Гарри Поттер и Секта Старейшин

31 октября 1986. Альбус Дамблдор широко улыбался, возглавляя праздничный пир. Хэллоуин всегда был его любимым праздником, и нынешний должен был стать незабываемым. Только что был объявлен десерт, и директор с нетерпением ждал запеканку с ревенем, которая незамедлительно появилась перед ним. Альбус потянулся за заварным кремом, но все мысли о десерте вылетели у него из головы, когда перед ним внезапно возникли две женщины. Большой зал вмиг затих, словно кто-то наложил на всю огромную комнату заглушающие чары. Все взгляды в зале были прикованы к двум женщинам, одетым в маггловские вещи: старшая из них была в тяжёлом пальто с сумочкой и шляпой в тон, в то время как наряд младшей был более обыденным — стильная блузка и джинсовые брюки. — Вы хотели поговорить с нами, мистер Дамблдор? — спросила младшая незнакомка. Директор поднялся со своего места и галантно поклонился. — Дорогая леди, боюсь, вы ставите меня в неловкое положение. — Я Саманта Стивенс, а это моя тётя Клара, — сказала блондинка. — Ваша прошлогодняя записка показалась мне важной. Пожилая женщина оглядывала Большой зал. — Как будто я никогда и не уходила, — сказала она задумчиво, — почти ничего не изменилось. Как бы он ни был поражён словами старшей незнакомки, Дамблдор полагал, что хорошо скрыл свой шок. Она уже бывала в Хогвартсе раньше? Конечно, не во время его пребывания в школе… И вообще, сколько лет было этой женщине? — Может, нам стоит удалиться в мой кабинет? — предложил он. *** Северус Снейп сразу же распознал язык тела Альбуса и поднялся, чтобы сопровождать директора и двух неизвестных женщин, которые каким-то образом совершили невозможное и аппарировали в Хогвартс. Слизеринец совершенно не удивился, увидев, что Минерва делает то же самое, что и он. В конце концов, она была избранной преемницей Альбуса. И всё же в этих двух женщинах было что-то особенное. Это было нечто большее, чем способ прибытия в замок… В них было что-то такое, что наводило на мысль… Нет, конечно же, нет. Он всё выдумывал, в самом деле, какую угрозу могли представлять эти две гостьи? Они ведь не могут быть опасными, не так ли? Северус провёл рукой по своим непослушным кудрям, и у него пересохло во рту, когда он рассмотрел высокую блондинку в её отвратительной маггловской одежде, идущую под руку с пожилой женщиной. Она была… Она была опасна. У него больше не оставалось никаких сомнений. Эта женщина была… — Севи, Севи, такая плаксивая сучка, — прервал его созерцание двух незнакомок ненавистный голос. — Самовлюблëнная немытая вонючка! — Пивз! — прогремел Дамблдор, взбешённый тем, что полтергейст вторгся на встречу такой важности. — Ты будешь… — Пивз? — ахнула пожилая женщина. Эффект, произведённый еë реакцией на воплощëнного духа беспорядка, был столь же мгновенным, сколь и удивительным для Северуса. Полтергейст застыл в воздухе и медленно повернулся к старухе лицом. — Леди? — недоверчиво спросил призрак и, опустившись к женщине, взял её за руку обеими своими. — Наша Госпожа вернулась? — Я здесь только для того, чтобы навестить вас, — ответила она. — Это моя племянница Саманта. Саманта, это Пивз, одна из моих счастливых случайностей. — Как поживаете, Пивз? — спросила высокая блондинка, как будто общение с полтергейстами было для неё обычным делом. — Я всегда рада познакомиться с кем-нибудь из друзей тёти Клары. Северус моргнул и снова попытался взять под контроль свои волосы. Невыносимый «гейст» каким-то образом был обязан этой странной старухе «Кларе»? — Как у тебя дела, Пивз? — спросила старушка. — Пивз преуспевает во всём, что начинает, — ответил гейст в рифму, как это часто бывало. — Пивзи Хогвартс защищает, а ложь — опровергает. — Какую ложь? — спросила блондинка. — Ложь, которую они рассказывают о мастере Салазаре, — ответил Пивз. — Ложь, которую говорили так долго и распространили так далеко. Они говорят, что Слизерин боролся с остальными из четвёрки, и что он и Годрик вели войну. — Что? Как кто-то мог поверить во что-то столь невероятно глупое? — недоверчиво спросила женщина по имени Клара. — Салазар и Годрик были как братья, они умерли бок о бок, каждый защищая другого. — Живые верят лишь тому, что прочитали из книг, — печально ответил гейст, — и никогда не слушают мёртвых, — затем Пивз оживился. — Леди к нам пришла с визитом, надо остальным сказать, ненадолго отойду, своих братьев приведу! Полтергейст исчез в каменной стене, оставив после себя слизь, которой он был знаменит. — Вы… Вы знаете Пивза? — спросила Минерва, проявляя свою знаменитую гриффиндорскую черту — формулировать очевидное в виде вопроса, пока квинтет продолжал свой путь к кабинету директора. — Боюсь, что я несу ответственность за Пивза, — призналась Клара. — Салазару нужен был бес для одного из его уроков Защиты, но он не смог его найти, поэтому я… ну, я вроде как вызвала его… на короткое время, как я думала. Я и представить себе не могла, что он продержится так долго. — Мадам, — произнëс Северус, снова проведя рукой по волосам, пытаясь взять под контроль свои светлые локоны. — Вы продолжаете использовать имя Салазара… Неужели вы хотите сказать, что лично знали Салазара Слизерина, величайшего из основателей Хогвартса? — Величайший из основателей? — Клара улыбнулась. — Этот титул сохранялся за ним все эти годы? Салазар провозгласил себя величайшим из нас в мою брачную ночь, когда ему удалось напоить Годрика до бесчувствия. В качестве наказания мы с Хельгой позволили им двоим страдать от похмелья на следующий день. Ни один из них не умел варить ничего стоящего, поэтому в приготовлении зелий они полностью зависели от Хельги. — И мы прибыли, — объявил Дамблдор, прервав разговор и остановившись перед горгульей, которая охраняла вход в его кабинет. На лице Дамблдора отразилось удивление, когда горгулья не отодвинулась для него автоматически. Только тогда Северус заметил, что статуя, казалось, смотрит широко раскрытыми глазами на женщину, которая утверждала, что знала основателей. — О, Билдред, — сказала старуха, поглаживая голову горгульи левой рукой. — Поверить не могу, ты так хорошо сохранился, — тут она заметила, что персонал Хогвартса пристально смотрит на неё. — О боже, не мог бы ты отойти в сторону, пожалуйста, Билдред? Кажется, я задерживаю важную встречу. По её просьбе горгулья отпрыгнула в сторону, чтобы открыть доступ к движущейся лестнице. Дамблдор жестом попросил двух посетительниц подняться наверх, а затем последовал за ними. Довольно взволнованная Минерва шла вслед за директором, а Северус замыкал шествие. Кто эти женщины? И почему они здесь? Старуха говорила о Салазаре, Гриффиндоре и Хаффлпафф, как будто… и она утверждала, что создала полтергейста… и эта проклятая горгулья повиновалась ей так, словно… Нет. Просто нет. Этого просто не могло быть. *** Когда Минерва вошла в кабинет директора, она