HONGJOONG
4 сентября 2022 г., 05:02
Воздух вокруг Хонджуна повисает от беспокойства и страха, в то время как Юнхо и остальные уходят, чему совсем не способствует тот факт, что генерал Иден зависает рядом, отказываясь выпускать Хонджуна из виду. Он должен держать тревогу под контролем и свои эмоции нетронутыми, чтобы Иден не указывал на то, что он что-то скрывает от него. Поэтому, когда к ним приходят новости о том, что Сонхва и его взвод возвращаются, Хонджун чувствует облегчение. И тут же нервничает.
Если он выйдет на улицу, встретит ли его Юнхо с мрачным выражением лица и скажет ли он, что они ничего не могут сделать? Будет ли там Чонхо? Он доверяет Юнхо. Если психокинетик скажет, что они подготовились и им не о чем беспокоиться, Хонджун ему поверит. Но в глубине души всё равно сидит страх, который он никак не может успокоить.
Поэтому, когда они выходят на улицу встречать возвращающийся взвод и Хонджун видит, как из фургона выходит Чонхо, его охватывает облегчение, настолько сильное, что он даже не замечает тяжёлого настроения, витающего вокруг остальных. Он облегчённо вздыхает и бежит к Чонхо, притягивая к себе младшего. Чонхо отвечает ему взаимностью, хотя его объятия значительно слабее. Хонджун даже не замечает этого.
— Ты в безопасности, — шепчет он с облегчением.
— Ага, — отвечает Чонхо. Однако он не соответствует облегчению Хонджуна.
— Это он? — говорит Иден откуда-то сзади. Хонджун не обращает на это внимания, он всё ещё слишком занят тем, что обнимает своих соплеменников, которые возвращаются целыми и невредимыми.
— Да, — тихо отвечает Сонхва.
— А твой телепат? Я его не вижу.
Хонджун отстраняется от Чонхо, услышав эту информацию, и начинает оглядываться в поисках Ёсана. Обычно его несложно найти, он никогда не отходит далеко от Чонхо, но сейчас его нет рядом со склерокинетиком. Хонджун поднимается на ноги, продолжая оглядывать фургон в поисках Ёсана.
И тут его вдруг осеняет — мрачное настроение, которое витает над всеми. Он переводит взгляд на Юнхо, который мрачно улыбается и отворачивается. Хонджун чувствует, как его сердце опускается в желудок. Он оглядывается на Сонхва, когда капитан бросает на него короткий взгляд через плечо, а затем снова поворачивается к Идену, тихо разговаривая с генералом.
Хонджун снова смотрит на Юнхо.
— Что случилось?
— Там были другие, — отвечает Юнхо. — Мы не ожидали этого. Это случилось с Ёсаном.
Хонджун задыхается, когда Иден и Сонхва подходят к нему сзади.
— Хонджун, — зовёт его Иден, кладя руку ему на плечо. Провидец напрягается от прикосновения. — Мы хотели бы поговорить с тобой.
Хонджун сопротивляется желанию вздрогнуть, глядя на капитана и генерала через плечо.
— О чём? — спрашивает он.
— Пойдём с нами, пожалуйста. — Иден жестом показывает пальцем, чтобы следовать за ним. Однако, несмотря на «пожалуйста», у Хонджуна есть отчётливое ощущение, что выбора нет. Он смотрит на Юнхо, который защищает его и стоит между Иденом и Хонджуном.
— Что тебе от него нужно? — спрашивает Юнхо, защищаясь.
— Нет необходимости в такой обороне, — упрекает Иден. Юнхо скрежещет зубами от тона, который генерал использует по отношению к нему, как будто он ругает своего ребёнка за то, что он говорит, когда говорят взрослые. — У меня к нему всего несколько вопросов.
Юнхо переводит взгляд с Идена на Сонхва. Генерал ничего не выдаёт со своим всегда спокойным выражением лица, но Сонхва выдаёт. Негодование и подозрительность очевидны.
— Это не вина Хонджуна, — говорит он. — Это была засада. Что мы могли сделать?
— Это ещё предстоит выяснить, — резко отвечает Иден. — Но если это не его вина, как вы говорите, то ему нечего скрывать. Давайте поговорим с ним и выясним, что пошло не так. Это было бы в наших общих интересах.
Юнхо держится против них.
— Нет.
Иден раздражённо поджимает губы, но к Юнхо тянется Хонджун. Он хватает психокинетика за рукав и ждёт, пока тот обернётся, прежде чем сказать:
— Всё в порядке. Я поговорю с ними.
— Хонджун…
— Видишь? — Иден перебивает, без колебаний ухватившись за возможность. — Он будет говорить с нами. — Он делает знак Хонджуну подойти ближе, что Провидец неохотно делает, отпуская Юнхо, когда тот проходит мимо него.
Юнхо ловит его за запястье и притягивает ближе, прежде чем он успевает уйти.
— То, что случилось, ты ни при чём, — шепчет он на ухо Хонджуну. — Не позволяй им говорить тебе обратное. Это была не твоя вина.
Хонджун осторожно вырывает руку из хватки Юнхо, низко опустив голову.
— Что не моя вина? — осторожно спрашивает он.
«Именно».
Хонджун подавляет желание вздохнуть. Юнхо полностью упускает свою мысль. Откажутся ли они брать на себя ответственность за то, что произошло? Должны ли?
— Хонджун, — зовёт его Иден. — Пойдём со мной, пожалуйста.
Провидец бросает последний взгляд на Юнхо, после чего поворачивается, чтобы последовать за Иденом и Сонхва, которые ведут его в сторону от остальных. Ужас, нависший над ним с тех пор, как он понимает, что что-то идёт не так, становится всё тяжелее и тяжелее дышать, всё труднее идти в ногу с Сонхва и Иденом.
Они отводят его в офис Идена. Хонджун мешкает на пороге и входит внутрь только по приказу Идена. Сонхва закрывает за ним дверь и идёт за провидцем к столу. Капитан стоит за ним грозно и старается держаться подальше. В таких ситуациях Сонхва обычно выступает в роли суррогатного защитника, заменяя Юнхо и выступая посредником между ним и Иденом.
Но не сегодня.
В кои-то веки Хонджун хочет перейти на сторону Идена, надеясь использовать генерала в качестве буфера между ним и гневом Сонхва. Но Иден усаживается в кресло с другой стороны стола и предлагает Хонджуну сесть напротив. Провидец закусывает губу и послушно садится. Сонхва по-прежнему стоит за его спиной, как молчаливый судья.
