Избавься от слабости

      Каждый знает, любая рана, даже незначительная, может представлять огромную опасность, а в новом мире, даже смерть. Теперь и она стала частью жизни. Смешно, как быстро человек может приспособиться — это подарила нам, всем живым организмам на этой планете, эволюция, чтобы мы развивались и совершенствовались, но куда нас завела эта дорога.       Как и остальные, Чонгук боялся смерти, поэтому старался быть осторожнее, избегая скопление ходячих, но сейчас, когда забрали самое дорогое, что осталось в его жизни, то, что приносило спокойствие на душе, ту единственную, кто могла заставить искренне улыбаться, кто показала, что ценность — чувствовать рядом кого-то, кому можешь доверять… Парень не мог её оставить. Она сейчас одна у каких-то чужих опасных людей, которые могут убить или чего похуже. Ей страшно, а её последний близкий человек не смог защитить. Она ему доверяла, а он предал, не вмешался — от этого становилось тошно от себя. В каждую клеточку тела проникало отвращение, возвращая обратно к воспоминаниям, туда, где зародилась то, из-за чего Чонгук, не смотря на боль, продолжает идти. Имя её ярость. Она смешивается с кровью и вырывается из тела.       Чонгук идёт по центру дороги и светиться, как новогодняя елка, не только в душе, но и снаружи — для ходячих лакомый кусочек. Даже слабый ветер разносит капельки запаха на большое расстояние, что не утаивается от нюха ходячих, усилившийся с заразой в их теле.       Прохладный вечер не кажется холодным, даже наоборот, ещё немного и Чон сгорит. Как кстати, на пути попадает оживший мертвец, который тянет руки к столь желанной еде. По привычке смотришь прямо в глаза, надеясь, что это всё же человек, но надежда уходит, когда вместо глаз две пустые глазницы, в темноте которых виднелся череп. Парень, не думая, замахивается топориком, прекращая вторую жизнь «человека». Таких дальше только больше, Чон не сомневался. Он хоть и вспыльчив, но совсем не дурак, поэтому сворачивает на первом повороте.       Нога всё ещё ныла. Её стоило перевязать, но это время и ещё большая опасность, потому что, хоть и ненадолго, но придётся выпустить топор из рук. Сдавшись ситуации, Чон тихо прорычал и приметил небольшой дом под огромным раскидистым деревом, которое будто укрывает своими ветвями. В хижине, даже если есть мертвецы, их не будет много. Стоит попробовать.       Деревянная дверь тихо отворилась и показала темноту. Чонгук огляделся и осторожно зашёл в него. Первым делом проверяем на наличие трупов. Лежащие ничем не представляли опасность, но вот ходящие...       Стук ручкой топора о деревянную стену разрезал гулкую тишину. Прислушался, ни единого шороха, значит, можно закрывать дверь. Теперь он наконец мог расслабиться.       За штанину опёр ногу о стол, ближе к свету. Через наспех завязанную повязку кровь стекала вниз. Осторожно развязал тонкую ткань и почувствовал затылком уже знакомый холодок.       — Не дёргайся. — резкий строгий голос прозвучал над ухом, а в голову упёрлось дуло. — Подними руки вверх. —       — Блять. — выругался Чон.       Окровавленная ткань скользнула вниз, скрываясь в темноте. В рану скользнул неприятный холодок. Чонгук поднял руки вверх и почувствовал тонкую струйку крови, стекающую по коже.       — С тобой ещё кто-то есть? —       Чону очень хотелось, чтобы кто-то с ним сейчас был, кто смог бы подстраховать, но на ум никто не приходил.       — А как ты думаешь? — колкость прозвучала слишком грустно, а смешок только усугубил положение.       Он услышал щелчок автомата, что указывало на серьёзность слов, значит, с человеком за спиной шутки плохи. Чонгук ухмыльнулся. Он совсем не ожидал встретить живых людей.       — Вали отсюда, а то пристрелю. — надавил автоматом на голову.       Резкий страх пронзил Чона. Ему ни в коем случае нельзя на улицу, его попросту сожрут или он отключится, потому что кровь явно не хотела останавливаться. И то и это просто отвратительно, когда представляешь себя трупом, безмятежно лежащим на земле, или ходячим, который не подчиняется себе, и является скорей оболочкой, чем человеком.       — Не могу. — склонил голову. — Я перевяжу ногу и свалю. — чуть приглушённым голосом добавил Чонгук.       Небольшое облегчение пришло, когда парень почувствовал, как с головы пропадает тяжесть, и услышал шаги — его обошли.       — Свои? — спокойно спросил незнакомец.       Хозяин дома выглядел старше и выше Чонгука. Он всем своим видом показывает недоверие: автомат опущен, но находится в напряженных руках, которые готовы в любой момент среагировать, брови чуть сведены, а взгляд скользит по парню, выискивая опасность. Это было взаимно. Чонгук поднял убийственный взгляд, чем хотел показать: «Я ещё могу за себя постоять. Не трогай меня» — и мотнул головой.       — Без глупостей, я только осмотрю. — он не обратил на реакцию парня никакого внимание, лишь повесил автомат на плечо.       Чонгук с опаской смотрел на действия старшего, но не противился, и был благодарен, что не пристрелил.       — Крупные артерии не задеты, пуля прошла навылет. Скоро кровь перестанет идти, только ногу нагружать не стоит. — парень оторвался от ноги.       Он был не так уж молод для нового мира — лет двадцать пять с чем-то. Мышцы не исчезли из-за отсутствия нормального продовольствия и сейчас проглядывались в рельефе, и заметный хищный взгляд, тот же. Да, тот же, который появляется лишь у одиночек, таких же оставленных миром, как и сам Чон. Такие надеются только на себя, доверяют лишь себе. Глупо сравнивать двух разных людей, но чем-то они похожи.       Он повернул голову. Чонгук понял, что хён обращается к нему.       — Зажми здесь, я принесу, чем обработать. — он дождался, пока парень сообразит, куда поставить пальцы, и ушёл вглубь дома.       Сейчас есть момент сбежать: с дверью разобраться быстро, старший не погонится — сам хотел чтобы свалил, но ноги Чонгука приросли к полу и он совсем не мог сдвинуться. Пытаться пришлось не долго, через несколько минут хён вернулся с бутылкой.       — Будет больно. — выливает содержимое на рану.       Чон зашипел, но не дёрнулся. В нос сразу ударил противный запах спирта, лишь нотки дорого алкоголя уводят от напоминания больницы.       Тем временем ловкие пальцы незнакомца распаковали пакетик с бинтом — настоящие золото, что не ожидал увидеть Чонгук. Порция вопросов не заставили себя ждать.       — Я не доктор, — продолжил он, — но кое-что могу. — осторожно приподнял ногу и быстро замотал её.       — Зачем ты мне помогаешь? — как только рана пропала под слоями бинта, Чон наконец оторвал взгляд и посмотрел на парня. Тот убирал мусор со стола.       — Намджун. — закончив, он протянул руку.       Чонгук непонимающе посмотрел на парня, но потом всё же пожал руку.       — Чонгук. — нелепо улыбнулся.       — Что произошло? —       Парень присел на стул, предлагая сесть на диван, и внимательно слушал. Чонгук не горел желанием рассказывать, но под пристальным взглядом сдался.       — Сестру увели эти… Твари. — нахмурился, а в голосе слышно полное отвращение. — Белые. Вершители правосудия. — он закатил глаза. — И мне нужно её забрать. Спасибо за заботу, но я пойду. — осторожно поблагодарил парень и уже собирался встать, как его за плечо усадили обратно.       — Если хочешь умереть — иди, но так ты её не спасёшь. — сурово сказал Намджун.       Чонгук молча согласился, только склонил голову, думая, как поступить дальше.       — А тебе какая разница? — его возмутило слишком явное участие Намджуна, по сути незнакомого человека, в его жизни. — Тебе туда не надо. —       — Не решай за меня, малец. — Намджун усмехнулся. — Но ты прав, без веского повода я туда не сунусь, никто не сунется. —       Чонгук молчал. Он совсем не глупый. Он всё понимал, но сестру в любом случае нужно оттуда достать — это уже решено, лишь смерть может увезти его с поставленного маршрута. Этого нельзя допускать.       Чонгук повернул голову. Через заколоченные окна пробивались лучи заходящего солнца. Как было бы красиво смотреть на него, пока идёшь домой, но об этом лучше не думать. Сейчас на улице слишком опасно, чтобы глядеть по сторонам.       Перевёл взгляд на рану. Даже если Чонгук захочет, то продвинуться никуда не сможет. От безысходности он сжал кулаки.       Намджун качнул рядом бутылку, хорошо понимая эмоции другого. Жидкость на дне замерцала, ловя лучи солнца.       Чонгук никогда раньше не пил, но, чтобы унять мысли, принял предложения, перехватывая бутылку. Ещё раз посмотрев на блеск жидкости, словно в ней было стекло, он сделал несколько глотков, которые обжигали горло, но спустя время принесли расслабления.