обнаружила двух женщин сидящими перед столом Альбуса. Кто эти двое? И откуда старшая так много знает о Хогвартсе? Эта история с Пивзом настолько выбила Минерву из колеи, что она с трудом могла сосредоточиться. А тут ещë и Распределяющая Шляпа преподнесла очередной сюрприз. — Самое время Вам вернуться. Минерва видела, что Дамблдор был шокирован непрошеным комментарием шляпы. Она знала, что шляпа не всегда молчала между распределениями, однако она редко заговаривала, если к ней не обращались первым. — О чём бы ты ни хотела поговорить, это подождёт, Шляпа, — тихо сказал Альбус. Шляпа исказила свою форму, создавая впечатление лица. — Я не к тебе обращалась, Альбус. — Благодарю вас за то, что пришли, миссис Стивенс, — сказал Альбус, усаживаясь в своё кресло и явно недоумевая по поводу комментариев шляпы. — Я ценю возможность обсудить наследство Гарри и его будущее в обществе его биологических родителей. Имя «Гарри» вывело Минерву из оцепенения. Был только один Гарри, о котором Альбус когда-либо упоминал. У этих людей был Гарри Поттер? — Поттер? — прошипел Снейп, откидывая волосы с лица. Глава Слизерина, очевидно, установил ту же связь. — Это из-за Поттера? Вы ведёте переговоры о том, чтобы этот избалованный принц поступил в Хогвартс? — Мне не нравится ваше отношение, сэр, — сказала блондинка ледяным тоном. — Мой сын не избалован и не принц, — она повернулась к Дамблдору и продолжила. — Кто этот неотëсанный чурбан, мистер Дамблдор, и почему он здесь? — Я прошу прощения за невоспитанность моего коллеги, миссис Стивенс, — сказал Альбус с обнадёживающей улыбкой. — Позвольте представить вам профессора Минерву Макгонагалл, моего заместителя и преподавателя трансфигурации, и профессора Северуса Снейпа, мастера зелий Хогвартса и главу Слизерина. Минерва кивнула молодой женщине, в то время как Северус просто смотрел на неë, пока Альбус продолжал. — Уверяю вас, что Северус не представляет Хогвартс в этой дискуссии. — Тем не менее, он до сих пор здесь, — заметила Стивенс. — Глава Слизерина? — фыркнула старшая из посетительниц. — Правда? Салазар был бы раздавлен, узнав, что его главные жизненные принципы стали настолько игнорироваться теми, кто утверждает, что чтит его имя. — Как вы смеете, мадам? — возмутился Северус, вставая со стула. — Сядь на место, Снейп! — прикрикнула Распределяющая Шляпа. — Ты понятия не имеешь, с кем разговариваешь. И снова вмешательство Шляпы в разговор потрясло Минерву. Происходило что-то очень странное, но она не могла понять, что именно. — Я приношу извинения за реакцию моего коллеги, — пробормотала профессор трансфигурации. — Должна сказать, мистер Дамблдор, ничто из увиденного не убеждает меня в том, что эта культура может что-то предложить моему сыну, — произнесла блондинка. — Вы представляете мне взрослого мужчину, которого доводит до бездумных оскорблений простое упоминание имени ребёнка, а затем говорите мне, что он не только преподаватель в лучшей британской школе магии, но и занимает какую-то авторитетную должность? Потом он подымает голос на гостя в вашем офисе, и заколдованная шляпа отчитывает его, а ваш заместитель приносит довольно вялые извинения, в то время как вы ничего не делаете, и он всё равно остаётся воинственным болваном. — Вы должны понять, миссис Стивенс, положение Северуса требует… Оправдания директора были прерваны новым голосом. — Если это один из твоих лживых розыгрышей, Пивз, — эхом отозвался этот новый голос, почти проржавевший от недостатка использования, — твои страдания будут ужасными. Каждый из людей в кабинете директора посмотрел на каменную стену, откуда исходил голос: сначала сквозь стену прошëл полтергейст Пивз, за ним последовала светящаяся фигура в бесплотной кольчуге и боевом шлеме, доспехи призрака были покрыты серебристым ихором, который, очевидно, являлся спектральным эквивалентом крови. Как только призрак полностью оказался в комнате, он повернулся лицом к директору. — Пивз сообщил мне, что моя Леди вернулась к нам, — проскрежетал в замкнутом пространстве повреждëнный голос. — Привет, Джеммел, — тихо сказала Клара. Призрак сосредоточил своё внимание на Кларе, его глаза сверкали из глубины шлема. Плавным движением Кровавый барон из дома Слизерин снял шлем и опустился перед старой женщиной на колени. — Миледи! — прошептал призрак. Минерва перевела взгляд на Северуса и увидела, что он был поражён не меньше еë. Никогда прежде она не слышала, чтобы Кровавый барон говорил, а тем более преклонял перед кем-либо колени. Женщина по имени Клара поднялась с кресла и потянулась к призраку, каким-то образом прикоснувшись к нему. Она осторожно приподняла его голову, чтобы видеть его лицо. — Встань, Джеммел из Малмсбери.Ты оказал мне честь, служа так хорошо и так долго. — Я подвёл вас в последнем задании, которое вы мне поручили, миледи, — прохрипел призрак, отказываясь встречаться взглядом с женщиной. — Вот почему я остаюсь привязанным к этой плоскости. Это моё покаяние. И снова живые обитатели комнаты были поражены вспышкой яркого серебристого света, когда ещё один призрак вплыл в кабинет директора. Серая Леди Рейвенкло стояла перед ними. Обычно неразговорчивое привидение немного поколебалось, а затем поднесло левую руку ко рту. — Мама? Клара моргнула. — Елена? О, Елена, это было так давно. Минерва с открытым ртом смотрела, как призрак Дома Рейвенкло и необъяснимо странная женщина обнимаются, плача и что-то бормоча друг другу. Минерва подыскивала слова, чтобы задать вопрос, но Северус опередил её. — Кто вы такие? — потребовал он. — Я не знаю, как человек с таким высоким мнением о собственном интеллекте может быть таким тупым, Снейп, — огрызнулась Распределяющая Шляпа. — Сложи кусочки пазла, идиот. Она говорила о Салазаре, Годрике и Хельге как о равных, Пивз подчиняется ей, Кровавый барон клянётся ей в верности, а Серая Леди называет её матерью. Даже такой тупица, как ты, должен быть в состоянии разгадать эту загадку. Ты находишься в присутствии Ровены Рейвенкло. *** — Рейвенкло? — Минерва вздрогнула. — Я взяла это имя, когда отправилась на поиски приключений среди смертных, — тихо сказала Клара с тоскливым выражением лица. — Я встретила троих замечательных людей, и вместе мы пытались сделать мир лучше. Мне хочется верить, что нам это удалось, по крайней мере, на какое-то время. И Снейп, и Макгонагалл моргнули, услышав её выбор слова. Смертных? Что имела в виду эта женщина? — И у основателей не было конфликтов? — рискнул спросить Дамблдор. — Конечно, мы иногда ссорились. У всех нас были разные взгляды, но это не значит, что мы не любили друг друга. Хельга была сестрой, которая не считала меня колоссальным разочарованием, Салазар — братом, всегда готовым рассмешить меня, а Годрик… О, как этот замечательный, приводящий в бешенство мужчина заставлял меня чувствовать себя, — глаза старой женщины