YUNHO
11 июня 2023 г., 03:58
С Чонхо и Хонджуном что-то происходит. Юнхо замечает это, когда прикосновение Хонджуна задерживается на руке Сонхва, когда они стоят рядом, и уж точно замечает, когда однажды заходит в комнату общежития и видит Чонхо и Уёна, сидящих так близко друг к другу, что ошибочно полагает, что они вступают в интимную связь. Только после того, как Уён резко встаёт и Юнхо видит в руках Чонхо ядро, он понимает, чем они занимаются на самом деле.
— Извините, — извиняется он. — Мне просто нужно было кое-что взять.
Уён издаёт высокий звук в горле и качает головой.
— Я уже уходил, — говорит Уён. Он выглядит взволнованным, и у Юнхо складывается впечатление, что если бы он не появился, то Уён и не собирался бы уходить.
Чонхо открывает рот, чтобы возразить, но Уён выбегает из комнаты прежде, чем он успевает что-либо сказать. Юнхо остаётся только наблюдать за тем, как Чонхо смотрит на ядро в своих дрожащих руках.
Однажды ночью к нему в постель забирается Хонджун. Юнхо не протестует, сразу же поворачивается на бок и раскрывает объятия для провидица. В юности они часто так делали, когда Юнхо разрешали спать в храме. Это случалось редко и только потому, что отец Хонджуна умолял совет разрешить ему это, жалея сына, которому так и не дали завязать нормальные отношения. Они делали так почти до пятнадцати лет, когда отец Хонджуна однажды рано утром зашёл к ним и застал их. Он строго отчитал их за столь неподобающее поведение. После этого Юнхо почти на год лишили привилегий.
Юнхо знает, что нужно делать, чтобы заключить Хонджуна в свои объятия, но лежит неподвижно, не сводя глаз с двери, как бы высматривая вождя. Он готов в любой момент отпрыгнуть назад, прежде чем их снова начнут ругать за близость.
— Юнхо, — шепчет Хонджун в темноте, словно им по семь лет и они снова делятся секретами в ночи.
Юнхо наклоняет голову, напрягаясь, чтобы расслышать мягкий голос провидца через звон Ёсана. Этот одинокий звук раздаётся по всему общежитию почти каждую ночь. Юнхо говорил Чонхо, что если он просто вытащит ядро и подержит его в руках, то, возможно, протесты Ёсана стихнут, но склерокинетик отказывался. Он считает, что это не его дело, и Юнхо не спорит с ним по этому поводу. Он даже не может понять, насколько сложны отношения между ними тремя.
— Юнхо, ты когда-нибудь влюблялся?
Несмотря на звонкий голос Ёсана и низкий голос Хонджуна, Юнхо слышит его вопрос, как будто он кричит его в пещеру — эхом в его голове. Он перестаёт дышать и напрягается так сильно, что Хонджун никак не может этого не заметить. Но он ничего не говорит об этом. Он просто терпеливо и неподвижно лежит и ждёт ответа Юнхо.
А он не отвечает. Не может. Вопрос Хонджуна отсылает его мысли к Сану и его снам, к теме, которую он отчаянно пытался отбросить от себя. В груди ноет от тоски, с которой он ещё не готов столкнуться. Возможно, он никогда не будет готов к этому, его всё ещё беспокоит собственная смерть, когда он мимолётно думает о Чанбине и Сынмине. Будет ли у них ещё один шанс? А Юнхо? Захочет ли он получить ещё один шанс, если это будет означать возрождение в очередном противостоянии? Он сглатывает это отчаяние и пытается найти слова, чтобы ответить на вопрос Хонджуна.
— Почему… почему ты спрашиваешь?
— Я… не знаю, каково это, — говорит Хонджун. Затем он начинает смеяться, достаточно тихо, чтобы не разбудить Чонхо. — Помнишь, я думал, что влюблён в тебя?
Юнхо немного расслабляется, когда его мысли переходят от Сана к старым воспоминаниям о Хонджуне. Он даже хихикает вместе с провидцем. Тогда они были молодыми, на пороге подросткового возраста, и им было так неловко. Юнхо полагает, что понимает, к чему клонит Хонджун. Психокинетик был и остаётся его первым и единственным другом. Эмоциональная привязанность, возникшая у него к Юнхо, вероятно, была неизбежной, и, переходя из детства в неловкий переходный период взрослой жизни, он интерпретировал эту привязанность как привязанность и даже близость. Это привело к тому, что в течение нескольких месяцев Хонджун пытался выразить свою привязанность, а Юнхо отвергал его близость. Хонджун смирился с этим только после неудачной попытки поцеловать психокинетика.
