Another's

По истечении нескольких минут бессмысленного стояния на одном месте девушки поняли, что надо что-то делать. Сквозь густую дымку они видели, как Настя, кашляя и сгибаясь пополам, пробирается к Источнику. Вскрикивает от боли в ногах, которые обжигал захвативший уже всю деревню огонь. Но упорно идёт дальше. Возле берега ручья собирались люди воды. Неизвестно, какая высшая сила заставила их бросить всё и пройти на такой риск. Но они целенаправленно направлялись к Источнику. Этой широкий ручей сейчас действительно был для них Дорогой Жизни. Пламя подступало с двух сторон: со стороны леса и со стороны деревни. Лишь до воды оно никак не могло добраться. Пыталось и её опалить. Но резвые речные волны словно обжигали в ответ, заставляя горячие, смертоносные языки поддаться назад. Люди в белых одеждах, забираясь в воду по колено, хрипло кашляя, прижимая руки к горлу и жмурясь от дыма, разъедавшего глаза, явно намеревались сделать что-то потрясающее. Они наклонялись, приседали, снова поднимались, волнуя воды ручья ещё больше. Яд вокруг них будто бы немного рассеялся. Дышать им явно стало легче. В то время, как троица на расчищенном Тихой квадрате земли уже задыхалась. Подруги крепко держались друг за друга, стараясь не упасть. Было настолько плохо физически, что они даже думать забыли о том, что Машу здесь не стоит кому-нибудь видеть. А действие на Источнике тем временем активно развивалось. Люди воды как-то оживились, выпрямились, расправили плечи и подняли головы, эмоционально жестикулируя. Вода у их ног колыхалась, переливалась, плескалась и журчала. Снова начало создаваться то невероятное, что видели девушки сегодня утром. Только теперь в ещё большем масштабе. Если тогда, на краю Лощины, над спасением людей работало всего шестеро хрупких девушек, то теперь это была как минимум сотня человек, выстроившаяся в ручье в одну длинную, живую, пульсирующую цепь. И все они красиво двигались, что-то шептали, поднимая свою стихию на оборону, прося у неё помощи. А вода помогала. Начала медленно, устрашающе выходить из берегов, формироваться сначала в отдельные струи, потом широкие потоки, а потом уже в знакомый девушкам, огромный, переливающийся и шумящий шар. – Они что, хотят поднять весь Источник?.. – хрипло спросила Даша. – Воды же не останется... – Зато пожар потушат, – отозвалась Крис, хлопая себя по щекам, чтобы прийти в сознание. Обернулась на Машу, проводя рукой по её щеке. – Тебе нужно уходить... Если тебя увидят... Девушка не договорила, потому что закашлялась. Дым просто разъедал лёгкие. Маша поймала ладонь возлюбленной, целуя холодные костяшки. С волнением взглянула в покрасневшие глаза. – Береги себя, – сипло прошептала она. Потом развернулась, слабо махнула рукой, и огонь под её ногами неохотно, но покорно расступился, пропуская повелительницу пламени вперёд. Маша, кашляя и пытаясь разогнать дым руками, направилась к своему дому. Крис же прижала Дашу к себе, стремясь защитить от удушающего яда. Но блондинка уже явно была на грани обморока. А люди воды продолжали свою операцию. Шар уже принял гигантские размеры. А потоки воды всë вливались и вливались в него, лишь расширяя. Даже такому количеству человек было трудно удерживать своë отчаянное творение на весу. Но они не сдавались. Поднимали его выше и выше, кашляли, едва не падали. Но не сдавались. Даша тем временем отпустила плечо Крис и медленно сползла вниз, оседая на землю. Крис попыталась поднять её, но поняла, что сил не осталось даже на банальные слова поддержки. Окончательно сдавшись, девушка последовала за подругой и присела на землю, пытаясь вдохнуть. Но это уже не получалось. Драконий яд настолько густо обволок лёгкие, что воздух уже не проходил туда. Шум в голове усилился. Мысли перестали поступать в мозг. Девушка уже совсем неотчётливо видела, как шар плывёт в сторону деревни, накрывая местность устрашающей тенью. Потом многоголосый, яростный крик людей воды. И огромная масса холодной