SAN
7 августа 2022 г., 05:22
— Что, чёрт возьми, это было? — выдыхает Уён, как только они выезжают за черту города. Он обхватывает руками живот и откидывается назад, как будто его может вырвать. Ёсан наклоняется вперёд, чтобы погладить его по волосам, а Чонхо даже кладет руку ему на спину. — Псионик-мозгопожиратель? Это не… Кто слышал о чём-то настолько нелепом?
Сонхва поворачивается на переднем сиденье и смотрит на Юнхо:
— Ты действительно никогда не слышал о подобном?
— Я никогда не видел ничего подобного, — говорит Юнхо. — Но, опять же, я понятия не имею, чем вы, городские, занимаетесь. Может быть, эксперименты Зауна имеют к этому какое-то отношение.
Сонхва вздыхает, опустив голову на руки.
— Это катастрофа, — бормочет он.
— Умер только один человек, и не так уж много осталось позади, — успокаивает его Юнхо. — Ты принял лучшее решение для данного сценария.
— Моё начальство так не считает.
— Твоё начальство должно быть слишком занято расследованием дела о мозгопожирателях со способностями, чтобы пытаться наказать тебя за это, — замечает Юнхо. — Надеюсь, что они воспримут подобное всерьёз.
Сонхва глубоко вздыхает, но больше ничего не говорит. После этого в машине воцаряется тишина.
Сан делает взволнованный вдох, о котором и не подозревает, и прижимается к Юнхо. Психокинетик напрягается от близости, но Сана это не волнует. Ему просто необходимо быть сейчас рядом с кем-то. Кто угодно, но Юнхо — единственный, кто достаточно близок.
Этот мозгопожиратель потряс его так, как Сан ещё никогда не удивлялся. Он знает, что они охотятся на людей. Он знает, как они убивают. Он знает, что они могут быть опасны. Но до сих пор он никогда не рассматривал их как нечто большее, чем теоретическая опасность. Он всегда считал их слишком глупыми, чтобы представлять реальную опасность.
В конце концов Юнхо расслабляется, наклоняется, пытаясь отстраниться от Сана, но ируланец лишь следует за ним, ещё больше опускаясь на своё сиденье.
— Почему ты всё ещё держишь это?
Из оцепенения Сана выводит вопрос Уёна. Он отстраняется от Юнхо, чтобы повернуться к своему другу на заднем сиденье. Уён садится между Юнхо и Ёсаном, но протягивает руку к Дикарю и выхватывает у него из рук ядро.
— Осторожно! Не надо! — кричит Чонхо, поднимая руки вверх, чтобы попытаться вернуть ядро в свои руки. — Оно хрупкое.
Уён хмурится и напрягается. Сан с любопытством наблюдает за тем, как Уён ещё секунду рассматривает ядро в своей руке, а затем осторожно передаёт его обратно Чонхо. Ёсан протягивает руку, чтобы тоже потрогать его, но Уён хватает его за запястье и останавливает. Он выглядит встревоженным.
— Что? — спрашивает Ёсан. — Это горячо или что-то такое?
— Нет. Нет, ничего страшного, — пищит Уён, обхватывая себя руками. — Просто… странное ощущение.
Ёсан трогает его за руку.
— Что ты имеешь в виду? Странное? — спрашивает он, когда Уён поворачивается к нему.
— Я не могу это описать. — Он снова смотрит на Чонхо и ядро в его руке, глаза сужаются. — Избавься от него. Тебе не разрешат привезти его в город.
— Что? — Чонхо задыхается, прижимая ядро к себе, как бы защищая его. Уён корчит гримасу по поводу его поведения. — Нет, мы не можем. Не закончив погребение.
— Какое погребение? — с любопытством спрашивает Ёсан.
— Это наша традиция, — отвечает Юнхо, протягивая Чонхо второе добытое ядро. — Мозгопожиратели опасны, но у них нет злобных намерений. Они просто больны и потеряны. Уничтожение ядра убивает их, да, но оно уничтожает и то, что может от них остаться, — объясняет он. — Мы считаем, что сбор ядер позволяет их душам исцелиться, чтобы они могли возродиться вновь. Мы хороним их вместе с нашими собственными, чтобы у них был проводник обратно в человеческое царство.
Губы Ёсана складываются в букву «о», когда Юнхо заканчивает своё объяснение.
— О. Это в некотором роде мило, — замечает он.
Уён фыркает, явно не соглашаясь с парнем в этом вопросе.
— С чего бы это ты так жалел этих монстров?
Юнхо долго и пристально смотрит на него, прежде чем ответить:
— Потому что когда-то они могли быть тем, кого ты узнал. Может быть, даже кем-то, кого вы узнали. И потому что они заслуживают покоя.
— Глупо воздавать монстрам какие-то почести. Они просто монстры. Какое им дело?
— Это ваше мнение, а не моё, — говорит Юнхо. — Мы будем следовать нашим традициям.
— Ну, удачи тебе, — фыркает Уён. — Вам всё равно не разрешат принести эти вещи с собой в город.
Чонхо прижимает их к себе.
— Что?
— Он прав, — говорит Сонхва с переднего сиденья. — Они представляют биологическую опасность. Их не пропустят через стену. — Он оглядывается на Юнхо, который смотрит на него, стиснув челюсти. — Мы остановимся где-нибудь. Вы можете похоронить их там, но это самое большее, что мы можем для вас сделать.
Уён наклоняется вперед к сиденью Сана и протягивает руку, чтобы накрутить на палец прядь волос своего друга. Сан поворачивается и бросает на него вопросительный взгляд.
— А ты что думаешь? — спрашивает Уён.
— О чём? — Сан проводит ладонями по брюкам. Это помогает ему успокоиться.
— О ядре, — шепчет ему на ухо Уён. — Ты что, не слушал нашего стажёра?
Сан хмурится. Кого это Уён называет «нашим стажёром», если он прогуливает тренировки, чтобы постоянно проводить время с Ёсаном?
— Что я думаю? Я думаю… — Сан резко обрывает себя, когда смотрит на Юнхо и ловит его взгляд.
Его взгляд напряжён, этого Сан никак не ожидает, и вся его уверенность, которая была у него изначально, полностью испаряется под этим взглядом. Сан не может понять, что именно он хочет этим взглядом сказать, но он вдруг сомневается в том, как он ответит на вопрос Уёна.
Но почему?
Неужели он действительно так беспокоится о том, чтобы обидеть Юнхо? Почему, чёрт возьми, его должно волновать, что психокинетика задевает тот факт, что его обычаи, несомненно, странные? Не должен. Вот и весь ответ. Поэтому Сан очень резко отворачивается от него, чтобы встретиться взглядом с Уёном.
— Кажется, что это пустая трата времени, — отвечает он.
