Ставлю всё на чёрное

      Хогсмид, значит... По идее, именно так и выглядят все английские деревушки. Приземистые, с маленькими домиками... Окружены непременно газоном, редкими сухими цветами, на фасаде обязательно висит какая-нибудь мудрёная вывеска... Некоторые домики при ближайшем рассмотрении оказались лавочками, в которых продавали всякие безделушки. В основном всё это располагалось на Верхней улице, где было много народу, и народ этот уже был одет достаточно тепло — в длинные траншейные пальто, высокие сапоги, шляпы с широкими полями. Странная мода... Лина помнила иную моду: кепки, косоворотки, галоши и длинные шарфы. Только это были советские двадцатые, а теперь они обернулись английскими тридцатыми. Тридцатыми... Это же сколько лет прошло... Что сейчас на Родине происходит, построили ли социализм? И водятся ли в Союзе волшебники? Лина нервно заозиралась по сторонам, но никто не подходил к ним с сэром Стивеном, никто даже не смотрел в её сторону. Сэр Стивен же, всё это время шедший рядом с ней, тронул её за плечо: — Мисс, вы... Взволнованы? Лина резко встала, как вкопанная: — Есть немного... — и прикусила язык. Лишь бы не сболтнуть, лишь бы не сболтнуть... Только сейчас она поняла, как сильно скучала по Москве, по Союзу... Тринадцать лет пролетели, словно миг, словно пущенная стрела... Сколько успело перемениться... Лина поспешила перевести тему: — Я волнуюсь... Как меня примут в школе? Сэр Стивен потрепал её по волосам, скрытым беретом: — Не беспокойтесь, мисс Блэк. Я предлагаю перекусить. До пира в Большом зале ещё долго, а я уверен, что вы проголодались. А этот джентльмен чертовски прав! За всё это время что она, что Барсик успели порядком оголодать. Барсика-то в этой школе хоть покормят, а ей дожидаться какого-то пира... Ладно, можно и подкрепиться. Они прошли дальше по узковатым улочкам, вымощенным серым кирпичом, поднимаясь всё выше и выше. Кое-где на фасадах домов виднелись лепные украшения, ставни и двери украшали подсолнухи в керамических горшках. Народа на улице попадалось всё больше, однако никто, похоже, не замечал Лину и сэра Стивена. И все так интересно одеты — длинные тёмные юбки и брюки, кожаные жилеты и куртки, много бронзовых заклёпок на поясе, шляп с широкими полями. Носили плащи, мантии, длинные пелерины, если дело касалось женщин, накидки до пят, тюрбаны, плюмажи, даже странные плетёные штучки из перьев — может, из восточных стран? Всё это выглядело очень необычно и экзотично. Вернулись они уже на Верхнюю улицу, которой так и не достигли прежде, и тут Лина всполошилась, глядя на один из магазинчиков: — Медовое герцогство! Сколько сладостей! — и вмиг взыграло в ней типично детское желание наесться вкусностями, лишь хоть как-то компенсировать свои страдания. — Все вы, дети, охочи до них... — пробормотал сэр Стивен, мягко улыбаясь. — Моих тоже от этих витрин не оторвать. — У вас есть дети, сэр? — Лина всполошилась. — Кэрри и Ричи Уайт. Сейчас они как раз переходят на третий курс. Может пересечётесь, третий курс, факультет Хаффлпафф. А вы надумали, на какой факультет хотите попасть? Лина замерла. Есть ещё и факультеты... Кошмар какой... Не смогла найти ответа. — Ладно, не буду нагружать вас вопросами, — сказал сэр Стивен. — Продолжим прогулку. Они с сэром Стивеном вошли в магазинчик книг, название которого Лина не успела запомнить, но книги мгновенно приковали её внимание. Сэр Стивен расплатился за номер газеты и сунул её Лине. Ишь ты, как будто отделывается, чтобы не мешалась! Они вышли и сели на лавочку около магазинчика. Лина бегло пролистала светские сводки и рекламу. Ого... Какие интересные виды спорта... В частности какой-то квиддич... Лина углубилась в чтение. Приготовления к четыреста двадцать