, что ты просто хочешь увидеть, как я снова и снова натыкаюсь на стену, — с горечью бормочет он. Юнхо пожимает плечами и качает головой. — Верь в это, если хочешь, но я уже дал тебе несколько советов, как поступить по-другому, если ты не можешь удержать себя от падения. Решай сам, хочешь ты попробовать или нет. Сан сужает на него глаза: — Ты уверен, что это действительно должно помочь? Я думал, ты научишь меня мысленно блокировать внешние раздражители или, например, делать упражнения на глубокое дыхание. — Если хочешь, мы можем это сделать, — говорит Юнхо. — Эти вещи, конечно, будут полезны, но я подумал, что тебе будет удобно пропустить самые простые упражнения. Сан вздрагивает, теперь он абсолютно уверен, что Юнхо издевается над ним. — У меня всё получится! — уверенно заявляет он. Юнхо наклоняет голову и отходит в сторону, давая Сану свободу. Очевидно, у ируланца её нет. Юнхо вздрагивает, когда Сан в четвёртый раз врезается в стену и с воплем падает обратно на задницу. — Я же говорил тебе, — хрипит он, шлёпая по полу рукой, как будто только что выиграл пари. — Это невозможно. Мне нужно большее расстояние, чтобы замедлиться! — Тебе нужно быстрее выключить питание, — поправляет его Юнхо. — Я же тебе уже говорил, что ты включаешь и выключаешь его. Вот так. Он щёлкает пальцем, показывая, как быстро это должно происходить. — Но почему? — спрашивает Сан. Его разочарование очевидно, и он спрашивает скорее для того, чтобы бросить вызов Юнхо, чем из любопытства. — Даже если это сработает, какой смысл в этом? Я же не собираюсь бегать по таким крошечным замкнутым пространствам! — Ты этого не знаешь, — говорит ему Юнхо. — На войне нет никаких гарантий, но, что более важно, ты, похоже, путаешь это с упражнением, которое поможет тебе тренироваться в любом сценарии. Это не так. Это практический контроль над твоей гиперскоростью. Сан открывает рот, чтобы возразить, но Юнхо поднимает руку, чтобы заставить его замолчать. — Тренировка не обязательно должна быть буквальной. Только практическая. Смысл этого упражнения в том, чтобы научиться контролировать свою силу в коротких всплесках. Это поможет тебе сохранять контроль, когда ты будешь использовать её в течение более длительного времени и пытаться выйти из неё. Научись контролировать её в короткие промежутки времени, и всё остальное станет проще. Сан испускает разочарованный вздох, плечи горбятся. Он, кажется, обдумывает доводы Юнхо, взвешивая в голове возможные варианты, прежде чем наконец взять себя в руки. — Ладно, — откидывает он плечи назад и наклоняет голову из стороны в сторону. — Давай попробуем ещё раз. Может быть, всё, что нужно Сану, — это приложить усилия. У него не сразу получается, но он уже не натыкается головой на стены. В худшем случае, он выбрасывает руки, чтобы поймать себя в конце, но с каждым разом он, кажется, становится всё лучше и лучше. Юнхо прикусывает нижнюю губу и переживает, что совершает ошибку, так обучая своего врага. Конечно, пока они союзники, но это ненадолго. Но если видения Хонджуна сбудутся, то, возможно, Юнхо даже не успеет защитить деревню от неизбежного предательства Ирулана. Возможно, обучая Сана, он тем самым закрепляет свою собственную смерть. Хонджун так и не смог рассказать ему, как он должен был умереть, да Юнхо и не хочет этого знать. Знать это очень больно. — Не могу в это поверить, — смеётся Сан, сползая по одной из стен, чтобы передохнуть, и тем самым выбивая Юнхо из колеи. — Что? — спрашивает психокинетик. — Это. — Сан указывает на них двоих. — Я солдат одной из лучших военных академий в мире, а меня обучает несертифицированный и необученный психокинетик. Что-то в этом не так. — Я обучен и сертифицирован по стандартам моего Совета. Сан язвительно улыбается ему. — Это просто забавно. Я всегда думал, что у меня самая лучшая подготовка в мире. Почему меня обучаешь заново моей силе ты? Я имею в виду вас… вас, ребята… — А что мы? — жёстко спрашивает Юнхо. Сан прячет смех за руками. — Да так. Просто мы всегда считали вас немного отсталыми, понимаешь? Мы в центре войны, а вы, ребята, сами по себе, боитесь мозгопожирателей. Просто забавно, что нас обучают. Юнхо хмурится, скрестив руки на груди. Ему не очень нравятся предположения Сана о нём и его народе, но он находит, что не очень-то и злится по этому поводу. Он