— Верно? Например, между мучениями по извлечению его из мозгопожирателя и последующим закапыванием. И ради чего? Суеверие. — Уён неодобрительно качает головой, и Сан обычно смеётся вместе с ним. Но сейчас смеяться гораздо труднее. Трудно смеяться, когда в груди всё сжимается, а во рту пересыхает, но он всё равно пытается.
— Не грубите, ребята, — шипит Ёсан, шлёпая Уёна по руке, а затем протягивает руку, чтобы отшлёпать и Сана. — Какая разница, реальность это или просто фольклор. В любом случае, это мило.
— Это глупо, — бурчит Уён, прежде чем его настигает новое хихиканье. На этот раз Сан действительно смеётся вместе с ним. Теперь с Уёном всё проще, и даже Ёсан слегка улыбается.
— Значит, ты веришь в это, Ёсан? — подначивает его Сан. — Ты можешь превратить некоторых монстров обратно в людей, если просто похоронишь их часть. Ты веришь в это?
— Мне не нужно в это верить, чтобы считать это милым, — говорит Ёсан.
Оба дикаря молчат под их насмешливыми взглядами. Чонхо прижимает ядра к груди и отворачивается от них, чтобы избежать их осуждающих взглядов. Сан может представить себе ярость на лице Юнхо, и эта мысль доставляет ему удовольствие. Он наверняка в ярости. Он должен быть сейчас в ярости. Наконец-то он добирается до Юнхо так, как тот всегда до Сана.
Сан наконец-то рискует взглянуть на Юнхо.
Психокинетик не выглядит рассерженным. Он не выглядит разъярённым, как Сан предполагает, даже надеется. Вместо этого в его взгляде сквозят грусть и разочарование, совершенно неожиданные и слишком сильные. Смех Сана замирает в горле, когда он смотрит на Юнхо.
Юнхо не смотрит на Сана, его задумчивый взгляд устремлён на колени, а губы сжаты. Сан ещё никогда не видел его таким расстроенным. Неужели вся эта история с похоронами так важна? Уён тянется, чтобы погладить его по плечу, и что-то говорит ему, но Сан его не слышит.
Всё его внимание приковано к Юнхо, который, наконец, замечает его пристальный взгляд. Юнхо бросает быстрый взгляд на Сана, и выражение его лица становится жёстким и ледяным, взгляд грустный и страдальческий, сгорбленная поза выпрямляется, и он смотрит прямо перед собой, не желая встречаться с Саном взглядом.
Сан чувствует, как замирает его сердце.
Он всё портит.
* * *
Сан бросается в объятия Юнхо, как всегда, когда взвод возвращается с задания, и каждый раз радуется возвращению любимого. В глубине души всегда присутствует страх, но каждый раз, когда ему приходится провожать Юнхо, он отгоняет его. — Ты вернулся целым и невредимым, — бормочет он в плечо Юнхо, прижимаясь к нему. — Всегда, — Юнхо обнимает его в ответ одной рукой, потому что в другой он что-то держит. — Я всегда буду возвращаться к тебе. Сан сжимает его в последний раз, а затем отстраняется и смотрит на пробирку в руке Юнхо. Он щурится, но не может разобрать, что это за красновато-коричневая субстанция. — Что это? — спрашивает он, указывая на пробирку. Юнхо поднимает её и говорит: — Это для Сынмина. Сан моргает и недовольно морщит нос. — Что именно он собирает? — Он с подозрением смотрит на пробирку. Юнхо смеётся над ним. — Это образец, а не его хобби. — Он показывает пальцем на Сана, жестом приглашая его следовать за ним. — Пойдём. Я покажу тебе. Сан не задаёт вопросов и, как мотылёк на пламя, просто следует за Юнхо, который ведёт их на базу и спускается по лестнице в подвал. — Что здесь внизу? — спрашивает он, когда Юнхо доходит до двери у подножия лестницы. Сан краснеет от смущения, ведь он, как капитан, должен знать эти вещи. Юнхо оборачивается к нему, губы его кривятся в улыбке. — Сынмин, — просто отвечает он. — Сынмин и его импровизированная лаборатория находятся здесь, внизу. Если ты не можешь найти его в другом месте, то, скорее всего, он работает здесь. Сан останавливается на последней ступеньке и моргает: — Лаборатория? У него здесь лаборатория? Юнхо, пожав плечами, открывает дверь и пропускает его вперёд: — Она неофициальная, нехорошо оборудованная и всё такое. Мы довольствуемся тем, что можем найти и иногда выжать из правительства. Похоже, никто особо не заинтересован в том, чтобы разобраться во всей этой истории с мозгопожирателями и заражениями, так что Сынмин нашёл способ изучить их. Может быть, как помочь нам не превратиться в таких же. — Он снова поднимает пробирку, гордо ухмыляясь, как ребёнок, показывающий маме только что найденного жука. — А для этого ему нужны образцы. Много-много образцов. Взгляд Сана опускается на пробирку в его руке, и он отпрыгивает назад. — Нет-нет. Это что, кровь мозгопожирателя или что-то в этом роде? — Он показывает трясущимся пальцем на пробирку в руке Юнхо. Но Юнхо не успевает дразнить его дальше, потому что Сынмин резко зовёт его: — Юнхо. Сан смотрит на Сынмина, который сидит на скамейке и смотрит на них сузившимися глазами. На нём импровизированная матерчатая маска и ужасно испачканный белый халат поверх стандартной униформы. Он сидит перед микроскопом. Сан осматривает окрестности. Здесь нет ничего похожего на настоящую лабораторию, начиная с отсутствия настоящего оборудования и заканчивая одной тусклой лампочкой, освещающей всю комнату. Тем не менее здесь явно постарались сделать всё возможное, чтобы превратить её в место для исследований. — Почему ты не надел защитное снаряжение? — спрашивает Сынмин у Юнхо. Сан пугается его вопроса и судорожно оглядывается по сторонам. Должны же они быть в маске и плаще? — Не хочу тратить те немногочисленные запасы, которые у тебя есть, — объясняет Юнхо с лёгкой улыбкой. — Просто зашёл занести тебе новый образец. — Юнхо протягивает пробирку Сынмину, и тот сразу светлеет, а затем указывает Юнхо на стойку на столе, чтобы тот поставил её. — Что именно вы здесь делаете? — спрашивает Сан, пока Юнхо ставит пробирку на подставку. Сынмин некоторое время молча смотрит на него, а затем переводит взгляд на Юнхо. Он поднимает бровь, глядя на психокинетика. — Ты должен ему сказать, — советует Юнхо. — Он наш капитан. Он должен знать, что ты делаешь. Вздохнув, Сынмин кладёт руки в перчатках на стол и задумчиво смотрит в окуляр микроскопа. — Хорошо, — соглашается он, оглядываясь на Юнхо. — Но если ты не хочешь надевать защитные средства, то тебе лучше уйти. Не хотелось бы, чтобы ты подхватил