YUNHO
7 августа 2022 г., 07:55
Иден одновременно и доволен, и раздражён результатами их первой миссии. Юнхо стоит вместе с Чонхо, когда тот набрасывается на Сонхва за потерянные припасы, читая ему лекции о важности этих грузов, несмотря на протесты Сонхва, который заявляет, что спасение всего привело бы к большим потерям.
От внимания Юнхо не ускальзывает, что он не вспоминает о потерях, которые они понесли, но, возможно, этого и слеует ожидать от ируланца.
Удивительно, но, несмотря на явное раздражение и недовольство Идена по отношению к Сонхва, он кажется довольным Юнхо и Чонхо, когда в конце концов обращается к ним. Он доволен их действиями и замечает, что они будут хорошими образцовыми солдатами для других дикарей.
Юнхо сжимает зубы и раздумывает, стоит ли говорить ему, что оставить припасы было его идеей. В конце концов, он молчит, прикусив губу, когда Иден хлопает его по плечу и хвалит за работу в качестве почётного ируланского солдата.
Честно говоря, больше всего его волнует, как это может изменить ожидания Хонджуна и остальных, и, похоже, они действительно в какой-то степени меняются. От него и Чонхо больше не требуется фарс с тренировками, хотя Хонджуна по-прежнему увозят на частные тренировки. Однако, несмотря на то, что они спокойно относятся к идее этих тренировок, они всё равно настаивают на том, чтобы их сопровождали, явно демонстрируя свою подозрительность и недоверие.
Это означает, что Юнхо всё ещё не может избавиться от Сана или его надоедливого друга Уёна, что очень его раздражает.
— Ты можешь притормозить? — огрызается Уён, бегая по двору, чтобы догнать Юнхо. — Ты всегда так волнуешься перед обедом? Тебя в деревне плохо кормят, что ли?
Юнхо делает паузу, давая Уёну возможность догнать себя. Это не имеет никакого отношения к еде, а связано с безопасностью и благополучием Хонджуна. Однако он ничего не говорит об этом Уёну. Вместо этого он поворачивается к нему и говорит:
— Тебе не нужно идти за мной. Я знаю дорогу.
Уён не выдерживает и защитно скрещивает руки на груди.
— Разве это плохо — просто убедиться? Это значит, что ты мне небезразличен!
Юнхо хмурится. Неужели Уён действительно ожидает, что он поверит в такую откровенную ложь? Или Уён просто дразнит его? Признаться, Юнхо гораздо труднее понять, чем Сана. Уён редко ведёт себя серьёзно. Поймав взгляд Хонджуна, он оттопыривает губы, чтобы отчитать ируланца.
Провидиц прижимается к Сонхва, следуя за капитаном по двору. Юнхо в равной степени рад его видеть и раздражён его близостью к Сонхва. В последнее время он замечает в Хонджуне тревожную тенденцию. Он кажется почти привязанным к капитану, хотя редко говорит о Сонхва. Это не раз заставляет Юнхо гадать об их отношениях.
Когда Хонджун замечает его взгляд, он быстро отстраняется от Сонхва и направляется к Юнхо. Психокинетик протягивает руки в знак приветствия и обнимает Хонджуна, защищая его, и смотрит на ируланца поверх головы Хонджуна.
Если Сонхва и замечает его обиженный и подозрительный взгляд, то никак не комментирует и не признаёт этого. Вместо этого он направляется прямо к Уёну, чтобы поговорить с ним.
— Где Сан? Он не с вами?
Уён качает головой и отвечает:
— Он сказал, что плохо себя чувствует, но ничего не говорил о том, что собирается домой. Я не знаю, куда он пропал.
Юнхо бросает на них быстрый взгляд, после чего выпроваживает Хонджуна в кафетерий и уходит. Провидец следует за ним без особых возражений, хотя и бросает последний взгляд на Сонхва через плечо, прежде чем зайти в кафе за Юнхо.
— Вы с капитаном близки? — небрежно спрашивает Юнхо, подводя Хонджуна к свободному столику. За этим столиком они едят каждый день, потому что за ним не сидят ируланцы.
— Капитан? — Хонджун в замешательстве качает головой, а затем садится, когда Юнхо предлагает ему сесть. — Ты имеешь в виду Сонхва?
Юнхо кивает головой:
— Вы близки?
Хончжун качает головой:
— Нет, не особенно. Почему ты спрашиваешь?
Юнхо мешкает. Он не ожидает, что отрицание Хонджуна прозвучит так искренне.
— Только что… казалось, что вы были близки.
— О. — Хонджун прикусывает нижнюю губу и, похоже, задумывается, вспоминая, как он вёл себя раньше. — Нет, дело не в том, что мы близки или что-то в этом роде. Я думаю, Сонхва меня раздражает. — Он беспокойно перебирает пальцами. — Но он достаточно мил, чтобы позволить мне оставаться рядом, когда рядом генерал Иден. Он страшный, но он не такой страшный, если я держусь рядом с Сонхва, поэтому я так и делаю.
— Значит, он тебя защищает? — уточняет Юнхо.
Провидец пожимает плечами. Защищать — не то слово, которое он бы употребил, но то, что он держится рядом с Сонхва, похоже, по крайней мере, сдерживает его. Для Хонджуна это уже становится привычкой.
Юнхо качает головой:
— Прости, забыл, что я вообще об этом говорил. Я просто подумал, что ты, возможно, подружился с ним. — Он улыбается своему другу. — Я схожу за обедом для нас обоих.
Чонхо присоединяется к ним вскоре после того, как Юнхо приносит два подноса с едой к их столу. Он привёл с собой Ёсана. Вместе с Ёсаном приходит и Уён, но ируланец не желает этого делать и недовольно ворчит, когда Ёсан заставляет его занять место по другую сторону от Чонхо. Сонхва среди них нет.
Неловкий танец между ними нарушается, когда к их столику подходит Сан. Юнхо замечает его приближение задолго до того, как он подходит к столу, но не придаёт этому значения. Он решает, что Сан, скорее всего, присоединится к ним, потому что половина его отряда уже здесь, но Сан не пытается занять место. Он идёт прямо к Юнхо, кладёт руку на поднос и прислоняется к психокинетику.