девятому чемпионату мира по квиддичу ведутся активно... Он будет через два года, а они уже так торопятся... Ничего себе, а Советский Союз будет участвовать? Ой, кажется, она задала этот вопрос вслух. — Русские? О-о-о, это очень вряд ли... — ответил сэр Стивен. — Они настолько суровы, чтобы летают не на мётлах, а на вырванных с корнями деревьях! Чемпионат 1809 года вообще проходил в Сибири, посреди жутчайшего мороза! Мой прадед рассказывал, что мётлы тогда превратились в сосульки! Ещё этот оживший русский лес... Деревья шли к стадиону, сбивали зрителей и игроков, а одного из них убило злющее рождественское дерево... — Сэр Стивен, я хочу попасть на чемпионат! — воскликнула Лина горячо, заглядывая ему в глаза. Она никогда раньше не интересовалась спортом. Под Москвой вроде что-то было, причём всерьёз. Но то был спорт богатых и сильных людей, которые привыкли пускать все деньги на эти спортивные игры. После революции всё изменилось, голод, военный коммунизм, новая экономическая политика — ну не до спорта... А что если... Сейчас она в 1938-м году, если вспомнить ту газету в приюте и теперешнюю, что если сейчас всё не так плохо? Она сможет покататься на метле и, глядишь, хоть лет через десять, да ещё прокатиться по настоящим спортивным снобским состязаниям. Ой-ой-ой, какие перспективы открываются! Да только сэр Стивен осадил её: — Я понимаю ваше стремление в будущее, дитя моё, только увы — дороги в истории открыты не для всех! — усмехнулся он. Его глаза весело блестели. Всё понятно, решил. Какие блестящие перспективы. Лина поняла: никогда она не поймёт английскую ментальность.   — Я не понимаю, — сказала она. Сэр Стивен пожал плечами: молчи уж... И тут же ушёл к телефонной будке и повернулся к Лине спиной; видимо было не до неё уже никому в мире волшебников! И Лина в который уже раз за сегодняшний день задумалась о мире, в котором она оказалась. Много в нём странного, очень много странного. Иногда хотелось расплакаться от скуки и одиночества — что там когда-нибудь случится интересного в её жизни? А иногда, наоборот, становилось интересно до умопомрачения. Да, оставалось ещё одно любопытство: где она находится? Где-то в Англии, ведь живут же там люди, должны же у них быть какие-нибудь магазины, лавочки, таверны? Знала бы она названия улиц в Лондоне!       Сэр Стивен предложил зайти в паб «Три метлы», перекусить и попить сливочного пива. Лина согласилась, да только воспоминания о сливочном пиве слегка отозвались горечью. Зачем она только выпила эту пинту, а? Уже в пабе — уютном местечке, обшитом деревянными панелями — Лина спросила: — Сэр, не могли бы вы мне объяснить кое-что... — Что такое? — сэр Стивен снова потрепал её по волосам. — Как вы меня нашли? И вы ещё появились из ниоткуда... Это как всё вообще? — Это долгая история, юная мисс, — пробормотал он и крикнул женщине за стойкой: — Мадам Райан, сливочного пива мне и юной леди! Женщина с накрученными волосами и в платье с кокетливым передником через некоторое время принесла им поднос с огромными кружками пива. Сэр Стивен учтиво поинтересовался, как и подобает джентльмену: — Как ваша матушка, ваша мадам Сирона? — Хм... Не жалуется, — ответила женщина. — Читает «Ежедневный Пророк» и маггловские газеты запоем. Не знаю, почему, но её очень заинтересовали русские... Только про них и читает! — О да, да... — вздохнул сэр Стивен. — Русские набирают мощь. Нам не совладать с ними, если они продолжат в том же темпе. Ещё и эти немецкие шпионы повсюду... Лина напряглась. Неужели Советский Союз так силён? Столько лет прошло, всё наверняка переменилось... Если англичане, всесильные имперцы, считают, что с Советами им не справиться, то страшно представить, какой мощи те достигли. Лину охватила