art of war and dreams

      Сегодня полнолуние, мягкий свет проникает сквозь шторы их спальни и освещает комнату своими мягкими лучами. В лунном свете Сан едва может разглядеть большинство предметов в комнате. Слева стоит их общий комод, задвинутый в угол рядом со шкафом. Тумбочка находится рядом с кроватью с другой стороны, куда из окна проникает ещё больше мягкого лунного света. Сан даже замечает полупустой стакан с водой, куда Сонхва ставит его после того, как принимает перед сном несколько обезболивающих.       Сан хмурится и сводит брови, глядя на спящую рядом с ним фигуру. Его охватывает внезапное и необъяснимое смятение. Неужели Сонхва принял перед сном обезболивающее? Нет, таблетки в наше время уже несколько устарели, да и Сонхва почти не пользуется подобными лекарствами, предпочитая получать от врача уколы с более длительным действием во время полугодовых осмотров.       Почему он решает, что Сонхва принял перед сном обезболивающее?       Он тянется к фигуре рядом с ним, просунув руки под одеяло. Его пальцы проводят по вздувшейся и раздражённой коже — шрам он узнает, но кому он принадлежит, не уверен. По крайней мере, не Сонхва. Он смаргивает слёзы, когда в памяти всплывает другое имя, пальцы прослеживают цифры, из которых состоит это клеймо.       Юнхо.       Это Юнхо.       — Почему ты до сих пор не спишь?       Сан вздрагивает от хриплого, сонного голоса Юнхо, когда тот говорит.       — Как я могу заснуть?       Он продолжает водить пальцами по шраму на шее Юнхо, наполовину ожидая, что, если очень постараться, он его просто сотрёт. Так он и делает, пока Юнхо не тянется, чтобы отдёрнуть руку Сана. Вздохнув, Сан убирает руку и ложится рядом с Юнхо. Психокинетик стонет, перевернувшись лицом к Сану, но глаза его остаются закрытыми в тщетной попытке поймать ещё одну минуту сна.       — Что не даёт тебе покоя? — спрашивает Юнхо, зевая.       Сжав губы в тонкую линию, Сан тянется к щеке Юнхо, так как больше не может проводить пальцем по клейму у основания шеи Юнхо.       — Что не даёт мне покоя?       Сан вздыхает, нежно проводя большим пальцем по щеке Юнхо.       — Тебе нужно перестать волноваться обо всём.       Юнхо поднимается, чтобы поймать руку Сана, когда она неизбежно снова падает на клеймо. Это уже практически привычка. И Сан никак не может от неё избавиться. Клеймо в равной степени является определяющей особенность психокинетика и источник сильной боли и мучений. Он готов на всё, чтобы избавить от него Юнхо, как это ни невозможно.       — Как я могу не волноваться? — шепчет Сан.       Он пытается вырваться из хватки Юнхо, но психокинетик прижимает его руку к подушке, на которой он лежит, и держит её там.       — Ты только что потерял работу…       — Мне там никогда не нравилось.       — Юнхо, — шипит на него Сан. — Я думаю, нам надо куда-нибудь уехать. Покинуть этот город, пока не стало слишком поздно.       Юнхо наконец прищуривает глаза, встречаясь с обеспокоенным взглядом Сана и своим собственным усталым взглядом.       — Куда? — вздыхает он, проводя большим пальцем по костяшкам пальцев Сана, когда чувствует, что тот дрожит под его прикосновением.       Им некуда идти — некуда бежать, спасаясь от растущего насилия и преследований, стремительно распространяющихся по городу. Мозгопожиратели становятся проблемой. За пределами города они представляют такую же угрозу, как и внутри. Они делают почти непригодными для жизни открытые сельские районы между крупными поселениями.       Переезд в другой город тоже не самый лучший вариант. Напряжение нарастает повсюду. Псиоников вытесняют из домов и ссылают в палаточные лагеря за городом. И это если повезёт.       — Ты видел сегодня в новостях? Одна девушка обвинила свою соседку в том, что та является псиоником, которая проявляет признаки заражения. Она была миловидной вдовой, и никаких признаков заражения не было. Но полиции было всё равно. Избавились от проблемы до того, как она могла потенциально обратиться, понимаешь?       — Сан…       — А что, если то же самое случится с тобой? Всё, что кому-то нужно сделать, это бросить необоснованное обвинение в твою сторону. Я постоянно наблюдаю за всеми нашими соседями. Я никому из них не доверяю. А как насчёт твоего босса или кого-нибудь еще с работы? Что, если кто-то из них…       — Сан! — Юнхо сжимает его руку, пытаясь отвлечь от навязчивых мыслей. — Я не заражён. Всё будет хорошо.       — Но мы даже не знаем, чем это вызвано, — испуганно шепчет Сан. — И тебе даже не нужно быть заражённым, чтобы кто-то мог тебя обвинить. Достаточно просто сказать, что это так.       Юнхо молчит какое-то время, и Сан почти опасается, что за это время он как-то уснул. Сан пытается высунуть руку из-под руки Юнхо, желание прикоснуться к клейму возвращается, но вместо этого он легонько трясёт Юнхо за плечо.       — Они не стали бы убивать меня на основании одного обвинения, — внезапно заговаривает Юнхо. — Они не стали бы так поступать ни с одним психокинетиком. Мы им ещё нужны.       Сан прикусывает нижнюю губу и зажмуривает глаза, пытаясь удержать слёзы.       — Я ненавижу это. Почему это происходит? Почему именно сейчас?       Юнхо придвигается ближе к Сану и лениво целует его в лоб.       — Я не знаю, но мы справимся с этим, хорошо? Мы справимся с этим. Обещаю.       Губы Сана дрожат, и он не уверен, верит ли он в это. Он не уверен, что сможет. Кажется, что весь мир вокруг них сгорает и спокойные заверения Юнхо ничуть ему не помогают. В животе у Сана ноет, и он никак не может избавиться от этого чувства, сколько Юнхо ни успокаивает его и ни убеждает сохранять спокойствие. Он пытается сглотнуть и, откинув голову назад, прижимается губами к подбородку Юнхо. Он приподнимается на кровати и ловит губы Юнхо в поцелуе.       Это интимно и горячо. Сан вздрагивает, когда Юнхо облизывает его рот, но это очень ленивый и усталый поцелуй. Их губы неспешно двигаются друг навстречу другу. В любом другом контексте Сан думает, что ему бы очень понравился этот поцелуй. Однако в нынешней ситуации Сан лишь опасается, что это может быть последний раз, когда они могут разделить поцелуй. Это ужасная мысль, которую он не хочет допускать, но которую он должен признать.       — Засыпай, — задыхаясь, произносит Юнхо, отстраняясь от него с небольшим вздохом. Он обхватывает Сана руками и притягивает его к себе. — Если ты не будешь спать, это тоже не принесёт тебе пользы. Так что спи.       Глаза Сан на мгновение закрываются, и он купается в тепле тела Юнхо. Его подбородок и рот прижимаются к основанию шеи Юнхо. Это та сторона, на которой нет клейма, но мысль о нём быстро возвращает Сана в сознание.       Дыхание Юнхо быстро выравнивается — верный признак того, что он снова засыпает. Однако, несмотря на его просьбы, Сан не спит. И до сих пор не может. Вместо этого он прислушивается к дыханию Юнхо, потому что хотя бы это даёт ему уверенность в том, что он жив. Он жив, и он останется жив, потому что, как говорил Юнхо, он и другие психокинетики всё ещё нужны правительству. Они единственные, кто могут убить мозгопожирателей.       И, конечно же, в тот же день Сан может только наблюдать за тем, как военные приходят забирать Юнхо.       Сан просыпается, тело его покрывается холодным потом, он неистово брыкается и пытается выбраться из-под одеяла. Он инстинктивно тянется к другой стороне кровати, ища Юнхо.       Юнхо.       Где Юнхо?       Он резко встаёт, когда понимает, что, кроме него, на кровати никого нет. Запутавшись ногами в одеяле, Сан теряет равновесие, пытаясь подняться с кровати, и с воплем падает на пол, пытаясь догнать его.       Военные.       Два офицера в форме появились у их дома и забрали Юнхо. Из него хотели сделать солдата для борьбы с мозгопожирателями, но он не был предназначен для такой жизни. Он не годился в солдаты. Он не…       — Сан?       