WOOYOUNG
28 июля 2023 г., 15:26
В зале заседаний много пустых стульев, и у Уёна возникает желание поднять один из них и швырнуть в своего капитана. Но это не принесёт никакой пользы. Он просто устроит сцену, и Сонхва неизбежно отругает его, но Уён думает, что если бы он мог это сделать, то, наверное, почувствовал бы себя немного лучше. Но так как он не может, то просто стоит возле края стола в конференц-зале, переполненный яростью и растерянностью, наблюдая за тем, как Сонхва обсуждает с Саном и Юнхо то, что произошло с колоссальным пожирателем мозгов. Кажется, никто даже не замечает его внутреннего смятения.
Ну, кроме Чонхо. Молодой склерокинетик, заметив нарастающую внутреннюю ярость Уёна, протягивает руку, чтобы коснуться его руки, и вздрагивает, когда Уён поворачивается и смотрит на него сверху вниз. Всё ещё держа его за руку, Чонхо указывает на место рядом с собой, приглашая Уёна сесть. Уён подавляет желание поднять этот самый стул и зашвырнуть его в направлении Сана и Сонхва.
— У тебя всё нормально? — шепчет Чонхо, когда Уён наконец плюхается на сиденье рядом со склерокинетиком.
Уён бросает на него взгляд и подавляет желание усмехнуться. Это всё равно ему не поможет.
— Ладно, — неубедительно бормочет он. Чонхо качает головой, сохраняя невозмутимое спокойствие. — Тебя ничего из этого не беспокоит?
Чонхо проводит руками по бёдрам.
— Что? Колоссальные мозгопожиратели? Меня беспокоит то, что мы не смогли с ними справиться. Не уверен, что это сулит нам что-то хорошее в будущем. По правде говоря, я думал, что колоссальные мозгопожиратели — это скорее миф, чем реальность. По крайней мере, до сегодняшнего дня.
Уён вздыхает, проведя пальцами по волосам. Он имеет в виду совсем не это, хотя Чонхо, в общем-то, верно подмечает. Вся эта колоссальная история сама по себе сплошной пиздец.
— Расскажи нам всё, что знаешь, — требует Сонхва.
Уён, сгорбившись, прижимается лбом к столу в конференц-зале.
— Я уже сказал вам, что я знаю! — кричит в ответ Минги. — Что-то в изменении паразита просто заставляет его случайно производить больше колоссов. Мы не знаем, как это происходит и чем это вызвано.
— Вы не проектировали его таким образом?
— Мы даже не знали, что мозгопожиратели могут достигать таких размеров!
Уён закрывает уши, пытаясь отгородиться от их разговора. Чонхо успокаивающе кладёт руку ему на спину, и Уён передёргивает плечами, пытаясь стряхнуть его, но Чонхо руку не убирает.
— Что мы скажем Идену? — спрашивает Сан.
Вздохнув, Сонхва машет рукой в сторону Минги.
— Можешь идти, — отмахивается он. Затем он поворачивает голову и смотрит на Юнхо. — Ты тоже, — добавляет он. — Возьми Чонхо и возвращайся в свою комнату.
Губы Юнхо кривятся, и кажется, что он может поспорить с Сонхва, но в итоге он молчит и выводит Чонхо вслед за Минги. Когда все, кроме их отряда, уходят, Уён поднимает голову от стола. Он видит, что во главе стола сидит Сонхва, а рядом с ним стоит Сан.
Они продолжают обсуждать мозгопожирателей, Сан терпеливо пытается ответить на все вопросы Сонхва, как только может. Уён хмурится, глядя на их картину. Как будто всё в порядке, хотя на самом деле всё совсем не так.
Он резко встаёт и ударяет ладонями по столу, чтобы подняться. От неожиданности Сонхва и Сан затихают и смотрят на него. Глаза Уёна мечутся между ними, и Сан, видимо, чувствует его растущее разочарование, потому что отходит от друга на шаг. Это ничуть не помогает разрядить его тикающую бомбу.
— Да что с вами такое? — огрызается Уён.
— Уён, — пытается окликнуть его Сонхва.
— Не Уёнкай, — шипит он, прежде чем капитан успевает успокоить его. — С вами что-то не так.
Сонхва в замешательстве хмурит брови:
— Что ты имеешь в виду? С нами что-то не так?
Уён фыркает.
— Да неужели? Всё в порядке? Неужели мы все просто проигнорируем тот факт, что твой парень, с которым ты встречался несколько лет, ни с того ни с сего порвал с тобой из-за Дикаря, которого он едва знает?
Сан заметно обижается на обвинения Уёна, он ещё больше отдвигается от своего друга. Но и не придвигается ближе к Сонхва в поисках защиты, как сделал бы раньше, и это не ускользает от внимания Уёна.
— Ищешь своего психокинетика? — усмехается он.
— Уён! — резко выкрикивает Сонхва его имя, словно младший — не друг, а всего лишь хлопотливый подчиненный.
Это застаёт Уёна врасплох, и он отшатывается от своего капитана, моргая от внезапно вспыхнувшей в нем злобы.
— Прекрати. Это не твоё дело, — говорит ему Сонхва.