гордость за свою страну, про которую ей теперь было известно только то, о чём писали в газетах, и это придало сил. Но она не стала высказываться — она смутно знала, чем может закончиться беседа на такие темы, особенно с англичанином. Паб же оказался очень уютным и тёплым, в нём горел камин, тихо играл граммофон, на стенах висели картины в багровых тонах и пахло кислыми яблоками и жжёными специями. Посетители были очень разными: кто-то — в потёртом твидовом пиджаке и с козлиной бородкой и водянистыми голубыми глазами, кто-то — в синем смокинге и красных шёлковых гетрах, иные — элегантно одетые, подтянутые, слегка навеселе. Народу было немного — видимо, большинство в такое время предпочитали сидеть дома, за кружкой пива с кеглями. Лина поправила берет и поглубже надвинула его на лицо, ей казалось, что это убережёт её от посторонних взглядов. Когда Лина почувствовала, что в неё больше не влезает, то отставила кружку. Сэр Стивен вдруг сказал строго: — Юная леди, прежде чем вы переступите порог этой школы, запомните раз и навсегда: магия вне Хогвартса запрещена. А вы осмелились колдовать вне школы. Вас могли увидеть, а это ещё опаснее. — Запрещена... — Лина икнула с непривычки. — Почему мне никто не сказал? — Вам не сказали? — сэр Стивен вскинул брови, донельзя шокированный. — Неужели... Я полагал, что если вы из Блэков, то должны об этом знать. Редкий... Очень редкий случай... Кто ваша семья, мисс? — Я сирота, сэр, — Лина икнула снова. — Я не знаю, кто я и откуда. Я всего лишь хочу выжить в этой ужасной стране... — Мисс, нельзя так о своей родине, — ответил сэр Стивен с укоризной. — Она вас вскормила, волею короля Георга вам дан приют на этом свете. Вы ведь из приюта, верно? — Да, сэр... — наконец-то икота прошла... — Надеюсь, вы каждый вечер читаете молитву, — мягким голосом сказал сэр Стивен, — и молитесь — как надлежит христианке — за тех, кто вас кормит и о вас заботится? — Ещё бы... — Лина едва сдержалась, чтобы не скривиться. Сейчас она готова была променять эту страшную жизнь английской безродной сироты на жизнь большевички-поэтессы, которой прежде не ценила. Теперешнее на прежнее, настоящее на прошлое. Она едва не прибавила, что хозяйка приюта пророчила ей жизнь на виселице. — Вы грамотны, мисс? — снова спросил сэр Стивен, делая глоток. Лина прикусила язык. Съязвила бы, что её грамоты хватает только на крестообразную роспись, чего этим людям вполне хватает. Спасибо огромное попу в церковно-приходской школе, который выучил буквам и слогам! По ним хоть и молитвы только читали, но хоть что-то. У ухажёров Лина почёрпывала и литературу поинтереснее Библии, вникала с головой, хоть и не всё понимала в силу ограниченности кругозора. Лина была так же бесконечно благодарна программе ликбеза и в частности товарищу Луначарскому, который этим внедрением спас её и многих других от мрака невежества! Грамотна, ведь училась тогда по ликбезу, хватала новые знания, как могла! Негоже поэтессе-декадентке быть неграмотной! Даже с точки зрения письма! Одним писательством сыт не будешь, нужно знать, как за квартиру заплатить, как еды купить, как платить налоги... Этому всему выучили, слава партии Ленина! А эти все патриоты короля пусть идут лесом со своим богом и приютами...       