жидкости в один момент рассыпается на мириады тяжёлых капель и обрушивается на горящие дома, на поле и на головы обессиленных подруг. Крис открыла глаза и увидела только небо. Всё тело нестерпимо жгло, дышать всё ещё было почти невозможно, перед глазами была какая-то пелена, не позволяющая чётко рассмотреть голубизну небосвода, пушистые облачка... Она что, умерла и это рай? – Кристина! – раздался вдруг прямо над её головой взволнованный, но не менее властный и строгий от этого голос. Девушка дëрнулась, подскочила, приняла сидячее положение и подняла глаза. Рядом с ней на коленях сидела её мать. Почти утратившая в этой обстановке нотку своего привычного хладнокровия и высокомерности. – Мам?.. – Крис глупо захлопала глазами. – Ты в порядке? – правительница воздуха провела рукой по её голове. – Не знаю... Что произошло? Пожар потушили? – Потушили. Но вас с Дашей немного ранило... Твои волосы... Крис протянула руку к своей шевелюре и с ужасом обнаружила, что она опалена. Теперь на её голове красовалась оригинальная причёска: неровное, чёрное по краям каре. – Но как?.. Всё же было хорошо... Я отключилась в тот момент, когда люди воды сбросили Источник на деревню. Я думала, меня просто прибило такой массой... Когда я успела обгореть?.. – Драконьему огню достаточно просто коснуться чего-либо, чтобы этот предмет загорелся. Скорее всего пламя перескочило на твои волосы и опалило их, а в следующую секунду вода уже потушила. Это не так страшно. Отрастут. Я о другом хотела поговорить. На это заявление Крис лишь вымученно кивнула, огляделась, и по телу её прошла дрожь. Окружающая местность напоминала город после апокалипсиса. Ни одного дома не уцелело. Они либо были разбиты камнями, либо сожжены огнём. Не осталось ни одной зелёной травинки. Девушка перевела взгляд на лес и вздрогнула ещё раз. Он сгорел полностью. Одни лишь сухие чёрные стволы торчали. Огонь уничтожил всё живое в деревне и за её пределами. Даже воды в Источнике не осталось. Вся она до последней капли ушла на то, чтобы противостоять пламени. Крис, словно в трансе, поднялась на ноги, пошатываясь от слабости, и пошла за мамой, которая повела её в сторону камней над засохшими ручьём. Там она легко, будто пятнадцатилетняя девчонка, взобралась на высокий валун и села, обняв свои колени руками. Крис расположилась на камне пониже, упорно глядя в землю. – Крис, – тихо сказала Елена, – если ты думаешь, что у тебя хорошо получается скрывать дружбу и отношения, то ничего подобного. Я прекрасно знаю, кто твои друзья и твоя девушка. Крис почувствовала себя подростком, которого спалили с сигаретами. – Ты думаешь, это плохо?.. – тихо спросила она. – В восторге ли я от того, что моя дочь встречается с человеком, который сначала поджёг лес, а потом и обе деревни? Ну, как бы тебе помягче сказать... – Ничего она не поджигала, – неожиданно для самой себя перебила её Крис. Подняла глаза и столкнулась с пронзительным взглядом матери. – Там, возле Лощины, она и её подруга рисковали своими жизнями, чтобы спасти людей земли. И к пожару в деревне они тоже не имеют никакого отношения. Они и ещё несколько человек из стихии огня идут против своего правителя. И последний месяц только и делают, что подвергают себя опасности, сражаясь за мир и свободу. Я знаю их лучше тебя. И знаю, какие они на самом деле. Правительница долго молчала, переваривая сказанное. – Почему ты можешь принять тот факт, что люди разные?.. – практически с мольбой в голосе спросила Крис. – Не все мы хорошие только потому, что управляем воздухом и водой. Не все они плохие от того, что владеют огнём и землёй. Всё зависит только от человека, а не от его стихии. Я знаю немало жестоких и эгоистичных людей в наших рядах и знаю, насколько сильными и храбрыми могут быть они. Ты наблюдаешь за ситуацией издалека, из окна своего дворца. А я всё это время находилась в эпицентре событий. Поэтому я вижу, что происходит на самом деле. – Я не могу не восхищаться твоей