Это было неудачно почти во всех отношениях. Их носы больно столкнулись, Юнхо от неожиданности отпрянул назад, а Хонджун отошёл с искажённым выражением лица и отчётливым впечатлением, что он только что пытался поцеловать своего брата. В тот момент это было ужасно неловко. Почти неделю они не могли смотреть друг на друга и говорить друг с другом, прежде чем наконец сели за стол и поговорили об этом. Однако в ретроспективе это забавное воспоминание для них обоих, и ни один из них не может вспоминать о нём без смеха.
— Я помню, — говорит ему Юнхо.
— Ты был единственным человеком, которого я по-настоящему узнал. Я знаю, что Совет выберет кого-то для меня, если мы когда-нибудь вернёмся. Но тогда я хотел выбрать сам, — говорит он.
— А сейчас? — спрашивает Юнхо.
— А сейчас? — Хонджун хмурит брови. — Я знаю, что должен их слушаться. Это ведь традиция, верно?
— Но? — спрашивает Юнхо.
— Я не хочу, — шёпотом признаётся он. — Я хочу выбирать сам. А что, если они поставят меня в пару с кем-то, кто мне даже не нравится?
Юнхо улыбается и сдерживает желание посмеяться над своим другом.
— Ты переживаешь, что они выберут кого-то, с кем ты не найдёшь общий язык? Или ты переживаешь из-за того, что они не выберут того, кто тебе сейчас нравится?
Хонджун напрягается почти комично, даже резко вдыхает, словно не ожидает, что Юнхо поймёт правду.
— Что ты имеешь в виду? Я не… я не думал о ком-то конкретном, я имею в виду. У меня нет никого такого, помнишь? — Юнхо хмыкает, делая вид, что соглашается с Хонджуном. Провидец прижимается ближе к Юнхо и ещё секунду живёт в своей лжи, прежде чем спросить: — Как ты узнал?
— Хм, — Юнхо делает вид, что размышляет над этим вопросом, — удачная догадка?
— Правда?
Юнхо ласково щипает провидца за щёку и качает головой.
— Нет, я просто дразню тебя, — говорит он. Когда он отдёргивает руку, Хонджун пытается укусить его за пальцы в отместку, но его губы складываются в недовольную гримасу. — Ты делаешь это слишком явно, знаешь ли. Когда тебе кто-то нравится.
— Нет, не нравится, — отрицает Хонджун. — Я просто спросил, потому что…
— Это ведь капитан, не так ли? — Юнхо спрашивает, прежде чем провидец успевает закончить своё оправдание. — Пак Сонхва, — тянет он, не зная, что испытывать в груди — ревность или неодобрение.
Хонджун замолкает, как только Юнхо озвучивает своё предположение. Если бы не было так темно, Юнхо мог бы увидеть, как краснеет лицо Хонджуна, а кожа заливается румянцем.
— Ты знал? — шепчет он. Юнхо не отвечает, и тогда Хонджун спрашивает: — Ты злишься?
Юнхо сглатывает чувство вины, вспоминая то мерзкое ощущение в груди.
— Нет, я не злюсь, — отвечает он, не понимая, лжёт ли он Хонджуну или нет. — Он неплохой парень, но я волнуюсь. Вот и всё. — Вот так. Это уже ближе к правде.
— Потому что он ируланец? — с горечью спрашивает Хонджун.
Юнхо чувствует, что его горечь направлена не на него самого, а на то, что никто в клане не одобрил бы Сонхва в качестве партнёра для их Провидца. Юнхо даже не уверен, что он сам думает об этом. Ему не нравится мысль о том, что Хонджун хочет Сонхва, но не совсем понятно, почему ему это не нравится. Не нравится ли ему Сонхва потому, что он ируланец, или потому, что он бывший Сана?
— Это всё равно не имеет значения, — говорит Хонджун. — Совет никогда его не одобрит, а я ему всё равно не нравлюсь. Он всё ещё зациклен на Сане.
Юнхо вздрагивает при упоминании Сана — той самой темы, которой он старается избегать всё это время.
— Ты не расстроишься, если я спрошу о нём? — тихо произносит Хонджун.
Прикусив нижнюю губу, Юнхо раздумывает над тем, как прикинуться дурачком, хотя и понимает, что делать этого не стоит. Хонджун слишком много знает. Он знает слишком много с тех пор, как они были молоды, и Юнхо начинает рассказывать ему о своих снах.
— О чем? — хрипит он. — Я его почти не знаю. Мы… только недавно начали общаться.