Юнхо поворачивается, чтобы посмотреть на него, и на мгновение оцепеневает, увидев слабые следы покраснения в глазах. В остальном Сан выглядит спокойно, но Юнхо отчётливо видит, что в какой-то момент он, очевидно, лил слёзы.
— Мы можем поговорить? — просит Сан, прежде чем Юнхо успевает что-либо сказать.
Юнхо не сразу отвечает, размышляя над тем, насколько странной кажется эта просьба. Он задаётся вопросом, о чём Сан может хотеть поговорить. После возвращения из руин Элизиума у них не было ни одного нормального разговора.
— Сейчас? — Юнхо протягивает руку, чтобы подцепить кусочек фрукта, но Сан успевает отодвинуть поднос в сторону, прежде чем он успевает это сделать. Вздохнув, психокинетик кладёт вилку на стол и поднимает на него взгляд.
— Сейчас, — твёрдо говорит Сан.
— Ладно. — Юнхо складывает руки на столе и поднимает на него бровь. — Говори.
Сан мешкает, оглядывая стол, как будто впервые замечает присутствие остальных. Хонджун и Уён смотрят на него. Провидец выглядит обеспокоенным, его взгляд перемещается между Юнхо и Саном, а Уён укоризненно смотрит на своего друга. Ёсан, похоже, не обращает на него внимания. Только бросает вопросительный взгляд на Сана, а затем втягивается в разговор с Чонхо, и оба они, как всегда, теряются в собственном мире.
Он неловко прочищает горло и шепчет:
— Наедине. Я хотел бы поговорить с тобой наедине. Это важно.
Юнхо не понимает, что может быть такого важного для них двоих.
— Сонхва искал тебя раньше, — говорит он. — Он выглядел обеспокоенным. Возможно, тебе стоит найти его, если тебя что-то беспокоит.
— Да кого это волнует? — Сан шипит на него, нервно поглядывая на Уёна, который удивлённо поднимает брови. Без предупреждения Сан хватает психокинетика за руку и тянет с места. Юнхо слишком удивлён, чтобы сопротивляться, и чуть не падает со стула, когда Сан пытается его выдернуть. — Мне нужно поговорить с тобой. Пожалуйста.
Юнхо выдёргивает руку из захвата Сана. Рот ируланца открывается от удивления, а руки застывают в воздухе. Психокинетик некоторое время изучает его. Он не знал ситуаций, чтобы Сан так умолял, и до сих пор не понимает, что Сан может считать настолько важным, что они должны обсудить это прямо сейчас.
— Ты должен поговорить с ним.
Юнхо поворачивается к Хонджуну, который говорит за него. Провидец улыбается, но тут же опускает глаза, переведя взгляд на Сана. Выражение его лица становится более озабоченным, когда он настороженно смотрит на ируланца.
— Кажется, он чем-то обеспокоен, — тихо произносит Хонджун. — Может быть, ты сможешь его успокоить?
Вздохнув, Юнхо неохотно соглашается и предлагает Сану идти за ним. Плечи ируланца расслабляются, и его лицо светлеет, когда Юнхо наконец соглашается на его просьбу. Когда они выходят из кафетерия, Юнхо бросает последний любопытный взгляд через плечо.
Уён смотрит на них из-за стола.
* * *
Юнхо не удерживается от того, чтобы не наклонить голову в сторону и не положить руки на бёдра, когда Сан приводит его обратно в их старую тренировочную комнату. Юнхо не в настроении участвовать в очередном мелком спарринге, но он шокирован, если дело именно в этом. Сан выглядит более обеспокоенным и озабоченным чем-то, так что Юнхо был бы шокирован, если бы речь шла об очередном бессмысленном матче-реванше. — Так в чём же дело? — спрашивает Юнхо после того, как Сан затаскивает его внутрь. — Я думал, мы закончили с этими тренировками. Сан качает головой: — Дело не в тренировках. Это просто отдельная комната. Мы можем поговорить здесь. — И о чём же тебе нужно поговорить? — Юнхо скрещивает руки на груди. Сан пару раз обходит комнату, впиваясь пальцами в тыльную сторону ладони, прежде чем одёрнуть рукава своей униформы. Юнхо зорко наблюдает за его поведением. Это совсем не похоже на Сана. Это не тот ируланец, который раздражает его все это время, но тем не менее поведение знакомо. Он кажется — Юнхо напрягается от осознания этого, — он гораздо больше похож на Сана из его снов. Всегда встревоженный и беспокоящийся о чём-то, изо всех сил пытающийся выразить свои мысли и невежественный в отношении того, что от него скрывают. — Всё дело в тех снах, — тихо отвечает Сан. Юнхо не может сказать, что он шокирован, но он также не может не смотреть на Сан в ответ. — Те, что снились нам с тобой. Юнхо полагает, что его это не слишком шокирует. — И что же? У тебя есть ещё вопросы ко мне? Сан замирает на месте, уставившись в пол. Юнхо терпеливо ждёт, когда он что-нибудь скажет. Что из-за этих снов так пугает Сана, что ему хочется поговорить? — В прошлый раз ты сказал мне, что мне понравится, как они заканчиваются, — тихо напоминает ему Сан. — Так и есть. — Это потому, что ты знал? Что в конце ты умрёшь? Юнхо вздыхает, разжимая руки, позволяя им опуститься по бокам. — Я вижу эти сны с самого детства. Я знаю порядок событий, как будто это урок истории, который мне вдалбливают. Конечно, я это знал. Что? Тебе не понравилось? Сан даёт ему пощёчину, не настолько сильную, чтобы по-настоящему причинить боль, но достаточно резкую, чтобы звук эхом разнёсся по обитой войлоком тренировочной комнате, и Юнхо ошеломлённо замолкает. — Ты мне не сказал! — кричит Сан. Юнхо собирает всё своё самообладание и свирепо смотрит на него в ответ. — Я полагал, что тебе будет всё равно, учитывая, как пренебрежительно ты относишься к моему роду… — Заткнись! Я не об этом говорю. — Сан сжимает руки в кулаки так сильно, что костяшки пальцев белеют, и слёзы снова начинают собираться в его глазах, увлажняя ресницы. — Ты был в