смелостью, Крис, – вдруг сказала женщина. У Крис аж глаза на лоб полезли. Впервые мама назвала её сокращённым именем. – Я с самого начала догадывалась о том, что ты хочешь поднять восстание. Собрать вокруг себя тех, кто пытается исправить положение, – это дорогого стоит. Но всё же ты смотришь на мир сквозь розовые очки. Ты думаешь, что всё ещё можно решить мирно. Но они зашли слишком далеко. Разговоры тут уже не помогут. Нужно действовать в ответ. – А мы что делаем? – опешила Крис. – Мы только и делаем, что что-то делаем. Люди воды очищали чужие ручьи, люди земли защищали наши деревни от летящих камней... – Вы, несомненно, молодцы, – сказала Елена. – Но это становится слишком опасно. О вашей деятельности знают уже все. Ты понимаешь, что тебя как организатора могут просто убить? – Меня в любом случае будут пытаться убить, – тихо ответила Крис. – Эта девушка... она узнала от своей сестры что-то страшное. Она не успела сказать мне, что именно. Но это как-то связано со мной. И со всем нашим миром. Близится что-то ужасное. Елена немного помолчала, глядя в землю. Потом снова подняла глаза на дочь. – Ты любишь её? – спросила она. Крис поперхнулась. К таким откровенным разговорам она готова не была. – Я... да... Да, конечно, люблю, – призналась девушка, опуская взгляд. – Я не думаю, что ты могла ошибиться с выбором. Ты чувствуешь людей. И я вижу, что она к тебе прикипела. И если ты думаешь, что я плохо к ней отношусь только из-за пола, то ты меня недооцениваешь. – Прости. Стереотипы, – Крис нервно хихикнула. – В мире людей очень немногие родители принимают... таких детей. – Я сама в твоём возрасте встречалась с девушкой, – пожала плечами правительница. – Дело возрастное. Может, пройдёт, может, нет. – Короче, – сменила тему Крис. – Сейчас все мы действительно находимся в опасности. Как только я её встречу, я расспрошу. – Хорошо. Делай, как считаешь нужным. Спасибо за доверие, – Елена соскользнула со своего камня, садясь рядом с дочерью и крепко её обнимая. – Обещаешь, что прислушаешься к моим словам? – с надеждой спросила Крис. – Я постараюсь, – ответила женщина, помолчав немного. Лариса не могла описать, что она чувствовала в тот момент. Сначала это было непонимание. Непринятие реальности. Или просто крайняя степень привыкания к созерцанию смерти и боли. Но, как оказалось, видеть смерть чужих, никак к тебе не относящихся людей и смерть самого родного человека, который прикрыл тебя собой, – это совсем разное. После непринятия пришло ужасающее осознание произошедшего. Её сковал такой сильный страх, какой она не чувствовала ни во время пожара в лесу, ни когда увидела пришибленных булыжником подростков. Казалось бы, что такое один человек по сравнению со всей вселенной? Такая же невидимая из космоса крупица, которая ни чем не отличается от миллиардов своих копий. Каждый из этих миллиардов сейчас в опасности. Но за них нет такого страха, как за этого одного человека. Ведь в какой-то момент этот человек, находящийся рядом с тобой, перестаёт быть безликой пародией в твоих глазах. Он становится особенным. Ты находишь в нём то, чего не мог найти в других. И когда это происходит, ты понимаешь, что, даже если будет стоять выбор между этим одним единственным человеком и всей вселенной, ты в любом случае выберешь его. Потому что он уже стал для тебя наиболее значимым, чем миллиарды невидимых крупиц. Потому что за них ты будешь страдать одинаково. А боль за того самого, особенного, будет кардинально отличаться. И ты готов будешь сделать всё возможное, лишь бы никогда не ощутить эту боль. Именно такие мысли проносились в голове у Ларисы, пока она, абсолютно шокированная, лежала на боку и смотрела на вздрагивающую, дёргающуюся спину Тани. Девушка даже не обратилась внимания на то, что её сестра решительно вскочила на ноги, одним резким движением вытягивая из-под земли острую, сверкающую струю воды, размахиваясь и со всей силой хлестая одного из мужчин. Тот с криком отлетел в полуразрушенную