наполнились слезами, и её племянница присоединилась к объятиям с призрачной дочерью. — Отец и дядя Салазар не сражались друг с другом, — прошелестел давно не использовавшийся голос Серой Леди. — Я была на континенте, но несмотря на это, знаю реальную правду. Альбус поднялся на ноги. — Пожалуйста, расскажите нам, что произошло? Клара вздохнула. — Салазар Слизерин действительно уничтожил основателей, но убийцей был не мой друг Салазар. Это был Салазар-младший, он убил моих друзей и вынудил меня убить его в ответ. За девяносто два года совместной жизни у Хельги и Салазара родились девятнадцать детей, и младший, Салазар, был последним. Я помогала растить его, играла с ним в игры в этой самой комнате. Он повзрослел и стал одержим идеей магической чистоты. Он верил, что он такой могущественный, потому что оба его родителя были могущественными чистокровными. Он хотел запретить новым пользователям магии посещать школу. — Магглорождённым? — рискнула спросить Минерва. — Маггло-рождённым? — недоверчиво спросила Саманта. — Вы же не утверждаете, что спонтанное проявление магического таланта имеет какое-то отношение к марихуане? Пользователи палочек обменялись растерянными взглядами, прежде чем выражение лица Дамблдора сменилось пониманием. — Ах, да. Я столкнулся с этой фразой в 1920-х годах во время визита в Новый Орлеан. Я думаю, это было просто случайное дублирование фразы. Когда мы говорим «магглы», мы имеем в виду тех, кто, к сожалению, не имеет доступа к магии, а «магглорождëнные» — это те, кто, как вы выразились, миссис Стивенс, проявляют магию спонтанно. Мы использовали это слово задолго до появления жаргонного термина для обозначения каннабиса. — Именно там я и познакомилась с этим термином, — улыбнулась Саманта. — Интересно, могли ли мы тогда пересечься? Альбус сверкнул глазами и покачал головой. — Хотелось бы в это верить, но я наверняка запомнил бы такую привлекательную молодую женщину, как вы, миссис Стивенс. Снейп фыркнул. Дамблдор проигнорировал своего мастера зелий и продолжил. — На чëм мы остановились, Леди Рейвенкло? — Я виню себя за то, кем стал Салазар-младший, — сказала пожилая женщина, опустив глаза. — В детстве он был так силëн, что я приняла его за новоявленного старейшину, поэтому я отвела мальчика в сторону и обучала отдельно от других детей в замке. Я ошиблась, многие его способности довольно рано угасли, но он всё ещё был очень силён для пользователя палочки, в конце концов, сын могущественных родителей. Повзрослев, он ни с того ни с сего решил, что новые волшебники, «забирающие его магию», стали причиной его ограничений. Он хотел изгнать их, если не уничтожить совсем. — И основатели не согласились? — спросила Минерва. — Все основатели? — Да, конечно. Весь смысл школы состоял в том, чтобы обучать юных магов так, чтобы они не представляли опасности ни для себя, ни для других. Большинство крупных охот на ведьм того времени было вызвано тем, что маленькие дети внезапно проявляли свою силу, — глаза старухи были устремлены вдаль, как будто она напрягалась, чтобы разглядеть описываемые события. — Споры между отцом и сыном разгорались всë сильнее, пока Годрик не встал на сторону своего старейшего друга. Младший пришёл в ярость от этого, и однажды, когда мы с Хельгой были в отъезде, он напал на замок. Когда мы с Хельгой вернулись, то обнаружили, что он убил и своего отца, и моего любимого Годрика. — О боже! — пробормотала Минерва. — Хельга бросилась мстить за наших мужчин, в то время как я пыталась понять, что произошло. Видите ли, я никогда не умела быстро справляться с эмоциональным потрясением, и пока я застыла в шокированном бездействии, Хельга была убита своим сыном. — Чем всë закончилось? — спросил Дамблдор. — Мне стыдно признаться, что я позволила своему гневу из-за потери мужа взять верх. Я полностью уничтожила Салазара-младшего, — тихо сказала старуха. — Я уничтожила его так тщательно, что даже не оставила тела. Так что, скорее всего, именно я виновата в разрушении репутации его отца на протяжении многих лет. На несколько мгновений в кабинете директора воцарилась тишина, прежде чем Клара заговорила вновь. — Я не ожидала, что этот старый замок так подействует на меня. С вашего позволения, я бы хотела немного осмотреть свой старый дом и поговорить с моей дочерью и её суженым. В конце концов, нам ещë предстоит разобраться с причиной нашего визита, и Саманта теперь мать Гарри. *** Саманта подождала, пока её тетя покинет кабинет, и только потом заговорила. — В вашей записке содержалась просьба о возможности обсудить наследство Гарри и его будущее в обществе его биологических родителей, но ваши сотрудники здесь, похоже, думают, что ваша цель — убедить меня, чтобы Гарри посещал вашу школу. — Наследство Гарри — моя главная причина, по которой я попросил об этой встрече, уверяю вас, миссис Стивенс, — сказал старик, его глаза блестели. — И я считаю, что его связь с обществом биологических родителей могла бы наилучшим образом послужить его посещению Хогвартса, как это предусмотрено его наследством. — И почему он должен посещать эту школу? — спросила Саманта. — Для учëбы, конечно, — ответила Минерва. — Гарри необходимо знать, как обуздать свою магию, прежде чем она сможет причинить вред ему или другим. — Наша система домашнего обучения замечательно продумана, гораздо лучше, чем то, что вы предлагаете здесь, — отметила Саманта. — И я организовала для своих детей магическое образование с одними из лучших репетиторов на сегодняшний день. Учитывая то, что я увидела здесь, — она сделала паузу, чтобы бросить взгляд на Снейпа, — где вы необъяснимым образом наняли человека, склонного к яростным оскорблениям при одном упоминании имени моего сына, вы не можете предложить ничего подобного. — Хогвартсу, — сухо сказала Минерва, — нет равных, мы — лучшее учебное заведение магического образования в мире. Саманта встретилась взглядом со старой ведьмой. — Вы не понимаете, да? Вы признали, что тётя Клара была вашей Рейвенкло, но не установили связи с тем, кто мы есть. Удивительно. Ладно, полагаю, мне придётся показать вам, — блондинка посмотрела на часы, а затем подняла обе руки на уровень плеч. — Вы заметили, что я не держу палочку? — и она дёрнула носом. Четвёрка оказалась в другом месте. Все три сотрудника Хогвартса попытались достать свои палочки, но обнаружили, что не могут пошевелить ничем, кроме своих голов. — Это моя семейная комната в моём доме в Вестпорте, штат Коннектикут, — тихо сказала Саманта. — В нашем нынешнем состоянии мы совершенно невидимы и неосязаемы. Моя мама собирается начать урок для двух моих старших детей, Гарри и его сестры Табаты. Дети не могут ни видеть, ни слышать нас, хотя моя мать вполне способна и на то, и на другое, но она, скорее всего, проигнорирует нас и продолжит свой урок. Смотрите и вникайте, а потом скажете