YUNHO
11 сентября 2022 г., 08:10
Чонхо расхаживает по комнате, когда Юнхо наконец встаёт со своей койки и направляется к Чонхо. Склерокинетик делает ещё два круга, прежде чем наконец замечает Юнхо у изножья своей кровати, и резко останавливается. Он подзывает младшего поближе.
Чонхо пробирается к своей койке и садится. Юнхо подходит и садится рядом, успокаивающе проводит рукой по спине Чонхо.
— Что тебя беспокоит? — спрашивает он тихим шёпотом. — Это ядро или Уён?
— И то, и другое? — Чонхо качает головой.
— Почему ядро — это проблема? — Юнхо бормочет. — Ты знаешь, в чём заключается твой долг. Он ничем не отличается от всех предыдущих, даже если он принадлежит тому, кого ты когда-то знал.
— Я знаю, — шепчет Чонхо, сжимая руки между бёдер. — Я знаю. Так и должно быть, но я не могу думать об этом так. Я никогда не знал, кто они такие. Мозгопожиратели, я имею в виду, но теперь я знаю.
Юнхо тонко улыбается. В какой-то мере он понимает слова Чонхо. От кого можно ожидать нормального поведения в таких обстоятельствах, но это лучший совет, который он может дать. Он уже открывает рот, чтобы сказать об этом Чонхо, когда раздаётся стук в дверь.
Три головы тут же поворачиваются в сторону двери, и наступает неловкая тишина. Юнхо похлопывает Чонхо по плечу и встает. Он жестом велит им оставаться на своих местах и направляется к двери.
Открыв дверь, он, признаться, удивлён, увидев Сана. Юнхо не ожидает увидеть его так скоро. Ируланец смотрит на него расширенными глазами. Юнхо беспокойно переминается с ноги на ногу. Неужели он опять приходит из-за тех снов?
— Мне нужно, чтобы ты пошёл со мной, — наконец говорит ему Сан.
Юнхо сразу же настораживается, хотя он, скорее, устал, чем защищается.
— Зачем?
Сан оглядывается по сторонам и замечает Хонджуна, а затем Чонхо, неподвижно сидящих на своих кроватях. Он снова смотрит на Юнхо.
— Генерал Иден просит тебя присутствовать в комнате для допросов, — бормочет он низким голосом, явно надеясь, что двое других не услышат.
Однако Хонджун слышит, и он сползает с койки, чтобы встать, но Юнхо предлагает ему сесть обратно. Он оглядывается на Сана, некоторое время изучает ируланца, прежде чем спросить:
— Это о том, что случилось?
Сан быстро мотает головой.
— Нет, извини. Я должен сказать, что он попросил нас обоих быть в комнате для допросов, — поспешно добавляет он. — Заунец, которого мы подобрали, по-видимому, отказывается говорить. Он говорит, что хочет говорить только с тобой и со мной. Вот почему Иден просит тебя прийти.
Юнхо приподнимает бровь от этой новой информации. Этот исследователь не хочет разговаривать ни с кем, кроме него и Сана? Почему?
— Хорошо, — соглашается он. — Я понимаю. — Он бросает последний взгляд на своих друзей и вместе с Саном выходит.
Плечи ируланца расслабляются, когда Юнхо выходит вместе с ним на улицу, он явно беспокоился, что Юнхо откажется или поднимет шум. Юнхо наклоняет голову вперед и говорит:
— Веди.
— Хорошо. — Сан поворачивается на пятках и начинает вести Юнхо в направлении комнат для допросов. Юнхо послушно следует за ним, глядя прямо между лопаток Сана. По дороге они не разговаривают, и Юнхо чувствует облегчение. Он не уверен, что скажет или сделает, если Сан попытается ещё раз поговорить с ним о снах или о том, что произошло на заброшенном шоссе.
Он не готов говорить об этом.
В наступившей тишине он размышляет о том, о чём именно Минги может захотеть поговорить с ними. Он так хотел выбраться из Зауна, что удивляется, почему отказался говорить с кем-либо, кроме них. Он настолько погружён в свои мысли, что когда Сан внезапно хватает его за запястье и затаскивает в безлюдную уборную, Юнхо только и может, что издавать беспомощные крики, спотыкаясь о ноги и стараясь не упасть.
Юнхо быстро приходит в себя, оглядываясь по сторонам, и нахмуривает брови, когда понимает, что Сан затаскивает их в уборную.
— Сан, что… — Его вопрос обрывается испуганным ворчанием, когда Сан прижимает его спиной к двери, заключая в клетку, несмотря на его маленький рост.
Юнхо тут же затихает и смотрит на ируланца расширенными глазами.
Сан делает глубокий вдох и поднимает голову, чтобы встретиться взглядом с Юнхо.
— Ты опять мне ничего не сказал, — говорит Сан. Это не звучит так обвинительно. Просто разочарованно. — А Ёсан теперь мёртв.
Юнхо качает головой.