— Ты в курсе того, что произошло? — Иден задаёт свой вопрос Хонджуну непринуждённым и разговорным тоном.
Тот сразу же настораживается, пальцы на его коленях сжимаются в кулак. Он оглядывается на Сонхва в поисках подсказки — эту привычку он приобрёл со временем, когда научился ориентироваться между ними. Обычно Сонхва утешает его или подсказывает, как вести себя с Иденом. Но не сегодня. Сегодня Сонхва смотрит на него с каменным, нечитаемым выражением лица.
Хонджун быстро отворачивается от него и, пригнув голову, смотрит на свои колени. Ни Иден, ни Сонхва не настаивают на продолжении разговора, но он чувствует на себе их пристальные взгляды. Хонджун не знает, чего именно они от него хотят, но ему кажется, что это и не важно. Они уже приходят к какому-то выводу.
— Ёсан, — произносит Хонджун имя. — Что-то… что-то случилось с Ёсаном.
Иден переплетает пальцы и холодно смотрит на Хонджуна.
— С Ёсаном действительно что-то случилось, — медленно произносит он. — Не хочешь ли ты рассказать мне, что с ним случилось?
Хонджун поднимает голову и смотрит на Идена. Они не думали, не могли думать, что Хонджун что-то знает об этом. Он даже не знает, что с ним случилось. Возможно, он мог бы предположить, но он не знает.
Иден не реагирует на ошарашенное выражение его лица, зато это делает Сонхва. Прежде чем Хонджун успевает сформулировать ответ на нелепую просьбу генерала, Сонхва хватает его кресло за подлокотники и с силой разворачивает его так, чтобы он мог прислониться к провидцу. Хонджун вскрикивает от такого грубого обращения, вжимается обратно в спинку и хватается за подлокотники, боясь, что его выкинут.
— Ты знал? — требует Сонхва. — У тебя было видение о его смерти!
Хонджун вздрагивает. Вот она, правда. Правда, которой он так боится всё это время.
— Нет, — шепчет он. — Я не знал. Я бы сказал тебе, если бы знал! — Он оглядывается через плечо на Идена, умоляя глазами генерала вмешаться или хотя бы поверить ему. Он вёл себя хорошо с тех пор, как приехал сюда. Он делал всё, что они просили!
Иден лишь задумчиво поднимает брови, глядя на своего подчинённого и Хонджуна.
— Скажи честно, — немного смеётся он про себя, — из нас двоих тебе больше нравится Сонхва, не так ли? Ты доверяешь ему больше, чем мне.
— Я… — Хонджун не может этого отрицать. Он действительно больше доверяет Сонхва, потому что с капитаном легче разговаривать. Во многом благодаря Сонхва, а не Идену, который всегда с ним строг и суров.
— Но Сонхва считает, что ты знал и скрывал от нас информацию, чтобы Ёсан погиб.
— Я не знал! — Хонджун рвётся вперед, чтобы защититься, но тут же отшатывается, когда Сонхва скалит зубы и снова наклоняется к его лицу. — Я не знал. Если бы я знал, я бы тебе сказал, — шепчет он Сонхва, умоляя ируланца поверить ему. Но Сонхва не успокаивается. — Что я получу от того, что буду скрывать от вас эту информацию? Мы тесно сотрудничаем с вашим подразделением. Я ничего не получу от того, что кто-то из ваших погибнет!
— Он прав, — говорит Иден, наконец-то приходя на помощь Хонджуну. — До сих пор он был с нами откровенен. Почему он вдруг решил не делиться с нами своими видениями?
Сонхва так крепко вцепляется в подлокотники, что костяшки пальцев белеют.
— Ёсан не был первой целью. Ею был ваш склерокинетик, — он выплёвывает это слово, словно яд. — И всё же он остался невредим, как будто знал и был готов к этому. Ты знал. Вы все знали, так что же с Ёсаном?
Хонджун как будто давится языком.
— Хорошо, — говорит он. — Хорошо. — Трясущимися руками он обхватывает запястья Сонхва, пытаясь успокоить его. — У меня было видение, но оно касалось Чонхо и только Чонхо. Клянусь. Я не знал, что кто-то ещё в опасности.
— Ты должен был нам всё рассказать, — с шипением напоминает Сонхва. — У тебя было видение? Почему же мы не знали? — Он дёргает головой в сторону Идена, но генерал молчит, видимо, довольствуясь тем, что наблюдает за их перепалкой между собой.
Хонджун закрывает глаза, вспоминая, почему именно они скрывают это от них.
— Речь шла о моём народе. Это было наше дело, а не ваше.
— И ты ни разу не подумал, что должен рассказать нам о засаде?! — Сонхва слегка встряхивает стул, отчего у провидца колотится сердце. — Чтобы наши люди были готовы? Мы могли бы быть готовы к этому, если бы ты сказал нам, а не держал всё в себе! Тебе это не приходило в голову?
Хонджун делает глубокий вдох и вспоминает слова Юнхо. Это не его вина. И они не виноваты.
— Нет, — говорит он тихо и с твёрдой уверенностью. Встретившись взглядом с Сонхва, ируланец явно шокирован его ответом. — Я ни разу не подумал о том, чтобы рассказать тебе. Да и зачем? Потому что ты никогда не спрашиваешь о подробностях, если это не касается твоего народа.
Он убирает руки с запястий Сонхва и смотрит на его колени.
— Я видел Чонхо. Я видел, как мой самый молодой член семьи умирает на войне, в которой он не участвует. Не участвует. Что бы ты сделал, если бы я сказал тебе, что погибнет мой соплеменник? — Хонджун снова вздыхает с содроганием. — Ничего. Ты бы ничего не сделал для нас. Мы не сказали тебе, потому что думали, что тебе будет всё равно, но всё равно надо было что-то делать.
— Ты всё равно должен был рассказать нам об этом! Неужели ты ничему здесь не научился?!
Хонджун отворачивает голову в сторону, всё ещё боясь встретиться с Сонхва взглядом. Он по-прежнему держится вызывающе, его задевает и оскорбляет тот факт, что Сонхва считает его причастным к смерти Ёсана. Возможно, они поступили неосмотрительно, решив оставить это видение при себе, но вряд ли в их намерениях есть злой умысел.
— А если бы я так поступил, разве это изменило бы исход? — тихо спрашивает он.
— Мы были бы готовы! — Сонхва так упрям в этом вопросе, и Хонджун не может понять, почему.
