Что день грядущий мне готовит?

      Знаете, любовь — это когда человек зовёт вас гулять на море в дождь, а другой смеётся над ним, называет идиотом, а потом надевает худи с капюшоном и спешит на встречу. Любовь выражается в беспечном счастье, когда, например, Антон, забив на вчерашнее самочувствие, покупает себе шоколадное мороженое по пути и съедает его ещё даже до встречи с Арсением. А ещё любовь выражается в мыслях: парень не втыкает в уши привычные наушники, потому что хочется, хочется думать о том, что будет дальше.       Антон не знает, где ему искать спасателя, хотя, кажется, на пустынном пляже найти человека легко, но это сейчас и не важно. Арсений сам найдёт его, потому что ждёт этой встречи не меньше, чем сам парень. Моросит мелкий дождь, который раньше Шастун ненавидел, ведь это толком и не ливень, и не погода хорошая, но сейчас он полюбил его, как вестника скорой встречи.       Парень убирает со лба мокрую чёлку, внимательно оглядываясь по сторонам. Обычно Арсений откуда-нибудь падает, как снег, ну, или как этот самый дождь на голову, потому искать его самому нет особой надобности. И эти мысли почему-то греют внутри, не давая замёрзнуть в такой холод, ведь он знает привычки мужчины, и это уже что-то да значит.       Антон с собой даже электронку не взял, не забыл взять, а сделал это специально, потому что, как пелось в какой-то песне «...скажи, зачем мне сигареты, если б у меня был ты, и другие проблемы,..», однако теперь кое-какие негативные мысли назойливо лезли в голову. Майя, конечно, никогда раньше не интересовалась побрякушками парня, но, в связи с их недавними конфликтами, он боялся, не решит ли она устроить обыск. Единственное, что спасало от этих мыслей — надежда на то, что в женщине осталась ещё толика доверия.       Тут вдруг Антону на плечи чуть ли не запрыгивают, отчего парня чуть ли не к земле нагибает, однако на губах тут же рисуется приятная улыбка. Незачем поворачиваться, ведь он и так прекрасно знает, кто это. Однако парень разворачивается, лишь для того, чтобы взглянуть на спокойное море в его лукаво сверкающих глазах. Арсений с минуту рассматривает черты лица Шастуна, будто бы пытаясь за что-то зацепиться, а потом, дольше приличного задержав взгляд на губах, наклоняется ближе и целует, пряча правую руку где-то в мокрых кудрях и сжимая их, как обычно делают коты, когда им чешут животики.       У Антона на губах вкус шоколада, да и пахнет от него молоком и мятой, как от ребенка, а от Арсения веет разве что кофе, сигаретами и морем. Знаете, бывает, подует с моря ветер, и сразу почувствуется такая свежесть и свобода? Именно так пахло от мужчины. — Что ты делаешь, тут же люди, нас могут увидеть, — выдыхая произносит Антон, первым отстраняясь и пытаясь придать своему голосу нотки настойчивости, но эта идея терпит поражение. — У тебя на губах шоколад был, а я не мог упустить такой возможности, — усмехается как ни в чём не бывало Арсений, будто бы он каждый день целует несовершеннолетнего парнишку посреди пляжа. Хотя, может теперь так и будет. — Пойдём, — решительно произносит мужчина, хватая Антона за руку и собираясь тащить куда-то в сторону. Вдруг он останавливается, вместе с сердцем парня, и рассматривает тыльную сторону ладони Шастуна. Парень так и обмирает, даже не понимая, боится ли он очередного выговора или ждёт такого проявления заботы. Он переводит взгляд с макушки Арсения на свою руку и обратно, проводя подобное несколько раз, будто бы пытаясь найти что-то общее между этими двумя. Вдруг мужчина чуть дёргает на себя Антона, отчего тот, спотыкаясь, упирается носом прямо в мужчину и тяжело вздыхает. Подросток с замирание сердца следит за тем, как Арсений медленно наклоняется к его уху, делая это как-то чрезвычайно изящно и грациозно. — Твои руки без колец выглядят слишком сексуально, — чуть хриплым, даже бархатным голосом шепчет он, с излюбленной ухмылкой отдаляется от него и вновь тянет парня за собой, будто бы ничего и не было, однако, на этот раз становится чуть труднее, ибо Антон так и стоит истуканом, пытаясь понять и осмыслить эту фразу. Хотя ему всё чаще казалось, что он не слышал её, а запомнил разве что голос и какой-то набор звуков. Однако, как по команде «отомри», парень всё-таки помог