— Мы не предполагали, что ему причинят вред. Сказав вам, мы бы ничего не изменили, — говорит он.
— Я мог бы что-нибудь сделать, — настаивает Сан.
— Что сделать?
— Что-то большее, чем все то, что я сделал! — Ируланец набрасывается на него. — Я здесь самый быстрый, Юнхо. Может быть, я мог бы среагировать.
Юнхо опускается на дверь, к которой его прижимают. Сан прав. Даже если они не ожидали этого, Сан мог среагировать достаточно быстро. Если кто и мог среагировать достаточно быстро, чтобы спасти его, так это Сан. Но какой смысл зацикливаться на этом? Больше они ничего не могли сделать, а разговоры о «а вдруг» вряд ли помогут.
— Полагаю, ты хочешь на меня за это накричать? — предполагает он.
— Ты заслужил бы это, — рычит на него Сан. — Но я не собираюсь этого делать. Я просто хочу, чтобы ты сказал мне правду. Есть ли ещё что-то, что ты от меня скрываешь? — Он смотрит на лицо Юнхо в поисках признаков того, что тот лжёт.
Психокинетик отворачивает голову.
— Что это? — требует Сан. — Хватит оправдываться. Скажи мне правду!
Юнхо молчит, губы плотно сжаты. Сан дрожит, быстро теряя терпение.
— Сколько ещё людей я должен потерять? — требует он. Он хватает Юнхо за плечи и трясёт его так сильно, что голова психокинетика ударяется о дверь. — Сколько ещё людей я должен увидеть, как умирают, прежде чем ты наконец перестанешь хранить от меня секреты!
Юнхо хватает Сана за запястья. Ируланец напрягается, готовый к тому, что Юнхо попытается его отбить. Но тот не сопротивляется. Он просто держит Сана, не пытаясь его оторвать.
— Больше не надо, — отвечает ему Юнхо. — Ты видел достаточно. Я знаю это.
Наконец Сан расслабляется.
— Значит, есть ещё что-то? — неуверенно спрашивает он.
Юнхо кивает головой.
— Хонджун предвидел, что Чонхо обратится. Следующей будет Юджон.
— А ты? — с тревогой спрашивает Сан. — Что насчёт тебя?
Выражение лица Юнхо становится страдальческим, когда он наконец поворачивает голову, чтобы снова посмотреть на Сан.
— Я… — колеблется он. — Мне страшно, Сан.
— Почему? Что он увидел? — судорожно спрашивает Сан. — Что насчёт тебя?
Юнхо качает головой.
— Нет, дело не в этом. Ты ведь слышал, что сказал тот человек из Зауна? Про Сынмина и Чанбина?
Сан застывает, прежде чем кивнуть головой. Да, он это слышит.
— Они уже мертвы, — задыхается Юнхо. — Оба.
Сан вздрагивает от того, как отрывисто Юнхо рассказывает об этом. Он слышал, что сказал Минги, и, конечно, в первую очередь подумал о своих снах, но, возможно, это были не они. Может быть, это было просто совпадение.
— Юнхо, я…
— В прошлый раз первым был я, — говорит Юнхо сквозь затруднённое дыхание. — А ты сказал, что Чанбин был последним. В этот раз он был первым. Потом Сынмин. Что, если я обречён умереть и в этой жизни?
Грудь Сана напрягается.
— Нет, — отвечает он, не задумываясь. — Нет. Нет, так не будет. Мы знаем. Твой Провидец видел это. Мы можем подготовиться. Мы можем избежать этого.
— Знания может быть недостаточно, — говорит Юнхо. — Может быть, это не имеет значения, и я просто обречён на смерть в любом случае.
— Не надо! — Сан прерывает его, прежде чем Юнхо успевает продолжить. — Не говори таких вещей. У нас есть дар предвидения. Чанбину и Сынмину просто не повезло. Возможно, это просто совпадение. Имена-то не редкие.
Губы Юнхо искривляются в лёгкой улыбке.
— Знаешь, я и сам себе так говорил. Что это просто совпадение, что ты выглядишь точно так же, как человек в моих снах.
Сан вдыхает и отстраняется, руки опускаются на бока. Юнхо отталкивается от стены и встаёт чуть прямее.
— Это может быть просто совпадением, — признаёт он. — Сначала я не придал этому значения. О видении Хонджуна. Я знал, что есть риск для моей жизни, но был уверен, что смерти можно избежать. Теперь я уже не так уверен.
— Этого не случится, — настаивает Сан. — Не будет. Этого не может быть. Я не позволю этому случиться.
Юнхо не уверен, говорит ли он это для пользы Юнхо или для своей собственной, но его успокаивает убежденность Сана. Странное чувство, будто с его плеч сваливается груз, когда он наконец делится этими мыслями с кем-то, кто может его понять. Однако Сан боится именно этого. Это то, чего он всегда пытается избежать, понимает он.