Похоже, это действует, потому что щёки Уёна слегка розовеют, и он краснеет от смущения. Похоже, слова Сонхва действуют на него должным образом.
— Я просто… — заикается он, и вся его прежняя наглость пропадает. — Я просто не понимаю, почему ты не злишься, — шепчет Уён Сонхва. — Вы были вместе много лет. Вы были идеальны.
— Ни одна пара не бывает идеальной. — Сонхва качает головой. — Я знаю, что твой гнев вызван беспокойством, и ценю твою заботу, но со мной всё в порядке. Честно. — Он бросает взгляд на Сана, который, похоже, хочет слиться со стеной, если бы мог. — И, думаю, Сан тоже, — добавляет он тихо.
— Но они… — Уён прикусывает язык, не понимая, что он хочет сказать в этот момент.
Он также смотрит на Сана, который по-прежнему молчит, и, похоже, ему кажется, что о нём могут забыть, если он будет вести себя достаточно тихо.
— Ты действительно веришь в его историю? — спрашивает он, не найдя ничего лучшего.
Сонхва вздыхает, с досадой думая о том, что рассказывал тогда Сан.
— Не знаю. Не всё, — осторожно говорит он, — но в том, что они пережили, явно что-то есть.
— Хва!
— Что ты хочешь от меня услышать?! — огрызается Сонхва. — Сан — взрослый человек, и он вполне способен и может сам принимать решения относительно своей жизни. Если он хочет быть с Юнхо, то… — Сонхва захлёбывается эмоциями и не может закончить мысль. — Это не твоё и не моё дело. Кроме того, я вряд ли имею право обижаться на Юнхо. Без его опыта мы бы, наверное, уже все погибли.
Уёну приходится прикусить губу, чтобы физически не дать себе инстинктивно ответить на это заявление. Он останавливает себя от того, чтобы тут же снова поднять вопрос о Ёсане. Это несправедливо и ничем не поможет. Дикари не убивали Ёсана. Это сделал Заун. Он долго не может с этим смириться, но смиряется. Он видит, как смерть Ёсана отражается на Чонхо и с каким уважением всё они относятся к покойному телепату.
— Это не значит, что ты не можешь злиться на него за то, что он увёл у тебя парня, — бормочет Уён, когда ему удаётся обуздать худшие из своих мыслей.
— Злиться на Сана или Юнхо не поможет ни мне, ни кому-либо ещё, — говорит Сонхва. — Кроме того, я… — Он останавливает себя, но не сразу, привлекая внимание и любопытство Сана и Уёна.
— Кроме того, что? — спрашивает Уён, когда Сонхва явно не хочет продолжать.
Капитан морщится и рефлекторно бросает взгляд в сторону Сана. Сан, наконец, делает шаг вперёд, глаза расширены и горят любопытством.
— Ну… — Сонхва снова останавливает себя и переводит взгляд то на Уёна, то на Сана, но в конце концов не сводит глаз со своего бывшего. — Ты… ты знаешь?
— Что? — вместо Сана требует Уён. — Что мы должны знать?
Сонхва заправляет за ухо выбившуюся прядь волос и вздыхает.
— Хонджун и его люди в опасности, судя по его видениям.
— Да, мы это знаем, — резко отвечает Уён.
На него на мгновение находят воспоминания о том заброшенном шоссе. В тот день Заун пытался убить Чонхо. Вместо этого они убили Ёсана. Тогда они ещё не знали о видениях, но теперь знают. Сонхва рассказал им о том, что происходит, и теперь им приходится беспокоиться каждый раз, когда они отправляются на задание.
— Юнхо должен быть последним, о ком стоит беспокоиться, — говорит Сонхва.
— Ну и что? Да, я знаю. Мы подготовимся, чтобы помочь, верно?
Не похоже, чтобы Уён пытался сорвать задание только потому, что психокинетик ему не нравится. Сделав глубокий вдох, Сонхва поддерживает зрительный контакт с Саном.
— Ты ведь знаешь об этом, не так ли?
Сан мешкает и кивает головой.
— Да. Юнхо рассказал мне, — медленно произносит он. Насколько смог, по крайней мере. — Он хотел сначала сосредоточиться на Юджон, и Сан не мог его за это винить. — Он сказал, что Хонджун видел это очень коротко. Всего на долю секунды.
— Трудно понять контекст, — соглашается Сонхва. — Это то, что беспокоит Хонджуна. Мы много обсуждали это. Перебирали мельчайшие детали, пытаясь разобраться. Когда это случится? Пока не знаем.
— Извините, — перебивает Уён, скрещивая руки на груди. — Какое отношение это имеет к тому, что происходит между вами? — Он не может понять, как его переживания по поводу их отношений переросли в рассуждения о том, как спасти человека, ставшего причиной всех этих проблем.
— Потому что, — Сонхва тяжело сглатывает, — у нас есть только одна зацепка, когда это может произойти, и я… ну, я просто не думаю, что имею право ненавидеть его.
Он переключает своё внимание на Уёна, совершенно не замечая растерянности и беспокойства на лице Сана.
— Потому что он может умереть? — скептически спрашивает Уён.
Он не желает зла психокинетику и, конечно, не хочет его смерти, но возможность того, что он может умереть, тоже не подавляет чувства обиды.