отряде смерти! Это был отряд смерти, а ты мне так и не сказал! Юнхо не сразу понимает, о чём говорит Сан, а когда понимает, то ещё больше растеривается от его гнева. Почему они спорят о том, что произошло во сне, как будто это вчерашняя драма? — Ты серьёзно? Этого даже не было с тобой. Это просто сон. — Чёрта с два это случилось не со мной! — огрызается Сан. — Ты не можешь сказать мне, что ни разу не думал о том, что они реальны. Реальные воспоминания, я имею в виду. Когда это закончилось для тебя? Когда ты умер? Когда ты обратился? Ну, для меня это не закончилось. Ты оставил меня позади. И с отрядом смерти, за которым я должен был присматривать! Юнхо снова ошеломлён словами и обвинениями Сана. — Я… — Что он должен ответить на это? — Ты знаешь, на что это было похоже? Насколько больно было, когда ты так и не вернулся в тот день? Всё, что у меня было, было твоим… твоя суть. Сан тянется, чтобы вцепиться пальцами в рубашку Юнхо, притягивая его ближе. Психокинетик не сопротивляется, слишком потрясённый реакцией Сана, чтобы сопротивляться. Он не совсем понимает, о чём говорит ируланец, но в то же время смутно догадывается, к чему клонит Сан. Хватка Сан немного ослабевает, но держится достаточно крепко, чтобы Юнхо не смог вырваться. — Они умерли, — тихо шепчет ируланец. — Все. Сынмин, Чанбин, все остальные. А мне пришлось наблюдать за всем этим. — Этого следовало ожидать от отряда смерти, — мягко говорит Юнхо, как будто это оправдание очевидной боли Сана. — Но это не произошло сразу, в результате какой-то трагической случайности. Я потерял всех. Медленно. Одного за другим. Начиная с тебя. Самое страшное, что сначала я даже не понимал, что то, что я делаю, бессмысленно. Я думал… если я буду лучше работать, то спасу остальных. Как будто я как-то заглажу свою вину перед тобой, если сделаю это. — Сан не может смотреть на него, поэтому он наклоняется вперёд и упирается лбом в грудь Юнхо. — Некоторые из них были убиты мозгопожирателями. Некоторые из них обратились, как ты, и всё, что у меня осталось от тебя, — это твоя суть. Юнхо до сих пор не знает, что на это ответить, ведь он упорно отказываеитя воспринимать эти сны как нечто большее. Однако Сан явно не воспринимает это так. Он не только принимает эти сны за чистую монету, но и ведёт себя так, как будто всё, что ему снится, происходит только вчера. — Сан, послушай, — Юнхо кладёт руки на плечи ируланца и пытается оттолкнуть его. Сан стряхивает его прикосновение и бросается на психокинетика, прижимаясь к нему и обхватывая руками за талию. Юнхо вздрагивает от прикосновения. На его вкус, оно слишком знакомо. — Я… совершил ошибку, не сообщив тебе эту информацию, но я просто пытался защитить тебя. Странно говорить об этом. Эти сны кажутся вечностью, не более чем фантазиями, но он всё равно пытается рационализировать своё поведение. Тем не менее он не может отрицать, что его ответ, по крайней мере, кажется правдивым. — Так вот что тебе было нужно? Всего лишь накричать на меня за это? — Нет. — Сан быстро отстраняется от него, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Я хотел… хотел сказать тебе… — Он явно с трудом подбирает слова, которые хочет ему сказать. — Я хотел извиниться. Юнхо потрясённо вдыхает. Извиниться? Сан? Ируланец? Юнхо почти не верит ему. — За что? — осторожно спрашивает он. — Те ядра, — Сан зарывается пальцами в рукав мундира. — Те ядра, которые ты пытался спасти, которые мы заставили тебя бросить перед городом. Я сожалею о них. И все те ядра, которые я уничтожил до этого. Я тоже сожалею об этом. Юнхо, признаться, озадачен извинениями Сана. — Ты сожалеешь о ядрах? — скептически спрашивает он. — Да, — кивает головой Сан, — потому что они важны для тебя, верно? Разве ты не веришь, что, собрав их, ты сможешь спасти человека, которым он когда-то был? — Я думал, ты не веришь, что мозгопожиратели когда-то были людьми, — замечает Юнхо. — Ты стал мозгопожирателем, — возражает Сан. — Что ещё я должен думать? Юнхо по-прежнему сомневается в намерениях Сана. — Тебе приснился один сон, и теперь всё твоё мировоззрение изменилось? Ты считал, что мозгопожиратели — не более чем монстры, возникшие естественным образом, несколько дней назад. — Но потом я кое-что вспомнил! Юнхо хмурится. Он ничего не вспоминает. Ему что-то снится. Это совсем другое. — Паразит, — говорит Сан, прежде чем Юнхо успевает сказать ему об этом. Психокинетик делает паузу, чтобы послушать. — Сынмин рассказал мне об этом. Всё, что он знал. Это, скорее, болезнь, вызванная паразитом, заразившим псионика. А ядро — ну, он никогда не знал, что это такое, но я полагаю, что они называют их ядрами не просто так. — Последняя частичка их человечности, — бормочет Юнхо. — Иногда, когда держишь их в руках, можно почувствовать присутствие того человека. Особенно сильно это проявляется у эмпатов и телепатов. Юджон может слышать их голоса гораздо лучше, чем кто-либо другой. Сан переводит дыхание и заправляет за ухо прядь волос. — Чанбин дал мне тогда твоё ядро, — говорит он. — Он сказал мне, что ты хотел, чтобы оно было у меня. Я сначала не понял, что с ним делать и почему он хочет, чтобы оно было у меня, но после того, как я взял его в руки, понял. И теперь я понимаю твои убеждения. Лучше, чем раньше. Юнхо сжимает губы в тонкую линию и молчит. Он, конечно, знает, о чём говорит Сан. Он помнит тот разговор из своих снов, но так и не понимает, что с ним происходит дальше. Это просьба в последнюю минуту, когда он теряет рассудок от обращения. После