Сан замирает при звуке своего имени, когда по коридору раздаются быстрые шаги. Дверь спальни открывается, и Сонхва заглядывает внутрь с выражением озабоченности на лице. Сан поднимается и несколько раз шлёпает себя по щекам, окидывая взглядом знакомую спальню.       Это спальня Сонхва.       Он в квартире Сонхва.       Сан знает это, потому что рядом со шкафом нет комода, ведь Сонхва смог вместить его в свою гардеробную. Кроме того, изголовье кровати расположено под окном спальни, а не рядом с ним, поэтому у него две тумбочки — по одной с каждой стороны кровати.       Сан глубоко вдыхает и медленно, целенаправленно выпускает воздух. Что это было? Сон? Ему приснился тот психокинетический дикарь. Сан вздрагивает при воспоминании об этом сне, который до сих пор так отчётливо звучит в его сознании. Почему ему снится Юнхо?       — Сан, почему ты на полу? Всё в порядке? — Сонхва озабоченно хмурит брови, входя в комнату.       Всё правильно, говорит себе Сан, он провёл ночь с Сонхва.       Его парень опускается на колени рядом с ним и помогает ему распутать ноги, в то время как Сан безучастно смотрит на стену напротив него. В его голове сейчас проносится миллион мыслей, и он не в состоянии обработать ни одну из них, поэтому пытается сосредоточиться на своём парне.       — Мне приснился кошмар.       В какой-то мере это похоже на него, и это кажется разумным объяснением его нынешнего состояния.       — Кошмар? — Сонхва удивлённо поднимает брови. — Ты в порядке?       Сан наконец поворачивает голову к нему лицом и неискренне улыбается.       — Я в порядке, — щебечет он, наклоняясь вперёд, чтобы поймать Сонхва в поцелуй.       Его парень прижимается к нему, углубляя поцелуй, но Сан отстраняется почти так же быстро, как и прижимался. Это не так, как раньше. Это не так приятно. Он не замечает тонкой улыбки, растянувшейся на губах Сонхва, когда он прижимает кулак к своему рту, и удивляется, почему это так невыносимо жестко. Во сне, с Юнхо, этот поцелуй идеален. Это хорошо. Он отмахивается от этой мысли, как только она появляется. Нет, ругает он себя. Хватит думать о том сне. Хватит думать о том дикаре.       — Ты голоден?       Вопрос выводит Сана из задумчивости, и он тупо смотрит на Сонхва.       — А?       — Я приготовил завтрак. — Сонхва показывает на дверь спальни. — Хочешь поесть?       — О. — Сан сглатывает и, кажется, на мгновение задумывается.       Честно говоря, аппетит у него не очень. Что-то в этом сне оставляет во рту неприятный привкус. Сан списывает это на то, что Юнхо нежданный и непрошеный гость в его сне. Он старательно игнорирует томительную тревогу и страх, которые до сих пор очень остро ощущает.       Это всего лишь материально, говорит он себе. Они во сне, и он просто ещё не успел с ним разобраться.       — Завтрак — это здорово, — с улыбкой говорит он Сонхва.       Его парень кивает с нечитаемым выражением лица и встаёт. Он протягивает руку Сану и помогает ему подняться на ноги. Не говоря ни слова, они вместе идут на кухню, где Сонхва предлагает ему тарелку с колбасой и яичницей. Он бормочет что-то о кофе и тостах, оставляя Сана за столом доедать завтрак.       Они едят в неловком молчании, и ни у одного из них нет повода для разговора. Сан слишком погружён в мысли о своём странном сне, чтобы поддерживать разговор. А Сонхва, видимо, чувствуя его настроение, не пытается приставать к нему с вопросами.       Только после того, как Сонхва убирает за собой посуду и они выходят за дверь, чтобы направиться к зданию IMDF, Сан решается заговорить.       — Сколько ещё это будет продолжаться? Все эти «тренировки»?       Сонхва с проклятием роняет ключи на пол и тут же приседает, чтобы подхватить их.       — Ну, по крайней мере, они будут здесь до конца войны, если ничего не случится, — бормочет Сонхва, прижимая ключ к клавиатуре, чтобы запереть дверь. — Что-то не так?       Сонхва смотрит на своего парня, убирая ключ в карман:       — Я слышал, что ты занимаешься с психокинетиком.       Сан скрещивает руки на груди и недовольно смотрит в сторону.       — Занимаюсь, — насмешливо бормочет он.       Ещё несколько недель назад Сан посмеялся бы над этим выражением. Тогда их занятия были не более чем тонко завуалированными соревнованиями, кто лучше. Теперь же они действительно, так сказать, работают друг с другом, хотя Сан немного стыдится признаться, что именно он учится у Дикаря.       — Это ненадолго, — заверяет его Сонхва. — У нас есть успехи в работе с их Провидцем. Генерал Иден считает, что с его способностями мы сможем быстро покончить с этим.       Сан не успокаивается этим заверением:       — Это действительно поможет? Генерал Иден собирается возложить всю стратегию войны на захолустного мальчишку с предчувствиями?       Сонхва втягивает воздух и задерживает его, чтобы не выпустить вздох, который ему так хочется издать:       — Хонджун не так уж плох.       Провидец немного наивен и, конечно, защищён, но в нём есть явная решимость, которой Сонхва восхищается. Смеет сказать, что он даже немного нравится ему, но быстро избавляется от этого чувства.       — И его сила, безусловно, полезна в военное время.       Сан снова вздыхает, видимо, не убеждённый заверениями Сонхва.       — А что? Психокинетик что-то сделал с тобой?       — Нет. — Сан отказывается смотреть в глаза Сонхва, несмотря на то, что чувствует на себе его пристальный взгляд. — Я просто больше не хочу соблюдать приличия. Это так мешает.       Он не говорит, что просто не может сейчас встретиться с Юнхо. Это вызвало бы слишком много вопросов, на которые у Сана нет ответов.       — Просто я не так представлял себе роль солдата. Нянчиться с политическими заложниками, — с горечью бормочет он.       — Я знаю, что это раздражает, но ты оказываешь большую услугу, веришь ты в это или нет, — говорит ему Сонхва. — Потерпи ещё немного.       Сан вздыхает, но без протеста кивает головой:       — Хорошо. Извини, ты прав.       — Не позволяй ему овладеть собой, хорошо?       Сонхва поглаживает его по голове, что должно подбодрить. После этого они расходятся, и только когда Сан доходит до входа в восьмой тренировочный зал, он, заикаясь, останавливается. Он не просит Сонхва о прощальном поцелуе. Они всегда так делают.       Сану достаточно один раз оплошать, чтобы Юнхо заподозрил, что с ним что-то не так.       — Что-то тебя беспокоит, — говорит он, наблюдая за тем, как Сан бьёт кулаком по бёдрам, словно это ноги его предают.       Сан поднимает голову и пристально смотрит на него.       — Ты, — ядовито отвечает он. — Ты мне мешаешь. Ты всегда мне мешаешь.       Он возвращается к удару кулаком по ноге, как будто это может решить его проблему с контролем. Юнхо в отчаянии вздыхает:       — Тебя беспокоит что-то другое, — поправляет он.       Сан замирает, сжав кулак чуть выше колена. Нехотя он выпрямляется, но продолжает стоять спиной к Юнхо.       — Ничего важного, — отвечает он с напряжением в голосе. — Просто… что-то связанное с моим парнем.       Сам не зная почему, он бросает взгляд на Юнхо, словно хочет узнать, как тот отреагирует. Психокинетик моргает, выглядя шокированным. Сан хмурится, не зная, что и думать о его реакции.       — У тебя есть парень?       Сан, в свою очередь, моргает, челюсть отвисает от вопроса Юнхо. А, так вот почему Юнхо выглядит таким шокированным. Он поворачивается лицом к Юнхо. Сузив глаза, он спрашивает:       — Почему? Тебя шокирует то, что у меня есть такой парень?       — Нет, нет. Дело не в этом. — Юнхо качает головой. — Я просто… не ожидал этого. Ты никогда не упоминал о нём раньше, поэтому я не думал, что у тебя кто-то есть.       