Что день грядущий мне готовит?

      Арсений ходит по пляжу и, как ему кажется, уже прочесал каждый его сантиметр, но Антона так и не нашёл. Да, он мог бы написать ему, хотя бы спросить, когда они придут, но почему-то хотелось именно поговорить. Увидеть его удивлённые глаза, слегка красные щёки и искорки в глазах, услышать приятный сердцу голос и увидеть на лице весь спектр эмоций. Нет, мужчина определённо не собирался ему писать. Он уже выдохся, однако в очередной раз проходит по береговой линии, пытаясь среди серой толпы увидеть родной силуэт, а затем сворачивая на деревянную дорожку и двигаясь уже вдоль рядов лежаков.       Мужчине безумно хотелось бы сейчас поговорить с кем-нибудь и обсудить все свои эмоции, чтобы не наделать глупостей по неопытности. Арсений сам не успел понять, когда стал считать себя неопытным в любовных делах. Наверное, именно тогда, когда стал нуждаться в советах и когда стал рассказывать о своей жизни сам. На него определённо так влиял Антон, и он ещё не до конца понял: хорошо это или плохо. Хотя, мужчине уже решительно не нравится, что кто-то может оказывать на него давление обычными словами, брошенными без каких-либо намерений.       Арсению на секунду показалось, что тот ангельский силуэт в толпе — лишь мираж и, протерев глаза, он поспешил в ту сторону. Ирина. Как раз та, кто ему нужен. — Ир! — кричит он, старательно пробираясь сквозь дебри толпы и с трудом выбирая себе небольшие островки, чтобы поставить туда свою ногу. — Да Ир, чёрт побери! — с раздражением повторяет он, ведь чем дальше удаляется девушка, тем гуще там лежат люди. Мужчине показалось тогда, что всю женскую, да и часть мужской половины зовут Иринами, иначе он никак не мог объяснить тысячи взглядов, направленных на него. Среди них были все оттенки: раздражённый, удивлённый, заинтересованный, готовый убить, и, кажется, даже влюблённый. Арсений чувствовал их на себе, но предпочёл игнорировать, чтобы кулаки слишком уж не чесались. — Ира, — наконец выдохнул он, кладя руку на разгорячённое загорелое плечо девушки, отчего та вздрогнула. — Арс, какими судьбами, — ухмыльнулась она, наконец останавливаясь и глядя в глаза мужчине. Ему, в свою очередь, показалось, что в этом тоне были нотки обиды и упрёка. — Ты по делу? — А ты занята? — нападает, в свою очередь, мужчина, выбирая именно эту тактику. Он пришёл за советом и помощью, но поговорить никогда не против, а его встречают так, будто он ходит всегда только мозги морочить своими проблемами. Обидно. — Для тебя всегда свободна, — ярко улыбнулась девушка и, схватив Арсения за запястье, потащила его куда-то, лавируя между людей. Как мужчина понял уже ближе к концу их пути, когда Ира красиво извивалась, огибая толпы людей, а он собирал чуть ли не все вещи, спотыкаясь о людей и тихо матерясь себе под нос, они шли к её лежаку. — Я слушаю, — вздохнула наконец она, садясь на свой лежак, на который падала тень от зонтика. Рядом, на столике, лежала раскрытая книга и спутанные наушники. Мужчина усмехнулся. Подобные наушники он уже видел у всех. — Я влюбился, — уверенно заявляет Арсений, не желая как-то вилять вокруг этой темы и завуалированно говорить о ней. Прямолинейным человеком он не был никогда, зато одно знал на собственном опыте: когда озвучишь что-то, легче станет. — Влюбился? Ты серьёзно? — восторженно переспрашивает Ира, глаза её горят, и она разве что не хлопает в ладоши и не топает ножками, как ребёнок, который получил то, что хотел. — Вполне серьёзно, но есть ряд проблем, — усмехается мужчина, глядя на девушку, глаза которой сразу теряют свой огонь и смотрят серьёзно так, по-взрослому. Арсений, кажется, многое готов отдать, чтобы также явно и быстро менять свои