Так они пробыли в Хогсмиде до самого вечера, благо, сэр Стивен во избежание каких бы то ни было проблем отправил совиной почтой письмо в Министерство магии. Лина же успела осмотреть большинство магазинчиков, особенно ей пришлись по нраву то самое «Медовое герцогство», магазин одежды «Шапка-невидимка» и книжная лавка «Фолианты и свитки». Удивительно, но книги и одежда здесь стоили куда дешевле, чем в Косом переулке, и Лина взяла это на заметку. Барсик наверняка уже спит... Она поймала себя на мысли, что уже успела соскучиться по котёнку. Чтобы хоть как-то скрасить досуг, она с позволения сэра Стивена купила себе недорогую книгу с рассказами, напоминавшими по стилю сказки для самых маленьких — «Сказки барда Бидля». Ну, хоть что-то! Особенно ей понравилась сказка о фонтане феи Фортуны. Не помешал бы сейчас такой фонтанчик, чтобы всю жизнь сопутствовала удача! Да только понятно даже маленьким магам, что это всё выдумки. Сказка о трёх братьях, якобы основанная на реальных событиях, тоже очень впечатлила Лину. Мантия-невидимка — какая же удобная вещь! С такой можно проникнуть куда угодно и обворовать кого угодно! Непобедимая волшебная палочка показалась Лине слишком амбициозной штукой, за такой наверняка все охотятся. Воскрешающий камень она посчитала бесполезным, ведь воскресить умершую любовь, как тот же средний брат из сказки, постарается только безумец. Прочитав книгу раз пять, Лина вдруг обнаружила, что на форзаце, если отогнуть его край, нарисован странный символ, будто бы перьевой ручкой — вертикальная линия и круг, вписанные в правильный треугольник. Очень странная штука... Лина поспешила к сэру Стивену, сидевшему у окна, и сунула ему под нос злосчастную книгу: — А что это за знак, сэр Стивен? Тот пригляделся, и лицо его сделалось совсем резким в тенях и свете настенного резного фонаря. — О, юная леди... Это какой-то неразумный начертил знак Грин-де-Вальда... — сложное имя сэр Стивен произнёс тихим шёпотом. — Сейчас я сотру его, подождите. — А кто это такой? — Лина была искренна в этом вопросе, ей даже не пришлось притворяться наивной паинькой. — Это страшный волшебник, — пробормотал сэр Стивен глухо, совсем суровея лицом, — его боятся даже магглы. Он считает, что маги должны господствовать над магглами. Сейчас над Британией он не властен, но на континенте творится ужас. Террор, пропажи, несчастные случаи... Не приведи Мерлин вам попасть на континент, мисс Блэк! — А кто такие магглы? — Лине снова не пришлось притворяться. Этот вопрос мучал её ещё с самого кладбища. — Сразу видно, чистокровный тепличный ребёнок, — усмехнулся сэр Стивен, и усмешка его в свете фонаря показалась Лине зловещей. — Магглы — это простые люди, которые не могут колдовать. Они презирают колдовство и всё, что с ним связано. Лина вмиг вспомнила рассказы мороженщика Фортескью об охоте на ведьм, закончившуюся сравнительно недавно, где-то в середине прошлого века. Неудивительно, что маги по большей части наверняка ненавидят церковь вне зависимости от конфессии, а маглы им отвечают тем же. При воспоминании о конфессиональной нетерпимости Лины по спине опять пробежали мурашки. Вот бы «Безбожника» сюда! Пока она размышляла над этим, слова сэра Стивена долетели до её сознания, заставив вздрогнуть и застыть: «…и мракобесие лежит в фундаменте их жизни». Так они могли бы сидеть долго, пока вдали не раздался пронзительный гудок поезда, и сэр Стивен всполошился: «Хогвартс-экспресс! Мисс Блэк, поторопитесь!» Он схватил Лину за руку и вместе с ней поспешно выбежал из паба, оставив на стойке непочатую бутылку виски. Они побежали прочь к станции Хогсмид, стоявшей неподалёку от деревни. Вокруг распростёрлась тёмная осенняя ночь, полная шорохов и далёких криков сов, мрак окутывал озеро, играли лишь белые блики от фонарей на лодочном причале, да дрожали и мигали в высоте звёзды. От темноты и мрака Лина поёжилась и покрепче вцепилась в руку сэра Стивена, её сердце сжималось от неясной тревоги. Но тревога эта не длилась долго: вскоре на станции показался исполинский алый паровоз, плавно подкативший к платформе, двери его вагонов распахнулись, и из них высыпали толпы детей в чёрных коротких накидках. Из тени лодочного причала вдруг вышел