дотащить себя до моря, помогая своими ногами. — Антон, ты когда-нибудь купался в дождь? — спрашивает Арсений, не выпуская руки парня, будто бы они любовная парочка (хотя, почему «будто бы»?), и с трудом сдерживая смех от того, как округляются глаза парня. — Арс, ну нет, я только выздоровел, и вообще не до конца ещё, да и не заставишь ты меня, и... — мужчины прикладывает свободную руку ко рту Антона, а тот, хоть и издаёт нечленораздельные звуки, даже не принимает попыток свободной рукой помочь себе заговорить. Это, кажется, чертовски правильно. — Успокойся, я даю тебе выбор, — со вздохом произносит Арсений, будто бы объясняет что-то очевидное, и прикусывает изнутри щёки, чтобы сдержать улыбку при виде такого беспомощного мальчишки с щенячьими глазами и мокрой чёлкой. — Ты можешь сейчас раздеться и пойти купаться самостоятельно, а могу я затолкать тебя в воду в одежде, — беспечно объясняет мужчина, лучезарно улыбаясь и наконец давая парню право высказаться, хотя, честно говоря, ему было хорошо и с рукой на своих губах. — Я жду, — произносит наконец мужчина, отходя от парня на шаг и скрещивая руки на груди, не спуская с того взгляда.       Антон стоит, не шевелясь, и не столь от того, что на улице дождь и холод, сколько от пристального взгляда и властной позы. Знаете, как сложно есть, когда на тебя смотрят и буквально каждый кусочек в рот провожают? Вот и попробуйте представить, как сложно раздеваться, когда на тебя смотрят два голубых глаза твоего парня.       Арсений. А что Арсений? Он, честно, не знает, как вести себя сейчас, потому просто делает какие-то глупости, от коих сам улыбается, и Антона вынуждает. Арсений плохо знал, что такое любовь. Он и родителей-то любил только потому, что так надо было, хотя поводов и причин не было. Он никогда лишний раз не признавался им в любви, считая это пустыми неискренними словами. Он потерял с ними связь ещё тогда, когда уехал учиться в колледж, потом писал им, что устроился тут на работу, даже звал их к себе, но те то ли и не видели сообщений, то ли не сочли нужным ответить.       Родители любили друг друга открыто, не стесняя сына: страстно целовались, пошло шутили и трахались везде, где можно. Маленькому ребёнку сложно потом исправить все эти ассоциации, потому для Арсения любовь всегда была равна сексу, однако вскоре он вообще забыл про неё, полностью отдавая другому. Ему даже нравилось тащить в постель податливых девушек, которые плавились от касаний рук, а потом это просто вошло в привычку.       С ними было всё просто, не нужно было ничего выдумывать, подбирать слова и ритм, им хотелось страсти и азарта — Арсений давал им это. А вот с Антоном было сложнее. Мужчина плохо различал все эти стадии: симпатия, влюблённость, любовь... Зачем все эти научные термины, если тебя просто тянет к человеку, если тебе хорошо с ним, то зачем забивать себе голову этими стадиями? Арсений, честно, боялся сделать что-то не так, ведь любовником-то он был опытным, тут даже сказать нечего, но вот со словесной частью было чуть сложнее. Он боялся спугнуть подростка, просто потому что не знал, что и как делать, а спросить ни у кого не решался. Скрывал всё это за лукавой и самодовольной улыбкой, исподтишка наблюдая за реакцией Антона на каждое его слово, настойчиво касался его, будучи чрезмерно тактильным, каждый раз молясь о том, чтобы парень не отпрянул. Да, быть может, кто-то скажет, что это бред, любовь не может быть такой, тут всё должно быть расслабленно и спокойно. Но ведь даже море никогда не бывает спокойно и куда интереснее смотреть на волны, так как может быть спокойной такая сложная штука, как любовь? — Значит, не хочешь раздеваться, — начал Арсений, лениво растягивая слова и отвлекаясь от своих мыслей. Он обязательно вернётся к ним, лёжа в своей кровати, слушая музыку и осушая бутылку сока или в баре, слушая стоны очередной девушки и осушая бокал красного. — Тогда пойдём, — решительным и серьёзным тоном продолжил он, вновь хватая Антона за руку и сжимая чуть крепче нужного, отчего парень чуть морщится, и таща в сторону воды. — Арс, ты хочешь, чтобы мы заболели? — отозвался сзади Антон, однако, вопреки своим словам, даже не препятствовал мужчине, позволяя затащить себя в воду по щиколотки. — Вместе — да, — коротко отозвался Арсений, понимая, что, возможно, сморозил глупость, но не в силах не озвучить этого. Для него любовь, это быть вместе: хоть болеть, хоть напиваться, хоть гулять под дождём. Главное — вместе.       