какую-нибудь болезнь. — Конечно. — Юнхо похлопывает Сана по плечу и наклоняется. — Увидимся за ужином, хорошо? Сан кивает, но как только Юнхо уходит, между ними возникает неловкость. Сан прочищает горло, окидывая взглядом различные предметы на скамейке. — Нужно ли мне надевать какие-либо средства защиты? Сынмин бросает на него короткий взгляд и наклоняется вперёд, чтобы рассмотреть образец в микроскопе. — Ты не псионик, — отвечает он. Сан смотрит на него, поджав губы. Видимо, почувствовав его раздражение и замешательство, Сынмин отрывается от микроскопа и смотрит на него. — Не псионики не могут заразиться. Тебе не о чем беспокоиться, но, пожалуйста, надень что-нибудь, если тебе от этого станет легче. Он показывает на угол у двери, где Сан видит несколько пальто, висящих на вешалке рядом с коробкой перчаток. Сан на мгновение задумывается о том, чтобы подойти и надеть эти вещи, но колеблется, вспомнив слова Юнхо о том, что он не хочет тратить то немногое, что есть у Сынмина. — Я в порядке. Если ты говоришь, что это не опасно для меня, то я тебе верю. Не хотелось бы использовать твои запасы без необходимости. Особенно если их трудно достать. Сынмин пристально смотрит на него, и на его губах появляется едва заметный намёк на улыбку. Сердце Сана бьётся о грудную клетку, радуясь тому, что он получил хоть малую толику одобрения. — Юнхо сказал, что ты здесь изучаешь мозгопожирателей. Сынмин отходит от микроскопа и предлагает Сану взглянуть. Капитан мешкает и наклоняется, чтобы заглянуть в окуляр. На микроскопе — образцы, которых Сан никогда раньше не видел. Тёмного цвета и с изгибом на теле, Сан почти думает, что перед ним крошечные улитки без раковины. — Что это? — Он отходит от микроскопа. — Паразиты, — отвечает Сынмин. — Причина появления мозгопожирателей. Они есть у всех пожирателей. Сан сжимает руки в кулаки, внезапно забеспокоившись о Юнхо. Если он заразится, то станет мозгопожирателем. — Как это передаётся? — Хороший вопрос. Он выделяется в воздух в виде капель аэрозоля, когда труп мозгопожирателя разлагается. Лучше спросить, как он превращает человека в пожирателя? — Что ты имеешь в виду? — У нас у всех это есть, — говорит Сынмин тоном, не терпящим возражений. — После того как я узнал, что они освобождаются из трупов, я проверил всех присутствующих, поскольку все мы регулярно сталкиваемся с подобными вещами. У всех нас он есть. По крайней мере, в крови. У Сана перехватывает дыхание, а мысли уже возвращаются к Юнхо. Они уже у него в организме? — Но вы же не мозгопожиратели. — Именно, — соглашается Сынмин. — Если у нас у всех это есть, но мы не все мозгопожиратели, то что же, собственно говоря, вызывает обращение в пожирателя? — Сынмин достаёт пробирку, которую принёс ему Юнхо, и поднимает её на свет, чтобы рассмотреть содержимое. — Должен ли он попасть в какую-то конкретную ткань? Может быть, его активирует что-то другое? — размышляет он. — Я уже несколько месяцев думаю, что он должен каким-то образом попасть в мозг, но не могу доказать это. В любом случае, мне нужно это выяснить, если я хочу быть уверен, что никто из нас не обратится в мозгопожирателя. — А разве это можно как-то остановить? — восклицает Сан. — Я имею в виду, от попадания в организм? — Какая разница, если у нас у всех оно уже есть? — Сынмин кладёт пробирку обратно на стойку, чтобы использовать её в дальнейшем. — Да, но, может быть, имеет значение количество паразитов? — предполагает Сан. — В конце концов, организм должен их вывести, верно? Если вы не заражены. Может быть, тогда полезно предотвратить дальнейшее заражение. Сынмин на мгновение задумывается над аргументами, затем разворачивается и направляется к полке. Сан следует за ним. — Нет никакой гарантии, что мы действительно боремся с этим естественным путем, но Чанбин и Юнхо случайно нашли способ остановить мозгопожирателей от выпускания новых паразитов. Он шевелит пальцами в поисках какого-то предмета на полке и издаёт торжествующее «ах», когда находит то, что ищет. Сан с любопытством наблюдает за тем, как Сынмин достаёт с полки банку, и удивлённо смотрит на бледное свечение шара в банке. — Что это? — Ядро мозгопожирателя, — отвечает Сынмин. Сан издаёт звук узнавания. Ему рассказывали об этом во время обучения. Если уничтожить ядро, мозгопожиратель умрёт. — Мне захотелось узнать, что это такое, и я попросил Чанбина и Юнхо достать для меня одного неповреждённого, — объясняет Сынмин. — Как ни странно, труп не распался так, как это происходит при разрушении ядра. В результате паразит не освободился. Он остался в ловушке. К сожалению, чтобы получить даже это ядро, потребовалось слишком много усилий. — Сынмин качает головой. — Не самый лучший способ выжить против их орды. Прикусив губу, Сан смотрит на светящуюся сферу, заворожённый её видом. — А это? — с любопытством спрашивает он. — Что именно является ядром? — Не совсем уверен, — признаётся Сынмин. — Изучать его оказалось довольно сложно. Сначала я думал, что это что-то вроде бомбы-паразита, но внутри ничего нет. Всё, что я могу сказать, — это то, что она вызывает неприятные ощущения. Сан отступает на несколько шагов назад, затылком ударяясь о стул, на котором до этого сидел Сынмин. Он садится, пытаясь осмыслить всё, что только что изложил ему Сынмин. — Значит, сражаясь с ними, вы рискуете своей безопасностью и сами становитесь мозгопожирателями? Это бессмысленно! Мы просто создадим ещё больше пожирателей. — Вполне вероятно, — соглашается Сынмин. — Знают ли военные? Знает ли правительство? Бороться с этим бессмысленно, если мы просто породим ещё большее их количество. — Они знают, — говорит Сынмин. — Им просто всё равно. Псионики — единственные, кто может стать мозгопожирателями, но мы также единственные, кто может их убить. Я думаю, они просто надеются, что каждый псионик убьёт больше мозгопожирателей, прежде чем превратится сам. Чтобы проредить число, понимаешь? — Это глупо! Сынмин пожимает плечами и ставит ядро обратно на полку: — Такова реальность. — Могу ли я что-нибудь сделать? Чем-нибудь помочь? Сынмин смеётся над его вопросом: — Ты всего лишь один человек. Что ещё ты можешь сделать, кроме как стоять и смотреть?* * *