мне, может ли ваш Хогвартс сравниться с тем образованием, которое Гарри получает у нас. *** — Сегодня, — объявила Эндора, отвлекаясь от объяснений Саманты и не обращая внимания на невидимых гостей в комнате, — мы рассмотрим самотрансформацию. — Самотранслокацию? — переспросила Табата. — Что это? — Трансформацию, — поправил её Гарри. — Это означает превращение из одной вещи в другую. — Я подозреваю, что вы оба уже делали это один или два раза, — заметила Эндора. — В вашем возрасте важно, чтобы вы хорошо освоили технику, прежде чем превращаться в какую-нибудь неодушевлённую вещь, и тогда остальной семье не придëтся искать вас несколько недель. Так случилось с вашим дядей Артуром. Когда он был примерно в вашем возрасте, он решил, что было бы забавно превратиться в меч, а в следующее мгновение мой парень Аларик подобрал Артура, и моего младшего брата использовали для разграбления Рима. — Круто, — сказал Гарри. Тётушка Эндора иногда могла быть весьма пугающей, но у неё всегда были самые лучшие истории. — Аларик? — спросила Табата, приподняв одну бровь. — Я переживала бунтарскую фазу, — сказала Эндора, пожимая плечами, — и ничто так не раздражало отца, как вестготы. Ты узнаешь о подобных вещах через несколько лет, Табата. А пока, однако, давайте посмотрим, на что вы способны. Начнëм с чего-нибудь простого — посмотрим, какие щенки получатся из вас двоих. *** — Спасибо, мама, — сказала Саманта, отменяя своё заклинание, и все сотрудники Хогвартса оказались в кабинете директора и снова обрели способность двигаться. — Анимагическое превращение детьми такого возраста? — недоверчиво спросила Минерва; образ двух золотистых щенков лабрадора, резвящихся в хорошо обставленной комнате, до сих пор стоял у неё перед глазами. — Как это возможно? — Это было не анимагическое превращение, — поправила Саманта, вспомнив этот термин из уроков своего собственного детства и впервые заметив призрачную кошку у ног своей собеседницы. — Это была базовая самотрансформация. Как предположила моя мать, они оба, скорее всего, уже делали это самостоятельно один или два раза. — Я понятия не имел, — признался Дамблдор, — насколько силён мальчик? — Все трое моих детей прошли тестирование в пределах нормы для юных ведьм и ворлоков, — Саманта сделала небольшую паузу, чтобы дать пользователям палочек собраться с мыслями. — Итак, вы по-прежнему считаете, что ваша школа может многое предложить моему сыну? Снейп поднял глаза при упоминании слова «ворлок». Это был всего лишь церемониальный титул… не так ли? Эти люди были… Старейшинами? Тогда Поттер был… — Связь с обществом его биологических родителей? — не оставлял попыток Дамблдор. — Мои дети воспитываются как граждане Соединённых Штатов, но с возрастом они, как и большинство наших людей, скорее всего, станут гражданами многих государств, — Саманта улыбнулась. — За свою жизнь я жила в шести разных странах, включая Англию и Шотландию. Если Гарри когда-нибудь захочет связать себя с обществом магической Британии, он сделает это на своих собственных условиях и по своим собственным причинам. — Куда делся шрам мальчика? — спросил Снейп. — Шрам? — удивилась Саманта. — Почему у Гарри должен быть шрам? — Судя по результатам экспертизы на месте смерти родной матери Гарри, Тёмный Лорд наложил на ребëнка убийственное проклятие, — объяснил Дамблдор. — Это проклятие каким-то образом отразилось обратно. Все улики указывали на то, что у мальчика должен был остаться заметный шрам от проклятия. Саманта улыбнулась. — У Гарри нет никаких шрамов, кроме того, который он получил, упав с дерева прошлым летом, и он у него на левой икре. Гарри не имеет никакого отношения к победе над вашим злым волшебником; он был тогда ещë совсем малышом. — Тогда как же был побеждён Тёмный Лорд? — недоумевал Снейп. — У нашего народа есть связь с членами нашей семьи. Моя тётя почувствовала, что её внук Джеймс Поттер умер насильственной смертью, и в ответ на это отправилась туда, где в то время находился последний представитель её рода. Она явилась туда слишком поздно, чтобы спасти жену Джеймса, но не слишком поздно, чтобы показать убийце, что бывает, когда ты нападаешь на нашу семью. — Но… — Дамблдор казался сбитым с толку. — Существует пророчество… — Пророчество? — переспросила Саманта. — Это нехорошо, они могут быть неприятными. Расскажите мне его содержание. *** Клара вернулась в кабинет директора, вытирая глаза носовым платком, и увидела, как Саманта выходит из комнаты в компании трёх пользователей волшебных палочек. — Тётушка Клара, — сказала Саманта, когда заметила старушку. — Существует пророчество, которое может касаться Гарри. Нам нужно проверить Книгу Пророчеств, чтобы узнать, действительно ли оно относится к нему. Клара кивнула. — Мы должны сделать это сейчас. Совет ведьм редко рад меня видеть, но я обязана присутствовать там, ведь Гарри из моей линии. Саманта кивнула и повернулась к директору. — Весьма познавательная беседа, мистер Дамблдор. Я не убеждена, что Гарри должен ходить в вашу школу, потому что, честно говоря, не вижу в этом никакого смысла, но поскольку биологические родители Гарри, очевидно, хотели, чтобы он сюда поступил, я оставлю выбор за моим сыном. После того, как Гарри исполнится одиннадцать, я позволю вам изложить ему свои соображения. — Спасибо, миссис Стивенс. Я уверен, что Гарри сделает правильный выбор. — Мистер Снейп? — нерешительно спросила Клара. — Я поговорила с Джеммелом и он сказал мне, что ваша враждебность по отношению к моему внуку, скорее всего, вызвана соперничеством, которое у вас было в школьные годы с отцом мальчика. Снейп ничего не сказал, просто откинул спутанные светлые локоны с глаз, чтобы лучше видеть женщину. — Хотя я бы усомнилась в зрелости человека, который настолько зациклился на детских обидах, что с готовностью перенëс бы их на невинного, я не могу не чувствовать, что, возможно, своего рода предложение мира поможет исцелить вашу повреждённую душу, — пожилая женщина махнула рукой. — Всего доброго, мистер Снейп. — Да, всем пока, — сказала Саманта Стивенс, положила левую руку на плечо своей тёти, и пара исчезла. *** Северус Снейп почувствовал, как у него покалывает кожу головы, и задался вопросом, что же сделала с ним эта старуха. Затем он увидел, как непокорные пряди волос, которые всегда были бичом его существования, вдруг начали распутываться и выпрямляться. Его теперь прямые волосы были разделены пробором так, что падали по обе стороны лица. Впервые с тех пор, как он себя помнил, он мог ясно видеть, не смахивая кудри с глаз. Смел ли он надеяться? Будет ли это постоянным? Можно ли было назвать счастьем то, что он испытывал? В этот момент он увидел шок на лицах своих коллег. Дрожащей рукой он потянулся к своим изменившимся волосам. Они казались… мокрыми? Он потёр пряди между большим и указательным пальцами и обнаружил, что они… скользкие. Он потянул за более длинные пряди перед глазами и увидел, что его волосы больше не золотисто-белокурые из клана Принцев, а чёрные с густым жирным блеском. Снова. Они снова унизили его. По всему замку пронëсся крик: — ПОТТЕР! *** — То есть, ты хочешь сказать, что Гарри суждено однажды встретиться со злым волшебником? — спросил Даррин, прижимая к себе жену и глядя в потемневший потолок их спальни. — Да, возможно. — Что ж, если ты так уверена… — пошутил Даррин. — Значит, у директора школы есть пророчество, и оно вроде как совпадает с тем, что имеется у Совета ведьм, верно? — Да, — сказала Саманта, кивая в темноте. — И о каком зле идëт речь? О Бабе-Яге, поедающей детишек, или о Ведьме-какашке из «Х.