стену стоящего неподалёку дома, ударяясь головой и затихая. Второй, бросив оружие на землю, в ужасе сбежал. Подлый трус. Оля, убедившись, что поблизости никого больше нет, упала на колени рядом со свернувшейся калачиком Тани, осторожно переворачивая её на спину. Со стороны Тани немедленно послышался очень нехороший стон. Удивительно, но этот звук заставил Ларису вмиг ожить. Она с трудом приподнялась на локтях и подползла к девушкам ближе, с ужасом и отчаянием вглядываясь в лицо подруги детства. Таня была неестественно бледной. Даже синеватой какой-то. Из её груди торчала стрела. Она вошла в тело кареглазой настолько глубоко, что не было видно даже края длинного наконечника. А крови было настолько много, что даже плотная чёрная ткань покраснела. – Ч-что м-мы д-должны сд-делать?.. – спросила Лариса, так заикаясь и стуча зубами, что Оля едва ли её поняла. – Нельзя вытаскивать стрелу, иначе кровь польётся так, что не остановим... – начала соображать младшая. Паника била и её, но, понимая, что сейчас ощущает её близняшка, девушка поняла, что должна брать ответственность на себя. – Мы должны отнести её к Источнику. Здесь слишком тяжёлое ранение, не поможем, нужно полностью опустить её в воду... Только так будет шанс... В этот момент сëстры услышали оглушительный грохот. Они синхронно обернулись на деревню и увидели, что полыхающий минуту назад пожар вдруг стих. – Наши потушили, молодцы, – пробормотала Оля. Снова перевела взгляд на сестру. – Давай, нам нужно идти, у нас очень мало времени... – А если мы не успеем? – Лариса очень старалась не плакать. Но несколько слëз отчаяния всё же скатились по её щекам. – Лариса, – младшая взяла её за руку. – Много лет назад я совершила самую большую ошибку в своей жизни. Я не могу позволить, чтобы человек, перед которым я так виновата, погиб из-за меня. Действительно хороший человек. Но одна я не смогу всё исправить. Мне нужна твоя помощь, слышишь? Ей нужна. Лариса опустила глаза на Таню, которая уже была без сознания и лишь рвано выдыхала через раз, морщась и кривясь в бреду. – Я люблю её, – прошептала она, закрывая глаза, слëзы из которых текли уже бесконтрольно. – Я не переживу, если с ней что-то случится... – Тогда давай. Помоги мне, – решительно сказала Оля, вставая на ноги и осторожно поднимая Таню, придерживая её под мышками. Лариса сделала глубокий вдох и подключилась к сестре. Вместе они бережно перехватили Таню за поясницу и потащили вперёд. Каждый шаг давался с огромным усилием. Ослабшим от многочасовой борьбы девушкам было невыносимо трудно нести на себе отяжелевшую подругу. Ноги Тани безвольно волочились по земле. Голова наклонилась вперёд да так и не поднялась. Близняшки чувствовали на своих руках кровь. Чувствовали, что очень много крови и на самой Тане. Стрела, торчавшая из неё, вызывала дрожь по всему телу. Сейчас сёстрам было плевать, что кто-то может их увидеть. Главным в этот момент было спасти её. Любой ценой. Стиснув зубы, они продвигались дальше, изо всх сил стараясь не навредить девушке ещё больше. Вокруг них происходил какой-то хаос. Люди огня, не обращая внимания на эту процессию, панически перешёптываясь, шли вглубь Разлома. К дворцу своего правителя. От этого становилось страшнее. Было понятно, что такое шествие неспроста. Они хотят поднять мятеж? Или, наоборот, лишь усугубить ситуацию? А перед ними лежало выжженное поле. Дорога к деревням людей воды и воздуха. Сейчас от них остались лишь обугленные куски деревянных домов, которые до сих пор дымились. Запах недавнего пожара смешался с запахом сырой древесины. От этого стало ещё хуже. Когда близняшки всё теми же крошечными шагами уже почти пересекли поле, они увидели стоящую вдалеке Машу. Она с беспокойством вглядывалась туда, откуда ушла какое-то время назад. Честно, хотелось плюнуть на опасность быть пойманной и побежать обратно. Убедиться, что с ней всё в порядке. Лишь здравый смысл останавливал. – Маша, Маша! – начали звать её сёстры. Шатенка