— Вы были бы готовы к чему? — Он огрызается, наконец-то встретив взгляд ируланца. — Ты был бы готов спасти Чонхо? Ты бы привёл больше людей для охраны территории, чтобы защитить Дикаря? Ты бы даже сказал своей эскадрилье, что он в опасности? Сделали бы они что-нибудь, чтобы защитить его? — Хонджун сжимает руки в кулаки. Глупо даже думать об этом. Единственный пострадавший, которого он видел, был Чонхо, и мысль о том, что ируланцы стали бы что-то предпринимать, если бы в процессе пострадал кто-то из них, просто смехотворна. Вероятно, такая мысль не приходила им в голову, как не приходила в голову и ему. — По нашим меркам он едва ли взрослый. Он только начал учиться охотиться на мозгопожирателей. А вы втянули его в войну, в которой он должен участвовать, но хотите, чтобы я доверил вам его жизнь?
Сонхва несколько раз моргает, прежде чем разомкнуть губы, чтобы ответить. Однако он колеблется, не в силах найти аргументы.
— Предвидение даёт очень многое, но задним числом всегда будет двадцать-двадцать, — спокойно говорит Провидец. — Если бы вы только знали, что Чонхо будет единственным, кто умрёт, насколько больше мер предосторожности вы бы предприняли?
— Заткнись, — рычит на него Сонхва, не в силах больше ничего сказать. — Ты убил его, утаив эту информацию.
— Ты — его капитан, — парирует Хонджун. — Как ты и сказал, Чонхо был первым. В тот момент ты должен был понять, что ситуация опасна. Что ты сделал, чтобы защитить свою эскадрилью? — Хонджун жалеет о своих словах почти сразу после того, как они вырываются из его уст, но он не считает, что и он не прав.
Сонхва открывает и закрывает рот, пытаясь собраться с мыслями. Хонджун чувствует, что его гнев рассеивается почти так же быстро, как и появляется. Капитан только что потерял человека, и видно, что потеря сильно ударяет по нему. Хонджуну хорошо знакома эта боль, когда он чувствовал на своих плечах тяжесть жизни своего клана. Наверное, капитану тяжело потерять кого-то из своей эскадрильи.
Иден отодвигает свой стул и встаёт, прежде чем Сонхва успевает ответить Хонджуну. Провидец смотрит на него, когда тот встаёт, а Сонхва — нет.
— Я считаю, что мы закончили, — объявляет он, потянув за подол пальто, чтобы поправить форму. — Мне нужно заняться допросом нашего перебежчика, и у меня больше нет времени заниматься этим.
Плечи Хонджуна с облегчением опускаются.
— Значит, я могу идти? — с надеждой спрашивает он, желая поскорее избавиться от присутствия Сонхва.
Иден фыркает на его просьбу, как будто только что слышит смешную шутку.
— Зависит от Сонхва, но я не думаю, что он отпустит тебя легко.
На этот раз и Хонджун, и Сонхва смотрят на него, но Иден признаёт только Сонхва, наклонив голову в сторону капитана.
— Это ты потерял члена своей эскадрильи. Мне кажется, что тебе следует наказать Хонджуна за его участие в гибели Ёсана.
Хонджун давится собственной слюной, сердце бешено колотится в груди.
— Моё участие? Я же ничего не делал!
Иден переводит взгляд на Хонджуна, в его выражении нет ни презрения, ни сочувствия. Он просто выглядит равнодушным.
— О? Насколько я помню, ты совершенно свободно признался в нарушении протокола и утаили от нас важную информацию. В результате у меня теперь есть мёртвый солдат. Может быть, ты и не убил его лично, но я не могу не признать, что твоя халатность сыграла свою роль в этой трагедии. Я оставляю его наказание на твоё усмотрение, капитан. — Затем он поправляет рукава мундира и выходит из кабинета. Он не удостаивает ни одного из них взглядом, прежде чем захлопнуть дверь и оставить Хонджуна с Сонхва.
Вдвоём они сразу же погружаются в напряжённую и неловкую тишину. Слышно только дыхание Хонджуна, которое с каждой секундой становится всё тяжелее. Сонхва тоже не двигается. Он словно статуя, холодная и неподвижная, застывшая в своём положении, прислонившись к Хонджуну.
Провидец старается соответствовать ему, отказываясь двигаться. Да он и не может ничего сделать. Уйти, прижав Сонхва к креслу, он точно не сможет, а удачно убежать — тем более. В напряжённой тишине он ждёт, что Сонхва скажет что-нибудь, сделает свой ход, что угодно, но ируланец остаётся стоять на месте.
— Я ничего не делал, — лепечет Хонджун, не в силах больше молчать. Он вздрагивает, когда Сонхва наконец поднимает голову и смотрит на него. — Я не убивал его, — заикается провидец. — Рассказ о Чонхо ничего бы не изменил, а если бы я знал о нем, почему бы не сказал? Это было бы полезно и Чонхо.
Сонхва открывает рот, чтобы заговорить, но, похоже, решает не делать этого и вздыхает, оттолкнувшись от кресла. Хонджун отшатывается от него, но тут же понимает, что Сонхва не поднимет на него руку. Но всё же. Капитан подходит к краю стола и прислоняется к нему, складывая руки на груди и задумчиво глядя на носки своих ботинок.
Хонджун сглатывает, гадая, не обдумывает ли ируланец, что он хочет с ним сделать. То, что звучит из уст Сонхва, застаёт его врасплох.
— Ты не рассказал нам о Чонхо, потому что не доверяешь нам?
Хонджун несколько раз сжимает и разжимает кулаки, чтобы снять накопившееся напряжение.
— Мы решили, что нам не стоит рассказывать вам об этом, но и не думали, что будет опасно не рассказывать вам. Мы просто решили, что будем готовиться сами, чтобы убедиться, что Чонхо в безопасности. Мы не думали, что кто-то ещё может быть в опасности.
— Но кто-то был в опасности, — напоминает ему Сонхва. На этот раз в его голосе нет обвинения. Он выглядит более побеждённым, бормоча себе под нос: — Так вот почему он хотел разорвать отношения?
Хонджун хмурит брови, едва уловив слова Сонхва. По тому, как он произносит вопрос под нос, понятно, что он разговаривает сам с собой, но любопытство провидца разгорается.
— Кто? — спрашивает он, не удержавшись.
Сонхва бросает на него короткий взгляд и отворачивается.
— Это не твоё дело, — говорит он. — Просто уходи.