Р. Пафнстаф»? — Баба-Яга — очень реальный и очень хороший человек, о котором распространили много лжи, — фыркнула Саманта. — И ты знаешь, как сильно я ненавижу стереотип уродливой ведьмы, навязанный этим ужасным персонажем Ведьмы-какашки. — Угу, — ответил рекламщик. — А добрая ведьма Гленда была властной психопаткой, которая использовала невинную девушку для выполнения грязной работы в тайном захвате власти. А теперь ответь на вопрос. — Наверное, ближе к Ведьме-какашке, — призналась Саманта. — У него много силы для пользователя палочки, но он, похоже, никогда не был достаточно терпелив, чтобы действительно чего-то добиться. — Хорошо, может ли этот злой волшебник пробиться через защиту, которую ты установила вокруг детей? — Нет, даже в лучший день его жизни, — заверила его Саманта. — Стало быть, беспокоиться не о чем, — заметил Даррин, наклонившись, чтобы поцеловать жену в лоб. — Но Гарри вырастет и выйдет в мир, где я не смогу его защитить. — Но Гарри — Стивенс, — сказал Даррин. — Он не какой-то там слабый волшебник, размахивающий палочкой. Он мегастрашный колдун. Если этот парень Волдеморт настолько глуп, чтобы напасть на нашего сына, он получит по заслугам, — мужчина улыбнулся в темноте. — А Гарри, скорее всего, передаст то, что останется от бедного дурачка, своей сестре, и вот тогда начнётся настоящая пытка. Саманта приподнялась на локте, чтобы посмотреть мужу в лицо. — Знаешь, иногда я скучаю по тем временам, когда ты до ужаса боялся магии. — Я всё ещё напуган, детка, — засмеялся Даррин. — Но после того, как ты превращался во что-то более дюжины раз, новизна как бы исчезает, понимаешь? К тому же, равнодушие очень раздражает твою мать, и поверь мне, ни один злой британский волшебник не может быть более страшным, чем Эндора. *** — Готов? — спросила Табата с озорной ухмылкой. — У нас наверняка будут неприятности, — ответил Гарри. — Так что нам лучше сделать так, чтобы оно того стоило. — Ты слишком сильно беспокоишься, — хихикнула Табата, выглядывая из-за кустов, чтобы проследить за своей целью. — Если бы злой старина Джереми не бросил куколку Кэти мерзкой собаке Метцеров, мы бы этого не делали. — Джереми — третьеклассник, — отметил Гарри. — Если мы облажаемся, он хорошенько поколотит нас. — Значит, мы не облажаемся, — сказала Табата тоном, который предполагал отклонение всех других вариантов. Гарри подозревал, что она научилась этому у своей бабушки. Тётушка Эндора могла быть очень страшной, когда хотела. Ладно, хорошо, решил Гарри. Джереми был полным придурком, и ему нужно было преподать урок, как связываться с теми, кто меньше его. Гарри на мгновение сосредоточился, представляя самую страшную вещь, которую он мог вообразить. — Круто! — выдохнула Табата, когда увидела, что он сделал. — Как ты до этого додумался? — Не знаю, — хмыкнул преображённый Гарри. — Страшный монстр, которого я вроде как помню из старой истории. Табата нахмурила брови. — Что ещë за старая история? — спросила она. — Я не помню ни одной с таким монстром. — Знаешь, — начал Гарри, пытаясь вспомнить, где он впервые услышал о троллях. — История с большим оленем, собакой, волком и крысой. Они скормили прыщавого мерзавца троллю, и тролль заболел. — Я не помню этой истории, — сказала Табата, качая головой и размышляя о том, что такое мерзавец и как он стал прыщавым. — Но ты и впрямь выглядишь страшным и крутым. Я тоже попробую это сделать. *** Глэдис Кравиц с ужасом наблюдала за происходящим. Она только что заметила, как двое старших детей Стивенсов спрятались за калиновыми кустами их матери, и уже собиралась открыть окно, чтобы получше рассмотреть, что затевает эта парочка, когда на месте мальчика Гарри… внезапно появилось огромное чудовище с дубиной. Крик замер у неё в горле, когда девочка, Табата, посмотрела на… существо, напоминающее тролля, несколько мгновений разговаривала с ним, а потом сама превратилась в похожего зверя. Затем два ужасных создания с рычанием выскочили на тротуар, где прогуливался Джереми Джейкобс с парой своих друзей. Глэдис почувствовала, как ледяной кулак сжался вокруг её сердца. Неужели она была свидетельницей убийства трёх маленьких мальчиков? *** — Эбнер! — закричала Глэдис, бегая по дому в поисках мужа. — Эбнер! — В чём дело, Глэдис? — спросил Эбнер Кравиц, входя в кухню из пристроенного гаража и вытирая руки о полотенце. — Монстры! — ахнула Глэдис, обнимая его так, что он едва мог дышать. — Дети Стивенсов, они превратились в монстров и напали на Джереми Джейкобса. — Глэдис, — сказал Эбнер, нежно поглаживая жену по волосам в попытке успокоить её. — Эти дети немного буйные, но вряд ли они монстры. — Нет, — настаивала она. — Они изменились. Я видела их, в одну секунду они были детьми, а потом превратились в огромных волосатых зверей. — Это больше похоже на подростков, чем на монстров, — проворчал Эбнер. — Послушай, Глэдис, я был в гараже, на улице не было никаких монстров. Я слышал, как дети кричали, вопили и поднимали шум, но это как раз то, что делают дети. — Эбнер, я клянусь… — Глэдис, посмотри сюда, — сказал Эбнер, подведя жену к окну, выходящему на улицу. Оттуда было видно, как на лужайке перед домом играют дети Стивенсов, как они неуклюже ходят с вытянутыми руками, как киношные монстры, «рычат» друг на друга, а затем разражаются смехом. — Они просто играют. — Но я видела… — Может, тебе следует ненадолго прилечь, ты же знаешь, у тебя часто бывают эти приступы. — С тех пор, как сюда переехали Стивенсы, — пожаловалась Глэдис, позволяя увести себя. *** — С возвращением в Хогвартс, Сириус. — Спасибо, Альбус, — сказал новый глава Дома Блэк, занимая своё место. Добиться этой встречи было нелегко. Пришлось чуть ли не на уровне Малфоя выкладывать весь свой вес и банковский счёт. Чем больше Дамблдор не хотел с ним разговаривать, тем сильнее Сириус убеждался, что этот разговор должен состояться. — Итак, что я могу сделать для одного из наших самых выдающихся выпускников? Глаза Блэка сузились. Это был явный сарказм со стороны Альбуса. — Знаете, Альбус, самое забавное в том, что, будучи выпускником Хогвартса, все думают, что знают тебя, и