не совсем понимает, что чувствует. Раздражён? — Это вы игнорируете реальную проблему. Количество мозгопожирателей увеличилось. Они становятся всё более агрессивными и демонстрируют умное поведение. Мне кажется, ты и твои люди забыли об опасности, которую они представляют. Сан смеётся, похоже, его действительно забавляют доводы Юнхо. Психокинетик краснеет, смущённый его реакцией, хотя он категорически отказывается верить в то, что он не прав. — Мы не забыли, — говорит Сан, когда смех стихает. — Мы просто нашли способ перестать волноваться. Я никогда в жизни не встречал в городе мозгопожирателей. Никто здесь никогда не видел. И единственная причина, по которой я с ними сталкивался, заключается в том, что они иногда представляют собой небольшое препятствие на задании. Наши стены обеспечивают нам безопасность, но это не значит, что нас не учат справляться с ними. Сан улыбается ему, но Юнхо чувствует, что сжимается от этой едкой ухмылки. — Может быть, вы, ребята, избавились бы от своей проблемы, если бы научились укреплять свою оборону. — Проблема не в этом. — Юнхо качает головой и отворачивается, не желая продолжать этот спор. — Тогда в чём же проблема? — спрашивает Сан. — Вы постоянно твердите об опасности пожирателей мозгов, но средний ируланец не задумывается о них уже несколько десятилетий. Мы научились с ними справляться. Вы тоже могли бы, если бы просто изменили свои взгляды. — Они умны, — говорит ему Юнхо. — Они умнее, чем ты думаешь, и они становятся только умнее. Твои стены не удержат их навсегда. Только если они найдут способ преодолеть их или пройти сквозь них. И более того, — поспешно добавляет он, видя, что Сан открывает рот, чтобы попытаться возразить, — вы — псионики. Это… это должно быть вашим долгом — помочь им. Но ты и все остальные, кто прячется за этими стенами, забыли об этом. Сан хмурит брови, смущённый обвинением Юнхо. — Забыл? Помочь им? Что за чушь ты несёшь? — Как бы ни были они опасны для людей, они не более чем потерянные люди, которым нужно вернуться. Долг псионика — помочь им в этом. Сан моргает, высоко подняв брови: — Ты с ума сошёл? Мозгопожиратели — не люди. — Они были людьми. Когда-то. — Глупости. — Ируланец в недоумении качает головой. — Они… они никогда не были людьми. Они просто чудовища. Никто не знает, откуда они взялись. После этого Юнхо надолго замолкает. Он смотрит в пространство между ними, пытаясь осознать, как отрицание Сан укладывается в его голове. Он всегда думал, что ируланцы, да и все люди, спрятавшиеся за своими городами-государствами, пренебрегают проблемой мозгопожирателей. Он и не подозревает, что они настолько невежественны. — Конечно, ты хотя бы знаешь, почему решил воевать с Зауном. — Это они нашли способ превращать людей в мозгопожирателей, — фыркает Сан, скрещивая руки на груди. — Чудовищно. — Похоже, ты думаешь, что это искусственный процесс, который они открыли. Это не так, — говорит ему Юнхо. — Это извращение, и я не могу представить, как они смогли использовать такую способность, но они нашли способ обратить естественный процесс в свою пользу. Хотя я не могу понять, что могло заставить их совершить столь безрассудный поступок. — Это просто смешно, — смеётся Сан, но в его голосе чувствуется нервозность. Он уже не выглядит таким уверенным. — Заун нашёл способ превращать людей в монстров. Чтобы использовать их в качестве оружия против нас и всех остальных, кто отказывается от их порабощения. Вот почему мы находимся в состоянии войны. Юнхо думает о своих снах, но в конце концов встаёт, слегка покачивая головой. — Верь во что хочешь. Ясно, что я не стану тебя переубеждать. Он даже не уверен, почему он так решает. Потому что Сан не такой неприятный в последнее время? Потому что у Юнхо всё ещё остаётся странное чувство, что он знает ируланца. — Эй, погоди-ка! — Сан тоже вскакивает на ноги и делает шаг к Юнхо. Когда психокинетик останавливается перед ним, Сан замирает на месте. Он застывает и смотрит на Юнхо, не понимая, зачем он вообще встаёт и идёт за ним. Почему он хочет, чтобы психокинетик остановился? — Что? — спрашивает Юнхо. — Ничего! — пищит Сан. — Ничего. Забудь об этом. Юнхо поджимает губы и ещё мгновение смотрит на Сана. Затем, не говоря ни слова, он кивает головой и отворачивается. Двери в тренировочный зал, к счастью, не заперты.