— Он снится тебе уже много лет, — напоминает Хонджун. — Ты действительно его не знаешь? Неужели он теперь другой? — В голосе провидца звучит любопытство и беспокойство.
— Я не знаю. Это сложно.
Хонджун перекидывает руку через талию Юнхо и придвигается ближе. Это жест утешения, который Юнхо оценивает.
— А ты ему тоже когда-нибудь снился? — спрашивает он.
— Нет, — качает головой Юнхо, — недолго. Но недавно…
— Ему тоже снились такие сны? — Хонджун оживляется. — Значит, он знает. Он знает о тебе и о том, что случилось. Всё, да?
Юнхо старается не показывать свою боль, когда говорит:
— Хонджун, сейчас всё сложно. Я не хочу об этом говорить.
Он не хочет думать о том, когда ему в последний раз удалось поговорить с Саном, и обо всём, что они узнали с тех пор. Это подавляет его и только заставляет тревожиться о собственной возможной смерти. Юнхо вздрагивает, потому что не уверен, что она вообще возможна. Иногда он всё ещё беспокоится, что это неизбежно.
— Прости, — извиняется Хонджун. — Я просто хотел узнать, любишь ли ты его. Или всё ещё любишь. Я знаю, что в деревне никого не было…
Юнхо сглатывает, пытаясь найти разумный ответ, но всё же молвит:
— Люблю. — Юнхо не успевает даже осознать, что сказал. Осознав, что он заговаривает раньше, чем успевает придумать лучший ответ, он давится собственной слюной и заикается, пытаясь уйти от ответа. — Нет! То есть я хочу, просто…
— Это сложно? — догадывается Хонджун.
Юнхо выдыхает.
— Да, — соглашается он. — Это сложно.
Хонджун опускает глаза, так как желание спать пересиливает его прежнее любопытство.
— Прости, что заговорил об этом. Я просто хотел… — Он замолкает, ему становится немного стыдно за себя, но Юнхо понимает, что он хочет сказать. По крайней мере, ему так кажется, пока Хонджун не заканчивает свою мысль. — Я хочу, чтобы ты знал: я надеюсь, что у вас всё получится. Я хочу, чтобы ты был счастлив, и я думаю, что Сан может сделать это для тебя.
Юнхо поджимает губы, не зная, что ответить. Что он должен сказать Хонджуну?
— Тебе надо поспать, — говорит он провидцу, не найдя ничего лучшего.
Хонджун кивает и прижимается к Юнхо, уже наполовину заснувший. Юнхо завидует, что не может сделать то же самое. В конце концов, Юнхо засыпает тревожным сном, мучаясь кошмарами не только о собственной смерти, но и о Сане, который снова остаётся позади. И в одиночестве.
* * *
Юнхо не может об этом беспокоиться или даже спрашивать, потому что он слишком занят своими неспокойными отношениями с Саном. Эти неспокойные отношения Юнхо не знает, как стабилизировать. Игнорировать его — не вариант. Не говоря уже о том, что Юнхо уже пообещал Сану, что больше не будет хранить секреты, ируланец безумно настойчив. Избежать его или ситуации не удастся. Юнхо уже возвращается в свою комнату, когда Сан перехватывает его, практически выйдя из тени, хотя Юнхо признаётся, что если бы он был внимательнее, то легко бы заметил его сзади. Ируланец вначале просовывает свою руку в руку Юнхо, но потом, похоже, передумывает и берёт психокинетика за запястье. — Что-то не так? — спрашивает Юнхо. Сан крепче сжимает запястье психокинетика, не так сильно, чтобы причинить боль, но так, чтобы было понятно, что это собственничество. — Ты пойдёшь со мной? — спрашивает Сан, не отвечая на вопрос Юнхо. Он дёргает головой в сторону выхода из общежития, но не уточняет, куда именно он хочет повести Юнхо. Юнхо настороженно переводит взгляд на дверь своего общежития. Может быть, он и не говорит этого вслух, но ясно, что он не хочет никуда идти с Саном, который сжимает губы в тонкую и недовольную линию. — Ты просто пытаешься меня избегать или настолько меня ненавидишь? — раздражённо огрызается он. Юнхо вздрагивает. — Я не ненавижу тебя, — отрицает он. — Я просто устал сегодня. Он вообще всегда устаёт, независимо от того, много или мало он делает. Что-то в самом пребывании в Ирулане, кажется, высасывает из него всю энергию. Впрочем, с Саном он тоже не совсем честен. На самом деле, его отпугивает не усталость. Это страх, что он будет вести его за собой. Он уже отказался от него ради него самого. — Уён там, — говорит