Он неуверенно делает шаг вперёд, затем ещё один, пока Сан ходит по маленькой комнате, в которую он затаскивает их обоих. Когда Сан поворачивается, чтобы идти в обратную сторону, Юнхо поднимает руки, чтобы поймать его. Он опускает их на плечи, заставляя Сана замереть, а затем делает шаг вперед и обнимает ируланца. Он прижимается носом к волосам Сана. Слабый запах его шампуня успокаивает.
Сан нетерпеливо прижимается к нему. Это самая сильная привязанность, которую Юнхо проявляет к нему до сих пор, и он отчаянно за неё хватается. Это так естественно и правильно. Более того, он чувствует, что таким образом удовлетворяет свою тоску. С тех пор как несколько ночей назад ему снится сон, он как будто отчаянно вымаливает хоть унцию той ласки, которую Юнхо когда-то даст ему без протеста, но теперь отказывается, словно опасаясь, что любая форма ласки — это признание того, что он не прав.
Сан обмякает, прижимается щекой к груди Юнхо и обхватывает руками талию психокинетика. Он скучает по этому. Он хочет этого. Он ждёт этого.
— Прости меня, — извиняется Юнхо. Тихо и искренне, и Сан понимает, что на этот раз он говорит серьёзно.
— За что? — спрашивает Сан.
— За всё. — Юнхо поворачивает голову и прижимается щекой к голове ируланца. — Я так долго всё отрицал. По поводу всего. Я думал, что защищаю тебя, держа подальше от всего того дерьма, которое я знал. — Он делает глубокий, вздрагивающий вдох и крепче обнимает Сана.
— Я знал, ещё когда потерял работу и люди начали сообщать о псионике, что мне, скорее всего, не выжить. А потом меня забрали военные, и это стало гарантией. Я не думал, что у меня получится так, как получилось, но я знал, что это так или иначе произойдёт.
Пальцы Сан впиваются в заднюю часть формы Юнхо. Память о его смерти ещё ужасно свежа в его памяти.
— Я пытался скрыть от тебя эти вещи, потому что не хотел, чтобы ты волновался, — говорит ему Юнхо. Сан чуть не фыркает, потому что это никогда не мешает ему волноваться, но пока молчит. Ждёт, что скажет Юнхо. — Я просто хотел защитить тебя от реальности. От реальности того, что в то время означало любить псионика.
— Ты не можешь просто укрыть меня от всего мира, — бормочет Сан ему в плечо. — Особенно когда мне приходится жить с последствиями. Вот что мне нравится в тебе сейчас. Ты всегда говоришь мне, чтобы я не был таким наивным.
— Мне всё равно жаль. — Юнхо разжимает руки, обхватывающие Сана, и опускает их обратно на бока. Сан делает шаг назад, чтобы посмотреть на психокинетика. — Я просто хотел, чтобы ты знал, что дело не в том, что я не доверял тебе. Я действительно думал, что защищаю тебя.
— Теперь я это понимаю, — говорит Сан. Его взгляд опускается к губам Юнхо, и он вздрагивает. — Мне больше не нужно, чтобы ты меня защищал. Мне нужно, чтобы ты мне доверял. Мне нужно, чтобы ты поверил, что я могу тебе помочь.
Юнхо кивает головой, но его взгляд устремлён мимо головы Сана.
— Я знаю. Ты уже слишком много видел, и ты далеко не беспомощен.
— Значит, больше никаких секретов? — спрашивает Сан, подходя ближе к Юнхо.
— Нет, — соглашается Юнхо. Он не двигается с места, когда Сан подходит к нему ближе. — Как я понял, скрывать от тебя что-то не очень полезно.
— Хорошо. Ты учишься, — поддразнивает его Сан. Он снова подходит к нему, пока они не оказываются вровень друг с другом. Юнхо остаётся совершенно неподвижным, ожидая, что Сан будет делать дальше.
Его сердцебиение учащается, когда он наклоняется ближе, приподнимаясь на носочки. На мгновение Юнхо задумывается о том, чтобы позволить ему это. Что в этом плохого, думает он? Но когда Сан приближается, он в последнюю секунду трусит, отвернув голову в сторону так, что губы Сана касаются его челюсти.
Сан тут же отпрыгивает назад, его лицо краснеет от смущения, и он смотрит на Юнхо.
— Что? Почему ты…
— Нам, наверное, пора идти, — говорит Юнхо, не отвечая на его вопрос. — Твой генерал, наверное, начинает проявлять к нам нетерпение. — Он поворачивается лицом к двери и берется за ручку.
— Юнхо. — Сан хватает его за запястье, чтобы не дать ему открыть дверь.
Психокинетик застывает, держась одной рукой за ручку двери, а другой — за руку Сана. Неохотно он поворачивается лицом к Сану. Ируланец выглядит одновременно раненым и растерянным.
— Почему? — тихо спрашивает он.
Юнхо качает головой.
— Сейчас просто не время, — отвечает он.