этого он уже ничего не помнит. — Значит, в итоге это досталось тебе? — спрашивает Юнхо. Сан кивает головой. — Твоя, и Сынмина, и всех остальных, кого я потерял под моим присмотром. — Он шумно сглатывает. — Кроме Чанбина. Я так и не узнал, что с ним случилось. Юнхо вскидывает голову. — Ты не знаешь, что с ним случилось? — Я могу только предположить, что он был убит или обращён. — Сан с сожалением качает головой. — Он был последним, кто остался. Юнхо делает глубокий вдох и оглядывает Сана. — Так что с этими ядрами, — быстро поправляет он, — что ты с ними сделал? — Я оставил их себе, — отвечает Сан. — Заботился о них, как мог. — Как можно лучше? — бормочет под нос Юнхо. — Я старался поступить правильно по отношению к каждому из них, — настаивает Сан. — Я хоронил друзей друг друга. Я пытался найти выживших членов семьи, если мог. Я сделал это для всех, кто обратился. Кроме тебя и Сынмина. Юнхо не может отрицать, что его удивляет убежденность Сана. Он не думает, что ируланец способен на такое, или, может быть, правильнее сказать, что он верит, что Сан способен на такой уровень доброты и сочувствия, но его предубеждение против ируланцев накладывает отпечаток на его мнение о нем. Нет, это не один и тот же человек, напоминает себе Юнхо, но даже он не всегда может удержать это различие. Они вместе сражались в Элизиуме, потому что Юнхо верил, что Сан прикроет его. Он доверяет ируланцу, несмотря на своё недоверие к ним. Он доверяет Сану или, по крайней мере, хочет этого. — Всё? Ты получил ещё ядра? — Всех, кто обратился, — подтверждает Сан. — Чанбин убрал ядра, если это не было слишком опасно, и я попросил, чтобы он вернул их мне. Всем было всё равно. Моему начальству не нужны были даже отчёты о количестве погибших, не говоря уже о том, кто погиб, поэтому я решил взять на себя и эту работу. — А мы? — восклицает Юнхо. — Что ты сделал со мной и Сынмином? — Юнхо боится узнать ответ, но ему нужно знать. Он должен знать, что случилось с ним, с его сущностью. Чанбин передал его ядро Сану, и этого должно было быть достаточно, но Юнхо не может не вспоминать о том, как Сан уничтожил ядро и с каким бездушием он расправился с теми мозгопожирателями. Конечно, он не был так беспечен с ними. — Я нашёл отца Сынмина, но он не захотел иметь ничего общего ни с ядром, ни со своим сыном. Сначала он даже не хотел признавать, что у него есть сын. — Сан качает головой. — Я бы хотел похоронить его вместе с Чанбином — я знал, что между ними что-то было, — но я даже не знал, что с ним случилось. — И что? Что ты с ним сделал? — Я сохранил его ядро. И твоё. И я носил их с собой до конца своей жизни и даже после этого. Я позаботился о том, чтобы они были похоронены вместе со мной. — Он встречает глаза Юнхо и крепко держит его взгляд. Юнхо не упускает из виду подтекст. Практика его клана удивительно похожа на ту, которую Сан только что рассказывает ему. Он напрягается, настороженно глядя на ируланца. Конечно, Сан не намекает ли на то, что он каким-то образом основал верования его клана? Нет, не похоже. Скорее, он просто хочет, чтобы Юнхо знал, что теперь ему понятны их верования и обычаи. — Тебе всё это приснилось? — скептически спрашивает Юнхо. — Кое-что из этого. Часть я просто вспомнил. После того, как проснулся. Юнхо слегка вздрагивает от такого заявления. — Вспомнил? Сан поднимает подбородок вверх, бросая вызов психокинетику. — Разве с тобой такого не случалось раньше? — спрашивает он. — Сон — это одно, а после него разве память не заполняет пробелы? — Я… — Проходит столько времени с момента первого из этих снов, что Юнхо кажется, будто он уже может без труда пересказать всю сюжетную линию тех снов. Есть ли в его «воспоминаниях» фрагменты, которые не являются исключительно частью сна? Юнхо считает, что некоторые моменты он дописывает и приукрашивает самостоятельно. Но воспоминания ли это? — Я не понимаю, — говорит он через некоторое время, — чего ты от меня хочешь. Зачем ты мне это рассказываешь? — Я хотел, чтобы ты знал, — говорит Сан, сцепив руки перед собой. — Я решил, что тебе важно знать, что я не причинил вреда твоему ядру. И я хотел извиниться за то, что я сделал на Элизиуме. За те ядра, которые я уничтожил. Я не знал… я забыл, насколько они важны. Так что я сожалею об этих ядрах. И за то, что заставил вас, ребята, бросить эти ядра за пределами города. На этот раз Юнхо остаётся единственным, кто нервничает. Он не знает, как реагировать на извинения Сана. Они искренни, но настолько неожиданы, что Юнхо с трудом это понимает. Сан прочищает горло и скрещивает руки на груди, прежде чем Юнхо успевает привыкнуть к этим извинениям. — Я тоже хочу получить извинения от тебя. Юнхо бормочет: — От меня? Что я сделал… — Отряд смерти, — перебивает его Сан. — И вся остальная маленькая ложь, которую ты мне говорил. Я бы хотел получить извинения и за них. Юнхо вздыхает: — И что это изменит? Сан хмурится, выражение лица становится раздраженным. — Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду? Ты хоть представляешь, что ты сделал со мной тогда? — Это если предположить, что всё это вообще реально, — шипит на него Юнхо. — А даже если и так — или было, — что с того? Какое это имеет значение, если учесть, в какой ситуации мы сейчас находимся? Ты — ируланец. Мы находимся в состоянии войны. И мой клан вынужден работать с тобой. Ты хочешь извинений, чтобы тебе стало легче? Губы Сана дрожат, а пальцы сжимаются в плотный кулак. — Тогда я был обычным человеком, а ты — псиоником, но у нас всё