ему Сан, когда Юнхо слабо пытается отстраниться от него. Юнхо не хочет его толкать, надеясь, что Сан отпустит его, но, услышав слова Сана, приостанавливается. — Я видел, как он направлялся туда с твоим склерокинетиком. Никто из них не думает, что внутри происходит что-то интимное, но, вероятно, они проводят время вместе с ядром Ёсана, и они не хотят их беспокоить. Юнхо быстро понимает, что Уён отказывается, чтобы его видел с ядром кто-либо, кроме Чонхо. А может быть, он и сам не хочет, чтобы его видели вместе с Чонхо. Если бы Юнхо вмешался, он бы поспешно отступил, отбросив Чонхо ещё дальше назад. — Но ведь Уён всё равно не возьмёт ядро? Сан качает головой и колеблется, прежде чем ответить: — Нет, пока нет. Думаю, он ещё не готов к этому. Юнхо фыркает, услышав его ответ. — А будет ли он когда-нибудь готов? — с горечью бормочет он. — Дай ему время, — шепчет Сан. — Он не отказывается от этой идеи. Он просто скептик, и он всё ещё оплакивает Ёсана. Вздохнув, Юнхо поворачивается лицом к Сану и протягивает руку, которую Сан всё ещё сжимает в знак капитуляции. — Куда ты хочешь пойти? — спрашивает он. Сан оживляется. — В город, — отвечает он. — Ты ведь ещё ни разу не выходил за пределы этого здания, не так ли? Нет, Юнхо никогда не покидал территорию штаб-квартиры IMDF, потому что не считает это возможным. Когда они только приехали, им сразу дали понять, что покидать территорию штаб-квартиры IMDF нежелательно. Там они ели, спали и тренировались, поэтому не было никаких причин отпускать их по городу. Однако Сан сумел выпроводить их без особых происшествий. Он просто велит Юнхо держать голову и идти уверенно, когда они подходят к воротам. Охранник, стоящий на посту, даже не удостаивает их взглядом, то ли не зная, то ли не заботясь о том, что Юнхо — не уроженец Ирулана. Это даже не пропускной пункт. Сан просто машет ему рукой, и охранник машет в ответ. Юнхо хмуро смотрит на него. — Это было странно легко, — фыркает Юнхо, когда они отходят от охранников на безопасное расстояние. Сан протягивает руку, чтобы снова взять Юнхо под руку, на этот раз достаточно смело, чтобы сцепить их руки, и ведёт Юнхо дальше в город. Психокинетик не сопротивляется и не протестует против его прикосновений. — Это не тюрьма, — протестует Сан, увлекая Юнхо за собой. Он идёт значительно медленнее, уклоняясь вправо и влево, чтобы не натолкнуться на людей, и одновременно пытаясь вникнуть в атмосферу города. — Знакомо? Юнхо вздрагивает, когда вопрос Сана прорывается сквозь его благоговение и страх перед окружающим миром. Они останавливаются у эскалатора, ведущего под землю, — входа в метро. Он моргает, когда вопрос Сана полностью проникает в его мозг. — Вроде того, — отвечает он. Когда-то, очень-очень давно, они жили вместе в городе, не совсем похожем на этот. В одном из старых проектов, незащищенном от мозгопожирателей. Это было время до появления городов-государств. — Здесь больше, — замечает он. — Гораздо больше людей. — Так и должно быть, — говорит ему Сан. — Все должны вписываться и жить за стенами, поэтому мы строим вверх, а не наружу. Юнхо хмыкает. Логично. Затем он снова смотрит на Сана и спрашивает: — Куда ты пытаешься меня завести? Сан дёргает его за руку, когда он ступает на эскалатор. — Следуй за мной, — говорит он. Юнхо ожидает, что Сан поведёт его в кафе или, может быть, в бар, в какое-нибудь общественное место, где они могли бы поговорить, не опасаясь, что их подслушают другие солдаты или соплеменники Юнхо. Он, конечно, не ожидает, что Сан приведёт его в свою квартиру. Он нервно переминается с ноги на ногу и смотрит на дверь, пока Сан отпирает её. Маленькая цифровая клавиатура пищит и мигает зелёным светом, когда он отпирает дверь. Не открывая её, он приостанавливается и смотрит на Юнхо через плечо. — Ты, кажется, нервничаешь, — замечает он. — Может, я слишком быстро двигаюсь? Юнхо делает глубокий, вздрагивающий вдох и встречает взгляд Сана. — Не думал, что ты настолько смел, чтобы вот так сразу привести меня в свою квартиру, — отвечает он. — Правда? — Сан бросает вызов. — Для тебя я не настолько смелый? — И это