— Потому что он может погибнуть, пытаясь защитить меня, — поправляет Сонхва.
— Что?
Сонхва переводит взгляд на Сана, и тот удивлённо вскидывает глаза. На мгновение они просто смотрят друг на друга: Сонхва — с растерянным видом, а Сан — с явным ужасом.
— Я думал, ты знаешь, — наконец говорит Сонхва.
Губы Сана открываются и закрываются, но слов не произносится. Не проронив ничего, Сан протискивается мимо них обоих и бросается вон из конференц-зала. Сонхва окликает его, пытаясь остановить, но Сан не обращает на него внимания, так как дверь захлопывается за ним. Вздохнув, капитан поворачивается и смотрит на Уёна, не решаясь преследовать Сана. Уён делает полшага назад и опускает голову.
— Прости, — шепчет он. — Прости. Я просто…
— Уён, — прерывает его Сонхва, хотя и не очень грубо, — всё в порядке. Я благодарен тебе за заботу. Честно. Мне всё ещё больно. Очень. Но отношения не всегда долговечны, и что бы ни испытывали Сан и Юнхо, это явно влияет на них обоих, и я этого не понимаю. Возможно, никто из нас никогда этого не поймёт, но ненависть к Юнхо меня ни к чему не приведёт. Ненависть к его народу не приведёт нас ни к чему. Что бы мы ни подразумевали под этим договором, они теперь так же вовлечены в этот конфликт, как и мы. Может быть, даже больше.
Уён впивается носком в ковёр и прикусывает губу.
— Если мы попытаемся предотвратить видение Провидица, ты выживешь? — спрашивает он.
Сонхва пододвигает стул, чтобы он мог сесть. Это справедливый вопрос, и они с Хонджуном не только думали о нём, но и долго обсуждали вместе. К сожалению, они так и не смогли прийти к какому-то определенному выводу. Это невозможно при том малом количестве информации, которое Хонджун может подчерпнуть из своего видения.
— Без понятия, — тихо отвечает он.
— Хва, — встревоженно произносит Уён. — Если это между тобой или им…
— Мы не знаем, что это будет, — резко обрывает его Сонхва. — И даже если это случится… — вздыхает он. — Сан будет раздавлен, если Юнхо умрёт.
— Он будет раздавлен, если ты тоже умрёшь!
— Если мне придётся выбирать, то я уже сделал свой выбор.
— Сонхва…
— Уён! — Сонхва огрызается, чтобы пресечь дальнейшие протесты. — Я не говорю, что планирую умереть, но это не обсуждается. — Проведя рукой по волосам, Сонхва делает глубокий успокаивающий вдох. — Ты свободен. Мне ещё нужно написать отчёт для Идена.
Уён прикусывает нижнюю губу, но покорно опускает голову. Не говоря больше ни слова, он поворачивается, чтобы выйти из конференц-зала, но не может сдержать себя и гнев, кипящий под его кожей. По дороге он ударяет кулаком в стену.
* * *
Как ни странно, Уён не чувствует злости. Он чувствует вину, беспокойство и противоречие. Слова Сонхва полностью переворачивают их проблему. Речь идёт не только о том, как избежать видений Хонджуна. Речь может идти о том, кому жить, а кому умереть, и да, у Уёна есть своё мнение, кого он предпочтёт спасти. Он ясно даёт это понять, но это не значит, что он хочет смерти Юнхо. Он несётся по коридору в сторону тренировочных залов, намереваясь выместить своё раздражение на манекенах или наивном стажёре, но краем глаза замечает знакомое лицо. Он видит Чонхо, который идёт по двору с небольшим пакетом молока в руках. Он выглядит потерянным, глаза широко раскрыты и расфокусированы, он бредёт по направлению к общежитию. Уён останавливается и смотрит на молодого склерокинетика. На долю секунды он решает отказаться от мысли выместить своё разочарование на стажёре и быстро бежит к ближайшей двери, ведущей во двор. Ему удаётся проскочить перед Чонхо, прежде чем он успевает потерять его из виду, хватая склерокинетика за плечи, когда тот чуть не врезается прямо в Уёна. Настолько он не в себе. Чонхо вздрагивает, когда понимает, что перед ним Уён, и сжимает пакет с молоком так сильно, что немного жидкости выливается ему на пальцы. — Уён, — произносит Чонхо его имя и больше ничего не может придумать, что сказать. Ируланец смотрит на пакет с молоком и на капельку молока, пролившегося на руку Чонхо. — Ты ел в кафетерии? — спрашивает он. Он сам не знает, зачем приходит сюда и почему останавливает Чонхо. Он не хочет говорить со склерокинетиком ни о чём конкретном. Вопрос, поел ли он, единственный, о чём Уён может подумать. Чонхо смотрит на пакет молока в своей руке и медленно качает головой. — Нет. Юнхо сказал, чтобы я перекусил, но я не очень голоден, — отвечает он. — Ничего не приглянулось? — предполагает Уён. — Что-то вроде того, — отвечает Чонхо. На мгновение после этого они погружаются в неловкое молчание. Уён не знает, что ещё сказать, а Чонхо, похоже, не стремится завязать разговор. Однако он не пытается отстраниться, оставаясь неподвижным, а руки