люди, с которыми ты почти не общаешься, рассказывают тебе разные истории. — Истории? — спросил директор. — Интересные истории, — подтвердил Блэк. — Например, мне сказали, что в этом году у вас будет профицит бюджета. — Нам повезло с несколькими завещаниями, — кивнул Дамблдор. — И я слышал, что осенью вам понадобится новый учитель по защите от тёмных искусств. — К сожалению, это тоже правда; аврор Бланкли прошёл медосмотр и с нетерпением ждёт возвращения на службу, — в глазах старика появилось лукавое выражение. — Не намекаете ли вы на интерес к этой должности? — О нет, Альбус, это была бы плохая идея, — улыбнулся Сириус. — Не хочу, чтобы вы беспокоились за девочек седьмого курса… Я продолжаю стареть, но они остаются такими же юными и красивыми… Альбус моргнул и, кажется, чуть не поперхнулся. Сириус молча поздравил себя с тем, что ему удалось шокировать старика. — Самое интересное, что я услышал за последнее время, это то, что чуть больше полугода назад вы встречались с людьми, у которых живëт Гарри Поттер. — Сириус… — Мой крестник живёт у незнакомых мне людей, — сказал Блэк возмущëнно. — Это неприемлемо. Сын Джеймса и Лили Поттер должен жить с людьми, которые заботятся о нём. Дамблдор на мгновение задумался. — Я думаю, возможно, сегодня требуется честность. — Честность, Альбус? — спросил Сириус, не в силах удержаться от того, чтобы не подколоть старика. — Как необычно. — Гарри у родственников. — Нет, это не так, — презрительно сказал Сириус. — Вы забываете, что мы с Джеймсом связаны полудюжиной родственных связей. Гарри нет ни с кем из родственников, которых Джеймс когда-либо признал бы, и он не с семьёй Лили. Я проверил. — Сириус… — старик вздохнул. Было очевидно, что Дамблдор пытался решить, что он может сказать Сириусу. — Гарри находится с родственниками со стороны Джеймса, и, пожалуйста, поверь мне, когда я скажу, что Гарри не может быть в большей безопасности нигде в мире. — Вы уж извините меня, если я не нахожу это утешительным, — ответил Сириус. — Насколько я помню, вы давали такие же заверения относительно чар Фиделиуса. — И я был так же неправ тогда, как прав сейчас, — заявил Дамблдор. — Сириус, ты бы мог назвать меня могущественным волшебником? Удивление Сириуса от такой смены темы отразилось на его лице. — Конечно. — А если бы я сказал тебе, что люди, воспитывающие Гарри с той ужасной ночи, настолько могущественны, что я для них меньше, чем первокурсник для меня, ты бы мне поверил? — Вы говорите о Старейшинах? — недоверчиво спросил Сириус. — Да, — признался Альбус. — Я удивлён, что ты о них знаешь. — Моя мать описывала их как бугименов, она всегда говорила мне, что Старейшины придут и заберут меня, если я буду плохо себя вести. А теперь вы говорите мне, что они настоящие? — Самые что ни на есть настоящие, — подтвердил Дамблдор. — Но… — Мысли Сириуса лихорадочно метались. — Что их заинтересовало в Гарри? То, что он убил Волдеморта? — Что ж, нет, не совсем, — Альбус на мгновение замолчал. — Оказывается, Гарри не имеет никакого отношения к тому, что случилось с Волдемортом. Это была его бабушка. — Его бабушка? Она мертва уже… — Не мать Джеймса. Сириус, одна из посетивших нас женщин, она… ну, замок, призраки и даже Распределяющая Шляпа — все идентифицировали её как… — Она — Ровена Рейвенкло, — вмешалась шляпа. — Просто возьми и скажи это, старик. Никто из нас не молодеет. На минуту в комнате воцарилась тишина, пока её не нарушил Сириус. — Гарри воспитывает Ровена Рейвенкло? — Нет, на самом деле, Гарри воспитывает племянница Ровены, Саманта Стивенс, — ответил Альбус. — Ровена — Старейшина, как и её племянница, и, очевидно, так же, как и юный Гарри. Сириус, казалось, обдумывал это, а затем кивнул. — Ты, кажется, не удивлён. Сириус поднял глаза. — О, ещë как удивлён и даже слегка напуган. Старейшины существуют, и мой крестник — один из них. Хотя эта новость объясняет некоторые вещи, которые мальчик проделывал раньше… — Да, — согласился Альбус. — Его всплески случайной магии были довольно сильными. К сожалению, семья Стивенсов довольно решительно попросила оставить их в покое. — Мне нужно увидеть моего крестника, Альбус. Директор на мгновение задумался, прежде чем кивнуть. Он достал из ящика стола карточку и быстро нацарапал на ней адрес. — Надеюсь, ты не пожалеешь об этом, Сириус. — Я тоже, — ответил глава дома Блэк, убирая карточку в карман. Наступила короткая пауза, прежде чем он продолжил. — Итак, — сказал Сириус, на его лице появилась злая ухмылка, — что, чёрт возьми, случилось со Снейпом? *** Саманта подняла Адама с его автомобильного кресла и повернулась, чтобы направиться к дому. Табата и Гарри были в школе, и она провела приятное утро за покупками вместе со своим младшим сыном. — Собачий человек! — воскликнул Адам, указывая на большую чёрную собаку, которая околачивалась вблизи окрестных домов последние несколько недель. — Да, — согласилась Саманта. — Человек-пёсик, — это продолжалось чересчур долго. Пришло время что-то делать с этим бродягой. — Голодный? — спросила она у собаки. — Почему бы тебе не зайти в гараж, и мы посмотрим, не найдëтся ли тебе чего-нибудь поесть. Пëс склонил голову набок, казалось, обдумывая предложение, прежде чем последовать за привлекательной женщиной в её гараж. Когда она прошла через дверной проём, ведущий в дом, она нажала на кнопку управления, в результате чего гаражные ворота начали закрываться. Собака подпрыгнула от звука заработавшего мотора, но осталась на месте, терпеливо ожидая. Через несколько минут женщина вернулась без своего младшего ребёнка, но и без обещанной еды. — Ну, вот мы и встретились, — сказала она, скрестив руки на груди. — Ты действительно думаешь, что можешь кого-то одурачить? Пëс снова задрал голову набок, словно пытаясь понять, что она говорит, и женщина вздохнула. — Если ты настаиваешь, я могу сама вернуть тебя к твоей естественной форме. Мне сказали, что если я это сделаю, трансформация будет очень болезненной, и ты можешь потерять способность превращаться самостоятельно. Облик темноволосого мужчины в дорогой мантии, какой Саманта не видела ни на одном человеке с 1400-х годов, внезапно предстал перед ней. Было странно, что собачий аспект приобрёл вид призрачной вспышки. — Что меня выдало? — спросил он. Саманта улыбнулась. — Ты имеешь в виду, кроме астрального аспекта твоей человеческой формы, который вспыхивает над телом твоей собаки? — Вы можете видеть магию, стоящую за трансформацией анимага? — недоверчиво спросил мужчина. Единственным ответом ему была приподнятая бровь. Мужчина заколебался, было видно, что он напуган. — Меня зовут Сириус Блэк. — Приятно наконец-то познакомиться с вами настоящим, мистер Блэк. Я уже начала беспокоиться, что за извращенец ошивается по соседству и наблюдает за моими детьми. Учитывая вашу репутацию и то, что вы, по слухам, участвовали в