действительно вызов. Юнхо не совсем готов принять его. Но ируланец всё-таки открывает дверь и делает шаг назад, прислоняясь к стене рядом со своей квартирой. Он скрещивает руки на груди и поднимает бровь. Юнхо сдерживает дыхание, его взгляд метался между Саном и открытой дверью. Он не двигается с места, застыв на месте от беспокойства и снедаемый своей нерешительностью. Сан сжимает губы в плотную линию, пытаясь скрыть своё разочарование тем, что Юнхо всё ещё колеблется. — Знаешь, когда-то давно мы жили в одной квартире, — тихо говорит Сан. Юнхо старается не насмехаться над ним. — Это было очень давно, — напоминает он, подчёркивая временные рамки. — С тех пор многое изменилось. — Города, в котором они жили, наверное, уже не существует. Он не помнит, что это был за город, но, вероятно, он пал во время Первой охоты на псиоников и войны с мозгопожирателями. Было бы чудом, если бы от него хоть что-то осталось. Сан кивает в сторону своей квартиры и говорит: — Я знаю. Впрочем, посмотри сам. Юнхо растерянно хмурит брови, немного удивлённый выбором слов Сана. Посмотри сам. С большой неохотой Юнхо бросает на ируланца последний укоризненный взгляд, прежде чем войти в квартиру. Хорошая квартира. Примерно то, что Юнхо ожидает от ируланского солдата. Всё, на удивление, аккуратно и просто, хотя есть штрихи, которые явно принадлежат Сану. Юнхо приостанавливается, когда эта мысль приходит ему в голову, потому что он действительно узнает прикосновения Сана. Более того — он на мгновение останавливает дыхание — квартира жутко знакома. Это, безусловно, другая квартира. Юнхо знает это. Может быть, планировка и похожа — он полагает, что есть только много способов построить двухкомнатную квартиру, — но Юнхо привлекает внимание именно обстановка Сана. Ужасно похоже на то, как они когда-то обустраивали свою общую квартиру. Сан проходит мимо него, бросив на него знающий взгляд. Он опускается на диван, развалившись на нём. Он обнимает одну из своих подушек на коленях, тёмно-синюю с рисунком собаки на ней, и берёт плед со спинки дивана. Это те вещи, которые Сан держит при себе. — Странно, не правда ли? — спрашивает он, словно читая мысли Юнхо. Психокинетик бросает на него короткий взгляд и отводит глаза. Он неловко застывает возле дивана, слишком напуганный, чтобы пересесть куда-то ещё, и определённо не желающий садиться на него. Впрочем, Сан, похоже, не возражает. Он просто заворачивается в плед и кивает в сторону остальной части квартиры. — Ты можешь осмотреться, если хочешь. Возможно, я не нужен, чтобы показать тебе всё вокруг. — Ты сделал это специально? — Вопрос вырывается из его уст прежде, чем Юнхо успевает подумать о том, что он только что сказал. Он тут же жалеет об этом, желая вернуть всё назад. Сан постукивает по подушке, лежащей у него на коленях, и сначала не отвечает, словно хочет, чтобы Юнхо стоял и парился в собственной глупости. — Нет, — отвечает он, решив, что Юнхо уже достаточно настрадался. — Просто я хотел, чтобы у меня всё было так, как я хотел, когда только переехал. Я даже не заметил сначала. — Он беззаботно пожимает плечами. — Потребовалось ещё несколько снов, прежде чем я понял, что всё это мне знакомо. — Я… не это имел в виду, — слабо говорит Юнхо. Он не хочет осматривать остальную часть квартиры, несмотря на то, что Сан его уговаривает. Он не думает, что ему действительно нужно это видеть, и признаётся, что его немного беспокоит то, что он может найти. Это глупая мысль. В квартире ничего не изменилось. Да и не могло быть. Но многое было до ужаса знакомо. Что он найдёт, если зайдёт в спальню Сана? То же множество плюшевых игрушек, что и раньше? Сан молча хлопает по дивану рядом с собой, и Юнхо послушно садится на диван. Правда, он садится по другую руку от Сана, так далеко, как только физически может. — Я не собираюсь тебя кусать, — вздыхает Сан, видя, как далеко Юнхо пытается сесть. — А я думаю, что не укусишь, — защищается Юнхо. Сан сжимает губы в недовольное и кислое выражение. Юнхо отворачивается. Сначала никто из них ничего не говорит. А потом Сан сбрасывает с плеча одеяло, откладывает