— Почему? Опять из-за Сонхва? — Выражение лица Сана каменное и замкнутое. — Не стоит. Я уже поговорил с ним. Мы… мы больше не вместе.
Юнхо закрывает глаза и качает головой.
— Нет. Ты не должен был этого делать, — говорит он.
Сан сжимает руки в кулаки.
— Что ты имеешь в виду? Ты же сам говорил, что это проблема в прошлый раз, помнишь?
Юнхо вздыхает и прижимается лбом к двери уборной.
— Почему? — спрашивает он надтреснутым голосом. — Почему ты так сильно этого хочешь? Я не понимаю, почему ты так сильно этого хочешь.
Он чувствует, как пальцы Сана дрожат на его запястье.
— Что значит «не понимаешь»? — отвечает Сан. — Как ты можешь не понимать? Я нашёл тебя. Я наконец-то нашёл тебя после всех этих лет и всего, что я сделал, а ты хочешь отрицать это, потому что что? Я разочаровал тебя? Потому что у меня были отношения с кем-то другим? Это нечестно.
Юнхо поворачивается к нему лицом, отдёргивает руку, но Сан упрямо отказывается её отпускать. Он тянет руку психокинетика обратно к себе. Одной рукой он держится за запястье Юнхо, хватка крепкая, как железо. Другой рукой он осторожно заставляет пальцы Юнхо разжаться и расслабиться. Выражение лица Юнхо остается напряжённым и замкнутым, несмотря на все усилия Сана, и его рука расслабляется в руках Сана.
Когда рука расслабляется, открытая ладонь направлена вверх, Сан поднимает её и прижимает к щеке. Психокинетик задерживает дыхание, и его пальцы изгибаются, обхватывая лицо. Тепло, исходящее от кожи Сана, согревает его ладонь и, кажется, излучается через всё остальное тело.
— Я стараюсь быть справедливым, — говорит ему Юнхо, наконец отнимая руку. Рука Сана безвольно опускается на бок. — По крайней мере, он может выйти живым из этой войны. Я не уверен, что мне так повезет.
Юнхо открывает дверь и выскальзывает наружу, прежде чем Сан успевает сказать что-либо ещё.
* * *
Когда Юнхо и Сан входят в комнату для допросов, Минги уже облокачивается на стол, положив голову на руки. Их вводит внутрь нетерпеливый Иден, который кратко информирует их о текущей ситуации, а затем требует, чтобы они вытянули из него что-нибудь полезное. По всей видимости, он отказывается говорить о чём-либо. Он не обсуждает ни исследования, в которых участвовал, ни текущее состояние Зауна. Он лишь говорит, что поговорит с психокинетиком и Саном. Он бросает взгляд в сторону двери, когда она открывается, и быстро садится, видя, как психокинетик входит в дверь. Сан следует за ним, повесив голову и опустив глаза в пол. — Значит, мне разрешили с тобой поговорить, — замечает он, радуясь, что наконец-то снова видит Юнхо. Юнхо хмурится, опускаясь в одно из кресел напротив Минги. Сан опускается в другое. — Мне интересно, почему ты так хотел поговорить со мной, — отвечает он. Он бросает взгляд на Сана, когда тот опускается в кресло, но ируланец игнорирует его. — У меня здесь почти нет власти. — Хорошо, что я не ищу авторитетов, — замечает Минги. Юнхо складывает руки на столе и пристально смотрит на него. — Тогда чего же ты ищешь? Что тебе от нас нужно? — Он наклоняет голову в сторону Сана, указывая на них двоих. — Мне любопытно, — говорит ему Минги. — У меня есть вопросы к вам, ребята. — У нас тоже есть к тебе вопросы, — говорит ему Юнхо. Заунец фыркает и качает головой в знак неодобрения. — Давайте не будем портить это разговорами о паразите. По крайней мере, пока. Я отвечу на все их вопросы позже. Я просто хотел сначала поговорить с тобой. Кто знает, будет ли у меня такая возможность позже. — Ты просишь убежища, разве нет? — напоминает Юнхо. — У нас будет достаточно времени, чтобы поговорить. Минги пожимает плечами. — Может быть. Кто знает? Кто-то погиб по пути за мной. У меня нет никакой гарантии, что ируланцы не отомстят мне за это, когда получат то, что хотят. Ты понимаешь, не так ли? — Минги бросает на него пристальный взгляд, и Юнхо приходится отвести взгляд. — Ты здесь тоже чужой. — Мы бы не стали, — настаивает Сан. — Мы не разрушаем сделки, и то, что случилось с Ёсаном, было прискорбной трагедией, но ты в этом не участвовал. Это то, от чего ты бежал с самого начала, верно? Минги смотрит на Сана и улыбается ему. — Очень мило с вашей стороны, но я думаю, что это решение не в твоей власти, — говорит он. — Тогда чего же ты хочешь? — спрашивает Юнхо, возвращая внимание Минги к себе. — Я хочу знать, что там произошло, — говорит Минги. — Я хочу знать о тех ядрах, которые ты так любишь… — Юнхо