эмоции. — Первое: он несовершеннолетний, — выдыхает мужчина, пытаясь дышать спокойно, однако в горле стоял ком, а сердце билось с бешеной скоростью, хотя ведь от ответа девушки ничего не изменится. Что же с ним будет, когда он Антону признаваться будет? — Он? — приподняв брови, уточняет девушка, упустив, кажется, суть первого пункта, зацепившись за это местоимение. — Ах да, это второе: я влюблён в парня, — с лёгкой улыбкой произносит мужчина, удивляясь тому, как легко это звучит из его уст. Будто бы так и должно быть. — Арс, да ты пиздец ходячий, — прикрывая глаза, заявляет Ира, и, слыша смешок мужчины, продолжает. — Серёже ты не говорил ещё, так ведь? И не надо пока. Поговори со своим Антоном, реши всё, а потом к нему сразу, — Арсений удивлённо поднимает брови на эту реплику, тут же изгибая их в суровом выражении лица: почему он не может поделиться переживаниями с другом. — Он очень сильно волнуется за тебя, если ты скажешь, что у тебя свидание сегодня, он себе места находить не будет весь день, — терпеливо объясняет Ира, и мужчина невольно улыбается, глядя на те огоньки в озорных глазах и улыбку на устах, с которыми она говорила о Серёже. — Откуда ты знаешь, что это Антон? Он говорил тебе о... нас? — интересуется Арсений, невольно подмечая, как приятно и правильно это звучит — мы. — Все уши прожужжал, — усмехается девушка, а затем поднимается с лежака и натягивает свои сиреневые шлёпанцы. — Я купаться, ты пойдёшь? — Не, мне итак выговор сделали, что в рабочее время чёрт знает где шляюсь, — усмехнулся мужчина и, уперевшись руками в лежак по обе стороны от себя, быстро встал, оглядывая местность, как далеко он зашёл. — Думаю, встретимся ещё, так что не прощаюсь, — говорит он уже на прощание, даже не будучи уверен, что Ира его услышала. Хотя, это итак не слишком важно.       Странно. Он шёл за советом, хотел обсудить всё это, спросить, как она думает, может ли Антон быть влюблён в него. Спросить, как и когда лучше признаться ему. Спросить, как развивать отношения. А в итоге единственное, что он имеет — ступор от нейтральной реакции подруги на его ориентацию. Странно.       Мужчина покупает себе бутылку гранатового сока, решив, что он явно будет полезнее сигарет, и сидит сейчас на том самом пирсе, где ещё совсем недавно курил вместе с Антоном. И, конечно же, он не может думать ни о чём более, кроме этого паренька.       В первый же день он поразил его своей скромность и замкнутостью, хотя, впоследствии, Арсению безумно нравилось смотреть, как вторая личность подростка говорила что-то дерзкое, а сам он краснел, выговаривая какие-то извинения. Мужчина невольно улыбается, когда перед глазами вновь встаёт образ подростка. Глоток.       В первый же день Антон написал мужчине, спросил, не попал ли он под дождь и вместе с ним порадовался этому изменению погоды. Что это было? Простая вежливость или же проявление заботы? Хотя, зачем ему проявлять вежливость к человеку, которого он мог никогда более не увидеть? Арсения даже передёргивает от этой мысли. Ещё глоток. Может, хотел влиться в доверие и извлечь свою выгоду? Хотя, какую? Он небогат и максимум, что от него может получить подросток: право купаться после восьми вечера, хотя Арсений никому этого и не запрещал. Неужели и правда это была забота? Очередной глоток.       А что было дальше? В сознании всё мешается, выдавая лишь какой-то странный порядок слов и частички картинок, из которых мозг мужчины старательно пытается создать комикс. Море, пирс, сигарета, порезы, разговоры и молчание, Антон... тогда у них всё было хорошо. Арсений смотрит вниз, на голубую волнистую гладь — море всё волнуется после вчерашнего шторма. Туда он сам столкнул Антона, а потом прыгнул сам, а потом парень в шутку пытался утопить его, а в итоге уцепился за плечи и плыл так до берега, как на буксире. Искренняя улыбка. Новый глоток.       