Хонджун вздрагивает от такого приказа и не двигается с места, хотя раньше ему так хотелось сбежать.
— Но… как же то, что сказал генерал? О дисциплинарном взыскании? — Хонджун мысленно попрекает себя за то, что проговаривается. Зачем напоминать Сонхва, когда тот, кажется, готов отпустить Хонджуна на свободу? Да потому, что провидец не ожидает от него такой щедрости.
— Зачем? — огрызается Сонхва. — Ты же говорил, что ни в чём не виноват. Теперь ты готов взять на себя ответственность?
Хонджун опускается в кресло и решительно мотает головой.
Сонхва, насмехаясь, снова усаживается в кресло и принимает задумчивую позу. Это примерно так же, как если бы Сонхва рявкнул на него, чтобы он уходил, но Хонджун остаётся на своём месте, не в силах встать и уйти. А зря. Это простой способ избавиться от обвинений и оставить позади то неудобное и напряжённое положение, в которое его поставили. Но он этого не делает.
Не может.
— Я понимаю, ты знаешь, — говорит ему Хонджун.
Сонхва поднимает голову, чтобы прищуриться, но в остальном не признаёт его чувств.
— Я… не думаю, что принял неправильное решение, сохранив своё видение в тайне, но мне всё равно не по себе. Если бы у меня было ещё одно, или если бы моё видение было длиннее, возможно, судьба Ёсана тоже была бы мне уготована. Мы могли бы ему помочь. — Хонджун прижимает кулак к груди. — Я не всегда вижу чью-то смерть, и мне никогда не приятно осознавать, что я мог что-то сделать. Больше, чем просто потерять человека, я знаю, что в моих силах помочь ему. Я знаю, что мог бы спасти их, если бы мне просто пришло видение.
Он слабо улыбается, пытаясь изобразить сочувствие и утешить Сонхва, но Сонхва, похоже, его слова не утешают.
— Ты насмехаешься надо мной, — обвиняет он хриплым голосом.
Хонджун шипит.
— Я ничего такого не делаю!
Сонхва сухо смеётся.
— Ты доверяешь мне больше, чем Идену, но не настолько, чтобы подробно рассказать, когда одному из твоих соплеменников может угрожать опасность. — Выражение его лица становится сожалеющим и жалостливым. — Полагаю, я не могу тебя винить. Мы ведём войну, но в целом у нас почти нет потерь. И всё же за последние несколько недель я потерял двух человек. — Он опускает взгляд, излучая печаль, которую Хонджун не может описать.
Это не просто грусть, которая бывает, когда оплакиваешь чью-то потерю. Такую безысходность можно почувствовать, только осознав, что ты кого-то подвёл, и последствия этой неудачи оказались катастрофически высоки. Хонджун не ожидает от Сонхва таких чувств.
— Ты не виноват, — говорит Хонджун, повторяя слова Юнхо. — Ты не мог поступить иначе.
— Как ты? — Он говорит резко, но без прежней ядовитости и злобы. — Если бы я послушал Юнхо, тот первый человек не умер бы, но я проигнорировал его совет. А Ёсан… — Сонхва закрывает глаза и отворачивается. — Я даже не понимал, что происходит. Чонхо ранили первым, а перебежчик из Зауна, которого мы должны были отсеять и сопроводить обратно, взбесился. Он всё время твердил, что Чонхо в любой момент может обратиться, но я не понимал, что он имеет в виду.
Хонджун вздрагивает. В его представлении, если бы Чонхо обратится, это было ужасное зрелище.
— Оглядываясь назад, можно сказать, что мы были в безопасности. Мы укрылись за машиной. У нас не было возможности выстрелить. — Сонхва вздрагивает, вспоминая тот момент и представляя, где они все находились. Все были в укрытии, кроме… — Кроме Уёна и Ёсана, — задыхается он. — Они были прямо за машиной. Их было видно. И я не сказал им вернуться в укрытие.
— Ты не знал. Ты не мог знать, что это произойдёт, — настаивает Хонджун.
— А разве я не должен был знать? Я видел, что случилось с Чонхо. Я просто не смог быстро сложить два и два. Может быть, если бы я знал… — Он кусает язык, чтобы не дать себе глупость закончить мысль. Теперь это уже не имеет значения. Он не знал и не смог понять этого вовремя, чтобы спасти Ёсана. — Просто… уходи. Я не хочу больше иметь с тобой дело.
Сонхва больше ни с кем не хочет иметь дела. Так уж получилось, что он стал капитаном. Вряд ли он на это претендовал. Неудивительно, что Сан ни с того ни с сего захотел с ним расстаться. Возможно, он увидел на стене надпись на транспортной миссии и провал Сонхва. А если и не это, то уж точно то, что он увидел сейчас в отношении Ёсана.
Он со вздохом вешает голову. Что, чёрт возьми, ему остаётся делать? Он собирается поговорить с Саном после этого задания, чтобы уладить отношения между ними. Он уверен, что Сан не имел в виду ничего такого, когда предложил им расстаться. Ему кажется, что это сделано сгоряча. Теперь он уже не так уверен в этом. Но самое главное, Сонхва не знает, сможет ли он вообще смотреть ему в глаза. Не после этой катастрофы.
Хонджун сдвигается в кресле, ножки скрипят под его весом, Сонхва отодвигается от стола и поворачивается к нему лицом, его терпение иссякает.
— Ты что, не слышишь? Я же сказал тебе уйти.
Провидец вздрагивает на своём месте, но качает головой.
— Нет. Я не могу.
Сонхва проводит пальцами по волосам, путаясь в тщательно уложенных локонах. Это придаёт ему дикий вид, волосы падают на глаза. В груди у Хонджуна всё сжимается, сердцебиение учащается — и от страха, и от чего-то ещё, что он не может определить.
— Что, чёрт возьми, значит, ты не можешь? Просто уходи!
Хонджун открывает рот, закрывает его, затем качает головой.
— Тебе больно…
— Конечно, мне больно! Я только что потерял хорошего друга.
— Но это не твоя вина! — настаивает Хонджун, потому что знает, что капитан винит себя. Он не знал, что произошло, и в стрессовой ситуации не смог правильно оценить ситуацию и принять взвешенное решение о том, как лучше поступить.
— Тогда кто виноват? — огрызается Сонхва.
Хонджун опускает взгляд на колени. Если бы он что-то сказал, то Сонхва смог бы более точно оценить ситуацию и правильно отреагировать? Может быть, это спасло бы жизнь Ёсана? На глаза Хонджуна наворачиваются слёзы. Неужели они совершили ошибку?