напрягается при упоминании ядер, опасаясь, что Минги может выдать, что они тайно провезли ядро Ёсана в город. Однако он не упоминает об этом. — И, — добавляет он, понизив голос, чтобы не услышали любопытствующие, — я хочу знать о том, что ты сказал. Что с вами двумя? — Его взгляд мечется туда-сюда между Саном и Юнхо. Они обмениваются взглядами. — Что значит, что с нами? — спрашивает Сан. — Вы двое представляли собой странную пару, — замечает Минги. — Ируланец делает такое предложение, как ты… — заминается он, переключив внимание на Сана. — Ты, конечно, казался опытным в этой области. Ты был единственным, кто взял ситуацию под контроль. Такое впечатление, что ты уже сталкивался с подобным. Ты точно знал, как справиться с ситуацией — ну, если считать это варварством. Сан не напрягается и не подаёт никаких других внешних признаков того, что замечания Минги застают его врасплох, но смотрит на стол, нахмурив брови. — А ты, — Минги переключает внимание на Юнхо, который упрямо встречает его взгляд. — Я слышал тебя. Ты сказал, что знаешь, каково это — превращаться, но это невозможно. Посмотри на себя. Ты здоров. Ты человек. — Слова утешения, — поясняет Юнхо. — Чтобы дать умирающему человеку. Минги вскидывает бровь. — Ты лжёшь, предлагая умирающему человеку утешение? — Юнхо сужает глаза от того, как он задаёт этот вопрос. — Ты не похож на него. — Потому что я Дикарь? — обвиняет Юнхо. — Может быть. Может быть, тупость — это общая черта вашего рода? — Минги отшатывается в сторону, когда Юнхо бросается вперёд, чтобы ударить его. Он не собирается этого делать, но Сан хватает его за руку и опускает на место. После этого они некоторое время молчат. Юнхо с трудом сдерживает напряжённое выражение лица. Сан нежно проводит пальцами по костяшкам пальцев Юнхо, и это ему одновременно и помогает, и отвлекает в ужасном смысле. Минги задумчиво смотрит на них, словно видит их соединенные руки под столом. Затем он наклоняется вперёд, ставя локти на стол. — Если ваш генерал слушает, я хотел бы сделать предложение. Позвольте мне поговорить с этими двумя наедине. Установить контакт. — Он делает жест, как будто обращается к залу. — На все вопросы, что вы хотите знать, я отвечу в меру своих сил и возможностей. — Его глаза сканируют комнату, словно ища что-то, а затем он добавляет: — Договорились? Сан странно смотрит на него, а Минги расслабляется в своём кресле и улыбается им. — Они ушли, — говорит он им. — Тогда мы можем более свободно говорить о том, что произошло? Юнхо хмурится, напрягая слух, чтобы услышать кого-нибудь снаружи. Юнхо догадывается, что Идена сопровождают ещё несколько высокопоставленных офицеров. Их нет в комнате для допросов, но очевидно, что они подслушивают. Как Минги мог узнать, ушли они или нет? Был ли это блеф? — Откуда ты знаешь? — требует Сан. — Генерал Иден не ушёл бы просто так. — Он уйдёт, если захочет, чтобы я говорил, — возражает Минги. — Я вижу. Юнхо сжимает губы в тонкую линию и бормочет: — Ясновидящий. Минги улыбается ему и замечает: — А ты шустрый. Наверное, без моей силы я бы не смог пройти через техникум и обучение. Ясновидящий. Сан издаёт небольшой вопль и отрывает руку от руки Юнхо, когда до него наконец-то доходит. Минги только смеётся над ним. — Не надо стесняться. Я уже видел, — говорит он. Он опирается головой на кулак и с любопытством смотрит на них. — Так вы двое как?.. — Он не заканчивает свой вопрос, надеясь, что и так понятно, о чём он хочет спросить. — Я имею в виду, ируланец и дикарь. Я бы не догадался. Ни Сан, ни Юнхо не отвечают на его вопрос, но психокинетик отчетливо чувствует, что Сан пристально смотрит на него. Он медленно обдумывает свой ответ, тщательно подбирая слова. — Трудно объяснить, что представляют собой наши отношения, — отвечает он медленным и размеренным голосом. Сан надувается, явно недовольный таким ответом, но Юнхо в ответ лишь бросает на него предостерегающий взгляд. В любом случае, он не совсем ошибается в описании. Они не пара, но у них своя история. Их жизни переплетены настолько, что никто другой не смог бы этого понять, но это не значит, что они пара. — Если ты хочешь понять это и всё остальное, что мы говорили или что-либо ещё, то сначала ответь на мои вопросы, — говорит ему Юнхо. Минги качает головой и отмахивается от этого предложения. — Нет. Я уже сказал тебе, что не хочу сейчас говорить об этом. Я отвечу на твои вопросы позже. — Меня