Сан ощущает всю тяжесть слов Сынмина ещё до конца недели. Юнхо возвращается с задания бледный, потный и выглядит хуже некуда. Сан сразу же бросается к нему. Он ранен? Он болен? Что случилось? — Я в порядке, — улыбается Юнхо, хотя это больше похоже на гримасу. — Просто немного болит голова. Мне нужно прилечь. Юнхо отстраняется от него. Сан двигается следом, но его останавливает Чанбин, протянувший руку, чтобы остановить его. — Я пойду проверю, всё ли с ним в порядке, — предлагает Чанбин. — У тебя ведь ещё есть дела, не так ли? — Но, Юнхо… — Я с этим разберусь. Чанбин оставляет его, и Сан, со своей стороны, действительно пытается сделать то, что предлагает Чанбин. Но он не может работать, когда все мысли только о благополучии Юнхо. Поэтому он быстро бросает работу, поднимается в солдатскую казарму и идёт по коридору к комнате Юнхо. Дверь открыта, и Сан слышит множество голосов, доносящихся изнутри. — Становится хуже, — говорит Сынмин. — Я возьму пробу, но отсюда видно, что это лишь вопрос времени, когда он обратится. Сан замирает, не в силах осознать услышанное. — Может, пойдём прогуляемся? — спрашивает Чанбин, как раз когда Сан заходит за угол спальни. — Что ты имеешь в виду? Что происходит? — У него перехватывает дыхание, когда он видит, в каком состоянии находится его возлюбленный. Кожа Юнхо по-прежнему необычайно бледная и восковая, как будто он находится на грани смерти. Вены под его кожей выглядят так, будто они выпуклые, а их цвет настолько тёмный, что граничит с чёрным. — О, Боже! — Сан, спотыкаясь, тянется к Юнхо, как ребёнок, ищущий утешения. Выражение лица Юнхо смягчается, хотя он всё ещё выглядит так, будто ему больно. — Сан, — вздыхает он, подхватывая младшего, когда тот падает в его объятия. — Капитан, — резко говорит Чанбин, — разве у вас нет других дел? — Да брось ты уже, Чанбин, — говорит Сынмин, прежде чем Сан успевает попытаться сопротивляться. — Ты больше не можешь их защищать. — Кого я пытаюсь защитить? — рычит Чанбин. — Обоих. — Сынмин закатывает глаза. — Все мы. Юнхо на грани обращения в мозгопожирателя. Ты не можешь вечно скрывать это от Сана, и ты ничего не можешь сказать Юнхо, чтобы сделать это более терпимым. Он ненадолго встречается с испуганным взглядом Сана, а затем отворачивается, жалея бедного человека. — Что? — хрипит Сан. — Мозгопожиратель? Как? Сынмин прикусывает нижнюю губу и напрягается, прежде чем пожать плечами. — Не знаю. Я уже говорил тебе, что мы не знаем, что вызывает симптомы болезни. — И что же нам делать? Как мы можем это остановить? — Сан смотрит между Сынмином и Чанбином, словно кто-то из них может предложить чудодейственное лекарство. Конечно, никакого чуда не происходит. Ни один из них не отвечает. Они просто обмениваются молчаливыми, загадочными взглядами, пока Чанбин не сжимает челюсть. — Остановить это невозможно. От этой болезни нет лекарства. Лучшее, что можно сделать… — Он задыхается и отворачивает голову. — Лучше всего было бы убить его до того, как он закончит обращаться. Сан открывает рот, чтобы возразить. Как он смеет даже предложить такое? Как он смеет? — Забудь об этом, — первым говорит Сынмин. — Неважно, что это не твоё решение, — он устремляет глаза на Юнхо, который избегает его взгляда, — ты всё равно не сможешь этого сделать. Я знаю тебя, Чанбин. Ты не сможешь заставить себя убить человека — заражённого или нет, тем более одного из своих лучших друзей. Чанбин выглядит оскорблённым, и Сан молча наблюдает, как на его лице проносится целый ряд эмоций: стыд, досада, злость и, наконец, невообразимая печаль. Он шевелит губами, чтобы что-то сказать, но Сынмин не даёт ему этого сделать. — Ты не смог сделать это для Джисона. Не сможешь и для Юнхо. — Тогда что ты предлагаешь? — огрызается Чанбин. Сынмин складывает руки на груди и задумчиво смотрит на землю. — Возможно, у меня есть кое-что, — говорит он и резко уходит. Сан тут же поворачивается к Юнхо, обхватывает его лицо руками и проводит пальцами по тёмным линиям вен. — Юнхо, что происходит? Ты же не стал мозгопожирателем, верно? Это просто болезнь. Ты просто немного не в себе. Вот и всё, верно? — Сан. — Юнхо протягивает руку и кладёт свою на руку Сан. — Я в порядке. — Не надо! — решительно говорит Сан. — Не смей врать мне, когда я могу сказать, что ты совсем не в порядке. Не лги мне. Чанбин и Юнхо вздрагивают от его тона и громкости, но Сан это не волнует. Он напуган. Он зол. Он волнуется. Что должно случиться с Юнхо? Что он может сделать, чтобы остановить это? — Капитан… — Чанбин протягивает руку, чтобы коснуться его плеча. Сан быстро оглядывается и, отмахнувшись от прикосновения, обвиняюще тычет в него пальцем: — Не надо! Ты хотел его убить! — Я не хочу никого убивать! — огрызается Чанбин. — В какой-то момент нужно просто рассмотреть все варианты. — Убить Юнхо — это не вариант! — Сан. — Юнхо обнимает его, успокаивая. — Никто никого не убьёт, — уверяет он его. Сан оборачивается к нему с мокрыми глазами и дрожащими губами. — А как же это? — сурово шепчет он. Юнхо не знает, что на это ответить, но, к счастью, ему не приходится ничего говорить, потому что Сынмин возвращается с иглой и шприцем в руках. Юнхо садится чуть прямее, с любопытством глядя на предмет в руке. — И что это? — спрашивает Чанбин. — Кое-что, над чем я работал, — отвечает Сынмин. — Я нашёл лекарство, которое может убить паразитов. Чанбин приподнимает бровь, глядя на него с равной долей надежды и скептицизма: — Лекарство? Сынмин качает головой, выглядя гораздо более сдержанным в своей реакции. — Понятия не имею. Он может убить их в чашке Петри, но это не значит, что он сделает то же самое в человеческом теле. Я также не знаю, безопасно ли его применять. Но это один из вариантов. Юнхо оживляется, услышав его объяснение: — Я попробую, — предлагает он. Несмотря на то, что Сынмин говорит об этом как о варианте, он всё ещё колеблется. Сан тоже не уверен в том, что им следует делать. Предложение Сынмина, конечно, вселяет в него некоторую надежду, но он не уверен, что ему нравится идея непроверенного лечения. — Ты уверен? — спрашивает его Сынмин. Юнхо пожимает плечами: — Что я теряю на этом этапе? — Юнхо… — Сан пытается протестовать, но Юнхо быстро отталкивает его. — Мне нечего терять, — повторяет он, обращаясь уже не к Сынмину, а к Сану. — Я знаю, что будет, если мы ничего не сделаем. Если мы ничего не попытаемся сделать. Кроме того, какой ещё шанс у нас есть испытать потенциальное лекарство? — Но это же рискованно! — протестует Сан. — Или это, или просто сидеть сложа руки и смириться с тем, что со мной случится, — возражает Юнхо. — Я хочу попробовать. Сан не может найти в себе силы протестовать дальше. Вздохнув, он молча соглашается с решением Юнхо и отодвигается от психокинетика, чтобы Сынмин мог сесть рядом с ним. Юнхо протягивает руку и гримасничает, когда Сынмин делает ему инъекцию. Результат шокирует, но почти мгновенно. К его лицу возвращается цвет, тёмные вены исчезают. Сан вздыхает с облегчением. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Сынмин. Он всё ещё выглядит обеспокоенным, несмотря на очевидные положительные результаты. Сан задаётся вопросом, не стоит ли ему тоже быть более обеспокоенным. Юнхо улыбается ему. — Лучше, — отвечает он. — Я в порядке. Сан сжимает губы в тонкую линию. Он не может понять, лжёт Юнхо или нет. Позже он с болью и трагизмом узнаёт, что Юнхо на самом деле лжёт. Чудодейственного лекарства от болезни мозгопожирателей не существует, несмотря на все усилия и стремление Сынмина узнать всё о пожирателях. Процесс идёт медленно. Проходят дни, затем неделя или две. Симптомы Юнхо, кажется, улучшаются, и Сан надеется, что у них получится. Они найдут лекарство. Ему следует быть более осторожным, когда он понимает, что празднует только он один. Процесс обращения в мозгопожирателя — долгий и мучительный. Юнхо изо всех сил скрывает это от него, перенося боль и страх по большей части в одиночку. Сан узнаёт об этом, когда взвод возвращается с очередного задания без одного бойца. Без очень примечательного для Сана человека. Он направляется к Чанбину, который отстраняется от остальных и пытается уйти от него. — Чанбин! — кричит Сан, показывая как можно больше авторитета. Чанбин не останавливается и даже не оглядывается. Он просто продолжает идти к казарме, как будто Сан вообще ничего не говорит. — Чанбин! — Сан в отчаянии бежит за ним. — Чанбин, где Юнхо? Его нет… его нет с вами. Чанбин наконец останавливается, опустив плечи. Сан осторожно подходит к нему, ожидая, что псионик даст ему какое-нибудь разумное объяснение отсутствия Юнхо. Разумеется, есть только одно «разумное» объяснение, но Сан не решается спросить. Он вообще ничего не решается сказать. Чанбин медленно поворачивается к нему лицом. В его глазах нет ни слёз, ни какого-либо выражения печали. Нет, всё, что Сан видит в выражении лица Чанбина, — это боль. — Чанбин? — Улыбка надежды Сана начинает ослабевать. Психокинетик резко вдыхает, приподнимая плечи, как бы раздувая себя этим дыханием. — Юнхо обратился, — наконец говорит Чанбин. Улыбка Сана сходит с лица, хотя он не может сказать, что эта новость для него неожиданная. Тем не менее его мозг и реальность по-прежнему отделены друг от друга, и он растерянно произносит: — Что? — Не волнуйтесь. Я избавил его от страданий, как только он обратился, — заверяет его Чанбин. — Что? — Сан не знает, почему он до сих пор не может переварить эти слова. — Что ты имеешь в виду? Где он? Он должен был… Юнхо должен был… — В груди у Сана щемит, его сдавливает всепоглощающее ощущение боли и потери. Он моргает, зрение затуманено собственными слезами. С ним всё было в порядке. Не было никаких признаков, и Сан не был рядом с ним. Почему его не было рядом? Всё должно было произойти не так. Юнхо должен был выжить в этой войне. Они должны были пройти через это вместе, чтобы вернуться к нормальной жизни. Как же им теперь это сделать, когда Юнхо больше нет? Чанбин шагает к нему и кладёт руки на плечи Сана. — Мне очень жаль, капитан, но его больше нет. Почему бы тебе не прилечь? Сан смотрит на него, и у него на глазах появляются первые слёзы. Как Чанбин мог сказать ему, чтобы он прилёг, как будто ему нужно проспаться с похмелья, а не как будто он скорбит о погибшем близком человеке? Но Сан, находясь в шоковом состоянии, не может сопротивляться, когда Чанбин подталкивает его в сторону казармы и спального корпуса. Он идёт к своей комнате в оцепенении, наполовину ожидая, а наполовину надеясь, что Юнхо окажется рядом и расскажет ему, что всё это какая-то злая шутка. Но его там нет, и Сан чувствует, что тишина в его комнате просто оглушительна. Он срывается и плачет. Он причитает и кричит в агонии, уверенный, что его боль слышна по всему комплексу, и ему на это наплевать. Он рыдает всю ночь напролёт, всё ещё цепляясь за надежду, что Юнхо как-нибудь вернётся к нему. Ведь он обещал. Он обещал, что всё будет хорошо и что они справятся с этим. Так почему же теперь Сан остаётся один? Он понимает, что плачет всю ночь, только когда раннее утреннее солнце проникает в окно и обжигает его уставшие, сухие глаза. Сегодня прекрасный день, и Сан ненавидит всё, что с ним связано. Позже Чанбин заходит проведать его. В одной руке он держит стакан с водой, под другой — маленький сверток. Он мешкает у двери Сана, прочищая горло, чтобы объявить о своём присутствии. Сан не реагирует. Ему не хватает сил ответить Чанбину, и он продолжает спокойно лежать на кровати, пока псионик не наберётся смелости и не войдёт сам. И только тогда Сан замечает, что Сынмин находится рядом с ним и стоит чуть позади Чанбина. Он останавливается, не успев войти в комнату, и прислоняется к дверному проёму. Ему неловко и неудобно стоять, и он нетерпеливо постукивает ногой по полу. Чанбин бросает на него взгляд и опускается на колени рядом с кроватью Сана. — Как ты себя чувствуешь? Сан открывает рот, чтобы ответить, но в горле пересыхает, и он не может произнести ни звука, а в груди слишком тесно от эмоций, что он почти задыхается, и это кажется глупым вопросом, чтобы отвечать на него. — Я принёс тебе воды, — предлагает Чанбин, видимо, чувствуя бесполезность своего вопроса. Сан не берёт. Неловко поставив стакан на пол, психокинетик тянется за свёртком, засунутым под мышку. — Я принёс тебе ещё кое-что. — Он кладёт свёрток рядом с Саном. Сан по-прежнему не смотрит. — Как он мог обратиться? — наконец спрашивает он, голос грубый от непривычки. Чанбин