— Пожалуйста, просто уйди.
Хонджуну не нужно повторять. Он соскальзывает со стула и без лишних слов выбегает из кабинета.
* * *
Хонджун не может вспомнить весь тот день. Всё слишком размыто в его памяти. Он возвращается в общежитие и рыдает. Он помнит, как Юнхо поддерживал его, пока тот не выбился из сил и не проспал весь остаток дня. В последующие несколько дней он не видит ни Идена, ни Сонхва. Никто не приходит, чтобы отвести его в привычный тренировочный зал с темной изолированной комнатой и техником, который, как убеждён Хонджун, немного садист. Хонджун, оказавшись предоставленным самому себе, начинает суетиться в комнате общежития. Юнхо нечасто бывает рядом. Сан часто приходит, чтобы забрать его. Когда Хонджун спрашивает его о причинах, психокинетик хмурится и говорит, что учёный Минги из Зауна не желает разговаривать ни с кем, кроме него и Сана. Он вёл допрос по поручению Идена, и это объясняет, почему генерал не уделяет ему внимания в последнее время. А вот насчёт Сонхва он не уверен. Он расспрашивает Юнхо о нём. Он тоже участвует в этих допросах? Психокинетик качает головой. Он не видит и не слышит о капитане с момента инцидента. Хонджун интересуется, не забрасывают ли они его обучение после фиаско с Ёсаном. Неужели они больше не видят отдачи от своих вложений в его обучение? Значит ли это, что Хонджун больше не увидит Сонхва? С этими мыслями он остаётся наедине с собой, когда Сан снова приходит за Юнхо. Формально он остаётся в общежитии наедине с Чонхо, но, несмотря на присутствие склерокинетика, он чувствует себя призраком, населяющим общежитие. В последнее время он почти не разговаривает, если к нему не обращаются, но и тогда кажется, что он слышит их только в половине случаев. В основном их младший проводит время, тихо вышагивая по общежитию, лишь изредка присаживаясь на край своей койки и поглядывая на тумбочку, где, как они знают, он хранит ядро Ёсана. Хонджун наблюдает за тем, как он выполняет эту процедуру, и следит за движениями склерокинетика. Хонджун не очень хорошо знал телепата, но скорбел о нём. Он сожалеет о потере. Он думает, что все они так думают, даже Юнхо, несмотря на всё его презрение к Ирулану. Но Чонхо явно чувствует потерю так, как другие не могут понять, и это видно. Хонджун размышляет, стоит ли ему что-то говорить младшему. Они могли бы просто сесть и поговорить. Может быть, это поможет. Хонджун сползает с койки, чтобы так и сделать, как вдруг раздаётся стук в дверь, заставивший обоих замереть на месте. Хонджун и Чонхо обмениваются растерянными взглядами и застывают на месте. В последнее время к ним стучался только Сан, но он уже приходил за Юнхо на очередной допрос, так кто же это может быть? Кто бы это ни был, он снова стучит, но никто из них не отвечает. И только когда Хонджун понимает, что он здесь старший и должен разобраться в ситуации, он наконец-то шевелится. Чонхо издаёт панический звук и бросает взгляд на тумбочку. Он беспокоится, что кто-то пришёл за ядром. Хонджун ободряюще улыбается и предлагает ему присесть на кровать. Он позаботится об этом. Чонхо с опаской присаживается на край кровати, его тело бьётся в нервном напряжении, и он ждёт, когда Хонджун откроет дверь. Он открывает, и дверь приоткрывается ровно настолько, чтобы увидеть, кто находится по ту сторону. Это Сонхва, и он, прищурившись, смотрит на Хонджуна через маленькую щель, которую он оставил в двери. — Сонхва, — произносит провидец, открывая дверь пошире. — Давно тебя не видел. Плечи Чонхо опускаются, но он не чувствует облегчения. Его колено беспокойно подпрыгивает вверх-вниз, и желание вернуться к шагам возвращается. Но он сдерживает это желание. Он не будет этого делать, пока Сонхва рядом. Капитан выглядит осунувшимся, тусклые глаза смотрят мимо Хонджуна на сидящего на кровати Чонхо. Он наклоняет голову в знак признательности и снова смотрит на Хонджуна. — Хорошо. Ты проснулся. Хонджун несколько раз моргает на замечание Сонхва. Он смотрит на капитана, внимательно изучая его внешний вид. В основном он выглядит собранным, но Хонджун видит, что его внешний вид начал портиться. Его волосы, обычно убранные назад и уводимые с лица, выглядят почти так же, как и всегда, но одна прядь волос падает ему на глаза. Сонхва убирает её рукой, но когда она возвращается на место, не пытается её поправить. Его форма тоже в полном порядке, но зоркие глаза Хонджуна замечают складки на рубашке и перекошенную пуговицу пальто. — Иден всё ещё занят делами с Заунцем, но он хочет, чтобы твои тренировки возобновились в обычном режиме, — сообщает ему Сонхва. Хонджун переводит взгляд с пуговицы смещенного пальто на капитана и встречается с его усталыми и измученными глазами. — Он хочет убедиться, что инцидент, подобный предыдущему, не повторится. Хонджун вздрагивает, крепче сжимает ручку двери, за которую держится, и опускает взгляд в пол. Между ними повисает напряжённое молчание, нарушаемое лишь стуком ноги Чонхо о пол, когда его колени продолжают подпрыгивать вверх-вниз. — Пойдём со мной, — говорит ему Сонхва. Хонджун выпускает дыхание, которое он задерживает в ожидании приказа. Он ненадолго задумывается, но потом решает, что сопротивляться не стоит. Да ему и не хочется. Ему кажется, что он медленно сходит с ума в стенах этого общежития — оно слишком похоже на тюрьму в его храме. Да и Сонхва его беспокоит с момента их последней стычки. — Хорошо, — тихо соглашается он. Он бросает последний взгляд на Чонхо, думает, стоит ли спросить, всё ли в порядке, но не решается. Чонхо смотрит куда-то в пространство, и Хонджун не думает, что он ответит, если попытается заговорить. Сонхва идёт, откинув плечи назад и наклонив голову вперёд, и ведёт провидца к знакомому тренировочному залу. Хонджун не может не смотреть на его спину. С этого ракурса он выглядит гораздо более собранным, но Хонджун чувствует, что это не так. Он бодро заходит в