мелко вздрогнула и обернулась. Увидела близняшек с Таней наперевес, и сердце её резко провалилось куда-то вниз. Толстая стрела, торчавшая из груди её подруги, была видна даже на таком расстоянии. Маша тут же сорвалась с места и побежала к девушкам. Остановилась в метре от них и с ужасом застыла. – Что произошло?.. – дрожащим голосом спросила она. – Люди огня стреляли. Таня прикрыла нас... – с не меньшей паникой ответила Оля. Лариса от удушающих её слëз даже не могла говорить. – И куда вы её тащите?.. – Маша постаралась оторвать глаза от истекающей кровью подруги и перевести взгляд на близняшек. – На Источник. Надо опустить в воду. Только так будет шанс помочь, – торопливо проговорила Оля. – Знаю, сейчас нам там не будут рады, но другого выхода нет. Помоги нам. Маша, старясь унять дрожь во всём теле, подошла ближе и аккуратно подняла Танины ноги. Теперь они несли девушку, как на носилках. Какой-либо реакции не наблюдалось. И это молчание было страшнее всего. Лучше бы она плакала, кричала от боли, но только не висела бы на них, словно уже умерла. Но Таня не издавала ни звука, неестественно запрокинув голову. Наконец, подруги дошли до Источника. И, только подойдя к самому его краю, поняли, что ручья... нет. На его месте сейчас была лишь сухая, глубокая рытвина. Воды не было. – Что?.. А где?.. – Лариса подумала, что сейчас она точно потеряет сознание от ужаса. – Они же пожар потушили... Они всю воду из нашей части Источника на деревни вылили... – догадалась Оля, едва не ловя паническую атаку от своей догадки. – Так, девочки... – Маша, с трудом сдерживая слëзы, осторожно опустила ноги Тани на землю. Близняшки последовали её примеру, укладывая девушку на сырую, твёрдую землю. – Нужно что-то придумать... Ближайшая часть Источника находится в глубине Разлома... – Мы не можем так рисковать. Пока мы её туда дотащим, она истечёт кровью. Или нас убьют, – здраво рассудила Лариса. – Надо искать выход прямо здесь. Других вариантов у нас нет. – Вы не сможете вытянуть достаточно грунтовой воды?.. – с волнением продолжала допрос Маша, гладя несчастную Ларису по плечу. – Грунтовая вода не обладает такими силами. Действительно целебная она только в Источнике. Лишь находясь рядом с ручьём, мы способны помочь в таком тяжёлом случае, – обречённо заключила Оля. – У нас нет другого выхода, – сорвавшимся голосом сказала Лариса, пытаясь вытереть слëзы рукавом. – Придётся пробовать в таких условиях. Иначе она умрёт. – Пробуй, – только и сказала Оля, опуская глаза. – Это должна сделать ты. – Надо... вытащить стрелу... – прошептала Лариса. В этот момент она поняла, насколько большая ответственность лежит на её плечах. Сейчас она может либо спасти жизнь самому дорогому человеку, либо упустить единственный шанс на это. В медицине людей воды не было определённой технологии. Нужно было лишь чувствовать, верить, напитывать человека своей любовью. А сейчас, когда внутри нет ничего, кроме страха, сосредоточиться на нежности и желании помочь было невыносимо трудно. – Давай я. Просто дёрну и всё, – Маша нервно сглотнула и подползла к Тане ближе, расстëгивая верхние пуговицы на её рубашке. Кровь из глубокой раны растеклась по всему её тегу. Стрела воткнулась в мышцу чуть ниже ключицы. – Не исключено, что раздробила ребро... – тихо проговорила она. – Плохо будет, если она там застряла. Ладно... Сейчас я её вытащу... Шатенка сделала глубокий вдох, крепко взялась за стрелу. Близняшки в ужасе закрыли глаза руками. Маша мысленно досчиталась до трёх и резко дёрнула оружие на себя. Произошло самое страшное. Стрела не поддалась. Слишком плотно вошла. Да ещё и за кости зацепилась. – А если она задела лёгкое? – пропищала Оля. – Не каркай, – прошипела Маша. И дёрнула ещё раз, уже в дважды сильнее. На всеобщее облегчение, в этот раз стрела с трудом, но поддалась. Она вышла из груди девушки так резко, что Маша не удержалась на ногах и неловко шлëпнулась на землю. Кровь из открытой раны захлестала ещё