замирает. — Что ты имеешь в виду? — отвечает он после небольшой задержки. — Ему становилось лучше. — Сан, наконец, смотрит на Чанбина. — Лечение Сынмина помогало ему. Как же он обратился? Вздохнув, Чанбин теребит край свёртка, который он принёс с собой. — Ему не становилось лучше, — признаётся он. Сан резко садится, глаза горят гневом и разочарованием. — Что ты имеешь в виду? Я же видел его. Каждый день! Ему становилось лучше! Чанбин качает головой и протягивает руку, чтобы дотронуться до Сана, но, похоже, не решается и опускает руку обратно на кровать. — Нет, это не так. Препарат Сынмина просто помогал справиться с симптомами. Это помогло скрыть худшее, но Юнхо всё равно медленно умирал. Он испытывал боль почти каждую секунду до самого конца. Сан опустошён. Как он мог упустить это? Как он мог не заметить? Последние две недели он жил надеждой, что они с Юнхо вернутся домой с этой войны, а Юнхо тихо страдал сам. Он словно заново переживает потерю. Почувствовав ухудшение настроения Сана, Чанбин быстро возвращает его внимание к свёртку, который он приносит с собой. — Я должен тебе кое-что показать. Это то, что Юнхо хотел, чтобы у тебя было. Сан с любопытством смотрит на него. Круглый по форме, он не знает, что скрывается под тканью, в которую его завернул Чанбин, но и не может найти в себе силы, чтобы заинтересоваться этим. Он смотрит, но не делает никаких движений, чтобы достать его. Вздохнув, Чанбин делает это за него, осторожно разворачивая ткань, чтобы показать то, что он так деликатно завернул. Сан моргает и щурится на слабый свет, исходящий от шара, лежащего перед ним. По сравнению с солнечными лучами, это тусклое свечение, но от него глазам становится ещё больнее. Тем не менее Сан узнаёт стоящий перед ним предмет. Он очень похож на ядро, которое Сынмин показывал ему в лаборатории. Сан хмурит брови и смотрит на Чанбина. — Что это? — медленно спрашивает он. — Ядро мозгопожирателя. Это… ядро Юнхо, — осторожно объясняет Чанбин. Сан вздрагивает от такой информации и перебирается на другую сторону кровати, с подозрением разглядывая ядро. — Зачем тебе… — Это была идея Юнхо, — быстро поясняет Чанбин. Сан расслабляется, но продолжает настороженно смотреть на ядро. — Почему? — хрипит он. Чанбин сразу не отвечает, сжимает губы в плотную линию и смотрит на ядро Юнхо. Он молчит ещё около минуты, пытаясь собраться с мыслями и понять, что же ему следует сказать Сану. Он начинает говорить, но его прерывает раздражённый Сынмин. — Неужели мы должны так сильно с ним нянчиться? — огрызается младший псионик, привлекая внимание обоих. Он стоит в дверях, скрестив руки на груди, и выражение лица у него кислое и недовольное. — Он не ребёнок. На самом деле, он наш капитан, — с усмешкой произносит он это звание, — если его вообще можно так назвать. — Минни, — ругает его Чанбин. — Он только что потерял Юнхо. — И что?! — взрывается Сынмин, не в силах больше сдерживать свой гнев. — Мы все здесь кого-то теряем. Я сегодня тоже кого-то потерял! Разве это не важно? Думаешь, я не понимаю, что однажды на этом месте можешь оказаться ты? Или я? Он потерял кого-то, но здесь ещё целый взвод! Но ему всё равно. Он пришёл только ради Юнхо, а теперь его нет! А как же остальные? — Сынмин! — на этот раз Чанбин говорит более резко. — Что! — Сынмин огрызается. Выражение его лица превращается в гримасу, и он тянется вверх, чтобы погладить голову, как будто она болит. — Я что, должен жалеть его только потому, что он не знает? Ему наплевать на нас, Чанбин. Юнхо мёртв. Он скоро вернётся домой, и тогда всё равно останемся только мы. Сан смотрит на него с кровати. Чанбин встаёт и идёт через всю комнату к Сынмину, выталкивая его в коридор. Он не груб и не силён, но, несомненно, очень настойчив. — Уходи, — говорит он. — Просто уходи. Я поговорю с тобой позже. Сынмин открывает рот, чтобы возразить, но Чанбин закрывает дверь перед его носом. Затем он прислоняется к ней спиной, задирает голову к потолку и вздыхает. Сан молчит и наблюдает, как психокинетик собирается с силами и снова подходит к кровати. — Похоронить тело мозгопожирателя не так-то просто по многим причинам, — объясняет Чанбин, как будто внезапной вспышки Сынмина и не было. — Он подумал… мы подумали… что таким образом можно устроить ему что-то вроде достойного погребения. — Он подталкивает ядро поближе к Сану, который смотрит на него, колеблется, а затем протягивает руку вперёд, чтобы взять его. Он резко вдыхает, как только берёт его в руки. Он не знает, как описать то чувство, которое охватывает его, когда он берёт в руки ядро, но впервые с тех пор, как Чанбин вчера сообщил ему эту новость, он чувствует хоть малейший комфорт, держа ядро в руках. Оно тёплое. Его свечение, кажется, становится ярче, когда Сан берёт его в руки. — Ты ведь позаботишься о нём, правда? Сан прижимает ядро к животу и надёжно фиксирует его. Когда он поднимает глаза на Чанбина, тот улыбается ему, хотя в растяжении его губ и грусти за глазами чувствуется напряжение, которое портит всё его выражение. Однако Сан не может не уважать и не восхищаться его волей. Его способность стараться и улыбаться. Но Сан не может заставить себя улыбнуться в ответ. Всё, о чём он может думать, — это Сынмин и его слова. Да, он пришёл за Юнхо, но он не мог просто так бросить всех. Юнхо будет очень разочарован, если он так поступит. Но самое главное, что Сан нравится и Сынмину, и Чанбину, и всем остальным. — Сынмин заражён, — говорит он, крепче обнимая ядро. Улыбка Чанбина спадает, но он не опровергает слова Сана. — Это неизбежно, — спокойно говорит психокинетик. — Он псионик. Мы все псионики. Сан молча обдумывает его слова. Затем он говорит: — Это риск. Это не неизбежно. — Он смотрит на Чанбина, который с усталым выражением лица смотрит на него. — Что Юнхо не сказал мне? Чанбин протягивает руку, чтобы погладить Сана по руке. — Я буду беспокоиться о Сынмине, — говорит он, полностью избегая вопроса Сана. — А ты позаботься о Юнхо. Дай ему отдохнуть. — Он отстраняется и встаёт, вытирая нос. — Подожди! — окликает Сан. Чанбин приостанавливается, но не поворачивается к нему лицом. Даже стоя спиной к нему, Сан может сказать, что он пытается вытереть глаза, чтобы смахнуть