высокий и широкоплечий бородатый маг в чёрных очках и высокой шляпе, украшенной пером, и скомандовал: — Первокурсники, за мной! Сэр Стивен легонько подтолкнул Лину: — Это смотритель школы, мистер Прингл. Идите скорее! Лина поспешила смешаться с толпой детей, плотнее кутаясь в свою накидку, пропитанную холодным осенним воздухом. Среди детей она чувствовала себя несколько неуверенно. Правда, всё же никто из первокурсников её не толкнул, не хлопнул по плечу, так что вскоре она осмелела и двинулись вместе с ними к лодкам. По приказу смотрителя дети расселись по четверо. Лина колебалась, занося ногу над бортиком, но её руку вдруг подхватила другая рука, усыпанная веснушками: — Не бойтесь, мисс, я помогу, — послышался в глухом мраке тоненький девичий голосок, и Лина увидела в пронзительном свете фонаря пухлощёкое лицо, похожее на румяную печёночную корочку. — Присаживайтесь. В нашем возрасте это не так страшно, когда сидишь рядом с друзьями, правда? В ответ Лина только промычала нечто неопределённое. Эта девочка казалась ей очень странной, будто из какого-то иного мира, где даже дети говорят друг с другом, точно старые супруги, при этом своей пухлостью явно, хоть и немым повисшим предположением, говорила о достатке. Лодки тронулись и плыли будто бы сами собою, рассекая чёрную гладь и пуская по воде сполохи света. Но вдруг новенькая сказала, вглядываясь в чёрную воду: — Кажется, здесь проплывает что-то непонятное! Я даже отсюда вижу только черноту и круги на поверхности. Может, этот плавучий дом какого-то колдуна? Говорят, кто его видел, уже никогда не смеётся. — Выдумки это всё, — раздался другой девичий голос, несколько более низкий. Лина вглядывалась в темноту, но лица второй девочки увидеть не сумела. — Я читала в «Современном колоколе», что никакой это вовсе не плавающий дом, это просто подводное теченье. — Право же, ещё в поезде вы умудрились мне наскучить, — ответил ей рокочущий мальчишеский голос, и в свете фонаря Лина увидела рыжую копну волос. — Уж простите, если я вас чем-то обидел, сударыня. Лина предпочла не вмешиваться в диалог, а только удобнее устроилась на своём месте и молча наблюдала за мельканием золотистых бликов на воде, стараясь не думать о том, куда её везут и что, собственно, собираются с нею сделать. Через некоторое время по флотилии лодок пронёсся восторженный возглас, и Лина подняла голову.       Огромный замок каменным исполином возвышался на высокой скале, недалеко от берега. Он был очень стар — ему, видимо, лет сто было, не меньше. Две толстенные башни шпилями врезались в чёрное небо, на стенах плясали отблески огней, освещавших гавань и замок, зубчатые башни и стены тускло блестели в лунном свете, словно покрытые бронзой. Казалось, замок действительно плыл по волнам им навстречу. Между тем лодка причалила. Смотритель скомандовал снова, выйдя из лодки и взяв в жилистую руку фонарь: — Выходите! Вперёд! Все выбрались из лодок, даже Лина сумела перебороть себя и выйти на берег без помощи пухлой девочки, предложившей ей помощь. Дети шли вслед за смотрителем вверх по каменной лестнице, ведущей ко входу в замок. Обернувшись, Лина заметила лодки, уплывавшие назад, к причалу, огни которого казались крошечными звёздочками, отражёнными в чёрной воде. Наконец дети достигли огромной кованой двери, и смотритель постучал в неё определённым ритмом, после чего сказал: «Войдите!», и дети устремились за ним по высоченному и широченному коридору, освещённому факелами, в конце которого была видна желтовато-мраморная лестница, ведущая наверх. На стенах висели портреты мужчин в доспехах, женщин в пышных нарядных платьях, в высоких париках, с тонкими и надменными лицами, сиявшими на портретах, как звёзды на ночном небе. У