активнее. Лариса судорожно вздохнула и протянула трясущуюся руку к месту травмы. Приложила холодную ладонь прямо к зияющему на коже отверстию, вздрагивая, когда густая, горячая жидкость обволокла её пальцы. Маша и Оля отсели подальше, взволнованно наблюдая за действиями подруги. Лариса закрыла глаза, положив свободную руку на землю и прося у своей стихии помощи. В ту же секунду она почувствовала, как от кончиков её пальцев побежал знакомый, приятный холодок. Он медленно распространился по её руке, поднялся к ключице, которую в этот момент впервые обожгло не болезненно, а трепетно, захватил всю грудную клетку, бодрящей волной растекаясь по уставшим от терпкого дыма лёгким, перетëк в другое плечо, опускаясь к лежащей на раненом месте ладони. Подушечки пальцев приятно закололо. Лариса глубоко вдохнула и постаралась полностью успокоиться. Сделать это не из страха, а из любви. Если бы вода, с помощью которой Лариса сейчас залечивала её рану, была не её внутренней силой, а материальной жидкостью, это было бы сражение воды и крови. Целительная энергия выходила из её ладони, а безостановочный поток крови шёл навстречу, сталкивался с ней, пытаясь противостоять. Таня не подавала признаков жизни. Кажется, уже даже не дышала. Лариса постаралась абстрагироваться от собственной паники, постаралась действительно поверить в то, что всё ещё возможно исправить. Даже если исправить ничего уже нельзя. Переговорив с мамой, Крис кинулась на другой конец деревни, чтобы найти Тихую, которая по своему же плану должна была останавливать огонь, чтобы он не пошёл дальше. Как выяснилось, у неё это получилось. Метрах в двадцати от крайнего дома прямо из земли возросла невысокая, крепкая стена. Трава до неё была чёрной, обуглившейся. А почему другую сторону барьера – зелёной и молодой. Вот она – грань между жизнью и смертью. Крис сделала кое-как отдышалась после быстрого бега и взобралась на стену, оглядываясь. К своему счастью, она увидела Тихую у противоположного конца стены. Девушка производила загадочные взмахи руками. Видимо, прятала под землю всё ещё живые язычки пламени. Крис облегчённо соскочила на землю и рванула к подруге. Было приятно найти в этом бесконечном хаосе хоть одного близкого человека. На этот забег ушло около пяти минут. И Крис готова была поклясться, что это были самые тяжёлые пять минут в её жизни. Лёгкие всё ещё саднило от попавшего в них яда, дыхалки совсем не хватало. Но всё же Крис не отступала. Бежала через не могу. – Тихая! – уже на последнем издыхании крикнула она, подбегая к подруге. Аня обернулась, и лицо её озарила такая солнечная, родная, знакомая каждому улыбка. – Крис, я тебя ненавижу, – сообщила она, подбегая к подруге и крепко её обнимая. – За то, что заставило меня участвовать в этом замесе. – Ну конечно, – фыркнула Крис, едва приходя в себя после пробежки. – Почему у тебя одежда сырая? Ты что, оказалась рядом, когда они тушили пожар? – В самом центре этого взрыва, – хмыкнула Крис. – Неважно. На солнце быстро высохну. – Твои волосы... – Забей. Сейчас нужно думать не об этом. Маша, Таня и близняшки всё ещё в деревне людей огня. Думаю, стоит пойти и помочь им. – Да, ты права... Кстати, как там Даша? – спросила Тихая, уже не скрывая откровенного волнения за жизнь девушки. – Её, кажется, тоже немного прихлопнуло потоком воды. Но всё в порядке, она жива. Погнали? – Вот и хорошо. Погнали, – вздохнула Аня, бросая тоскливый взгляд в сторону обугленных домов. Крис с некой опаской обхватила её за пояс, про себя начиная молиться. Тихая неслышимо топнула ногой, и земля под девушками приподнялась бугром и со стремительной скоростью понесла их в сторону Разлома. Какой бы страшной эта поездка не была, она очень взбодрила. Ветер трепал обожжённые волосы, бил прямо в лицо, даря долгожданное ощущение свежести. Даже все плохие мысли разом выдуло из сознания. Крис прикрыла глаза, отдаваясь скорости, воздуху и свободе. Однако затянуться этому прекрасному состоянию