равно получилось. Почему ты спрашиваешь меня об этом, как будто то, что ты сделал, не имеет значения? А как насчёт того, что ты сделал со мной? Юнхо разочарованно проводит руками по волосам. — Но почему тебя это волнует? Неужели ты думаешь, что я тот же человек, что и в твоих снах? Его ответ на мгновение заставляет Сана оцепенеть, его лицо ясно выражает обиду. — Разве я для тебя не тот же самый человек? Юнхо качает головой: — Скажи честно, ты действительно доверяешь мне? Дикарю? — Да, — отвечает Сан, даже не задумываясь об этом. На самом деле он, кажется, сам удивлён своему ответу, хотя, к его чести, он не пытается отказаться от своих слов. — Ты мне не доверяешь? Юнхо сжимает губы в тонкую линию и отказывается отвечать. Правда в том, что Юнхо так и делает. У него нет безоговорочного доверия к Сану, которое он на самом деле не может объяснить никак иначе, чем этими снами. Вот почему он зовёт его на помощь в Элизиуме, когда это наиболее разумно с точки зрения Чонхо. Чонхо и без подсказок знает, что делать, но Юнхо всё равно зовёт Сана. Сана, которого он должен попросить не уничтожать эти ядра, достаточно надёжен для Юнхо, несмотря на то, что тот ируланец. Потому что, если Юнхо честен, то, что Сан ируланец, не имеет к этому никакого отношения. В конце концов, его молчание затягивается слишком долго для Сана, и он отстраняется от него и горько улыбается. — Глупый вопрос, наверное, — замечает Сан. — Так вот почему ты никогда не говорил мне, что твоё подразделение — это отряд смерти, а? И почему ты всегда говорил, что всё будет хорошо. Ты никогда не доверял мне настолько, чтобы сказать правду. Юнхо напрягается, кровь стынет в жилах от такого обвинения. — Это неправда, — отрицает он. — А разве нет? — Сан отвечает. — Ты никогда не говоришь мне правду. Ты всегда врёшь. — Я пытался защитить тебя! — Как защитить? — огрызается Сан. — Ты ничего не сделал, только оставил меня без подготовки! Это был отряд смерти. Неужели ты думал, что сможешь как-то скрыть это навсегда? Юнхо впивается ногтями в ладони с такой силой, что становится физически больно, его руки трясутся от ярости. Ему удаётся как-то удержаться от того, чтобы не наброситься на Сана, затаив гнев и разочарование внутри себя. В любом случае, он не может винить Сана. — Не зря же у нас до тебя не было капитана. — Юнхо говорит тихо. Он следит за громкостью и тоном, потому что не хочет поддаваться эмоциям в присутствии Сана. — Нам, вообще-то, не полагалось иметь капитана, потому что зачем он нужен в команде ходячих мертвецов? Когда меня забрали в армию и определили в тот отряд, я решил, что это всё. Я больше никогда не увижу тебя, и в каком-то смысле это была худшая форма пытки. Но, с другой стороны, я думал, что это может быть небольшим милосердием. Если бы я погиб на войне, ты бы, наверное, поверил, что я погиб как герой, пытаясь спасти тебя и всех остальных от мозгопожирателей. Тыльные стороны ладоней начинают болеть настолько, что Юнхо наконец замечает, с каким нажимом он впивается ногтями в мягкую кожу там. — Но потом появился ты, и это было одновременно и благословением, и проклятием. Я увидел тебя снова после того, как смирился с тем, что у меня никогда не будет такого шанса. Но то, что ты увидел меня вот так, в отряде смерти, — это не то, чего я хотел. Я не хотел, чтобы ты знал, что они пытаются сделать с псиониками. Я не хотел, чтобы ты знал, что они думают обо мне. Как же я мог сказать тебе правду? Я не думал, что знание поможет. Я думал, что это только ухудшит ситуацию. — Ты действительно думал, что сможешь просто скрыть от меня правду? — Сан насмехается. — Даже если бы ты прожил дольше, вокруг меня всё равно все умирали! Я должен был быть благодарен за это? Меня держали в неведении, как идиота, подавая рапорты о каждой смерти, оптимистично пытаясь сказать всем, что всё будет по-другому, потому что я смогу их спасти. — Он вздыхает, плечи опускаются. — В итоге я только отсрочил неизбежное. Все умерли, а потом всё повторилось. И что? Я должен быть благодарен, что хотя бы ты умер первым? — Чёрт! Нет! — огрызается Юнхо. — Я умер не специально. Я, честно говоря, даже не ожидал, что ты останешься достаточно долго, чтобы знать! Не говоря уже о том, что ты останешься надолго, чтобы наблюдать, как мы все умираем. — Он сжимает переносицу и качает головой. Сан просил дядю об одолжении, чтобы получить эту должность, а значит, не мог получить ее сам — скорее всего, потому, что она вообще не должна была существовать. Юнхо встречался с дядей Сана всего пару раз на семейных праздниках. Он не любил ходить на них часто, чувствуя себя не в своей тарелке в качестве псионика. Сан никогда не заставлял его приходить, хотя иногда просил Юнхо сопровождать его. В его семье мнения о псионике всегда расходились. Большинство двоюродных братьев и сестёр и, по крайней мере, одна из тётушек обожали Юнхо и, казалось, не обращали внимания на то, что он псионик. Родители Сана были немного сложнее и неоднозначнее в своём отношении к Юнхо. Его отец поначалу недоверчиво и настороженно относился к тому, что его сын встречается с псиоником, и хотя он так и не смог полностью смириться с присутствием Юнхо в жизни сына, психокинетик считает, что с годами они, по крайней мере, нашли нейтральную позицию по отношению друг к другу. По мнению Юнхо, это был хороший мирный договор, так как его жена, похоже, разделяла мнение своего мужа. Однако Юнхо отчётливо помнит дядю Сана. Его худшие впечатления от семейных посиделок были почти полностью