Уёна по-прежнему лежат на его плечах. — Ты голоден? — наконец спрашивает Уён. Чонхо с любопытством смотрит на него. — Ты ведь никогда не был за пределами базы, верно? Никогда не видел города? Чонхо колеблется, потом качает головой. Ёсан как-то предлагал, но Чонхо не посчитал это предложение серьёзным. Он не думал, что это можно делать. — Я знаю одну замечательную лапшичную, — предлагает Уён. — Ёсан мне её показал. Ему понравилось. Хочешь пойти? Чонхо окидывает взглядом двор, словно ожидая, что кто-то подслушает это предложение и что-нибудь предпримет. Например, арестует их. Возможно, Чонхо немного преувеличивает. — Может быть, это нормальным? — Конечно! Почему бы и нет? — Уён пожимает плечами. — Да ладно. Это всего лишь в одной остановке метро. Он берёт Чонхо за запястье и ведёт его за собой. Он не планирует, что их авантюра будет такой уж долгой или насыщенной событиями. Он просто хотел отвлечься, но поскольку Ёсан умер, а Сан и Сонхва в последнее время главные источники его беспокойства, Чонхо оказывается единственным вариантом. Однако он не ожидает, что Чонхо будет увлечён городской средой и бояться её. Зажав руку на запястье Чонхо, Уён не особо беспокоится о том, что потеряет склерокинетика в толпе, но это означает, что ему иногда приходится тащить Чонхо за собой, чтобы тот двигался, когда что-то неизбежно отвлекает его. Он также извиняется перед несколькими людьми, когда Чонхо сталкивается с ними, отмахивается от другого парня, который толкает Чонхо в ответ. На главном пешеходном переходе прямо перед станцией метро Чонхо находит ещё один отвлекающий фактор. Уён не обращает на него внимания, оно сосредоточено исключительно на сигнале перехода через дорогу. Чонхо смотрит на один из высоких небоскрёбов, где на огромном экране телевизора показывают новости. Женщина без остановки рассказывает о текущих событиях. У Чонхо открывается рот. Сигнал на переходе меняется, и Уён сразу же шагает вперёд, увлекая за собой Чонхо. — Война с Зауном, — бормочет Чонхо, когда они переходят на другую сторону улицы. Уён останавливается и смотрит на него. — Что ты только что сказал? — спрашивает он, но Чонхо по-прежнему неотрывно смотрит в телевизор. Ируланец наконец поднимает взгляд, чтобы посмотреть, что в новостном ролике заинтересовало склерокинетика, но ничего особо интересного не видит. — Она просто сообщает о ходе войны, — пренебрежительно говорит он. — Это обычное дело с тех пор, как было объявлено чрезвычайное положение. — Они десятилетиями превращали людей в мозгопожирателей, — замечает Чонхо. — Они даже не говорят об этом. Уён замирает, его хватка на Чонхо ослабевает. — Это старая новость, — тихо говорит он. — Мы всё уже знаем. Поэтому мы и вступили в войну. Людям уже всё равно. Они знают. — Людей не волнует, что они могут стать мозгопожирателями? — спрашивает Чонхо, приподняв бровь. Уён прикусывает губу, прежде чем сказать что-то обидное, и ищет способ перевести разговор в другое русло. К сожалению, он не может найти, что сказать, пока Чонхо не догадывается. — О. Им всё равно, потому что обращали таких, как я, — бурчит он. Уён вздрагивает, пожалев, что здесь нет Ёсана. Он бы знал, что сказать. Он смог бы деликатно разобраться в ситуации. У него это хорошо получалось. — Эй, нас тоже теперь можно обратить, помнишь? — Я помню, — говорит Чонхо. — Я помню, что именно поэтому вы, ребята, пришли и забрали меня из дома, и я точно помню, что случилось с Ёсаном. Тебе не кажется, что об этом стоит сообщить? — С обычным человеком такого не случится. Я думаю. — Уён нервно сжимает и разжимает свободную руку в кулак. — А большее количество мозгопожирателей — это не обязательно угроза. Наши стены защитят нас. Если мы победим Заун, мы все станем в большей безопасности, верно? — Ваши стены, — повторяет Чонхо. — Они не защитили Заун от своей же инфекции. Уён вздрагивает и замирает на месте, когда Чонхо проходит мимо него и направляется вниз по лестнице станции метро. Остаток пути до ресторана проходит в некомфортной тишине, и Уён жалеет о том, что вообще сделал приглашение пообщаться со склерокинетиком. Странно, но Чонхо не кажется озабоченным их прежней перепалкой. Вместо этого он увлечённо изучает меню, просматривает многочисленные блюда и засыпает Уёна вопросами о том, что это за блюдо. В конце концов, он решает, что будет доверять предложению Уёна. Что бы это ни было. — Извини, — извиняется Чонхо, как только их меню забирают. Уён наконец-то поднимает голову и смотрит на него. Он смотрит попеременно то на свои колени, то на меню. — А? — осмысленно отвечает он. — Прости меня за то, что я сказал раньше. За то, что обвинил тебя в том, что ты не заботишься о нас