это не интересует, — говорит ему Юнхо. — Я хочу спросить тебя о твоих друзьях, о которых ты уже говорил. Молчание. Даже Сан ничего не может сказать, он смотрит на Юнхо с любопытством и нескрываемым беспокойством. Минги тоже молчит, улыбка исчезает с его губ, и он принимает более оборонительную позу. — Какое, чёрт возьми, они имеют отношение к делу? — спрашивает Минги. — Больше, чем ты думаешь, — бормочет Юнхо. Затем, пытаясь переиграть, он добавляет: — То, что с ними произошло, явно повлияло на твои поступки и решения. Ты хочешь установить взаимопонимание? Тогда тебе стоит ответить и на мои вопросы. Минги скрещивает руки на груди, сохраняя оборонительную позицию. — Хорошо, — неохотно соглашается он. — Я задал тебе вопрос, так что ты хотел бы узнать? — Как погиб Сынмин? — Юнхо даже не дожидается согласия Минги, прежде чем вопрос срывается с его губ. Заунец поднимает брови, но не совсем понятно, что именно в вопросе Юнхо вызывает такую реакцию. Дело в скорости, с которой он задаёт вопрос? Его тон? А может быть, его беспокоит то, что Юнхо так фамильярно произносит имя Сынмина? Юнхо сглатывает волнение и ждёт ответа Минги. В ожидании он протягивает руку к Сану, ища его руку под столом. Найдя её, он соединяет их пальцы и сжимает. Пальцы Сана удивлённо разгибаются от первого прикосновения, а затем он сгибает пальцы вокруг руки Юнхо. Минги задумчиво смотрит на стол. Может быть, он видит, как они снова держатся за руки? Сан смотрит на Юнхо и думает, не волнуется ли психокинетик по этому поводу, но тот не выглядит обеспокоенным. Он только крепче сжимает руку Сана. Наконец Минги поднимает голову, чтобы посмотреть на Юнхо, и отвечает: — Самоубийство. Юнхо моргает. — Самоубийство? — повторяет он. Когда Сан сжимает его руку, он смотрит вниз на ируланца, который лишь мелко качает головой. — Правда загнала его в угол, — объясняет Минги. — Понимание того, что всё, над чем он работал, было напрасным и что нет никакой надежды вернуть Чанбина, было слишком сильным, я думаю. Он покончил с этим сам. Нашёл его в своей квартире. Юнхо качает головой. Не может быть. Не может быть. Минги продолжает заниматься своими делами, а Юнхо невозмутимо смотрит на столешницу. — Почему ты сказал, что знаешь, на что похоже обращение? — спрашивает Минги. — Может, ваши деревни что-то скрывают от нас? Или, может быть, ты уже был свидетелем превращения? Юнхо не отвечает, он всё ещё не может смириться с тем, что Сынмин покончил с собой. Юнхо не отвечает, всё ещё не смирившись с тем, что Сынмин покончил с собой, и качает головой в знак отрицания. — А ты веришь в прошлые жизни? — вдруг спрашивает Сан, когда Юнхо не отвечает. — В реинкарнацию? Это что-то вроде того. Минги переводит взгляд на него и пожимает плечами. — Не могу сказать, что знаю, — отвечает он. — Никогда не задумывался об этом раньше. — Это основное убеждение их клана, — объясняет Сан, наклоняя голову в сторону Юнхо. — Мозгопожиратели не могут перейти в следующую жизнь, потому что они мутируют. Не мёртвые, но и не люди. Они либо обречены бродить по земле в виде нежити, либо их убивают, уничтожая единственную оставшуюся часть их человечности. Вот почему они так важны для людей Юнхо. Без ядра спасать нечего. — Как интересно, — замечает Минги после того, как он немного переварит всё это. — Ты довольно много знаешь об их обычаях. Смею сказать, что ты даже говоришь так, будто восхищаешься ими. — Я их понимаю, — говорит Сан. — Я им верю. Иначе я бы не стал делать такое предложение. Ты хотел, чтобы мы убили Ёсана, пока он ещё человек, но он уже превратился. Если бы мы это сделали, у нас бы ничего не осталось. Его развивающееся ядро исчезло бы вместе с ним. — И ты во всё это веришь? — спрашивает Минги. — Да. Минги хмурится и перемещает свой вес на стуле. — Почему ируланец должен верить в обычаи дикарей? — спрашивает он, с любопытством глядя на Сана. — Потому что я однажды испытал все это на себе, — говорит Сан. — Юнхо знает, каково это — превращаться, потому что в прошлой жизни он это делал. И я был тем, кто заботился о его сущности. Минги поднимает брови и смотрит на Юнхо, как бы желая убедиться, что психокинетик подтвердит такое безумное утверждение. Юнхо ничего не говорит. Его взгляд по-прежнему устремлён на стол. Минги насмехается, чувствуя себя гораздо увереннее, когда снова смотрит на Сана. — Похоже, это не более чем причудливая история, — замечает он. — Ведь у тебя