слёзы. — В чём дело? — спрашивает он. — У меня новый приказ, — Сан сглатывает, — как у вашего капитана. Это заставляет Чанбина немного выпрямиться и наклонить голову в сторону в знак того, что он слушает. — Я понимаю, что это не самая простая стратегия для вас, но с этого момента вы должны удалить ядро мозгопожирателя. Я не хочу, чтобы вы уничтожали их, если только кому-то не угрожает непосредственная опасность. — Сан делает глубокий вдох и проводит рукой по ядру Юнхо. — Это приказ вашего капитана. Чанбин по-прежнему не поворачивается к нему лицом, но поворачивает голову, чтобы посмотреть на человека через плечо. — Это очень неудобно, — напоминает он Сану. — Ты уверен? Только для того, чтобы вспомнить каких-то безымянных мозгопожирателей? — Это не для них, — отрицает Сан. Ядро в его руках становится теплее, его свечение пульсирует, как будто Юнхо пытается побудить его высказаться. — Это для тебя и твоего взвода, чтобы попытаться обеспечить их безопасность. Сынмин сказал мне, что удаление ядра не даёт паразитам рассеяться. Может быть, это поможет остановить то, что происходит с Сынмином. Может быть, это предотвратит то, что случилось с Юнхо, от того, что случится с остальными. Это… это можно предотвратить. Чанбин не выглядит слишком убеждённым, хотя ему всё же удаётся улыбнуться. — Понятно. Я прослежу, чтобы ваш приказ был передан остальным. — Он делает слабый жест в сторону двери: — Я пойду проверю Минни. Сан фыркает и вытирает нос. — Дай мне знать, как он себя чувствует. И дай мне знать, если я смогу чем-то помочь. Чанбин колеблется, затем кивает и осторожно закрывает за собой дверь Сан. Сынмин, к сожалению, не доживает до конца недели. Сан стыдится признаться, что не знал о его ухудшающемся состоянии. В своём горе он держится обособленно от остальных членов взвода, передавая приказы только через Чанбина. Вернувшись с очередного задания, психокинетик заходит к нему в кабинет, и Сан поднимается навстречу, ожидая от него обычного доклада. Поначалу трудно понять, что что-то не так, ведь Чанбин ведёт себя так же, как и всегда. Сан замирает, заметив покрасневшие глаза Чанбина. — Мы успешно вытеснили мозгопожирателей в дикую природу. Правда, из-за ваших новых приказов нам не удалось значительно сократить их численность, но… солдаты, похоже, лучше переносят новую процедуру. — Чанбин. — Кроме этого, мне нечего сообщить нового. Ложь. Вопиющая ложь. — Чанбин, — снова говорит он, глядя на психокинетика широкими умоляющими глазами. Какие потери? Это то, что он хочет спросить, но не хочет озвучивать ради них обоих. Не зря же потери никогда не входили в отчёты Чанбина, хотя в любом другом подразделении Сана получил бы эту информацию как часть своего отчёта. Однако его начальству наплевать на потери в этом взводе, и при первой же попытке Сан прямо заявляет, что ему не нужно включать эту информацию в свои будущие отчёты. Психокинетик вздыхает и приближается к столу Сана. Человек затаивает дыхание, ожидая следующего шага Чанбина. Тот останавливается перед столом и протягивает руку, чтобы положить что-то на стол. Когда он отдёргивает обе руки, перед Саном предстаёт ещё одно ядро мозгопожирателя. Выпустив сбивчивый вздох, Сан опускается на своё место и смотрит на ядро. В реальности это может мало что значить. Сан велит ему впредь извлекать ядра, надеясь, что это будет менее опасно для них. Это может быть любое ядро от любого мозгопожирателя, но Сан знает, что это не так. — Это ядро Сынмина, — говорит Чанбин, хотя Сан уже знает. — Я… — Сан не знает, что ему ответить. Что он знает? Что он сожалеет о потере Чанбин? — Я хочу, чтобы ты позаботился об этом — я хочу, чтобы ты позаботился о нём. Сан моргает, поднимает взгляд от ядра, чтобы встретиться с глазами Чанбин. — Я? — Он удивлённо прижимает руку к груди. — Почему? Ты должен… Вы же были близки. Он был для тебя особенным, не так ли? Ты должен заботиться о его сути. Я ему почти не нравился. Чанбин с сожалением улыбается. — Мы никогда не были чем-то большим, чем просто товарищами по оружию, — говорит он. — Мы оба согласились, что так будет лучше, учитывая обстоятельства. — Обстоятельства, — монотонно повторяет Сан, прекрасно понимая, что не имеет ни малейшего представления о том, что это за обстоятельства. — Просто… — Чанбин вздыхает и опускает плечи. — Послушай, я прошу тебя сделать это для меня, потому что я верю, что ты достаточно позаботишься о Сынмине, чтобы сделать это для меня. И потому что ты всё равно меня переживешь. Нахмурившись, Сан смотрит на сердцевину, лежащую на его столе. Затем он качает головой и отталкивает её от себя, возвращаясь к Чанбину. — Нет, я отказываюсь, — шипит он. — Я понимаю, что на войне бывают жертвы, но я не соглашусь с тем, что ты просто думаешь, что умрёшь! Может, я и не справился с Сынмином или Юнхо, но я научился на своих ошибках и… — Ты не понимаешь, — перебивает его Чанбин. — Дело не в тебе. Если уж на то пошло, ты… ты сделал более чем достаточно, чтобы помочь нам. Наши заявки заполнены, количество потерь в целом уменьшилось, но есть вещи, которые даже ты не можешь сделать. — Например? Что я могу сделать, чтобы помочь? Я хочу… я не хочу, чтобы это продолжалось! Сначала Юнхо, а теперь Сынмин. Сан не уверен, что сможет вынести вид ядра другого мозгопожирателя. — Тогда тебе лучше уйти. Сан задыхается от этих слов, хотя Чанбин не произносит их так жестоко, как это сделал Сынмин. Он смотрит на психокинетика, который на мгновение задерживает дыхание, а затем снова подталкивает ядро к Сану. — До тебя у нас не было капитана. Да он и не нужен был, потому что… Юнхо так и не рассказал тебе о нашем взводе, что мы не обычный взвод. Сан хочет сказать, что он это знает. Они — взвод псиоников, призванных и отобранных для борьбы с мозгопожирателями на передовой. Конечно, они не обычный взвод, но он никак не мог предвидеть следующих слов Чанбина. — Мы — Эскадрон смерти. Сан с открытым ртом откидывается на спинку кресла, пытаясь осмыслить слова Чанбина. Эскадрон смерти? Что это значит? О чём он говорит? — В этом вся суть нашего подразделения. Военные считают, что оно убивает и мозгопожирателей, и псиоников одновременно. Для них это беспроигрышный вариант. Вот почему нас посылают