тренировочный зал, с которым Хонджун уже не без труда ознакомился. Бросает взгляд в сторону изолятора, и по позвоночнику пробегает дрожь. Но он не сразу заходит туда, а переводит вопросительный взгляд на спину Сонхва. Если его не попросят зайти внутрь, Хонджун откажется. Он не хочет этого делать. Он ненавидит эту комнату. Однако Сонхва не делает этого. Он приводит провидца в кабинет, где, как он знает, Иден и остальные будут руководить его обучением. Садиста-технаря здесь нет. Сонхва предлагает ему присесть в одно из кресел, а сам садится рядом. Хонджун нерешительно проходит вперед и садится, как ему молча приказывает Сонхва. Он сидит с жесткой осанкой — плечи назад, позвоночник прямой, руки аккуратно сложены на коленях — и ждёт, когда Сонхва расскажет ему, какое у них сегодня расписание. Сонхва наклоняется вперёд, опираясь руками на ноги, и серьёзно смотрит на Хонджуна. Тот нервно переминается с ноги на ногу. Что сегодня будет? Обычно Хонджуна просто помещают в изолятор, пытаясь вызвать видения. Однажды они попробовали сделать это вне изолятора, чтобы проверить, сможет ли Хонджун теперь делать это без помощи изолятора. Это не увенчалось успехом. Может быть, они хотят попробовать еще раз? Хонджун делает глубокий вдох, готовясь к этому. Сможет ли он это сделать? Скорее всего, нет. А Сонхва рассердится на него, если он этого не сделает? Хонджун не уверен. Обычно Сонхва не уверен. Его разочарование очевидно, но он редко теряет терпение с Хонджуном во время этих упражнений. Именно поэтому Хонджун привязался к Сонхва. — Мне нужно, чтобы ты сказал мне, есть ли ещё какие-нибудь видения, которые ты от нас скрываешь, — наконец говорит Сонхва. Хонджун моргает, губы его расходятся в стороны, чтобы ответить, но слов не следует. — Ну? — спрашивает Сонхва. — Если ты не хочешь напрямую говорить Идену, то всё в порядке. Но нам нужно знать, что ты готов кому-то рассказать. Больше никаких секретов от нас. — А иначе что? — спрашивает Хонджун. Сонхва, похоже, далеко не забавляет ответ Хонджуна. Он снова садится, скрещивает руки на груди и сужает глаза на Хонджуна, который сжимается под его пристальным взглядом. — Я потерял хорошего друга и ценного солдата, и какое бы участие ты ни принимал или принимал в этой ситуации, моё высшее руководство считает тебя ответственным. У Хонджуна перехватывает дыхание от этой угрозы. Его призывают к ответу? Как будто он виноват в смерти Ёсана. Это несправедливо. Как можно считать его виновным в смерти Ёсана? — Если ты не откроешь нам правду, то поставишь под угрозу весь наш союз, — серьёзно говорит ему Сонхва. — Ты представляешь здесь свой народ, Хонджун. Если мы не можем доверять тебе, то как мы можем доверять твоему народу? Губы Хонджуна дрожат, слёзы жгут глаза. Он смотрит на Сонхва, который отводит взгляд. Это единственный признак его вины. — А что насчёт тебя? — спрашивает он дрожащим голосом. Сонхва снова поворачивается к нему лицом, хотя выражение его лица трудно прочитать. Хонджун не может понять, о чём он думает. — Я виноват? — уточняет Хонджун. — Я уже говорил тебе. Моё высшее начальство… — Я знаю, — перебивает Хонджун, потому что не хочет слышать это снова. Он не хочет снова слышать, что он виноват. — Я знаю, что они думают. Я знаю, что они считают меня ответственным. Я хочу знать, что ты думаешь. Сонхва пытается убрать с лица прядь волос, но она снова попадает ему на глаза. — Какая разница, что я думаю? — надувается он. — Для меня это важно, — настаивает Хонджун. — То, что ты думаешь, имеет для меня значение. Ты тоже меня винишь? Ёсан был частью твоей эскадрильи. Он был твоим другом. Ты винишь меня в его гибели? Сонхва тяжело вздыхает, разжимает руки и потирает ладони. — Я не буду тебе врать, — говорит он, — я всё ещё думаю, что если бы я лучше знал ситуацию, мы могли бы избежать этой катастрофы. — Хонджун гримасничает и напрягается. — Но, — добавляет Сонхва, прежде чем провидец успевает поддаться отчаянию, — я не могу сказать, что это твоя вина. Я не думаю, что ты полностью виноват в этом. Я даже не могу сказать, что знание могло бы помочь. И я не могу винить тебя за то, что ты не доверяешь нам как чужакам, но ты мог бы доверять хотя бы мне. Хонджун вздрагивает и обхватывает себя руками, чтобы согреться. — Как я уже сказал, мы тесно сотрудничаем с вами. В моих интересах, чтобы с вами всё было в порядке. — Он качает головой. — Я не говорю, что я бы взял целую группу людей и расставил снайперов или что-то безумное, но я бы серьёзно отнёсся к угрозе. Хонджун прижимает руку к груди и делает глубокий вдох. — Хорошо, — тихо говорит он. — У меня были ещё видения, о которых я тебе не рассказывал. Все они касаются моих соплеменников. Всё остальное я тебе уже рассказал. Клянусь. — А те, что касаются твоих соплеменников? Что это такое? Хонджун вздрагивает. — Смерть. Только смерть. Никто из нас не переживёт войну. Это то, что я видел. — Он закрывает глаза. — Но видение Чонхо пришло и прошло. Это одно видение, которое удалось предотвратить, — замечает Сонхва. Хонджун кивает и говорит: — Да. Одно было предотвращено, но осталось ещё два. — Расскажите мне о них, — просит Сонхва. Провидец вздыхает и смотрит на свои затёкшие руки, лежащие на коленях. — Следующей будет Юджон, — бормочет он. — Её раздавит мозгопожиратель. — А последнее? На этот раз Хонджун сглатывает желчь, грозящую подняться к горлу. — Юнхо! — выкрикивает он имя своего друга. Если Сонхва и удивлён тем, что речь идёт о психокинетике, а не о провидце, то он это хорошо скрывает. Он подносит руки к бокам головы, сильно прижимая костяшки пальцев к вискам. — Его съест мозгопожиратель, — наконец говорит он. Сонхва поднимает брови, но продолжает сохранять профессиональное поведение. Он наклоняется к Хонджуну и, дождавшись, пока тот посмотрит на него, говорит: — Проведи меня по своим видениям внимательно, мне нужны все подробности.* * *