в сторону брошенную подушку и подползает к Юнхо. Психокинетик напрягается, услышав приближение Сана, и, когда он поворачивает голову, чтобы посмотреть на него, Сан замирает. На мгновение они оценивают друг друга, после чего Сан смело сокращает расстояние между ними, прислоняясь к высокому и худому телу Юнхо и упираясь головой в его плечо. Тело Юнхо на секунду напрягается, а затем расслабляется. Тепло тела Сана, прижавшегося к нему, приятно. — Так вот зачем ты меня сюда привёл? Чтобы показать мне свою квартиру? — Частично, — говорит Сан. — В основном я хотел поговорить. О том, что ты рассказал мне в прошлый раз. Юнхо делает глубокий вдох и медленно выпускает воздух. — Я не передумал, — твёрдо говорит он. — Не пойми меня неправильно. Сан подражает ему, делает глубокий вдох и медленно выпускает воздух. — Только не говори мне, что ты всё ещё говоришь себе, что это был всего лишь сон, — умоляет он. — Нет, — быстро отрицает Юнхо. — Я так не думаю. Я уже давно смирился с тем, что это воспоминания. Осторожно прощупывая почву, Сан кладёт руку на живот Юнхо. Он приостанавливается, чтобы посмотреть, как отреагирует психокинетик. Юнхо только нервно облизнул губы, и Сан перемещает руку на бедро, обхватив его руками. — Если честно, я всё ещё пытаюсь понять, почему ты так легко это воспринял, — замечает Юнхо, вздрагивая от того, что Сан впивается пальцами в его бёдра. Сан смеётся над его замечанием и говорит: — Ты всегда выводил меня из себя. Просто сначала я не мог понять, почему. — Он слегка приподнимает форму Юнхо, чтобы прижать пальцы к его коже, и хмурится. Ему не нравится форма. Ему не нравится Юнхо в форме. — После того, как начались эти сны, я сначала не знал, что и думать. Я думал, что ты просто влез ко мне в душу, но это не было похоже на сны, понимаешь? Сны — это странно, но это было не так. А потом иногда мне казалось, что я помню больше после того, как проснусь. — Из-за этого ты расстался со своим парнем, — заметил Юнхо. Сан слегка впивается ногтями в обнажённую кожу Юнхо. — Это было правильное решение. И для меня, и для него, — говорит он. — Я сделал это и для тебя, знаешь ли. Что бы ты сделал для меня? Волосы Сана щекочут челюсть Юнхо, и он понимает, что чувствует запах шампуня ируланца. Он пахнет дождевой водой. Такой же запах был и у него в те времена. Он наклоняется к нему. — Я бы хотел, чтобы ты был счастлив в любящих и длительных отношениях, — отвечает он. — Но не с тобой, — добавляет Сан то, что Юнхо не хочет говорить. Юнхо грустно улыбается. — Ну, в таком случае они могут быть не очень длительными, — тихо говорит он. Это особенно жестокие слова, но Юнхо не пытается взять их обратно. Его и так это беспокоит, и, возможно, Сан нуждается в напоминании о том, что есть большая вероятность того, что он не выйдет живым из этого противостояния, а он не хочет этого делать с Саном. Больше не будет. После этого между ними воцаряется тишина. Сан расстроен. Юнхо легко это понимает. Его недовольство практически излучается от него, но Юнхо уже гвоорит своё слово. Он ожидает, что после этого Сан отстранится от него или начнет спорить с ним, но тот, как ни странно, молчит, прижавшись к Юнхо. — А если ты выживешь? — спрашивает наконец Сан. — И что тогда? Юнхо нервно сглатывает и тщательно обдумывает свой ответ. — Тогда, — он делает небольшую паузу, — я, наверное, вернусь в свою деревню, а ты останешься здесь. В городе. Сан насмехается: — Ну и что? Я нигде не фигурирую в твоем будущем, так что ли? Юнхо некоторое время не отвечает. Он не знает, что сказать. Он понимает, что не хочет, чтобы Сан был в его жизни, просто ему кажется, что он никогда не будет соответствовать. Не в полной мере. Не без того, чтобы судьба не велит им идти на хрен. — Мы всегда были такими разными, — хрипло говорит он. — Сначала было то, что я был псиоником, а ты нет. Теперь ты — городской житель, а я — дикарь. — И что? Я не стал любить тебя меньше из-за того, что ты тогда был псиоником, и, может быть, я не всегда хорошо относился к Дикарям, но это ничего не меняет. — Он отстраняется от Юнхо. — Не думал, что так сильно тебя