Сан скрещивает руки на груди и поднимает бровь на психокинетика.       — Это мой командир эскадрильи, — прямо говорит он, чуть ли не задирая нос. На лице Юнхо появляется выражение узнавания. — Мы встречаемся. Уже два года встречаемся.       — Интересно. — Юнхо говорит ровным тоном, чтобы показать, насколько неинтересным ему кажется этот разговор.       — Вчера вечером я был у него дома.       Юнхо издаёт звук отвращения, прежде чем Сан успевает закончить свою мысль.       — Фу, забудь, что я спрашивал, — бормочет он. — Я не хотел лезть в твою сексуальную жизнь, если проблема в этом.       — Заткнись, дело не в этом, — огрызается Сан. Затем он испускает небольшой вздох, закатывая глаза к потолку. — Я провёл ночь у него дома, но мне приснился сон. Странный сон.       Юнхо хмыкает, изображая заинтересованность.       — Ты был в нём.       Сан наблюдает, как Юнхо напрягается, его плечи складываются в жёсткую, коробчатую линию. Медленно он поворачивается лицом к Сану, встречаясь с глазами ируланца.       — Я был? — медленно спрашивает он.       — Это было странно, — замечает Сан. — Конечно, это же не связано с твоей силой?       Несмотря на то, что слова вылетают из его уст, Юнхо чувствует это обвинение, как раскалённое клеймо на своей коже. Ему почти хочется поднять руку и погладить себя по шее, чтобы проверить. Ируланец действительно думает, что он каким-то образом проник в его сны.       — Я могу манипулировать предметами, но не людьми и уж точно не их сознанием или снами. — Юнхо вздыхает и качает головой в недоумении. Он не может поверить, что они вообще ведут этот разговор.       — Тогда почему ты мне снишься? — требует Сан.       — Откуда мне знать? — огрызается Юнхо. — Я вряд ли отвечаю за твои сны, и более того, сны — это просто сны. Если ты действительно думаешь, что это что-то значит, то, возможно, это тебе нужно с чем-то смириться. Неужели ты действительно настолько не уверен в себе из-за того, что тебе приснился кто-то другой в квартире твоего парня?       Сан затихает, услышав обвинение, и Юнхо догадывается, что он, должно быть, задевает больное место, хотя и не может понять, почему. Один сон не означает, что он неверный парень, а Сан даже не упоминает, что ему снится. Всё может быть совершенно обыденно! Или, нервно думает он, может быть, не только ему одному снятся такие странные сны. Может быть, между Саном и его парнем уже все настолько портится, что даже малейшая оплошность кажется непреодолимой.       Юнхо морщится от собственной догадки, ненавидя то, что эта мысль на мгновение вызывает у него головокружение. Он не ревнует. Не завидует. Ни к тому командиру эскадрильи, ни к этому Сану. Сонхва может оставить его себе, Юнхо это безразлично. Он гонится за мечтой, по определению недостижимой.       — А ведь это не было похоже на сон, — бормочет Сан, в основном про себя. И снова он привлекает внимание Юнхо своими словами.       — Может быть, осознанный сон? — предполагает Юнхо.       Он не совсем понимает, почему пытается увести Сана в сторону — пытается убедить его в чём-то другом. Это кажется таким неискренним, но какая-то часть его боится этого. Он хочет, чтобы Сан испытал нечто совершенно иное, потому что боится, что больше не сможет отмахнуться от них как от бессмысленных снов, если здесь действительно есть что-то большее. Если они делятся этим, делает ли это более реальным? Значит ли это, что это реально? Юнхо опасается, что так оно и есть.       — Ты мне что-то недоговариваешь, — обвиняет Сан, заметив молчание Юнхо.       — А что я должен тебе сказать? — Юнхо защищается. Слишком оборонительно. Он вздрагивает, понимая, что совершил ошибку, когда Сан сужает на него глаза. — Должен ли я гадать, что означают твои сны? Думаешь, мы в моей деревне только этим и занимаемся?       Это ещё одна попытка отвлечься, но Сан не кусается.       