Всё потекло не в то русло, когда он решил поговорить с подростком. Хотя, даже не так, Арсений уверен, что разговор тут не причём. И, вообще, он планирует ещё вернуться к этому разговору, да—да, они обязательно вернутся. К нему подошла Алёна, а что было с Антоном? Это была... ревность? Или простая ненависть к женскому полу? Ему было неприятно видеть кого-то другого рядом с Арсением, так близко? Мужчина снова улыбается своим мыслям. Тогда он ещё не понимал своих чувств и думал, что парень сбежал именно из-за разговора. Однако сейчас, делая глоток кисло-сладкого напитка, он явно меняет мнение.       А вот взять, например, последний разговор. Сколько незаконченных фраз, сколько вопросов, а сколько ответов? Ноль. Мужчина хочет встретить парня, заставить его поговорить, хотя, как ему кажется, тот и сам не против будет. Антону явно осталось не так долго отдыхать здесь, так что лучше решить всё сейчас. Если всё будет хорошо, то они успеют ещё побыть вместе, а если нет, то будут продолжать страдать. Тут Арсения как током шибануло, когда в голове второй раз мелькнула собственная мысль. Антон. Скоро. Уедет. Мужчина допил сок в несколько поспешных глотков и, бросив бутылку в ближайшую урну, резко поднялся и уверенным шагом направился куда-то, будто бы парень уезжал сегодня и на счету была каждая секунда. Сегодня они обязательно встретятся и поговорят.

* * *

      Антон ворочается на своей кровати, сбивая простыни и чуть ли не двигая кровать на середину комнаты. У него охрип голос и по телу разливается такая слабость, что он с трудом дотаскивает свою тушу до балкона, чтобы сесть на стул и покурить. Он уговорил Майю пойти на пляж и не беспокоиться о нём, потому что не хочет портить её отдых своей болезнью. А ещё не хочет, чтобы она увидела сбитые костяшки и небольшие синяки на ребре ладони.       Он, правда, уже выследил, где лежит её косметичка и постарался замазать следы тональником, но так и не нашёл золотой середины: либо слишком резко отделялся от кожи тон, либо же он ничего не маскировал, делая следы вместо бордовых чёрными, что, честно, никак не помогало. Вот и сейчас он сидел, курил и думал, увы, вовсе не о костяшках. Об Арсении.       Он уже не отрицал то, что влюбился, и не пытался придумать своему поведению другое оправдание. Да, он влюбился. Да, в мужчину. Хотя нет. В красивого, сексуального, брутального, умного, сообразительного и вообще самого лучшего. Антон поднимает голову, прикрывая глаза и выпуская дым изо рта.       Если мама узнает, то она убьёт его. Она вообще была категорически против однополых отношений, она считал их либо ненормальными, либо простыми людьми, которые хотят выпендриться. Антон мысленно всегда возмущался и защищал тему ЛГБТ, но вслух сказать не решался. Он смутно так догадывался, почему вдруг он стал... таким. Он рос без отца. Парень часто слышал, что девушки, растущие без отца, не доверяют мужчинам, а он, напротив, не доверяет женщинам. В первую очередь, своей матери, и отсюда, видимо, всё пошло. Шасту выть хотелось от своих мыслей. Как там сейчас Арсений? Может, написать ему? Извиниться за вчерашнее? И Антон написал бы, если бы для этого не нужно было отрывать свой зад от стула и идти к тумбочке за телефоном.       Парень сидел, глядя на кусочек моря и, кажется, даже не моргая, куря электронку и снова возвращаясь мыслями к Арсению. Пожалуй, если бы он знал, что точно найдёт мужчину около моря, то забил бы на свою слабость и с распростёртыми объятиями бросился бы навстречу брюнету и морю. Но, к сожалению, не было ни уверенности, ни сил, потому оставалось только мечтать, вдыхая в себя сладкий дым.       