Хонджун смотрит, как Сонхва заканчивает записывать последние заметки в блокнот, который он находит на столе. Это для показухи? Или его действительно беспокоят эти видения? Хонджун считает, что, скорее всего, это первое. Он надеется, что это первое. Они с Юнхо и остальными сравнили оба его видения, когда планировал, что нужно сделать, чтобы будущее Чонхо не сбылось. Но на этот раз он обсуждает это с Сонхва. Ируланцем. Сонхва несколько раз стучит ручкой по блокноту, быстро просматривая свои записи, чтобы убедиться, что они всё понимают. По его мнению, больше никаких деталей, требующих уточнения, нет. Он с треском закрывает блокнот и откладывает ручку в сторону, а затем снова смотрит на Хонджуна. — Спасибо, — тихо говорит он. — За то, что рассказал мне. Надеюсь, ты понимаешь, что я должен буду доложить об этом генералу Идену. Покачав головой, Хонджун замечает: — Я так и думал. — Хорошо. — Выражение лица Сонхва наконец-то расслабляется, и в него просочается усталость. — Не знаю, много ли это для тебя значит и поверишь ли ты мне вообще, но я буду относиться к этому серьёзно. Я серьёзно к этому отношусь. Хонджун качает головой в сторону, глядя на Сонхва. Он верит. По крайней мере, он верит Сонхва, но не может не заметить, как изменился капитан за эти дни. Он замечает это ещё в тот день, когда они возвращаются без Ёсана. Тогда он объяснил это горем от потери друга. Может быть, так оно и есть, но Хонджун не уверен. Он не отвечает на искренние слова Сонхва. Вместо этого он спрашивает: — Ты не против, если я спрошу, всё ли у тебя в порядке? Сонхва моргает, удивлённый заботой Хонджуна. Он издаёт небольшой самодовольный смешок и откидывается в кресле. — Почему ты спрашиваешь? — отвечает он. — Разве я не кажусь тебе нормальным? — Он нахмуривает брови и выглядит обеспокоенным. Потянувшись вниз и ухватившись за нижнюю часть стула, Хонджун осторожно придвигается ближе к Сонхва. Он оседает, когда его колени натыкаются на бедро Сонхва, и поднимает глаза на капитана, изучая его теперь, когда он стал ближе. Он качает головой. — Нет, — говорит он. Затем он поднимает руку и убирает с лица Сонхва упрямую прядь волос. Он прижимает её к лицу и отводит назад. На мгновение она замирает, а затем снова падает на лоб Сонхва. Губы Хонджуна кривятся в крошечной улыбке. — Ты стараешься. Я вижу. Но это нормально, что ты всё ещё расстроен. Сонхва качает головой. — У меня нет времени продолжать горевать. У меня всё ещё есть работа. — И ты её выполняешь, — заверяет его Хонджун. — Но не стоит держать всё это в себе. Для этого и нужны наши эмпаты. — Он опускает руки вниз, чтобы расстегнуть перекошенную пуговицу пиджака. Сонхва опускает голову и краснеет, когда понимает, что пуговица всё это время была кривой. Хонджун раздумывает над тем, как застегнуть пуговицу, но в итоге отводит руки, предпочитая оставить её расстёгнутой. — Я знаю, что я не эмпат, но я могу послушать, если ты хочешь поговорить об этом. Сонхва складывает пиджак на животе, но не пытается застегнуть пуговицу. — Почему? — резко спрашивает он. — Почему ты хочешь, чтобы я говорил об этом? Почему ты хочешь слушать? Взгляд Провидца опускается к их коленям. — Похоже, что ты ни с кем не говорил об этом. И я отчасти понимаю это. Я уже говорил тебе, помнишь? Я знаю, каково это — чувствовать себя ответственным за чью-то смерть. Я и сейчас это чувствую, но я могу поговорить об этом со своими. А как насчёт тебя? — Он смотрит на Сонхва сквозь ресницы. Сонхва не смотрит на него. Его взгляд устремлён в сторону, и он скрещивает руки на груди. — Не могу сказать, что мне больше не с кем поговорить, — бормочет он. Хонджун нервно облизывает губы. — Был ли Ёсан твоим обычным доверенным лицом? — Нет. — Сонхва качает головой. — Мой парень. Был, — быстро поправляет он себя. — О. — Хонджун опускается в кресло. — С ним тоже что-то случилось? — С Саном? Нет. Хонджун моргает. Сан? Тот, о ком говорил Юнхо, похож на человека из его снов. Он и не подозревал, что у капитана с ним были отношения, выходящие за рамки отношений начальника и подчинённого. — А. Ну, наверное, он тоже страдает, — говорит Хонджун в ту самую секунду, когда Сонхва упоминает: — Мы расстались. После этого наступает неловкое молчание. Хонджун не знает, что сказать, а Сонхва просто отмалчивается и не хочет больше говорить об этом. — Мне очень жаль это слышать, — извиняется Хонджун. Нужно ли вообще извиняться в такой ситуации? Хонджун не знает. Смерть и потеря — это то, что он может понять. А вот в отношениях он не разбирается. У него почти нет друзей. Романтические отношения для него непостижимы. — Я не понимал… — Он прерывается, прежде чем сказать что-нибудь, что может ещё больше смутить его. Чего он не понимает? Что у Сонхва когда-то были отношения? Или что они закончились, возможно, на враждебных условиях? — Почему? — пищит он вместо этого. Сонхва грустно улыбается, явно понимая его вопрос. — А как ты сам думаешь? Сможешь ли ты полюбить такого, как я? Я убил двух человек, один из которых был моим близким другом. — Ты их не убивал, — тут же защищает его Хонджун. — Это были лишь досадные случайности. Не то чтобы ты поднял на них оружие. — В любом случае, — качает головой Сонхва, — не могу представить, что мои неудачи так уж его зацепили. Я его не виню. Мне сейчас стыдно даже видеть его. Хонджун складывает руки на коленях и качает головой. Он мало что знает об отношениях, а о Сане знает ещё меньше, но он просто не может поверить, что причина может быть в этом. Он наклоняется вперёд, чтобы предложить Сонхва поговорить об этом со своим парнем. Но Сонхва опережает его. — Это глупо, — говорит он. — Ёсана больше нет, а это всё равно расстраивает. Это понятно, думает Хонджун, хотя и не высказывает своих мыслей. Горе, наверное, только усугубляется. С телепатом уже ничего не поделаешь, но, наверное, есть ощущение, что с Саном ещё можно что-то сделать. Хонджун может себе