Антон лишь одобрительно хмыкнул, при этом с горечью отмечая, что прилипшие к ногам мокрые шорты не так уж и приятно, а вода, дошедшая уже до пояса, не такая уж и тёплая. В голове парня неожиданно мелькнула идея, и он, вытащив свою руку из хватки Арсения, которая, кстати говоря, выскользнула довольно легко благодаря воде, решительно повис на его плечах, заставляя уйти в холодную воду по самую шею, отчего мужчина поражённо вскрикнул.       Они — неправильные. Не поддающиеся никаким законам любви, неподвластные правилам и приличиям. Их любовь космическая и неземная, пусть они сами того не замечают, но то, что между ними — что-то большее, чем просто слова. Сейчас они вместе и, о да, это правильно. Пусть они брызгаются водой, как маленькие дети, пусть плывут наперегонки, а потом Арсений утешающе целует Антона в носик, потому что обогнал его, пусть смеются потом над собой же и бегают по пляжу, как сумасшедшие, чтобы высушить одежду. Они не знают, как любить, а надо ли знать об этом? Любовь — это простые действия от души, которых нет ни в книгах, ни в интернете. Любовь внутри нас и совсем необязательно делать всё по канонам, напротив, достаточно просто сбросить все маски и отбросить в сторону стеснение.       Блажь заканчивается, за летом приходит сентябрь и школа, после пьянки болит голова, а за свои поступки приходится отвечать. Жаль, порой, что эти мысли приходят чуть позже, чем надо было бы, а эмоций берут вверх над здравым смыслом.       Антон идёт домой счастливый, с полумокрой одеждой, льёт дождь, оказавшийся очень кстати, чтобы как-то объяснить маме мокрую одежду. И было так легко-легко, несмотря на тяжёлую одежду, и на душе было светло, несмотря на тучи над морем.       Было так хорошо, что в голову парня даже прокралась мысль рассказать матери про Арсения. Разве то, как он светится рядом с ним и насколько счастлив — не главное? Разве она не примет своего ребёнка, ведь что такого в том, что он влюблён в мужчину? Возможно, слишком позитивные мысли появлялись из-за хорошего настроения, однако, это Антон понял уже потом, нужно всё же оставаться реалистом. Его мать не такая, она не поймёт.       Вместе с этим Антона одолевали сомнения. Нет, он бесспорно любил Арсения, хотел проводить с ним время и не жалел ни о чём, что было между ними, но было кое-что другое. Парень не был уверен в своих чувствах. Он боялся, что его восприятие мира и, соответственно, чувств, ошибочно, и он может воспринять простое желание общаться с человек за «любовь». Он безумно боялся, что перегорит, что не захочет более общаться со спасателем, и разобьёт сердце им обоим, а на своём ещё и оставит несколько порезов — только на коже, к сожалению.       Всё происходило слишком быстро. Антон видел где-то, то ли читал, то ли рассказывал кто-то, что быстрое развитие отношений приводит и к их быстрому концу. А он не хотел, чтобы их общение так быстро заканчивалось. Так было почти со всеми людьми, которые обращали на него внимание: он лез вон из кожи, лишь бы лишний раз услышать ласковую форму своего имени из их уст. Эти люди делились на несколько категорий, и Арсений относился к той, к которой Шаст причислял людей, думая о которых он представлял себе поцелуи и многое другое. Именно это Антон и считал любовью, просто потому что не находил другого объяснения.       Ему было хорошо с Арсением, он готов был вечность плескаться с ним в прохладной морской воде, не думаю об окружающих их людей и о собственной простуде, о которой, кажется, так некстати забыл и сам мужчина. Антону нравилось лениво целоваться с ним где-нибудь в укромном уголке и смазно проводить губами по губам в людном помещении. Это был первый день их официальных отношений, который влёк за собой столько страсти и любви. Но, несмотря на то, что парню крайне нравилось то, что они не затрагивают тему их психологического состояния, он знал, что так не будет продолжаться вечно. Его пугало то, что их связывала страстная любовь, как раз такая, какую любил Арс, но они почти ничего не знали друг о друге.