и о Ёсане. — Чонхо прочищает горло и опускает руки на колени, проводя ладонями по бёдрам. — Это было… очень бесчувственно. Ты действительно был ранен Зауном. Я не хотел преуменьшать это. Уён качает головой и говорит: — Не извиняйся. Ты ничего не преуменьшал. Упоминание о Ёсане болезненное, но Чонхо не пытается намеренно причинить ему боль. Он просто хочет высказать свою точку зрения. — Кроме того, ты имеешь полное право злиться на меня и Ирулан. Ты не совсем ошибся в том, что я не заботился о том, что вы, ребята, стали мишенью для Зауна. — Но я всё равно был не прав, — настаивает Чонхо, — так что извини. — Кстати, — быстро пытается перевести разговор в другое русло Уён, — как поживает Ёсан? Чонхо удивлён вопросом Уёна. Он не всегда относится к ядру так, как склерокинетик, и по-прежнему отказывается брать его у Чонхо, но сейчас он гораздо меньше сопротивляется идее, что ядро — это нечто большее, чем неодушевлённый предмет. — Беспокоится, — отвечает он. — О. — Уён чувствует беспокойство от этой информации. Потом он чувствует себя немного глупо из-за того, что обеспокоен этой информацией. — Думаю, он скучает по тебе, — предполагает Чонхо. — Ты давно не заходил к нему. — В последнее время я был немного занят и озабочен, — быстро оправдывается Уён. — И мне не нравится быть там, когда рядом твои соплеменники. Это странно. Я не хочу, чтобы они наблюдали за мной, пока я… — Он молчит, чувствуя себя просто глупо. — Юнхо и Хонджун уйдут и оставят тебя наедине, если мы только об этом попросим, — заверяет его Чонхо. — Я тоже. Я не против оставить тебя в покое, если тебе это нужно. И я сомневаюсь, что Минги тоже. В последнее время ядро заставляет его нервничать. — Нет, — быстро отвечает Уён. — Не ты. Просто я чувствую себя странно, когда они рядом. Я бы предпочёл, чтобы ты остался. Чонхо кивает головой: — Так ты придёшь к нему? Уён оглядывается по сторонам в поисках официанта и интересуется, где же их еда. — Конечно, — неуверенно соглашается он, когда не может найти другого отвлекающего маневра. — Наверное, прошло слишком много времени.* * *
Когда они возвращаются на базу, наступает очередь Чонхо вести Уёна за запястье, и, несмотря на отсутствие необходимости, он ведёт его к общежитию. Уён знает дорогу, но позволяет склерокинетику вести себя за собой, потому что в противном случае Уён наверняка нашёл бы предлог, чтобы выкрутиться из ситуации. Чонхо медленно открывает дверь и заглядывает в комнату в поисках своих соплеменников. Юнхо нет, но Хонджун сидит на краю кровати и задумчиво грызёт большой палец. Минги тоже там, но он бросает на них лишь беглый взгляд, а затем снова опускается на свою простыню и ковыряется в её углу. Когда дверь открывается, провидец поднимает голову, и его напряжённая поза расслабляется, когда он понимает, что за дверью стоит Чонхо. — Ты вернулся, — приветствует он. — Да. — Чонхо заходит в комнату и увлекает за собой Уёна. Видя, что с Чонхо находится ируланец, провидец моргает, но ничего не говорит, только поднимает руку и приветственно машет ему. Уён быстро отвечает ему тем же, а затем оглядывает комнату в поисках чего-то воображаемого. — А где Юнхо? — спрашивает Чонхо. Губы Хонджуна растягиваются в натянутую улыбку. — Сан зашёл поговорить с ним. Он выглядел расстроенным из-за чего-то. Уён складывает руки на груди и сжимает бока. — Наверное, он не скоро вернётся, — догадывается Чонхо. Хонджун качает головой и пожимает плечами. — Трудно сказать, но мне кажется, что он будет занят какое-то время. Чонхо кивает головой, затем извиняюще улыбается Хонджуну и говорит: — Если ты не возражаешь, мы можем оставить комнату для себя? Уён хотел бы провести некоторое время с ядром Ёсана. Ему будет легче, если он сможет уединиться. Уён не ожидает, что Хонджун будет сопротивляться подобной просьбе — он не похож на него, — но не ожидает и такой искренней готовности. Когда Хонджун вскакивает на ноги и тут же соглашается на просьбу Чонхо, Уён заметно вздрагивает. — Конечно! Не волнуйтесь, я найду, чем занять своё время, — заверяет их Хонджун. — А если вдруг увижу Юнхо, то сообщу ему. — Спасибо, — с улыбкой говорит Чонхо и поворачивается к Минги. Исследователь только поднимает руку в знак благодарности, говорит что-то о том, что всё равно хочет есть, и следует за Хонджуном. Неожиданно они остаются в общежитии одни. Молчание становится неловким, но когда Уён бросает взгляд на склерокинетика, Чонхо приглашает его подойти к тумбочке. Он уже слышит тихий звон, который он привык ассоциировать с ядром Ёсана. Это почти так, как будто он просто такой разговорчивый, что является странной мыслью, учитывая, каким тихим и сдержанным он всегда был, пока был