нет никаких доказательств! — Есть! — настаивает Сан. — Я видел его. Я запомнил его из своих снов! — Сны? — спрашивает Минги. — Сны не являются доказательством. Юнхо наконец-то приходит в себя и поднимает взгляд от стола, чтобы посмотреть на Минги. — Доказательство? Тебе нужны доказательства? Минги пожимает плечами. — Мне они не нужны. Я просто говорю, что сны о превращении в мозгопожирателя — это вряд ли то же самое, что превратиться на самом деле. — А самоубийство сильно отличается от убийства, — возражает Юнхо. — Или случайной смерти. — Минги сужает глаза и качает головой в стороны. Он не понимает, к чему клонит Юнхо. Психокинетик откидывается на спинку кресла и, задрав голову, смотрит в потолок. — Так почему же ты солгал о том, что Сынмин умер? — Заунец смотрит на Минги широко раскрытыми шокированными глазами. Он напрягается, как загнанный в угол зверь, а Юнхо кружит вокруг него, готовый в любой момент нанести удар. — Что… — Ты солгал! — Юнхо говорит, прежде чем Минги успевает объяснить свое обвинение. — Сынмин не убивал себя, так почему ты сказал, что он это сделал? Что с ним случилось на самом деле? Минги не отвечает сразу. Он лишь криво улыбается Юнхо. — Что меня выдало? — задаётся он вопросом. — Язык моего тела? Мой тон? Юнхо сужает глаза. — Ты думаешь, я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять, когда ты врёшь? Это не имеет к тебе никакого отношения. Зато я знаю Сынмина. Я верю тебе, когда ты говоришь, что правда об исследованиях стала для него ударом, но я ни на секунду не верю, что она довела его до самоубийства. Он бы никогда не покончил с собой. Даже если бы Чанбин был жив, неважно, мозгопожиратель или нет. Он не такой человек. И он не настолько слаб. Минги качает головой в знак отрицания. Нет. Нет, это невозможно. Должно быть, он как-то выдаёт ложь. — Ты знаешь Сынмина? Невозможно. Это невозможно! — Мы вместе были солдатами, — говорит Юнхо. — В одном взводе. Уже тогда он был полон решимости понять причину появления мозгопожирателей. Он хотел найти лекарство. Он был ярким и умным. Тогда у него не было подходящего оборудования, но мы все верили, что в конце концов он найдёт ответ. Если бы существовало лекарство, он был бы тем, кто его нашёл. — Он тот, кто первым рассказал мне о ядре, мозгопожирающим, — тихо добавляет Сан. — Именно он сказал мне, что паразит в той или иной степени уже есть в каждом из нас, хотя он и не знал, что в конечном итоге сделает его смертельным. И уже тогда он был так влюблен в Чанбина. Так сильно, что его пугала собственная приближающаяся смерть. Минги смотрит на него с открытым ртом. Он издаёт какие-то булькающие звуки, пытаясь найти, что сказать. — Мы знаем, что он не убивал себя, — говорит Юнхо, прежде чем Минги успевает заговорить. — Я знаю его лучше, так что же на самом деле с ним случилось? Он вообще умер? — В голосе Юнхо звучит почти надежда, и Сан снова сжимает его руку в знак утешения. Он чувствует, как от него исходит тревога психокинетика. Неужели они все обречены на смерть? Может быть, если Сынмин на самом деле не умер, то Юнхо сможет надеяться. — Это не… — Минги осекается, бросив взгляд в сторону психокинетика. — Не из снов. Ты не можешь знать такие вещи из снов. — Воспоминания, — поправляет его Юнхо. — Не из снов. — Ты же не думаешь, что я поверю в это? — Минги качает головой. — Я не знаю, как ты думаешь, что знаешь Сынмина или Чанбина, но это не так. Они никогда не знали никаких Дикарей. Юнхо с громким вздохом качает головой. — Нет, ты не понимаешь, — бормочет он. — Мне всё равно, что ты думаешь. Мне всё равно, во что ты веришь. Я хочу знать правду. Я хочу знать, что на самом деле случилось с Сынмином. Минги опускается в кресло и пытается стать маленьким. Сначала он ничего не говорит. Он прикусывает большой палец и бросает взгляд на Юнхо, а затем на Сана. Значит, они думают, что знают друг друга из прошлой жизни, и уверены, что Чанбин и Сынмин тоже были частью их жизни. Всё это слишком безумно, чтобы в это можно было поверить, но почему эти два человека согласились на такую нелепую историю? Откуда они так много знали о Сынмине? Откуда им было известно, что он солгал им о его смерти? — Ладно, — говорит он, нервно переплетая пальцы, а затем поднимает руки, чтобы потрепать прядь волос. — Ладно, хорошо. Если предположить, что всё это правда, то вот почему ты это сделал? Поэтому ты позволил своему другу превратиться? Сан отвечает