смерти родных родителей моего старшего сына, почему бы мне не сделать с вами ужасные вещи, прежде чем передать вас полиции? — Я крёстный отец Гарри. Саманта не была уверена, чего она ожидала услышать от этого человека, но уж точно не этого. — В самом деле? Странно, что сестра Лили Поттер не знала об этом. — Вы говорили с Петунией? — Конечно, говорили. Мы не варвары, мистер Блэк. Мы не похищали Гарри. Я обратилась к Петунии и Вернону через три дня после того, как Гарри переехал жить к нам. Очень неприятная пара. — Это точно, — согласился Блэк. — Поначалу они отказывались говорить со мной; мне пришлось форсировать этот вопрос и настаивать на своëм. Они совершенно ясно дали понять, что не хотят иметь ничего общего с Гарри и не желают никаких контактов со мной. Они были счастливы отказаться от своих прав на мальчика. Сириус только проверил, нет ли Гарри у Дурслей, ему и в голову не пришло спросить у этих несчастных людей, не обращался ли к ним кто-нибудь ещё по поводу его крестника. — Они ненавидят магию. — Они ненавидят всё, чего не понимают, — поправила Саманта, — что распространяется почти на всю Вселенную. После того, как я ушла от Дурслей, я отправилась на поиски семьи Джеймса Поттера и обнаружила, что у него не так уж много близких родственников. Все, с кем я разговаривала, сказали мне, что вы были его ближайшим другом, и вас арестовали за причастность к смерти Поттеров, смерти некоего Питера Петтигрю и большой группы обычных лондонцев. — Это была ошибка, меня оправдали, — ответил Сириус. — Почему вы не связались с Альбусом Дамблдором? — Почему я должна связываться с директором школы по поводу осиротевшего малыша? — озадаченно спросила Саманта. — Дамблдор… Он лидер Света… — Лидер Света? — Замешательство Саманты усилилось. — Что это вообще значит? — Неважно, — вздохнул Сириус Блэк. — Послушайте, я хочу… мне нужно поговорить с Гарри. Вы позволите? Блондинка пристально посмотрела в глаза мужчины, словно пытаясь заглянуть в его душу. — Полагаю, это можно устроить. Без вашей палочки, разумеется, — она дёрнула носом, и его палочка мгновенно оказалась в её левой руке. — Заходите, мистер Блэк, мы пообедаем, и вы сможете познакомиться с младшим братом Гарри Адамом, пока мы ждём окончания уроков. Хочу предупредить, мистер Блэк. Если вы хотя бы подумаете о том, чтобы тронуть хоть один волосок на голове любого из моих детей, я уничтожу вас, и ни один лидер Света, Тьмы и любой другой партии не сможет вас защитить. *** Занятия в школе закончились в три часа дня, и автобус с детьми Стивенсов подъехал к их дому ровно в 15:22. Шестилетний Гарри Стивенс сломя голову вбежал в дом. Сегодня вечером шла его любимая телепередача, и он знал, что ему разрешат еë посмотреть только в том случае, если его домашнее задание будет выполнено и проверено отцом. Два листа с задачами по математике и список из шести слов по правописанию, которые ему нужно было выучить, означали, что у него почти не было свободного времени. К тому времени, как Табата вошла на кухню, потратив несколько минут на разговор со своей подругой Лизой, Гарри уже сидел за столом и усердно решал первую задачу по математике, изо всех сил пытаясь удержаться от подсчёта сложения на пальцах. — Странный собачий парень ушёл, — отметила Табата, взяла себе печенье и села на своё место за кухонным столом. — Хорошо, — сказал Гарри, закончив решать первую задачу. — Он уже начал меня пугать. — Почему? — спросила Табата, приступая к своему собственному домашнему заданию. — Мне, конечно, было немного жутко от того, как он всë время смотрел на нас, но я просто думала, что его приставили сюда, чтобы убедиться, что мы не дадим соседям узнать, кто мы на самом деле. — Этого не может быть, — заметил Гарри. — Если бы он был здесь, чтобы присматривать за нами, зачем он оставил над собакой свой человеческий призрак? Никто так не делает. В его магии было что-то… странное. Табата на мгновение задумалась. — Я об этом не подумала, — призналась она, а затем посмотрела на рабочий лист Гарри. — Как ты решил первую? — А вот и вы двое, — заметила Саманта, войдя на кухню. — Гарри, у тебя гость. Гарри уже собирался откусить кусочек печенья, но остановился в замешательстве. — Гость? Кто? Никто не говорил, что придëт. — Привет, Гарри, — сказал Сириус, входя в кухню Стивенсов. — Меня зовут Сириус Блэк. — Здравствуйте, — произнесла Табата. — Вы тот пёс-человек, только теперь вы парень-пëс. — Наблюдательная юная леди — моя дочь Табата, мистер Блэк, — объяснила Саманта. — Здравствуйте, мистер Блэк, — нерешительно сказал Гарри, явно недоумевая, кто этот взрослый и почему он хочет с ним поговорить. — Мы сделали что-то не так? Вот почему вы наблюдали за нами? — Нет, вы не сделали ничего плохого, — сказал Сириус, покачав головой. — Я просто очень долго искал тебя. — Искали меня? Зачем? Сириус вздохнул. Совсем не так он представлял себе эту встречу со своим крестником. По какой-то причине он ожидал, что мальчик узнает его и бросится в объятия. — Гарри, я твой крёстный отец. Это объяснение вызвало у детей пару непонимающих взглядов. — Мистер Блэк, наша семья не использует концепцию крёстных родителей, — отметила Саманта. — Вам лучше объяснить, что вы имеете в виду. Сириус кивнул и попытался придумать лучший способ объясниться. — Джеймс Поттер был моим лучшим другом, и он женился на замечательной женщине, Лили Эванс. Через некоторое время у Джеймса и Лили родился сын. Ты. Гарри кивнул. — Бабушка Клара рассказывала мне о том, как она нашла плохого парня, который пытался причинить мне боль, и хорошенько его отделала. Так я и попал сюда. Сириус сделал паузу, удивляясь силе этой женщины Клары, которая так легко расправилась с Волдемортом. — Твои мама и папа попросили меня позаботиться о тебе, если с ними что-нибудь случится; они назвали меня твоим крёстным отцом. Я был третьим человеком, который держал тебя на руках, после твоих мамы и папы. Я поднял тебя, посмотрел в твои глаза и пообещал, что сделаю всё, что потребуется, чтобы ты был в безопасности. А потом ты помочился на меня. Табата захихикала, а Гарри покраснел. — Извините, — пробормотал он, опустив глаза. — Не нужно, — рассмеялся Сириус. — У нас была сделка, между мной и тобой. Я собирался защитить тебя, а ты — уберечь меня от дурной головы. А потом тот «плохой парень», о котором тебе рассказывала бабушка, напал на вашу семью в ночь на Хэллоуин. Джеймс и Лили были убиты, а ты исчез. Никто не мог найти никаких твоих следов, поэтому я отправился на охоту за человеком, который предал твою семью злому волшебнику. Я думал, что ты у него. Из-за этого у меня возникли кое-какие неприятности, но поверь, я никогда не прекращал искать тебя. — Так что всё это значит, мистер Блэк? — тихо спросил Гарри. — Вы пришли забрать меня отсюда? — Мерлин! Нет! — воскликнул Сириус. — Я боюсь даже представить, что сделает