жив. Однако в этот раз что-то не так со звуком перезвона. Он звучит не так, как обычно, — лёгким журчанием. Вместо этого он звучит так, как сказал ему Чонхо. Расстроенным. — Он звучит… — Уён сглатывает, когда Чонхо осторожно открывает ящик, где хранится ядро. Удивительно, что никто не услышал и не пришёл выяснить источник шума. — Верно? — Чонхо говорит так, словно уже заканчивает мысль Уёна в своей голове. — Похоже, он расстроен или неспокоен, не так ли? Уён ожидает, что Чонхо протянет руку и вытащит ядро, но, к своему удивлению, он просто отходит назад и жестом показывает Уёна, чтобы он подошёл. Он смотрит на склерокинетика, нервно вытирает руки о форму и, наконец, делает шаг вперёд, чтобы взять ядро. Он смотрит на Чонхо, когда тот протягивает руку, чтобы прикоснуться к нему в поисках подсказки, но Чонхо лишь откидывается на спинку кровати, сложив руки на коленях, и безразлично улыбается. — Я уверен, что он скучал по тебе, — говорит Чонхо. Это не помогает, и, глубоко вздохнув, Уён наконец берёт в руки ядро. Он держит его осторожно и бережно, помня о том, как его учил Чонхо. Ядро пульсирует в его руке, и этот стрекочущий звук, наконец, стихает. Ёсан звучит удовлетворенно. Он чувствует себя счастливым. — Видишь? — Поза Чонхо расслабляется, когда Ёсан, кажется, успокаивается. — Ты не должен проводить так много времени вдали от него. В конце концов, он должен быть с тобой. Будет проще, если ты возьмёшь с собой ядро. Уён делает глубокий вдох, затем выдох. Вдох. И снова выдох. Он открывает рот, чтобы ответить, что на самом деле он не возражает. Возможно, он уже готов, думает он, но тут Ёсан снова начинает щебетать, набирая темп так неожиданно и быстро, что Уён от неожиданности отпрыгивает назад и чуть не роняет ядро. Ему удаётся спасти его только потому, что Чонхо вскакивает на ноги и хватает руку Уёна и ядро, чтобы оно не упало. — Что это? — в панике спрашивает Уён, и его голос становится всё более звонким, а звон — всё более бешеным. — Я не знаю! — говорит Чонхо, прижимая руку к ядру, чтобы удержать его на месте. Эффект от этого почти мгновенный. Звон значительно стихает, хотя и не прекращается. Оттенок отчаяния в звуке всё ещё присутствует, но он не настолько подавляющий, чтобы ввергнуть Уёна или Чонхо в панику. Ируланец смотрит на Чонхо, чувствуя себя немного злым. — Я думал, ты сказал, что он скучает по мне, — бормочет он, — но я взял его на руки, а он вместо этого набросился на меня. — Он скучает по тебе! — настаивает Чонхо. — Разве ты не чувствуешь, как он счастлив? Уён действительно чувствует нотки счастья, но они заглушаются явным беспокойством. — Кажется, он расстроен тем, что я здесь, — жалуется Уён. — Нет, нет, это не так, — категорически отрицает Чонхо. — Он ведёт себя так не потому, что ты здесь. Он уже давно так себя ведёт. Я подумал, что если ты приедешь, это поможет. Я думал, что он расстроился, потому что соскучился по тебе, но, наверное, дело в чём-то другом. — Например? — Я не уверен. — Чонхо опускает руку вниз, чтобы обхватить бока ядра. — Было бы намного проще, если бы он мог просто говорить! Такое ощущение, что он пытается что-то сказать? Ядро снова пульсирует, словно подтверждая подозрения Чонхо. — Что именно? — спрашивает Уён. Он не может придумать ничего конкретного, что может причинить Ёсану какие-то страдания. — Может, ему надоело быть запертым в этом ящике? Это предположение Уёна отчасти шуточное, отчасти серьёзное, и он нервно улыбается, когда Чонхо бросает на него укоризненный взгляд. Он тоже поднимает руки, и пальцы Чонхо соприкасаются. На мгновение сердцевина согревается от этого прикосновения, а затем болтовня продолжается, словно Ёсан отчаянно пытается что-то донести до них. — Так было всё это время? — спрашивает Уён у Чонхо. — По большей части, — отвечает Чонхо. — Внутри ящика его звон немного приглушён, но да. Хонджун и Юнхо были немного обеспокоены этим, но мы все решили, что это одно и то же. Что ему просто нужно, чтобы ты снова зашёл. — Но я здесь, и это не помогает, — говорит Уён. Звон немного стихает, тепло усиливается, а затем снова набирает силу. — Он рад, что ты здесь, — переводит Чонхо. — Но есть что-то ещё. Есть что-то ещё, что является проблемой. — Может, это из-за из-за Сана? или Сонхва? — спрашивает Уён, не ожидая ничего особенного, но все равно чувствуя себя оскорблённым. Сердцевина становится холодной, и Уён моргает. Странное ощущение, будто Ёсан только что говорит «нет». — А что насчёт Уёна? — Чонхо попытался последовать примеру ируланца. Ядро чередуется между тёплым и холодным. — Так себе. Может быть. Не совсем, — догадывается склерокинетик. Он не совсем понимает, что это значит. — А