кого-то в руках были длинные мечи, у кого — тонкие шпаги. Встречались огромные, сложенные из плит с портретами люди в полосатых килтах. Лина решила лишний раз не мотать головой, а предпочла поискать в толпе новых знакомых. Рыжую копну того мальчика она отыскала запросто, но предпочла бы найти ту пухлую девочку — та приглянулась ей больше, чем все остальные, вместе взятые. Но её она отыскать не смогла, ведь не запомнила даже причёски. Впрочем, даже по причёске она бы не смогла её найти — у всех девочек в толпе волосы были скручены в узлы разной степени строгости, у кого-то были косынки и береты. Одеты они были в чёрные длинные юбки, белые рубашки и короткие чёрные пелерины поверх них и обуты в туфли. Мальчики же все, как один были выстрижены коротко, особенно много было стрижек с косой гладкой чёлкой набок, непременно справа налево, отчего они походили на будущих морячков или военных, на что и одежда очень намекала своим строгим покроем, но схема была та же — накидка, рубашка, брюки, туфли. Лина поспешила убрать волосы под берет, чтобы на неё не обратили внимания, и это сработало — она действительно смешалась с толпой. С лестницы тем временем спустился знакомый ей старик — профессор Дамблдор, всё такой же вычурный в своей лиловой мантии и очках-половинках, хотя со времени их последней встречи Лина видела его, наверное, больше месяца назад. Он остановился возле толпы детей и заговорил: — Мистер Прингл, первокурсников я забираю. Вас я попрошу подготовить зал. Смотритель удалился, и профессор Дамблдор повернулся к притихшим детям и повёл их вверх по лестнице, где их встретили гигантские двойные двери, но он свернул в маленький зал сбоку от них, где толпе первокурсников вмиг стало тесно, и они сгрудились, дыша друг другу в затылок и беспокойно оглядываясь. — Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовал их профессор Дамблдор. — Скоро начнётся банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — это очень серьёзная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведённой для вашего факультета. Он немного помолчал, чтобы дети успели вникнуть в сказанную им речь. Лина вмиг навострила разум: интересно, как будет проходить это распределение? Им придётся пройти испытания? Профессор Дамблор тем временем продолжил: — Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Хаффлпафф, Рейвенкло и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами, и это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи... Пока что Лине эти полные пафоса слова не говорили ничего. Как в любом английском пансионе — соблюдай нелепые правила или тебя отсюда выпрут. Проще сказать так: это радиопередача «Сдохни или умри», и сегодня она попытается выжить в английской частной школе для магов! Профессор Дамблдор тем временем прочистил горло и продолжил: — Церемония отбора начнётся через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями, — он заговорщицки подмигнул будущим первокурсникам и вышел из зала. Лина же, отойдя от толпы поодаль, в относительно свободный угол, попыталась ещё поколдовать, тот же свет на кончике палочки зажечь, но ничего не получалось, сколько бы она не бормотала «Люмос», и она оставила эту затею. Внезапно к Лине подошла, пробираясь под локтями прочих первокурсников, светловолосая девочка в чёрной пелерине, сжимавшая в руке палочку, и сказала уверенно: — Я Анна Сандерс. У вас не получается колдовать? — вопрос показался Лине странным, но она рассудила, что девочка наверняка видела её жалкие попытки. — Слабовато, — ответила Лина хмуро. — Я попробовала все заклинания из учебника, и все получились! Кстати, у меня тут осталась лишняя, берите и не хмурьтесь, — Анна Сандерс протянула ей синюю коробочку, где лежала шоколадная