связаны с этим человеком. Военный карьерист, он никогда не скрывал своего неприятия и предубеждения к псионикам. К тому же он был достаточно бессовестен, чтобы не раз оскорбить Юнхо в лицо. Ему удалось закрепить за собой статус единственной причины нежелания Юнхо сопровождать Сана на семейных встречах. Юнхо ненавидел его, хотя ему казалось, что ненависть этого человека к псионикам во многом проистекает из неуверенности в том, что военным не удалось сдержать или уничтожить мозгопожирателей. Тем не менее он не перестаёт ехидно спрашивать, почему Сан хочет встречаться с монстром, а не с человеком, каждый раз, когда видел своего племянника. Часто это происходило и в присутствии Юнхо. Именно поэтому Юнхо удивился, когда Сан сказал, что он потянул за ниточки своего дядю, чтобы получить эту должность. Дядя, конечно, сделал это не из симпатии к ним, и хотя он громко и горячо протестовал против выбора племянником партнера, Юнхо никогда не верил, что тот пытался убить Сана. Оставался только один мотив — наказать Юнхо и доказать Сану, что они никогда не смогут стать прежними. Они никогда не смогут вернуться к той мирной жизни, где они были только вдвоём. — Я никогда не нравился твоему дяде, — напоминает Юнхо Сану, — и тем не менее он сделал всё возможное, чтобы помочь тебе получить несуществующую должность? Это не имеет никакого смысла. Он просто хотел, чтобы ты увидел, что он думает о нас. — Юнхо обхватывает себя руками, обнимая. — Я всегда думал, что он вытащит тебя до того, как наш отряд будет окончательно уничтожен. Я никогда не подозревал, что ты доживёшь до конца или что он позволит тебе это сделать. — А когда ты обращался? — требует Сан, хотя дрожь в его теле и дрожащий голос умаляют его гнев. — Разве я не должен был знать об этом? Разве ты не думаешь… — Я испугался! — резко обрывает его Юнхо. — А тебе это не приходило в голову? Что я обманывал тебя, потому что хотел надеяться, что экспериментальное лечение Сынмина сработает? Или что я смогу как-то побороть обращение? Прости меня! Юнхо наконец-то извиняется, хотя это звучит совсем не искренне. — Мне жаль, что тебе пришлось стать свидетелем всего этого, хотя я никогда не хотел, чтобы ты это видел или даже знал, но я был вынужден. Ты хоть представляешь, каково это? Каково это — медленно терять рассудок? Гнить изнутри? — Он невесело усмехается и качает головой. — Конечно, не представляешь. Тогда ты был обычным человеком и даже не мог понять, что мозгопожиратели теперь люди. Он смотрит на Сана и, возможно, испытывая к нему некоторое сочувствие или жалость, добавляет: — Я говорю это не в оправдание. Я просто… был немного озабочен собственной приближающейся смертью, наверное. Но мне очень жаль. — На этот раз его извинения звучат более искренне. — Я просто верил, что помогаю тебе в тот момент. Укрывая тебя от правды. — Ты не помог, — задыхается Сан. Юнхо вздрагивает от его тона. В его голосе звучат гнев и печаль. Как ни странно, Юнхо ненавидит мысль о том, что он может быть причиной этого. — Я так и не смог взглянуть на войну по-новому, — говорит он. — Но, может быть, это и хорошо. Если бы ты поступил по-своему, я бы ничего не узнал. Может быть, я действительно считал бы, что ты умер героем, но я знал правду — что ты был отнят у меня на бессмысленной войне. Юнхо снова смеётся. — Неужели так было лучше? — Это была разница между тем, чтобы иметь твою суть и нет. — Сан даже не задумывается, прежде чем ответить на явно риторический вопрос. Юнхо ничего на это не отвечает. После того как между ними на мгновение воцаряется тишина, Сан опускает взгляд на пол и вдавливает носок ботинка в мягкий материал. — Ты разочарован во мне, да? — неожиданно спрашивает он. Юнхо моргает: — Что? — Ты видел эти сны с самого детства. Это то, что ты говорил раньше. Но не похоже, что ты в восторге от того, что нашёл меня, хотя ты знал, кто я такой, когда мы впервые встретились в твоей деревне. Юнхо ничего не может ответить на это, в основном потому, что он даже не уверен в том, что чувствует в тот момент. Он никогда не подозревал, что даже если эти сны были из прошлой жизни, это означает, что Сан существует и в настоящем. Шок был практически единственной эмоцией, которую Юнхо был способен испытать, когда они снова встретились в его деревне. — Это потому, что я ируланец? — спрашивает Сан. — Ты видишь во мне врага? Юнхо качает головой и хочет поправить его. Именно ируланы всегда рассматривают его и ему подобных как угрозу. Поэтому они без проблем убивают их. Юнхо удаётся удержать язык за зубами. Затем он делает глубокий вдох и говорит: — Я был потрясён больше, чем что-либо другое. Я не думал, что ты окажешься реальным человеком, а тем более тем, кого я встречу. — Но ты встретил. Познакомился со мной, я имею в виду. — Сан пытается улыбнуться, но улыбка быстро сходит на нет. — Но ты не хотел со мной знакомиться. Юнхо неловко переминается с ноги на ногу и решительно избегает взгляда Сана. — Дело не в том, что я хотел. Дело в том, что мне показалось неправдоподобным, — неубедительно говорит он. — Но ведь неправдоподобное всё-таки произошло, — подталкивает его Сан. — И что же ты думал? Я — Ируланец, а ты нас явно ненавидишь. — Я — «Дикарь», и мы тебе тоже явно не нравимся, — возражает Юнхо. — Я тогда не знал, кто ты такой. — И разве знание это меняет? — Да. Юнхо поражён пылкостью голоса Сана. Ируланец колеблется, словно этот ответ вырывается из его горла. — Хорошо. Признаюсь, поначалу я был не слишком высокого мнения о тебе и твоем