Чонхо, — добавляет Уён. — Имеет ли это отношение к нам? Ядро снова повторяет то же самое, не давая ни одного внятного ответа, ни одного вообще. Уён делает глубокий вдох, и его охватывает чувство ужаса, он смотрит на Ёсана. Это очень похоже на ту секунду, когда они с Ёсаном поняли, что происходит, сразу после того, как в Ёсана выстрелили. — Это мы в опасности, — рефлекторно говорит Уён. — Мы в опасности? Ядро греется в их руках. — В опасности чего? — спрашивает Чонхо. — Мозгопожиратели? Ядро остаётся тёплым, что Уён считает совершенно бесполезным. — Мы всё это время имели с ними дело, — замечает он. — Конечно, имеем. — Это другое, — настаивает Чонхо. — Это должно быть что-то другое. Что-то большее, чем просто мы боролись с ними всё это время. — Что тогда? — нетерпеливо спрашивает Уён. Чонхо шевелит губами, собираясь ответить, что это всего лишь очередное предположение, но тут дверь внезапно распахивается, и Уён опускает руки к бокам, вскидывая голову, чтобы посмотреть на того, кто вошел внутрь. Чонхо продолжает держать ядро, которое в присутствии Хонджуна начинает звенеть ещё громче. Провидец выглядит диким и запыхавшимся, как будто он пробежал марафон только для того, чтобы вернуться сюда. — Мне очень жаль, — выдыхает он между вздохами. — Я знаю, что ты хотел побыть один, но кое-что случилось. Мне нужно, чтобы вы, ребята, помогли мне найти всех. — Что такое? — спрашивает Чонхо. — У тебя было ещё одно видение? Уён оживляется и с любопытством смотрит на провидца. Неужели он увидел ещё что-то о судьбе Юнхо и Сонхва? Хонджун нервно оглядывается на него, затем встречает взгляд Чонхо. — Да, — отвечает он. — Я видел… я видел город. Его заполонили мозгопожиратели. Они оба смотрят на ядро, всё ещё находящееся в руках Чонхо, и грудь Уёна сжимается от недоверия. Это не может быть тем, о чем пытался предупредить их Ёсан. — Этого не может быть, — протестует он. — Наши стены… — Я видел то, что видел, — поспешно говорит Хонджун. — Я должен рассказать Сонхва. Генералу Идену. Это срочно. — Когда? — спрашивает Чонхо. — Когда это произойдёт? — Я не знаю, — отвечает Хонджун напряжённым голосом. — Я не смог выяснить. Может быть, скоро. А может, и нет. Я не знаю. Уён вздрагивает, когда шум в ядре становится всё громче и громче, словно Ёсан пытается найти способ вклиниться в разговор. — Скоро, — задыхается он, привлекая внимание Хонджуна и Чонхо. — Должно быть, скоро. Они должны быть где-то поблизости, — говорит он. — Мозгопожиратели. И, возможно, Заун. — Откуда ты знаешь? — спрашивает Хонджун, прикусив нижнюю губу. Его видение тревожное, но он может надеяться, что оно приходит с запасом времени. — Потому что именно об этом нас пытался предупредить Ёсан, — говорит Уён. — Вот почему он был неспокоен. Он не может видеть будущее, но, возможно, он чувствует их присутствие. Ядро в руках Чонхо светится ярким и тёплым светом, и выражение лица склерокинетика меняется. — О, нет… — Я найду Сонхва, — объявляет Уён, вскакивая на ноги. — Он сейчас должен быть с генералом Иденом. А вы, ребята, найдите Юнхо и Сана. — Я пойду с тобой, — настаивает Чонхо. — Я могу найти Юнхо и Сана, — добавляет Хонджун, прежде чем Уён успевает его отчитать. — Давайте договоримся встретиться в том конференц-зале, хорошо? Чонхо кивает своему провидцу, а Хонджун быстро выбегает из комнаты, стуча ботинками по кафельной плитке коридора. Чонхо перекладывает ядро в одну руку и прижимает его к боку, а свободной рукой берёт Уёна за запястье. Уён смотрит на ядро, спрятанное под локтем. Правильнее всего напомнить Чонхо, что ядро все еще считается биологически опасным и он должен оставить его здесь для их удобства. Но он этого не делает. Отчасти он понимает, почему Чонхо хочет взять ядро с собой, но его успокаивает и то, что Ёсан здесь. В каком-то смысле. Они бегут к административной части здания, и, несмотря на военную подготовку Уёна, он быстро выдыхается. На полпути у него вдруг отказывают колени, и от болезненного столкновения с полом его спасает только то, что Чонхо ловит его прежде, чем они успевают удариться об пол. Склерокинетик подтягивает его к себе, а затем прислоняет к стене, когда Уён уже не может стоять самостоятельно. Ируланец задыхается, пальцы впиваются в его форму. Ему приходит в голову, что, возможно, он не потерял форму, а скорее, впал в панику. Чонхо сжимает его плечи. — Дыши. Уён, дыши со мной. — Уён не сразу понимает, что Чонхо обращается к нему. Его голос звучит отстранённо и искажённо, как будто он пытается говорить под водой. — Ты паникуешь, — говорит ему Чонхо, теперь его голос звучит гораздо четче. По позвоночнику Уёна пробегает дрожь, но он встречает взгляд Чонхо. — Мне кажется, что