не позволила Тихая. Посреди выжженного поля она вдруг затормозила. Настолько резко, что Крис от неожиданности не удержалась на ногах и полетела кувырком, увлекая подругу за собой. В итоге обе девушки, запутавшись в руках и ногах друг друга, оказались на пропахшей гарью земле. – Тихая! – застонала Крис, когда поняла, что ободрала себе локоть и ушиблась каждой косточкой своего тела. – Шумахер ты доморощенный... Что случилось?.. – Крис... – прервала её Аня таким голосом, что Крис моментально забыла о своих царапинах и подняла голову. Тихая смотрела туда, где ещё час назад протекал ручей, а сейчас осталась лишь сухая канава. Там, на её берегу сидели Маша и Оля, боязливо вжавшись друг в друга. А недалеко от них неподвижно сидела Лариса, держа руку на груди лежащего рядом человека в чёрных одеждах. – Таня?.. – выдохнула Крис, сталкивая подругу с себя и надеясь, что ей померещилось. – Похоже на то... – проговорила Тихая, вскакивая на ноги и торопливо направляясь к компании. Крис побежала за ней. Оказавшись в паре метров от происходящего, обе невольно застыли на месте. Тихая приложила ладони к лицу, округлившимися глазами глядя на истекающую кровью подругу. Крис с не менее ошарашенным взглядом замерла в стороне. Увидевшая их Маша медленно встала на ноги, прикладывая палец к губам, давая знак вести себя тише, подошла к девушкам и сгребла их обеих в душевные объятия. Тихая уткнулась лицом в её плечо и заколотилась в беззвучных рыданиях. – Хватит уже реветь, – вдруг послышалась даже не просьба, а требование со стороны Ларисы. – Помогите мне. – Как мы можем?.. – дрожащим голосом спросила Маша. – Просто сядьте рядом со мной и включите мозг. Здесь не хватит энергии одного человека, – тихо-тихо проговорила Лариса, не открывая глаз. Вся её ладонь, лежащая на ране коротковолосой, была в горячей крови. Смотреть на это было страшно. Оля первая подползла к сестре. Одну руку вложила в руку Тани, вторую – опустила на плечо сестры. Остальные переглянулись и неуверенно присоединились к операции. Тихая расположилась ближе к Тане, одну руку кладя на свободное плечо Ларисы, другую – на лоб умирающей подруги. Крис села за ними, опуская ладони на плечо Тихой и на её ладонь на плече Ларисы. Маша оказалась с другой стороны, так же касаясь близняшек. Все четверо преклонили головы, закрыли глаза, начали что-то сосредоточенно шептать себе под нос, прося помощи у своих сил. Вот с момента сотворения мира всегда было так, что целительной силой обладали лишь люди воды. Но сейчас за ускользающую жизнь Тани боролись все четыре стихии. Вся энергия, которая есть в природе, слилась в руках её подруг, в их головах, сердцах, плавно перетекая в лежащую на траве девушку. Крис ощущала, как ветер наполняет её, словно воздушный шарик, как он шумит в её голове, колющей щекоткой перетекает по рукам, переливается в людей, которых она касается. Тихая чувствовала, как земля под её коленями пульсирует и перекатывается, поднимается по телу, создавая в руках едва уловимую вибрацию. Маша чуть ли не прожигала плечи близняшек прикосновениями горячих ладоней. Бегущая по венам кровь словно превратилась в раскалённую лаву. Казалось, ещё немного, и она вспыхнет в прямом смысле этого слова. Оля и Лариса же поймали гармонию со своей силой, ощущая, как израненные кусочки души превращаются в холодную, бодрящую реку, выходят прямо из их рук. Четыре стихии. Четыре потока бесконечной мудрости. Четыре разные, никак не пересекающиеся силы, которые в этот момент слились в единую ради того, чтобы спасти близкого человека. Лариса не выдержала и снова всхлипнула, склоняясь над Таней. Холодная, сверкнувшая в солнечных лучах слеза стекла по её носу и упала прямо на её ладонь, просачиваясь сквозь окровавленные пальцы, попадая в открытую рану. В этот момент каждая из девушек ощутила какой-то внутренний толчок. А потом они резко опустошились. Вся энергия, что была в них, разом вышла наружу и обрушилась туда, куда они её направляли. Лариса