Антон невольно прикрывал глаза и представлял, как мужчина прижимает его к себе и, ласково гладя по волосам, целует в губы. Нежно так, спокойно и даже в какой-то мере лениво, что можно сколько угодно сидеть так, шаря по чужим губам. Антона тянуло к Арсению, хотелось быть рядом и слушать какие-то смешные истории с его работы.       Он снова задумался, вспоминая все их встречи и невольно улыбаясь. У парня вообще была крайне неприятная особенность влюбляться, ну, не то чтобы во всех подряд, однако почти во всех, кто оказывал ему внимание. Но тут было что-то другое. Антон даже не знал, как назвать это, ибо раньше никогда не чувствовал подобного. Однако, одно он знал и чётко понимал: он нуждается в Арсении.       Парень много раз влюблялся, но никогда не признавался в своих чувствах. И дело тут было даже не в смелости, а в том, что он думал, что и ему и одному быть хорошо. А с Арсением, блять, всё по-другому.       Зачем он тогда, в первый день их знакомства, отвёл его от парочки Серёжи с Ирой и стоял рядом с ним, глядя на море? Чисто из скуки? А эта фраза, мол, мне нравится просто молчать с тобой, что она, блять, значит? Антон не находил ответов на все эти вопросы.       Арсений мог и, можно сказать, даже должен был забыть парня и на следующий день жить своей спокойной жизнью, но что-то побудило его разыскать подростка на следующий день после того, как он не пришёл вечером. А сообщение, которое он прислал накануне, от которого хотелось биться головой о стену или сразу лезвием по рукам полоснуть? Антон терялся.       А дальше шло то, что он помнил от корки до корки и до сих пор анализировал — их разговоры. Этот интерес и странная забота о нём, вопросы о порезах и о матери. Неужели Арсению действительно интересно всё это? Ну, не может быть так, что ему есть дело до проблем одного подростка, которого он видел несколько раз в своей жизни и, вероятно, больше не увидит.       А ещё эта девушка. Девушка, которая прервала их беседу, которую, честно говоря, хотел прервать и сам Антон, и бросилась на шею Арсению, целуя его, а он отвечал. То была девушка, которую парень ненавидел. Он сам не понимал, какие чувства управляли им тогда, и мог лишь догадываться. Ревность и гнев. Он тогда наивно пропустил в голове мысль, что, если Арсений так возится с ним, значит, он ему небезразличен и у мужчины никого нет. О, как наивно, самоуверенно и глупо.       Антон идёт в ванную, по пути пряча электронку в любимую шкатулочку и, щёлкнув выключателем, заходит в ванную. Точнее говоря, замирает на пороге, глядя в зеркало в паре метров от него и не отводя взгляда от своего отражения.       Что Арсению могло бы в нём понравится? Волнистые волосы, которые лезут куда не надо и никогда не лежат красиво, стандартные каре-зелёные глаза, прямой нос, тонкие губы, шея какая-то тоже странная, слишком узкая что ли. Парень вытягивает левую руку вперёд, глядя на шрамы, точнее, на светло-розовые продольные полосы новой кожи. Кажется, Арсений ещё не видел этих порезов. Он однозначно уйдёт, если увидит.       Антон вновь поднимает взгляд в зеркало, ещё раз пробегая взглядом по собственному силуэту. Он самый обычный мешок костей с некрасивой оболочкой и кучей проблем. Нет, Арсений не может его любить, уж точно не может. Нужно разобраться с этим сегодня и покончить, раз и навсегда. Вечером он пойдёт к морю, один, вне зависимости от того, что скажет Майя. Ему нужно увидеть Арсения. Шастун, шатаясь, выходит из ванной, даже не потушив свет, падает на кровать, укладывает тяжёлую голову на подушку и тут же закрывает глаза, погружаясь в беспокойный сон, полный страха и отчаяния.