беспокою. Юнхо реагирует без особых раздумий, схватив Сана за запястье, чтобы притянуть его к себе, когда тот попытается отпрянуть. — Ты меня не беспокоишь, — говорит он. — Я просто… хоть раз хочу поступить для тебя правильно. Я хочу, чтобы у тебя было что-то хорошее и долговременное, и я не знаю, что я могу тебе это дать. — Он притягивает Сана к себе. Он обхватывает плечо ируланца, прижимая его к себе. — Знаешь, — наконец, говорит Сан через мгновение, тая в объятиях Юнхо. — Даже если… — Он делает паузу и тут же отступает назад. — Ты не умрёшь. Я не позволю тебе. Не в этом времени. — Это не совсем твой выбор, — говорит ему Юнхо. — Смотри на меня, — хрипло отвечает Сан. — Я и так слишком много потерял. — Юнхо морщится от этого напоминания и впивается ногтями в руку Сана. Этого недостаточно, чтобы причинить ему боль, но вполне достаточно, чтобы Сан чувствует его печаль и вину. — Я не очень хочу терять ещё сейчас. — Вот почему ты должен наладить отношения со своим парнем, — тихо говорит Юнхо. — С Сонхва. — Ему очень трудно произносить имя капитана. — Тебе не нужно поддерживать со мной отношения, если ты этого не хочешь. Эти сны для тебя в новинку. До этого я не был для тебя чем-то особенным. — А я уже хочу, — резко возражает Сан. — Я больше не могу вернуться к тому, что было до этих снов. А ты только и делаешь, что постоянно отталкиваешь меня, но ты не защищаешь меня. Ты никому не помогаешь! И уж точно ты не добр ко мне, делая это. Его слова пронзают Юнхо глубже, чем он может предположить, и он тихо задыхается от того, как сжимается его грудь. — Тогда что? — шепчет он, не в силах повысить голос. — Что я должен сделать для тебя? Что я могу сделать? Просто не умирать? — Да, — горячо отвечает Сан. Юнхо задыхается от решимости и окончательности его тона. Как будто решение не умирать так же просто, как и убежденность. В таком случае Юнхо станет бессмертным. — Работай со мной, — уточняет Сан. — Мне не нужна твоя защита. Мне нужно твоё доверие и сотрудничество. — Он делает паузу, ожидая, что Юнхо что-нибудь скажет, и когда тот не говорит, Сан продолжает лепетать, слова льются из его рта, как будто в горле у него застрял ком. — Слушай, я знаю, может быть, для тебя это странно. Торопливо. А может быть, просто безумно. Я не знаю. Я любил Сонхва. И до сих пор люблю. Он так много сделал для меня, и всегда был так добр ко мне, но это уже не то. Не тогда, когда у меня в голове все эти воспоминания о тебе. Даже если ты скажешь мне, что Сонхва в большей безопасности, потому что он выживет, и я буду счастлив. Правда. Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось, но он не тот, кто мне нужен. Даже если случится худший вариант, даже если видение твоего провидца будет неизбежным, я всё равно хочу быть рядом с тобой. Ещё раз. Сколько бы раз это ни потребовалось, пока судьба не перестанет быть сукой. Юнхо улыбается и пытается рассмеяться над его словами, но получается натянуто, губы дрожат. Сан, вздохнув, снова прислоняется головой к плечу психокинетика и говорит: — Ты не умрёшь. Я уже потерял Ёсана и многих других. Так что если ты даже подумаешь об этом, я убью тебя сам. На этот раз Юнхо действительно удаётся рассмеяться, и Сан наконец-то полностью расслабляется в его объятиях. — Между прочим, я не думаю, — вздыхает он и поправляет себя, — я не могу думать, что ты странный из-за того, как ты отреагировал на эти сны. Я провёл свои подростковые годы, влюблённый в человека, о существовании которого даже не подозревал. Это странно. Сан оживляется от его признания и поднимает голову с плеча Юнхо. — Это ты так хочешь сказать, что я тебе нравлюсь? — Он недоверчиво сужает глаза, а затем немного отступает назад. — Или только мысль обо мне? Юнхо делает глубокий вдох и напоминает себе, что он обещал впредь быть более правдивым с Саном. — Честно? Наверное, и то, и другое, — правдиво отвечает он. — Я долгое время думал, что ты всего лишь идея. Думал, что мне приснился человек, в которого я влюблен. — Он со стоном отворачивается, встретившись с обвиняющим взглядом Сан. — Не смотри на меня так. Ты был похож на человека