я умираю, — хрипло произносит он. Он не знает, почему он не может дышать, просто ему кажется, что его лёгкие внезапно сжимаются, а кислород — это миф. Он вдруг радуется, что Чонхо соглашается пойти с ним, а не с Хонджуном. — Ничего страшного, — успокаивает его Чонхо. — Может, отвести тебя к Юджон? Она может помочь. — Нет. — Уён делает более целенаправленный вдох, более глубокий, подстраиваясь под темп Чонхо. — Хва. Нам нужно найти Хва. Если то, что видел твой провидец, реально, то мы должны рассказать ему об этом. Он упирается в стену, пытаясь встать, но колени не выдерживают, и он быстро сползает вниз. — Дай себе секунду, — советует ему Чонхо. — Ты очень напряжён. Ещё одна волна дрожи пробирает его тело. — Могут ли ядра чувствовать мозгопожирателей? — спрашивает он. — Как ты думаешь, Ёсан действительно пытался предупредить нас об этом? — Ядра могут чувствовать друг друга, — отвечает Чонхо. — Мы это точно знаем. Те, которые мы собирали для захоронения, определённо реагировали друг на друга, но я никогда не знал, реагируют ли они и на мозгопожирателей. Обычно мы хоронили их раньше, чем могли бы это определить. — Вы так быстро их хоронили? — спрашивает Уён. Чонхо только пожимает плечами и отвечает: — Мы всегда хоронили их вместе с нашими мёртвыми людьми. А смерть в нашей деревне была частым явлением. Уён вздрагивает. — Я не… прости. Чонхо качает головой. — Я не обиделся. Просто так сложились обстоятельства. — Эти стены были построены для того, чтобы не допустить их вторжения, — шепчет Уён. — На город ещё никогда не нападали. Это неслыханно. До этого момента военные были просто прославленной структурой. До тех пор, пока Заун… — Он попал в их город, — напоминает ему Чонхо. — Не исключено, что это может произойти и здесь. Особенно если они этого захотят. — Они не захотят, — отрицает Уён. — Это было бы безумием. — Они пытаются превратить людей в биооружие. Неужели это действительно так сложно? Уён обхватывает голову руками и дрожит. — Этого не может быть, — бормочет он про себя. — Мозгопожиратели? В этом городе? Это невозможно! Это неслыханно. Подумать только, что Хонджун видел именно такой сценарий, почти невозможно, но Уён уже давно научился доверять видениям провидца. Они случались. Если он видел пожирателей мозгов в городе, значит, они уже идут. — А мы не можем помешать этому? — Может быть. Хонджун поэтому нам и сказал, чтобы мы подготовились, — говорит Чонхо. Он прищуривается на ируланца и снова предлагает отвести его к Юджон. — Она подготовлена к подобным ситуациям. Она может помочь, — настаивает он. — Нет. — Уён упрямо качает головой. — Она мне не нужна. Со мной всё в порядке. Просто… — Он протягивает руку вниз и крепко сжимает руку Чонхо. — Останься со мной на секунду. Я в порядке. Чонхо сжимает его руку в ответ. Так они сидят молча, Уён низко пригибает голову, когда кто-то проходит мимо и неизбежно странно смотрит на них. Чонхо пристраивается так, чтобы хотя бы загородить Уёна от взглядов, прикрывая его от осуждения своим телом. Они ждут, пока дыхание Уёна не выровняется, когда дрожь прекратится, а язык тела окончательно расслабится. — Ты можешь встать? — осторожно спрашивает Чонхо, убедившись, что паника проходит. Уён колеблется, но потом кивает головой. — Да, — отвечает он. Кивнув головой, Чонхо берёт Уёна за руку и помогает ему встать на ноги. Уён спотыкается, ноги ещё немного слабы, но ему удаётся опереться на Чонхо, прежде чем они успевают подкоситься. Он смеётся, прижимаясь ртом к плечу Чонхо, пытаясь заглушить его. — Что такое? — спрашивает Чонхо. — Что-то случилось? Уён качает головой. — Нет, я просто подумал, что Ёсан был прав, — тихо говорит он. Ёсан всегда прав. Это одна из тех вещей, которые Уён ненавидит больше всего. Каждый раз, когда они расходились во мнениях или спорили о чем-то, Ёсан всегда оказывался прав. Это не было исключением. — Насчёт мозгопожирателей? — Нет, насчёт тебя, — говорит ему Уён. Он отстраняется, как только его ноги становятся более устойчивыми, и с сожалением смотрит на склерокинетика. Ёсан говорил, что они поладят, если Уён просто отбросит свои предрассудки, но до сих пор он этого не делал. Он ему понравился. Они действительно хорошо ладили. И от этого он чувствовал себя еще более виноватым, что не послушал его, когда это было так важно. — Я должен был его выслушать, — сетует он. — Ты его слушаешь, — уверяет его Чонхо. Этого достаточно, чтобы на губах Уёна появилась улыбка. — Может, нам найти капитана Сонхва и генерала Идена? — Да, — соглашается Уён. Теперь, когда его ноги перестают быть похожими на желе, к нему возвращается желание сообщить о том, что видел Хонджун. Нужно быстро собрать остальных.