со мной твоя мама, если я попытаюсь, или что сделает Лили, когда твоя мама закончит со мной, и я окажусь на другой стороне. Всё, чего я хочу, — это шанс стать частью твоей жизни. Гарри кивнул и с улыбкой поднял глаза. — Звучит здорово, если мама с папой не против. — Конечно, Гарри, всё в порядке, — заверила Саманта мальчика. — Мы бы хотели, чтобы ты знал о своей родной семье. — Круто, — усмехнулась Табата. — У нас появился новый дядя. Да здравствует больше подарков на дни рождения и Рождество! — Табата! — прикрикнула Саманта. — Мистер Блэк? — спросил Гарри. — Сириус, Гарри, зови меня Сириус. Когда я слышу «мистер Блэк», мне кажется, что я снова в школе и вот-вот получу заслуженное наказание. — Сириус… — сказал Гарри, как будто впервые пробуя это имя на вкус. — Я не помню ничего, кроме того, что я жил здесь, но я вспоминаю какие-то истории, которых Табата не знает. Во всех историях есть большой олень, волк, крыса и большая собака. Собака, которую я помню, очень похожа на вашу собачью форму. В этом есть какой-то смысл? — Ещë какой, — сказал Сириус с широкой улыбкой. — Джеймс мог превращаться в оленя, мы прозвали его «Сохатый» из-за рогов. Наш друг-волк был Лунатиком, а я — всемирно известным Бродягой. — А крыса? — спросила Табата. Сириус обменялся взглядом с Самантой. — Мы называли крысу Хвостом. Я расскажу вам о нём поподробнее, когда вы подрастёте. Лунатик всё ещё остаëтся моим другом, ваша мама может пригласить его в гости, если захочет. — Почему, — сказал Гарри, глядя в потолок, — всегда приходится ждать, когда мы подрастëм? — Поверь мне, приятель, — ответил Сириус самым серьёзным тоном. — Есть вещи, для которых даже я ещё недостаточно взрослый. — Хорошо, — сказал Гарри, явно не убеждённый. Затем на его лице появилось сосредоточенное выражение. — Кто такой прыщавый мерзавец? *** Два года спустя. — Ты выглядишь слегка потрёпанным, Ремус, — заметил Даррин Стивенс, ставя стакан хайбол рядом с помятым мужчиной. — А-а, — вздохнул Ремус после того, как сделал глоток янтарной жидкости. — Мне это было нужно. Как всегда, лучший самогон, Даррин. Последнее полнолуние выдалось немного бурным, а потом ещë вечеринка у Гарри… — Только вы, сумасшедшие, размахивающие палочками, могли бы назвать мой двенадцатилетний односолодовый виски Макаллан «самогоном» без всякой причины, помимо того, что он не вызывает у вас огненной отрыжки, — фыркнул Даррин со своего места за барной стойкой. — Эй, — вмешался Сириус, — хорошая отрыжка — признак качественного кайфа. — За Сириуса! — сказал Ремус, поднимая стакан. — Непревзойдённый знаток. — Чертовски верно, — согласился Сириус, осушая свой напиток. — Ремус прав насчёт вечеринки Гарри. Кто бы мог подумать, что катание дюжины восьмилетних детей может быть таким утомительным? — Я просто рад, что всё прошло так хорошо, — признался Даррин, отпивая из своего бокала. — Фокусник произвёл большое впечатление. — Он был чертовски крут, — кивнул Сириус. — Я наблюдал за всем, что он делал, и не заметил никакого подвоха. Если бы я не знал, что он маггл, я бы задался вопросом, где он держит свою палочку или является ли он одним из людей Сэм. — Что ж, — объявила Саманта, входя в комнату, — они наконец-то легли спать. Новое семейное правило: Ремус никогда больше не будет приносить торт ни на одну вечеринку, пока Адаму не исполнится как минимум девятнадцать лет. — Эй, — запротестовал Ремус. — Это был превосходный торт. — Так и было, — признала Сэм, — и это часть проблемы. В той пекарне «Сладкое королевство», которую вы посещаете, делают самый вкусный шоколадный торт, который я когда-либо пробовала, и каким-то образом умудряются впихнуть двенадцать фунтов сахара в двухфунтовый торт. Все двенадцать детей на ушах стояли от сахарной лихорадки. Мне даже стало жаль пони. — На моих днях рождения никогда не было пони, — надулся Сириус. — Моя дорогая мамочка всегда приносила змей на все наши вечеринки по случаю дня рождения, чтобы посмотреть, сможет ли кто-нибудь из нас поговорить с ними. — Ради всего святого, почему? — спросил Даррин. — Способность разговаривать со змеями некоторые считают признаком могущественного тёмного мага, — ответил Ремус. — Она, наверное, надеялась, что Сириус — подающий надежды Тёмный Лорд. — Ты не так уж много упустил, Сириус, — сказала Саманта, усаживаясь на диван. — Змеи почти никогда не могут сказать ничего интересного. В основном они жалуются на погоду и на то, как далеко всё находится. Иногда вы можете встретить настоящего оратора, который сетует на то, как несправедливо, что у них нет никакого способа манипулировать окружающим миром, не прибегая к засовыванию в рот неприятных на вкус вещей, но в основном это бла-бла-бла. Ремус и Сириус несколько мгновений просто смотрели на Сэм. — Иногда так легко забыть, что ты не из тех, кого мы считаем «нормальными» ведьмами, Саманта, — заметил Ремус. — А потом ты говоришь такие вещи, которые указывают на то, насколько ты могущественнее. Прежде чем Саманта успела ответить, раздался тихий музыкальный перезвон, и рядом с ней на диване внезапно оказалась женщина, которую можно было бы принять за её близнеца, если бы не волосы цвета воронова крыла. — Простите за опоздание, — сказала новоприбывшая, держа в руках подарки в ярких упаковках. — Другая сегодняшняя вечеринка немного затянулась. Где именинник? — Привет, Сирена, — вздохнула Саманта. — Гарри в постели, уже почти десять. — О, пу! — надулась черноволосая красавица. — Я хотела, чтобы у малышей был шанс увидеть свою любимую тётушку, — тут она заметила Сириуса и Ремуса. — Ну, привет, — сказала она с хищным блеском в глазах, а затем снова повернулась к Сэм. — Как ты это делаешь, кузина? Сначала Даррин, потом этот восхитительный Одуванчик, а теперь ещë и эти вкусняшки? О боже, — выдохнула Сирена, прежде чем одарить Саманту злобной ухмылкой. — Они пользуются палочками, шалунья. — Вообще-то я здесь, Сирена, — указал Даррин. — Конечно, Даррин, — ответила она, перекладывая подарки на колени Саманты и поднимаясь на ноги. — Позаботься об этом за меня, хорошо, кузина? Мне нужно познакомиться с твоими гостями. — Ремус, Сириус, это Сирена, — вздохнула Саманта, пытаясь сбалансировать коллекцию упаковок с подарками. — Моя двоюродная сестра. — О, не вставайте, — сказала черноволосая женщина, скользнула к Сириусу на колени и провела пальцами левой руки по его волосам, а правой погладила его подбородок. — Обожаю мужчин с бородой, напомни, как тебя зовут? — Сириус, — ответил он. — Сириус Блэк. — О, так ты англичанин. Как весело. Мы с Самантой провели часть детства в Англии, это было чудесно. — О? — протянул Ремус, наслаждаясь выражением лица Сириуса, когда тот обнаружил, что в кои-то веки преследуют его. — Когда это было? Лицо Сирены приобрело сосредоточенное выражение. — Знаешь, я не уверена. В каком году в Лондоне был тот большой пожар?