лягушка. — Поздравляю, — Лина откусила лягушке голову. М-м-м, с ириской внутри... — Это я, получается, вместе с вами в лодке сидела. Интересно, а вы всем так сладости предлагаете? — Я считаю, что сладости — лучший способ начать знакомство, — ответила Анна Сандерс, глядя ей прямо в глаза. И это был первый взгляд, которым они обменялись, и глаза у неё оказались светлые и чистые, почти бесцветные, отчего Лина почувствовала себя нескладной и некрасивой в своём старом костюме, вышедшем из моды несколько десятилетий назад и чинно висевшем до всего этого в шкафу. — Кто сказал о сладостях? — послышался знакомый мальчишеский голос, и Лина увидела пробивавшуюся к ним рыжую копну волос. — Не знаю, кто придумал этот способ, но он мне по душе! Мальчик оказался высоким для своих лет, довольно нескладным и остроносым. Его зелёные глаза странно блестели, он щурился и усмехался, словно говорил что-то смешное, пусть даже самому себе. — Позвольте представиться, — отвесил он грациозный поклон, картинно изгибаясь всем телом. — Уизли. Септимус Уизли. — Блэк, Лина, — Лина попыталась сделать подобие реверанса, но вышел он у неё криво. Септимус Уизли сразу помрачнел, явно оценив жест Лины как неуклюжую попытку произвести на него впечатление. Анна Сандерс тоже нахмурилась и подозрительно поглядела на Лину. Лине сразу стало не по себе, она уже настроилась на то, что нашла себе двух друзей, но, похоже, время дружбы ещё не пришло, поскольку Анна теперь была настроена к ней, мягко говоря, не очень. Заметив её недобрый взгляд и сходство с хищным зверем, Лина отвернулась и посмотрела в дальний конец зала. — Блэк? Это же семья тёмных волшебников! — проговорила Анна с долькой неприязни, и Лина ответила саркастично, не оборачиваясь: — Отлично. Но в гордом одиночестве она стояла недолго, её уже окружила большая группа девочек, хихикающих и подтрунивающих, сначала застенчиво, потом всё громче, заливисто. Вдруг их прервал знакомый тонкий голосок: — Что вы себе позволяете? Смотрите, с кем разговариваете! Вас за такие слова однажды обезглавят и ваши головы повесят на стене! — Толстякам слова не давали! — огрызнулась бесцветная девочка, подтрунивавшая над Линой. Лина обернулась и увидела то самое пухлое лицо в обрамлении чуть взбитой каштановой высокой причёски, ту самую девочку, которая помогла ей залезть в лодку. Ого, а эта пухляшка очень даже смелая... В любом случае, нужно будет сказать ей «благодарю». — Мисс Блэк, не слушайте их. Эти магглорождённые просто ничего не понимают и не желают знать. Простите, мисс, я забыла представиться... Элизабет Булстроуд, а если мы будем друзьями, можете звать меня Лиззи. Лина пожала ей руку: кисть оказалась удивительно тёплой даже посреди общей прохлады зала, этот контраст напомнил ей о каком-то давно забытом ощущении. Странная робость охватила Лину — неужели она и дальше так и будет пугливо дёргаться от каждого непонятного ей слова? Уж лучше пусть они дружат. Нужно попробовать втереться к мисс Булстроуд в доверие, тогда и понять этот мир будет легче, вдруг удастся хоть что-то выведать, иногда это срабатывало. Помедлив секунду, чтобы показаться хоть чуть более вежливой, чем собиралась, на которую рассчитывала весь вечер, Лина слегка улыбнулась. — Тогда я вам тоже буду рада, мисс Булстроуд, вы меня просто выручили, когда я чуть не умерла от страха. Я прямо не знаю теперь, куда мне деваться... Но не успела она услышать от мисс Булстроуд ответ, как в зале снова появился профессор Дамблдор и провозгласил: — Дорогие первокурсники! Сейчас я попрошу вас пройти в Большой зал, где состоится церемония Распределения. Следуйте за мною! Лину тут же подхватил поток выходящих из зала детей, этакая многоголовая Гидра, только в чёрных мантиях.