за них. — Я наблюдал за ядром Юнхо и Сынмина до конца своих дней. Они оба вернулись. Что еще я должен думать, кроме того, что я хотя бы попытался спасти своего друга от жизни и смерти в качестве мозгопожирателя? У него не было шанса превратиться обратно в человека, потому что его ядро ушло бы вместе с ним. Минги сидит и смотрит на них, всё ещё бормоча под нос своё недоверие. Сан отодвигает стул и складывает руки вместе на столе, наконец, отпуская руку Юнхо. — Теперь расскажите нам, что на самом деле случилось с Сынмином, — говорит он. Минги ненадолго отворачивается и снова смотрит на них. Он складывает руки на груди и прикусывает нижнюю губу. — Он умер, — наконец отвечает он. — Как он умер — неважно. Рядом с ним Юнхо затаивает дыхание, плечи его опускаются. Значит, в том, что касается смерти, нет никакой лжи. Просто так получается. — Для меня это важно. — Юнхо поднимает голову и смотрит на Сана, когда тот говорит. Ируланец переводит взгляд на свои руки, потирая большим пальцем костяшки. — В прошлый раз я был слишком поглощён своим собственным горем. Меня не было рядом с ним, когда он страдал. Медленно умирал от болезни, пожирающей мозг. Я не знал, насколько ухудшилось его состояние, пока его уже не стало. И я ещё больше отдалилась от него в этой жизни. Для меня это важно. Так расскажи мне. Минги сжимает руку в кулак и прижимает её ко рту. Он ничего не говорит. Сан встаёт со стула, хлопает ладонями по столу, но прежде чем он успевает выдвинуть еще какие-либо требования, Минги наконец-то заговаривает. — Они убили его, — тихо говорит он. — Это сделал Заун. — Как? — спрашивает Сан. Вздохнув, Минги обхватывает голову руками. — Идея сбежать из Зауна пришла мне от него, — признаётся он. — После того как Сынмин узнал правду, он начал планировать, как выбраться, но он хотел выбраться вместе с Чанбином. Или… с тем, что от него осталось. Потому что, конечно, он хотел. — Он насмехается про себя. — Без Чанбина он бы никуда не пошёл. Это отголосок того, что уже сказали Юнхо и Сан. — Я думаю, что он думал, что если он сможет вывести их в другой город, который мог бы быть более сочувствующим или, по крайней мере, поверить в его видение, то всё получится. — Глаза Минги стали с красными ободками, когда он боролся со слезами. — Но как можно вывезти мозгопожирателя из города? Юнхо смотрит на свои колени. Это очень похоже на Сынмина. — Они неконтролируемы, — говорит он. — Он бы очень рисковал, даже если бы попытался. Его могли бы съесть. — Они поймали его раньше, чем он успел попытаться. Наша полиция узнала о его предательстве. — После этого Минги надолго молчит, рассеянно глядя на стену. Сан и Юнхо тоже молчат, терпеливо ожидая, когда он закончит. Потом он наконец признаётся: — Я их предупредил. Сан падает обратно в кресло почти одновременно с тем, как Юнхо вскакивает на ноги. — Ты рассказал им? Зачем? — требует он. — Я думал, что защищаю его! — защищается Минги. — У него была безумная идея взять мозгопожирателя и бежать! Как он собирался это сделать? Куда он вообще мог пойти? Это было безумие! А Чанбина не было. Я должен был позаботиться о Сынмине, но я не смог убедить его не идти на поводу у этой безумной идеи. — Он вешает голову, чтобы спрятаться от двух других. — Они сказали мне, что наложат арест и убедятся, что он в безопасности. Но я полагаю, что после этого они посчитали его помехой и убили, чтобы заставить замолчать. Юнхо зажмуривает глаза и медленно опускается в кресло. Всё его тело дрожит от ярости, но он сдерживает себя, чтобы не наделать глупостей. Всё по-прежнему. Или, по крайней мере, так кажется. Сынмин погиб по вине собственного правительства. Опять. А Чанбин остался в стороне. — А что с Чанбином? — спрашивает Юнхо. — Он ещё жив? — Жив. — Минги издевается над этой мыслью беззлобным смехом. — Он умер, когда обратился. — Он не умер, — настаивает Сан. — Даже если он просто мозгопожиратель, он всё равно жив. В нём есть часть… — Ради его блага я надеюсь, что ты ошибаешься, — вклинивается Минги. — Там есть его часть, которая всё ещё жива и является человеком? Ты это хотел сказать? Но этого не может быть. — Когда он поднимает голову, Юнхо видит, что его глаза всё ещё мокры от слёз, которые он упорно не хочет проливать. — Какая человечность может у него остаться? Даже если бы я смог совершить невозможное и превратить его обратно в человека, он не смог бы жить с самим собой. Он съел Сынмина.