сражаться, пока мы не умрём. Вот почему их не волнует отчёт о потерях. В их глазах мы уже мертвы. Они просто ждут, когда умрёт последний из нас. Сан чувствует себя оцепеневшим, даже более оцепеневшим, чем в тот день, когда Юнхо не вернулся. Одно дело — потерять его на войне. Другое дело — знать, что этого хочет его народ. — И что дальше? — спрашивает он, всё ещё не в силах прийти к выводу о том, что рассказал ему Чанбин. В этом нет никакого смысла. Зачем им это нужно? — Потом будет сформирован следующий эскадрон смерти. И их тоже заставят сражаться до самой смерти. — В этом нет никакого смысла! — Сан стукает кулаком по столу, потревожив ядро Сынмина, которое начинает откатываться от него. Чанбин быстро ловит его и снова кладёт перед Саном, пытаясь уговорить его взять его. Сан отказывается. Он не должен этого делать, когда Чанбин ещё жив. Он значит для психокинетика гораздо больше. — Они просто делают больше мозгопожирателей таким образом. — Не все мы можем обратиться, — тихо говорит ему Чанбин. — Некоторые из нас умрут из-за мозгопожирателей. — И что, это должно быть нормально? — огрызается Сан. Вздохнув, Чанбин вдевает руки в форму. — Конечно нет, — отвечает он. Это первый признак его боли, который видит Сан. — Но какой у нас выбор? Они не дадут нам ресурсов и не возместят наши потери. Всё, что мы можем сделать, — это сражаться и надеяться, что выживем в ещё одной битве. Прожить ещё один день. Сан смотрит на человека, который стоит перед ним, не в силах понять его. — Я не понимаю, — шепчет он, вспоминая последние несколько недель перед призывом Юнхо. Он вспоминает все те моменты, когда он умолял Юнхо просто сбежать. — Почему ты тогда сражаешься за нас? Почему бы тебе просто не сбежать? Чанбин хмурится, обдумывая вопрос Сана. Он смотрит на сердцевину Сынмина, протягивает руки, чтобы обхватить её, и вздрагивает от прикосновения. Сан наблюдает за его реакцией, гадая, чувствует ли он то же самое, что и он, — тепло, как будто Юнхо пытается с ним общаться. Иногда Сан почти убеждает себя в том, что Юнхо или часть Юнхо всё ещё жива в этом ядре. — Потому что куда мне деваться? — бормочет Чанбин. Сан чувствует себя так, словно его ударяют по нутру. Юнхо говорит то же самое. — Бежать некуда, и не то чтобы у меня не было людей, которых я не хотел бы защищать. Так же, как и Юнхо. Я знаю, что умру здесь. В этом подразделении. Но если мне всё равно придётся умереть, я уничтожу как можно больше мозгопожирателей. Сан качает головой, ненавидя то, как сильно Чанбин напоминает ему Юнхо. — Так что, пожалуйста, — Чанбин снова подталкивает ядро поближе к Сану, — позаботься о нём для меня. Когда-нибудь ты будешь единственным, кто вспомнит о нас. Ты будешь единственным, кто будет помнить, что мы жили, боролись и умирали ради тебя. Сан закрывает глаза, чувствуя, что слёзы снова грозят пролиться. Он слишком многого от него требует, но и отказать не может. Он протягивает руку, чтобы коснуться сердцевины Сынмина, и напрягается, ощущая её тепло. Чувствуется, что в нём есть какое-то сожаление. Как будто Сынмин пытается извиниться за что-то. — Я буду хранить его, — говорит он. — Пока не закончится война. А потом я отдам его тебе, потому что Сынмин должен быть с тобой. Ты переживёшь это. Клянусь. — Он позволил Юнхо умереть при нём, не смог спасти Сынмина, но с Чанбином всё будет иначе. Сан полон решимости. Чанбин ничего ему не говорит. Он только улыбается. Как оказывается, Сан не смог его спасти. Как ни придумывает он новые стратегии и ни отдаёт приказы, кажется, оттягивая неизбежное, вокруг него гибнут всё новые и новые солдаты, пока не остаётся только Чанбин. И вот однажды Чанбин тоже не возвращается.* * *
Сан просыпается от неожиданности, его тело покрыто холодным потом. Он одновременно дрожит от холода и пытается натянуть на себя одеяло, чтобы согреться. Он сжимает угол одеяла и засовывает его в рот, чтобы подавить мучительный крик. На улице ещё темно, а часы, выведенные на стену с другой стороны комнаты, показывают, что сейчас очень раннее утро. Слишком рано, чтобы вставать, но слишком поздно, чтобы пытаться заснуть. Сан делает ещё несколько тяжёлых вдохов, жалея, что не может позвать кого-нибудь, чтобы утешить его после такого ужасного кошмара. Однако в ту ночь он возвращается в свою квартиру. От предложения Сонхва остаться у него он отказывается. По правде говоря, Сан не очень-то хочет видеть Сонхва у себя. При этой мысли его сразу же охватывает чувство вины. Сбросив с себя одеяло, Сан скатывается с кровати и ковыляет из спальни в ванную. Нащупав на стене выключатель, он нажимает на него. Как только свет включается, он замирает, увидев себя в зеркале. Глаза налиты кровью, по щекам текут слёзы, кожа краснеет. Он поднимает руку, чтобы потрогать щеки, желая проверить, действительно ли его отражение отражает реальность. Конечно, его пальцы встречаются с мокрыми от слёз щеками. Он вспоминает свой сон. Все эти смерти и потери. На глаза наворачиваются слёзы, и он шатается вперёд, зацепившись за край раковины. Те ядра. Сан помнит эти ядра так отчётливо. Он помнит, как наивно — нет, как глупо — он относился к ним. Он помнит своё глупое обещание присматривать за Сынмином до тех пор, пока Чанбин не сможет делать это сам, но так и не смог его выполнить. Но самое главное, он осознаёт, что теперь понимает, к чему клонит Юнхо. Он понимает, почему они с Чонхо считают необходимым сохранить эти ядра, а не уничтожить их. Они не просто слабое место или способ убить мозгопожирателей, а они вынуждают их отказаться от них! Сан падает на колени, не удержавшись на ногах. Желчь поднимается к горлу, желудок бурчит, борясь с тошнотой. Сколько ядер он уничтожил или выбросил? Да ещё и на глазах у Юнхо! Юнхо, который, вероятно, даже не подозревает, что Сан сделал с его ядром. Он доверил его Сану. Что, по его мнению, сделал с ним Сан? Сан стонет, когда на него накатывает очередная волна тошноты. Все эти осуждающие взгляды, район, ужас Юнхо, когда Сан без раздумий уничтожает те ядра, — всё это теперь имеет для него смысл. Сан прижимается лбом к стойке и кричит.
![Идеальное сочетание [ПинСе АБО]](https://assets.teinon.net/fanfic-covers/d_o5QmmglfRUNXMTAbKfcvrmpCy0oRGIL4.webp)