На мгновение они погружаются в напряжённое молчание, никто из них не готов его нарушить. Сан расхаживает взад-вперёд, разглядывая психокинетика в поисках угла атаки. Юнхо молчит, стараясь не выдать себя еще больше.       — Знаешь, я вижу тебя каждый день. Честно говоря, мне приходится проводить с тобой непомерно много времени.       Сан приостанавливает свой шаг и пристально смотрит на Юнхо, терпеливо изучая его в поисках признаков очередной ошибки. Юнхо стоит неподвижно, как статуя. Логически Сан понимает, что, скорее всего, он ничего не сделал. Как сказал Юнхо, он не контролирует ни сознание, ни сны людей, и никто другой в их отряде «доброй воли» тоже не обладает способностями, напоминающими манипуляцию снами. Но Юнхо всё равно ведёт себя так, будто знает что-то, чего не знает Сан, и ируланец намерен выведать все его секреты, если придётся.       — Я бы просто списал это на странное одноразовое явление. Ты пришёл во сне вместо моего парня, потому что в данный момент я вижу тебя больше, — объясняет Сан. — Я бы так и подумал, если бы это было похоже на сон, но это не так. Мне показалось, что я что-то вспомнил.       Юнхо делает вдох через нос. Вдох контролируемый и спокойный, но Сан видит, как дрожит его тело, как ослабевает напряжённая линия его плеч.       — Что, — спрашивает он нерешительно, — что именно тебе снилось?       — Ты хочешь услышать о моём сне?       Юнхо пытается бесстрастно пожать плечами:       — Если это поможет убедить тебя, что всё в порядке, то конечно.       Сан вдруг поражается тому, насколько знакомо ему это поведение. Юнхо пытается преуменьшить значение происходящего так же, как он делает это во сне. Сан скрипит зубами.       — Ты никогда не говорил, о чём он был, только то, что я был в нём, — замечает Юнхо. — Может быть, ты просто слишком много думаешь.       — Ты всегда врёшь, чтобы мне стало легче?       Сан понятия не имеет, откуда берётся это обвинение. Оно просто вылетает из его уст, прежде чем он успевает сдержаться. Ещё более загадочным выглядит то, что на его глаза наворачиваются слёзы, которые он со злостью пытается вытереть. Юнхо моргает, не менее потрясённый реакцией Сана. Он вытирает последние слёзы и быстро оправляется от оплошности:       — Ты мне больше нравишься, когда ты — тупой мудак, который явно меня ненавидит.       Юнхо раздвигает губы, но обнаруживает, что от ответа Сана теряет дар речи. Ируланский солдат смеётся — над собой или над ситуацией, он не уверен — и вытирает мокрые от слёз руки о штаны.       — Я не знаю, почему я это сказал, — говорит он. — Я не…       — Тебе когда-нибудь снился подобный сон? — спрашивает Юнхо.       — Нет. Конечно нет. Я даже не знал тебя несколько недель назад.       Юнхо нервно облизывает губы:       — Значит, прошлой ночью ты впервые испытал нечто подобное?       Сан открывает рот, чтобы ответить, но затем делает паузу, поражённый разочарованием, прозвучавшим в голосе Юнхо.       — А… а раньше тебе тоже снились подобные сны? — неуверенно спрашивает он.       Юнхо поднимает глаза и встречается с испуганным взглядом Сана. Он медленно отвечает:       — Да. С самого детства.       Сан затаивает дыхание, и всё его тело напрягается. Он не уверен, чего ожидает, но это не тот ответ.       — Ты…       Юнхо прерывает его, прежде чем он успевает закончить свою мысль.       — Что тебе снилось?       — Что я… — Сан запинается. — Приснилось?       Юнхо кивает головой:       — Расскажи мне, — подбадривает он. — Расскажи мне, что тебе снилось, и я расскажу тебе то, что знаю.       Сан сглатывает, не зная, нравится ему это предложение или нет. Он делает шаг назад и отворачивает голову, стараясь не замечать горячего взгляда Юнхо.       — Я не… Это было поздно ночью. — Он обхватывает себя руками, словно пытаясь защититься от Юнхо. — Я не мог заснуть, а ты… то есть… мы явно…       Сан резко останавливается. И тут до него доходит. Всё. Причина, по которой он чувствует себя так неуютно в присутствии Юнхо, вдруг обретает смысл, когда ему приходится столкнуться с реальностью тех отношений, которые он явно разделяет с Юнхо в том сне. Или это воспоминание? То, как болит его грудь, когда он смотрит на него, и гамма эмоций, которые он испытывает, просто ощущая это клеймо под кончиками пальцев, слишком яркая, чтобы просто игнорировать её. Но это не имеет для него никакого смысла.       — Мы лежали в постели вместе, — задыхаясь, произносит он тоном, близким к истерике.       — Не заостряй на этом внимание, — говорит ему Юнхо, как будто знает, из-за чего Сан паникует. — Не думай о наших отношениях. Просто расскажи мне, что произошло во сне.       Сан делает глубокий вдох, его взгляд падает на пол, только чтобы не смотреть на Юнхо.       — Я не мог заснуть, потому что волновался. Я волновался за… за тебя. — Он хмурит брови, пытаясь вспомнить, что ему снится. — Ты потерял работу.       — А.       Юнхо издаёт звук узнавания, и Сан поднимает взгляд и смотрит на него.       — Что значит «А»? Ты знаешь, что мне снилось?       — Знаю, — говорит ему Юнхо, глядя в сторону выхода из тренировочного зала, словно там можно было найти чудесное спасение. — Я точно знаю, что тебе снилось.       Он снова поворачивается к Сану с мрачной улыбкой, полностью лишённой чего-либо положительного или утешительного. Он поднимает руку к шее, проводит пальцами по её основанию, и Сан резко вдыхает, понимая, к чему клонит Юнхо. На секунду Сан даже готов поклясться, что видит клеймо на шее Юнхо. Но потом он моргает и видит только чистую кожу.       — У тебя была странная вера в то, что ты сможешь избавить меня от этого клейма и мы сможем убежать и спрятаться от всего мира.       В тот день военные пришли за ним. Сан затаивает дыхание. Именно так заканчивается его сон.       — То, что ты видел, было ближе к концу событий… — он опускает взгляд на свои руки и заканчивает уже спокойнее, — по крайней мере, с моей стороны.       — О чём ты говоришь? — хрипло спрашивает Сан. — Что это за сны?       Юнхо вздыхает, звук протяжный и глубоко разочарованный:       — Честно говоря, я не совсем понимаю, что это такое.       Сан пристально смотрит на него.       — Ты сказал, что расскажешь мне, что знаешь, — ворчит он.       — Да, — защищается Юнхо. — Сказать тебе, что я знаю, — это не то же самое, что знать всё.       Сан вздыхает, и большая часть его напряжения и гнева вытекает вместе с ним:       — Хорошо. Тогда что же ты знаешь?       Юнхо пожимает плечами:       — Как я уже сказал, я знаю не всё. Они никогда не казались мне снами, но долгое время я убеждал себя, что это именно сны. Просто очень странные сны. Мой провидец предположил однажды, что это могут быть воспоминания о прошлой жизни, но я так и не смог понять, нравится ли мне такое объяснение.       — Почему?       Юнхо открывает рот, но тут же закрывает его. Он задумывается над ответом, хотя, кажется, ещё мгновение назад он был на кончике языка.       — У тебя был только один раз, поэтому, возможно, тебе трудно понять, но я бы хотел надеяться, что это не воспоминания. Было бы ужасно мечтать о человеке, которого ты так любил в прошлой жизни, и снова встретиться с ним в тылу врага.       Юнхо пристально смотрит на Сана, не скрывая притворства. Они не союзники. И никто из них не станет утверждать, что это так.       Сан сначала отшатывается от его слов, но потом берёт себя в руки. У него нет причин стыдиться.       — Не похоже, чтобы ты был намного лучше в любой из этих жизней, — возражает Сан.       Слова горькие на вкус, но Сан не хочет забрать их обратно.       Выражение лица Юнхо тоже становится ледяным.       — Тогда молись, чтобы у тебя их больше не было. Но если это случится, — его плечи напрягаются, а взгляд становится отрешённым, — я уверен, что ты будешь доволен тем, как они закончатся.