Прикосновение мечты

      Утро началось ещё затемно отчаянными трелями маленького, но звонкого сибирского соловья, распевавшего свой концерт совершенно бесплатно на ближайшие пару верст. Сначала проснулся Андрей, и первым делом, убрав с лица Женьки непослушную прядь волос, нежно поцеловал его в пересохшие после сна, потрескавшиеся от всех ночных перипетий губы. Минут двадцать он не отрываясь смотрел на любовника, пока тот не потянулся и не открыл глаза, тотчас же, прямо по-детски, протянув к Андрею руки, а тот, откинув в сторону смятую простынь, немедленно заключил его в свои объятия. Всё пошло по уже изведанному ранее пути, с той лишь разницей, что на этот раз ведущим был Андрей. Но секс с любимым человеком, хоть по словам классиков и является лишь этаким бонусом в любовных отношениях, всё же чувствительно добавил остроты в жизнь ребят, как если бы они только вздыхали на лавочке в метре друг от друга, да писали по Вотсапу восторженные стихи. Решив опробовать всё, что они только знают, а интернет даёт к этому невероятные возможности, Женька посадил любовника на себя и в позе наездника принялся елозить под ним, доставая членом до простаты, так что у Андрея сердце выпрыгивало из груди, но за мгновение до финиша из люка показалась мужская голова и сказка, длившаяся так недолго, закончилась. Потом был ад. Где-то рядом орали двое взрослых людей, били посуду, трещала мебель, мат лился рекой, а ещё отчётливо прозвучали две смачные пощёчины. В оконцовке же под заезженные, но убойные перлы «пошли вон извращенцы» и что-то типа «у меня теперь сына нет», Востряков схватил остолбеневшего Синицына за рукав (благо оба успели одеться), и уцепив за лямку стоящий у входа рюкзак, буквально вытащил Андрея за калитку и поволок в неизвестном направлении. Очнулся он на берегу реки, где поминутно вытиравший слёзы Женя вытаскивал из тальника утлую деревянную лодку. Затем забросил в неё рюкзак, усадил на лавку Андрея, и вскоре они уже плыли по стремительной водной глади. — Что теперь будет? — избегая смотреть в глаза любимому со страхом спросил Андрей. — Наверное, ничего хорошего, — Женька бросил весла и лодка плыла по течению, — но, похоже, родителей я потерял. Утопиться что ли? — и с тоской опустил руку в прохладную изумрудную воду. — Дурачок, — обнял его парень, — а обо мне ты подумал? Что я буду без тебя делать? Или ты думаешь, что я отступлюсь? — взял его лицо в свои руки и посмотрел в такие любимые, сейчас красные от слёз глаза. — Прости меня, Андрюш, — дотянулся губами до знакомых губ мальчишка, — но я просто не знаю, что делать. — Успокойся, котёнок, — поцеловал его в ответ Андрей, — на это у тебя есть я. Между тем лодка, не управляемая никем, уткнулась носом в песок и ребята вылезли на сушу. Остров был небольшим. Примерно с километр длиной и метров сто в ширину. Расположен прямо посередине реки. Женька, как истинный хозяин этих мест, сразу распотрошил рюкзак, и достав из него рыболовные снасти, за полчаса смастерил пару немудрёных удочек, а откуда-то из кустов достал котелок с кучей приправ, а также картошку, и ложки. После этого, найдя маленькую, поросшую кувшинками и лилиями заводь, ребята накопали червей и к вечеру надергали штук двадцать упитанных карасей. И вот тут Востряков, поначалу казавшийся Синицыну тихоней и неженкой, показал настоящий мастер-класс, быстро приготовив пахнущую речкой и дымком вкусную и наваристую уху. Котелок выхлебали до дна. Всем известно, что приём пищи забивает стресс. А потом Андрей устало заснул под мерный шум реки, свернувшись калачиком у Жени на коленях. Сколько прошло времени — они не считали, а разбудили их яростные раскаты грома. Ветер бушевал не на шутку и молнии каждую минуту делили небесную мглу на затейливые геометрические фигуры. Стало холодно и резко пошел дождь, буквально за минуту вымочив мальчишек до нитки. — Беги за мной, — тщетно стараясь перекричать бурю крикнул Евгений, и показал рукой в видневшиеся впереди заросли тальников, в которые они вломились, словно два кабана. С трудом пробравшись через них, увидели маленькую, усыпанную васильками полянку, на которой стоял добротно сделанный шалаш, накрытый толстым брезентом. Растяжки со вбитыми в землю колышками не давали буре унести этот домик, а вход был запечатан на простецкую молнию. — Добро пожаловать домой, — радушно помахав рукой, пропустил вперёд гостя хозяин. Внутри было сухо и тепло, и мальчишки быстро сняли одежду, вплоть до трусов, благо стесняться было некого. Женька откуда-то приволок керосиновый фонарь и в палатке стало светло. На полу лежало мягкое одеяло и ребята, развесив мокрое по стенкам, тут же завались на него. — Это моя крепость, — отвечая на невысказанный вслух вопрос тихо сказал Женя. — Отец ведь мне не родной. — И внезапно замолчал. — Если не хочешь — не говори, — поцеловал его в уголок рта Андрей, — я всё понимаю. — В общем он неплохой человек, — будто не расслышав просьбу любовника, продолжал парень, — вот только когда выпивал, у него крышу сносило. Сначала маму бил, а когда я подрос, стал меня… насиловать. Мама не верила. Кричала на меня. Ремнем по заднице хлестала. А я… я как увижу, что он напился — сюда убегал. Всё сам построил, благо от людей далеко, иначе бы всё разгромили. Потом как-то внезапно всё кончилось. Отчим перестал пить, врачи под страхом смерти запретили, а с этим кончилось насилие и мордобой. Правда любви между нами не стало, но и вражды откровенной тоже. А теперь вот это, — мальчишка уткнулся в руку Андрея и в голос заревел. В эту ночь они опять были вместе в этом убогом шалаше, и любили друг друга до остервенения, стараясь выбросить из головы все несправедливости этого подлого мира, где двум любящим людям просто не было места. Через час ребята угомонились. Женька сразу забылся тревожным сном, а Андрей, неведомо зачем, вылез из палатки под льющий как из ведра холодный ливень. Под оглушающий гром и ослепляющие молнии поднял лицо к небу и мысленно страстно попросил у Него помощи, на что, как он сам понимал, надежды не было никакой. Он даже молитвы простецкой не знал. Замёрз окончательно, и, быстро запрыгнув в палатку, вжикнул молнией и прижался животом к горячей спине Жени, попытавшись не думать о проблемах, с беспокойным сердцем оставив их на завтрашний день…