народе. Просто… дикари, живущие в дикой природе, потому что они не хотят подчиняться правилам нашего общества. — Сан прижимает пальцы к вискам. — Я тоже так думал, но потом кое-что вспомнил. Многое. Я знал тебя. Я знаю тебя, и те убеждения о ядре я тоже вспомнил. Конечно, это всё меняет. Но теперь я тебе не нравлюсь, потому что я ируланец. Юнхо сжимает и разжимает кулак, делая шаг назад от Сана. Он отворачивает голову, но не может удержаться, когда его взгляд неизбежно возвращается к Сану. — Дело не в этом, — отрицает он, поморщившись. Он не хочет признавать, насколько сильно Сан, будучи ируланцем, влияет на его мнение, хотя Сан прав. Эти сны снятся ему уже много лет. Он уже так хорошо знает Сана, но тот из кожи вон лезет, чтобы провести различие между ируланским Саном и Сана из сна. Но Сан не делает такого различия. Вместо этого он, похоже, позволяет этим снам повлиять на его мнение о Юнхо. Он явно не разделяет их на Юнхо-из сна и Юнхо-дикаря. Психокинетик не знает, как ему это удаётся. — Тогда в чем дело? — требует Сан. — Это был Элизиум? Это из-за того, что я сделал с этими ядрами? Да. — Нет, — отрицает Юнхо. По правде говоря, события в Элизиуме только способствуют и усиливают раскол между тем, кем Юнхо считает Сана, и тем, кем он его знает. Это ещё одна причина не доверять ему, верить, что Сан, который ему снится, другой человек. Более совершенная версия. Тот, кому он может доверить свою суть, потому что не мог допустить мысли о том, что, возможно, Сан отбрасывает свою суть. Он должен воспринимать их по-другому. Но Сан этого не делает. Он хранит его, следит за ним, а потом забывает, так как вырос в обществе, которое забыло или, возможно, даже не знало о важности этих ядер. Может ли Юнхо в таком случае требовать от него ответственности? Он хочет этого, хотя и понимает, что поступает несправедливо. — Теперь всё по-другому. Наша жизнь теперь другая. — Это не совсем ложь. Как ни болит его грудь от тоски и ностальгии, когда он смотрит на Сана, гордость не позволяет ему поддаться этим чувствам. Сан делает шаг вперёд, а Юнхо отступает назад. — Ты не кажешься мне таким уж другим, — говорит ему Сан. — Психокинетик, мой психокинетик, вынужденный участвовать в другой войне. Юнхо вздрагивает и от сравнения, и от чувства собственничества. Он отворачивает голову. — Неужели я так сильно отличаюсь от тебя? — Сан делает ещё один шаг вперёд, Юнхо отступает назад. — Сонхва, — произносит Юнхо, когда Сан настигает его в тренировочном зале. Сан замирает, услышав имя своего парня. Юнхо сдерживает дыхание. — Он искал тебя раньше. Кажется, его что-то беспокоило. Сан, наконец, делает шаг назад от Юнхо, его плечи опускаются. Он смотрит в пол с пустым выражением лица, которое постепенно становится всё более и более ужасным по мере того, как его осеняет понимание. — Это из-за Сонхва? Юнхо сжимает губы в тонкую, плотную линию и качает головой. — Я просто напоминаю тебе, — говорит он. "Поскольку ты, похоже, забыл" он оставляет это без комментариев. — Теперь всё по-другому. У тебя есть жизнь здесь. В твоём городе. С кем-то другим. Сан шевелит губами, но всё, что он хочет сказать, остаётся недосказанным, потому что стук в дверь обрывает его прежде, чем он успевает заговорить. Они оба смотрят на дверь. Снова стук, а затем высокий голос Уёна прорывается сквозь него. — Сан? Ты там? Этот психокинетик тоже с тобой? Юнхо остаётся на месте, а Сан подходит к двери и открывает её для своего друга. Уён опускает руку на бок, провожая взглядом друга, а затем переводит взгляд через плечо Сана на Юнхо. Психокинетик скрещивает руки на груди и сужает глаза под пристальным взглядом Уёна. — Тебе что-то нужно? — спрашивает Сан. Уён смотрит на него, губы сжаты в плотную линию. — Я прервал ваш разговор? Юнхо не может сказать, какое лицо делает Сан, но подозревает, что Сан очень сильно даёт понять своему другу, что он его прерывает, потому что выражение лица Уёна становится всё более кислым, когда он смотрит на него. — Мы только что закончили, — говорит Юнхо. — Сан заинтересовался ядрами, которые мы с Чонхо хотели привезти. Сан не двигается, но по напряжению его плеч Юнхо понимает, что он недоволен. Уён приподнимает бровь, услышав его объяснение. — О? Он увёл тебя с обеденного перерыва, чтобы устроить небольшой вопрос-ответ о ядрах мозгопожирателей? Юнхо признаёт, что в таком виде это довольно слабая ложь. — Полагаю, он сам проводил кое-какие исследования. — Он пожимает плечами, как может. — Возможно, именно поэтому он пропал. — Ты держал это ядро, — тихо замечает Сан, привлекая внимание Уёна к себе. — Что ты чувствовал? Ты… что-нибудь почувствовал? Уён вздрагивает и качает головой. — Нет, — резко отрицает он. — Нет. Ничего. Я не понимаю, о чём ты говоришь. — Хм, это странно, но в моих исследованиях… — В любом случае, — грубо прерывает его Юнхо. — Если тебе зачем-то он нужен, пожалуйста, — он делает руками небольшое отмахивающееся движение, — он весь твой. — Не только он, — поправляет его Уён. — И ты тоже. У генерала Идена есть ещё одно задание для нас. Юнхо выпрямляется при этом сообщении, выражение лица стало мрачным. Звучит не очень хорошо.* * *