открыла глаза, осторожно убрала руку от чужой груди и вздрогнула. Кровь больше не текла. Глубокая рана затянулась тонкой кожицей. Лариса поднесла дрожащую, окровавленную руку к её шее, проверяя пульс. – Бьётся... – выдохнула она. Остальные девочки в этот момент почувствовали, наверное, самое большое облегчение в своей жизни. Они, всё ещё не веря, что у них получилось, отстранились друг от друга и внимательно посмотрели на неподвижное лицо Тани. Она всё ещё не шевелилась. Лишь рвано вздыхала через раз. – Она без сознания, – тихо сказала Крис. – Потеряла очень много крови. Ей нужна помощь врача. Какой-нибудь отвар, – поймав на себе вопросительные взгляды, она пояснила: – Близкое общение с Алиной, чего вы хотите. – Главное, что мы смогли, – Тихая вздохнула, с трепетом проводя рукой по взъерошенным волосам подруги. – Правда... я не поняла, каким образом. Ведь излечивать могут только люди воды, разве не так? – Это явно какая-то неизведанная сила, – задумчиво сказала Оля. – Быть может, она пришла специально, чтобы помочь нам в этот момент. Я не знаю... – Какая разница? Самое главное, что она жива. А как мы это сделали... уже не имеет значения. – обречённо спросила Маша, поворачиваясь к Крис, несколько секунд тоскливо глядя на неё, следом касаясь обожжённых волос. – Что с тобой?.. – Небольшая неосторожность, – Крис слабо улыбнулась, роняя голову на её плечо. – Ты всё равно красивая, – Маша запустила пальцы в её чёрно-русую шевелюру, ласково поглаживая. – Маш, – вдруг встрепенулась Крис, поднимая только что опущенную голову. – Мы не договорили в тот раз. Что ты узнала от Насти? – остальные девочки перевели на неё непонимающие взгляды. Маша тяжело вздохнула, машинально сжимая руку Крис в своей руке. – Мой отец... он хочет погасить солнце, – словно через силу, ответила она. – Забрать его себе. Приближённые смогут приходить и как бы заряжаться... Если он это сделает, все умрут. Сначала люди земли и те люди огня, которые не захотят в этом участвовать. А потом и все остальные. Это заявление произвело слишком сильное впечатление. Девочки молчали, наверное, целых три минуты. Три бесконечно длинных минуты. Маша опустила взгляд в землю, закусывая губу. – И что?.. – дрогнувшим голосом спросила Крис. – Мы никак не можем это предотвратить?.. – Да что уж тут сделаешь... Солнце можно погасить лишь пламенем дракона. Думаете, мы сможем противостоять толпе этих тварей? – То есть нам просто смириться с тем, что близится конец света? – шёпотом спросила Тихая. – Просто сидеть и ждать этого? – Я не знаю... – Маша, нервно перебирая свои пальцы, обернулась на запад и взглянула на заходящее за горизонт солнце. Оно закатывалось прямо над Разломом. – Сколько мы продержимся? – спросила Оля. – Несколько часов спустя все люди огня и земли впадут в кому и начнут умирать. Нам плохо станет почти сразу. А вы продержитесь больше, ведь ночью светит луна. Но едва она скроется с небосвода, шансов не останется и у вас. – Когда это должно случиться? – подала голос Крис, прикрывая глаза, из которых начали сочиться слëзы. Маша не успела и подумать об ответе на этот вопрос, как вдруг где-то вдалеке раздался оглушительный, яростный рёв. Девушки вздрогнули, синхронно обернулись и увидели, как в разноцветное, закатное небо подымается тёмный силуэт дракона. Огромный, страшный зверь с мощными крыльями и шипованным хвостом. Он поднимался всё выше и выше, пока не достиг ослепительно-белого круга солнца. Послышался ещё один рёв, ещё более громкий. А потом дракон выгнул шею, раскрыл широкую пасть и выдохнул столб пламяни прямо на поверхность горячей звезды. За этот день Иные испытали столько страха, боли и отчаяния, что в этот момент они ничего не почувствовали. Тупая, вязкая пустота. Возможно, это всё ещё был страх. Просто они уже привыкли ощущать его каждую секунду. Привыкли, что это сковывающее внутренности чувство заполняет их на протяжении всего дня. Перестали видеть грань между страхом и спокойствием.