представить, что это расстраивает. — Ты хоть представляешь, каково это? Очевидно, что вопрос риторический, но Хонджун всё равно нерешительно качает головой. — Нет, не имею понятия, мне редко доводилось общаться с кем-то, кроме деревенского совета. Не могу сказать, что я много знаю о любви или отношениях в целом. Сонхва удивлённо поднимает брови, но Хонджун не может понять, то ли это из-за его ответа, то ли из-за того, что он вообще ответил. — Тебе действительно не разрешали вести светскую жизнь? Хонджун качает головой. — Это была традиция — держать провидцев подальше от всех остальных. Никто никогда не говорил мне, почему. Просто говорили, что так должно быть. Сонхва скрещивает руки на груди и наклоняет голову. — Но ты очень близок с этим твоим психокинетиком. Он даже вызвался пойти с тобой сюда. Лицо Хонджуна вспыхивает приятным розовым румянцем, и он отворачивается. Пальцы Сонхва слегка подрагивают, когда он видит реакцию провидца. — Юнхо всегда был исключением из правил, — признаёт Хонджун. — К психокинетикам в нашей деревне тоже относятся несколько иначе, их почитают за их способности, потому что им довольно легко справляться с мозгопожирателями, поэтому наш совет также вкладывается в их обучение. Они были единственной группой людей, с которыми мне приходилось время от времени встречаться и общаться, а с Юнхо я просто особенно хорошо поладил. — И это их устраивало? — скептически спрашивает Сонхва. Это, конечно, противоречит их строгой политике изоляции. — Не знаю… — Хонджун пожимает плечами. Он не думает, что большинство старейшин одобряют или действительно любят это, но это единственная вещь, которую отец разрешил ему иметь. — Мы ведь всегда были только друзьями. Может быть, поэтому всё было нормально. — Только друзьями? — Сонхва приподнимает бровь. — Ты никогда не думал?.. — Он замолкает, оставив свой вопрос в подвешенном состоянии. Впрочем, ему и не нужно заканчивать мысль, потому что Хонджун знает, к чему он ведёт. Провидец качает головой. — Нет. Это было бы неправильно. Совет считает, что сватовство должно проводиться для провидцев. И они довольно строги в этом. — Это частичная ложь. Хонджун когда-то имел опыт с Юнхо, но это был короткий и неловкий момент в его жизни, и он не очень хочет обсуждать это с Сонхва. Капитан опускается в кресло, на мгновение забывая о Сане и других источниках своей нынешней печали ради личного любопытства. Он окидывает провидца взглядом, прежде чем снова остановиться на его лице. — Ты не против? — Это то, чего от меня ждут, — слегка пожимает плечами Хонджун. — Но разве ты не хочешь решить это сам? Хонджун откидывает голову назад и задумывается, после чего качает головой. — Не знаю. Я никогда не думал об этом раньше, — признаётся он. Сонхва смотрит на него с жалостью. — Похоже, это одинокий образ жизни, — тихо замечает он. — Это очень одиноко, — соглашается Хонджун. — Поэтому в какой-то мере я рад, что оказался здесь. Сонхва моргает от такого признания. Он удивлён, что Хонджун так позитивно оценивает этот опыт. Может быть, признание сдержанно и произнесено с сомнением, но оно более позитивное, чем Сонхва ожидает услышать. — Правда? — спрашивает он, всё ещё сомневаясь. — В каком-то странном смысле. — Хонджун отводит взгляд. — Не всё так хорошо, но мне приходится делать то, о чём я никогда не думал, что смогу. Например, разговаривать с тобой. Капитан и на этот раз избегает зрительного контакта, хотя делает это, скорее, от смущения, чем из-за застенчивости Хонджуна. — Неужели со мной так хорошо разговаривать? — Может быть, тебе это кажется глупым или незначительным, но для меня это очень важно, — бормочет Хонджун. — Да и с тобой в большинстве случаев не так уж плохо общаться. Чаще всего мне нравится ваше общество. — Он одаривает Сонхва небольшой, но искренней улыбкой. — А когда я неприятен в общении и моё общество не доставляет удовольствия? — Сонхва фыркает, стараясь говорить беззаботно, но Хонджун улавливает в его тоне неуверенность. — Когда ты на меня кричишь, — не задумываясь, отвечает Хонджун. — Я понимаю. Ты пытаешься защитить свою эскадрилью. Это твой приоритет, и это достойно восхищения. Наверное, я просто не знаю, как вести себя с таким человеком, как ты. Иногда ты добр ко мне, а иногда я почти не существую, а иногда ты с подозрением относитесь ко мне и моим соплеменникам. — Знаешь, ты тоже не такой уж и другой, — возражает Сонхва. — Ты тоже относился к нам с подозрением. Вот почему ты не сказал нам… — Я не доверял вам тогда, — признаётся Хонджун. — Я до сих пор не знаю, стоит ли доверять вам или нет. Я рассказал тебе, потому что верю тебе, когда ты говоришь, что отнесёшься к этому серьёзно. И если это что-то значит, то я не думаю, что случившееся сделало тебя неудачником. Я думаю, что это достойно восхищения — ответственность, которую ты берёшь на себя за тех, кто находится под твоим командованием. Это хорошее качество, и я уверен, что твой парень… — Хонджун делает паузу, затем поправил: — Сан знает об этом. Думаю, и Ёсан знает. У Юнхо был с ним разговор… ну, ты знаешь. Он никогда не винил тебя в том, что с ним случилось. Сонхва некоторое время смотрит на провидица, не находя слов для ответа. В конце концов, лучшее, что ему удаётся сделать, это сказать: — Спасибо. — Ещё одна пауза. — На самом деле… это очень приятно слышать. — Конечно. — Хонджун нерешительно встает, решив, что разговор окончен, но приостанавливается, чтобы посмотреть, не скажет ли ему Сонхва снова сесть. Ируланец не говорит. — Что случилось с Ёсаном, то случилось, и больше ты ничего не можешь сделать. Вы и так сделали для него очень много, позволив нам протащить его, даже если вы в это не верите. Что касается Сана, то, возможно, тебе стоит попробовать поговорить с ним. По крайней мере, это ещё можно сделать, верно? Сонхва вытягивает ноги и наконец-то застёгивает пиджак как следует. — Наверное, ты прав.