— Перебежчик? Юнхо перемещает свой вес и смотрит на Хонджуна, стоящего рядом с ним. Провидец нервно жуёт губу и переводит взгляд на Чонхо и Юджон. Психокинетик понимает, почему. Иден ясно даёт понять, что дипломатии в вопросах размещения больше не будет. Хонджун может остаться, если Юнхо продолжит протестовать, но Юджон не может. Перебежчик из Зауна, как им сказали, хочет обменяться информацией в обмен на убежище. Юджон и Ёсан должны выполнить эту миссию, чтобы выяснить его намерения. Больше Иден ничего не хочет слышать по этому поводу. А это означает, что Хонджуна сейчас занимает только одно. Юнхо протягивает руки, чтобы взять его, когда Хонджун тянется к Чонхо. Склерокинетик смотрит на свои ноги, выражение лица каменное и серьезное. Язык его тела напряжён и оборонителен. Юнхо и Хонджун уже обсудили с Чонхо детали его видения. Это необходимо для того, чтобы подготовиться. Однако Юнхо считает, что он лучше других знает, какое бремя и ужас приносит осознание того, что ты скоро умрёшь. Однако, в отличие от его снов, они могут хотя бы подготовиться к этому моменту, и они это сделают. Подробно. Юнхо и Чонхо перебираюи множество возможных сценариев развития событий, опираясь на те подробности, которые Хонджун может сообщить о своём видении. В какое время? Где они находится? Как это произойдет? Всё это необходимо для того, чтобы выработать стратегию, как не допустить этого. Но это не значит, что это менее нервно. Иден кивает головой. — Он утверждает, что разочаровался в Зауне и его практике, — поясняет он. — Мы должны проверить это, прежде чем впустить его. Сонхва хмурится и снова смотрит на Ёсана. Значит, телепат будет иметь решающее значение. Уён протягивает руку своему парню и наклоняет голову вперёд в знак признательности. Они знают, что Ёсан будет необходим. — Ты тоже возьмёшь эмпата, — говорит ему Иден. Сонхва переводит взгляд на Юджон. Девушка стоит наполовину позади их склерокинетика, сжавшись, чтобы остаться незамеченной. Её пальцы вцепляются в рукав формы Чонхо. — Её сила должна помочь определить его намерения. Сонхва хмурится, выражение лица раздражённое. Меньше всего ему нужно следить за дикарями. Тем не менее он не может отказать генералу, поэтому отрывисто кивает головой. После того как Иден отпускает его, Сонхва поворачивается лицом к своей эскадрилье и эскадрилье Юнхо. — Выдвигайтесь, — говорит он им, показывая головой в сторону выхода. — Я расскажу вам обо всём в машине. Все уже выходят за дверь, когда Сонхва зовёт Сана. Юнхо не может не отреагировать на это. Он останавливается перед дверью и оглядывается через плечо, наблюдая, как Сонхва берёт Сана за запястье и притягивает его к себе. Ещё недавно Юнхо не придал бы этому значения. Он бы просто решил, что капитан отдал особый приказ кому-то из его отряда. Теперь он со стыдом признаёт, что острая боль в груди — это ревность. Однако он не предпринимает никаких действий. Когда Сан поднимает голову и ловит его взгляд, Юнхо быстро отводит глаза и выходит за дверь, сжав руки в кулаки. Сейчас его отношения с Юнхо не имеют никакого значения. У ируланца и так своя жизнь и свои отношения. А Юнхо в данный момент беспокоит Чонхо. Он бодро шагает мимо Уёна и Ёсана, которые идут в двух шагах позади Чонхо, и, торопясь догнать Чонхо, натыкается на плечо Уёна. Ёсан разговаривает со склерокинетиком, протягивая руку, чтобы одёрнуть хвост его мундира. В кои-то веки Чонхо не отвечает ему, а может, и вовсе не слышит, потому что едва не выпрыгивает из кожи, когда Юнхо кладёт руку ему на плечо и наклоняется к нему. — Эй! — кричит Уён, явно раздражённый тем, что Юнхо сталкивается с ним. Психокинетик не сводит с него взгляда, когда Ёсан тянет руки своего парня вниз, прежде чем Уён успевает подтянуться и ударить его. Телепат извиняюще улыбается. Юнхо замечает разочарование на его лице. Возможно, он разочарован тем, что не смог добиться от Чонхо ответа, несмотря на всю его болтовню. Чонхо всегда отвечает Ёсану. — Всё в порядке? — Юнхо наклоняется вперед, чтобы спросить его. Чонхо прижимает руки к животу, чтобы скрыть дрожащие пальцы, и смотрит на Юнхо. — Пока, — отвечает он высоким тоном. — Не надо, — предупреждает Юнхо низким голосом. Он оглядывается на Ёсана и Уёна, чтобы убедиться, что они услышали. — Мы подготовились. Ничего не случится. — Что-то произойдёт, — настаивает Чонхо тихим шёпотом. — Дело в том, достаточно ли мы к этому подготовились. — Мы подготовились, — настаивает Юнхо. — Это ничем не отличается от обычных процедур, которым мы следовали в деревне, когда у нашего провидца было видение. Чонхо глубоко вдыхает, а затем выпускает воздух, руки по-прежнему прижаты к животу. — Верно, — слабо соглашается он. — Наверное, ты прав. Наверное, я просто никогда не думал, что у него будет видение обо мне. — Это не проклятие, — говорит ему Юнхо, чувствуя необходимость заступиться за Хонджуна, хотя тот и не присутствует при этом. — Он дал нам благословение. Мы должны им воспользоваться. — Я знаю. — Чонхо слабо улыбается ему. — Разве плохо, что я всё ещё боюсь? Юнхо смотрит на землю и убирает руку с плеч младшего. — Нет. Это естественная реакция, ты человек. — Он протягивает руку вниз, чтобы взять одну из ладоней Чонхо. — На этот случай всё уже подготовлено. Мы с Хонджуном тебя поддержим. Чонхо снова кивает головой. — Я знаю. — Он снова смотрит на Ёсана. Тот всё ещё смотрит на Юнхо, но Ёсан встречает его взгляд, поднимая руку, чтобы помахать ею с улыбкой, когда замечает, что Чонхо наконец-то снова обратил на него внимание. Не говоря ни слова, он снова поворачивается к Юнхо и встречает взгляд психокинетика. — Неужели им действительно нельзя доверять? — шепчет он. Юнхо не нужно оглядываться, чтобы понять, кого имеет в виду Чонхо. Он крепче сжимает руку Чонхо. — А ты? Своей жизнью? Чонхо прикусывает нижнюю губу и снова сжимает руку Юнхо. Это достаточный ответ.