из моих снов, но на этом ваше сходство и закончилось, когда мы встретились. И не похоже, чтобы я тебе сильно нравился. — Я не знал тебя тогда, — протестует Сан. — Я не знал… — Я знаю, — вклинивается Юнхо, потому что ему не нужно, чтобы Сан объяснялся. Он и так всё понимает. — Я знаю. Я просто был для тебя незнакомцем. — Возможно, это ещё хуже, но Юнхо не закручивает нож ещё глубже. — Но я не видел тебя и не видел незнакомца. Я видел человека, которого, как мне казалось, я знал, но ты меня ненавидел. — Я не ненавидел… — обрывает себя Сан, когда Юнхо бросает на него пристальный взгляд. — Ладно, сначала ты мне не очень нравился, — кротко признаётся он. — Но теперь всё по-другому. Юнхо отводит взгляд и снова оглядывает квартиру. Знакомая и чужая одновременно. Мебель, конечно, не та, но всё похоже на то, что было раньше. Журнальный столик сделан из тёмного дерева, как и его развлекательный центр. Даже диван — трехместный, кремового цвета, как в его сне. — Зачем ты меня сюда привел? — спрашивает он. Сан на мгновение замолкает, прежде чем ответить: — Я хотел, чтобы ты увидел это и побывал здесь. Я подумал, что тебе будет труднее отталкивать меня, если ты будешь больше участвовать в моей жизни здесь. К тому же я уверен, что это отстойно — торчать весь день в комплексе. — Он улыбается, поспешно добавляя последнюю фразу. — Я знаю, что ты сторонишься городов и горожан, но здесь есть на что посмотреть и чем заняться! Это здорово. Юнхо наконец-то поворачивается и смотрит на него. Сан моргает и поджимает губы, ожидая, что Юнхо скажет. — Мы ненавидим горожан не потому, что они живут в городе, — мягко объясняет он, — мы сторонимся его, потому что он заставил тебя забыть. Ты тоже забыл, на какое-то время, но теперь ты помнишь. — Он протягивает Сан руку ладонью вверх. Ируланец качает головой в сторону и с некоторым беспокойством смотрит на его руку, пытаясь понять, не является ли это каким-то испытанием. Неуверенно он вкладывает свою руку в руку Юнхо и сжимает её, ощущая прилив тепла, когда Юнхо сжимает его руку в ответ. — Кстати, спасибо, — добавляет Юнхо. — А то в казармах уже стало душновато. Ухмыляясь, Сан притягивает Юнхо ближе к себе, используя рычаг, чтобы приподняться. Он останавливается, когда оказывается прямо перед Юнхо, так близко, что чувствует дыхание психокинетика на своей коже. Он ждёт, не отрывая глаз от губ Юнхо, его намерения очевидны. Юнхо, поколебавшись, наклоняется вперёд, и Сан воспринимает это как приглашение. Он наклоняется и прижимается губами к губам Юнхо. В этом нет ничего особенного, просто быстрое прикосновение губ. Целомудренный поцелуй. Но в момент соприкосновения их губ по позвоночнику Сана пробегает искра. Он ненадолго отстраняется, а затем снова наклоняется и присасывается к нижней губе Юнхо. Глаза Юнхо закрываются, и он раздвигает губы, чтобы поцеловать Сана в ответ. Он никогда раньше не целовался — по крайней мере, в этой жизни, — но он, кажется, интуитивно знает, как двигаться друг с другом. Когда Юнхо поднимает руку, чтобы обхватить шею Сана, ируланец вздрагивает и приникает к нему. В тот момент, когда Сан начинает забираться к Юнхо на колени, их прерывает звонок в дверь. Юнхо тут же отстраняется, глаза его расширены от паники, которую Сан не разделяет. Ируланец только раздражённо хмыкает, нехотя сползая с дивана. — Кто это? — спрашивает Юнхо, сидя прямо и настороженно. — Наверное, никто. — Сан отмахивается от его беспокойства. Он не придаёт этому значения, так как считает, что это его очень любопытная соседка. Она отъявленная сплетница и, на его вкус, слишком активно вмешивается в жизнь своих соседей. Он не удивился бы, если бы она увидела, как Юнхо заходит в его квартиру, и захотела узнать, кто он такой. — Оставайся здесь. Я пойду посмотрю, кто это, — говорит ему Сан. Кивнув, Юнхо пытается расслабиться и вернуться на диван. Он следит глазами за Саном, когда тот выходит из гостиной, чтобы открыть входную дверь. В животе у Юнхо поселяется тревожное чувство страха, и он с трудом сдерживает внезапную тошноту, которая накатывает на него, как только Сан открывает дверь.
