Гарри Поттер и Секта Старейшин

      Это заняло недели, но с помощью плохо совместимой палочки Квиррелла Тому удалось наконец полностью воспроизвести по памяти тëмную метку на руке своего единственного оставшегося слуги. Его оригинальные записи о метке, несомненно, всё ещё находились в надёжном убежище, ожидая его возвращения, но он ни за что не хотел допустить, чтобы Квиррелл узнал его секреты. Квиррелл задыхался от боли при установке метки его хозяина, когда едва достигший половой зрелости Волдеморт двинулся, чтобы позвать своих приспешников. Только для того, чтобы застыть в замешательстве, когда его метка сменилась с тщательно продуманного черепа и змеи на улыбающийся жёлтый диск. — Привет, бесстрашный лидер, — сказал диск. — Как дела? — Ты… говоришь? — недоверчиво спросил Том. — У тебя очень чёткое понимание очевидного, — отметила метка с одобрительным кивком. — Неудивительно, что ты здесь главный. Ты хотел ткнуть мне в глаз этой палкой, или позвать своих придурков? — Позвать… — Том заколебался и шумно сглотнул. — Позвать моих последователей. — Оки доки, босс, — глаза диска сузились таким образом, что это наводило на мысль как о прищуре, так и о концентрации. — Готово. У вас есть какие-нибудь пожелания? — Пожелания? — эхом отозвались Том и Квиррелл. — Нет проблем, капитан, — засмеялся диск, — мы просто вытащим одну старую, но хорошую штуку! Том моргнул, услышав это заявление, прежде чем встретиться взглядом с Квирреллом. — Был ли послан вызов? — спросил он. — Я не знаю… — прошептал Квиррелл. — Я ничего не почувствовал. В воздухе зазвучал музыкальный перезвон, и комната наполнилась отмеченными им пожирателями смерти, включая тех, кто должен был быть заключён в тюрьму Азкабан. Том внезапно осознал, что стоит один, а Квиррелл — среди остальных. Пожиратели смерти, очевидно, были вызваны без всякого предупреждения. Беллатрикс стояла в своей истлевшей тюремной робе, прижимая ко рту пригоршню чего-то. Люциус Малфой был голый, весь в мыле, с шапочкой для душа на голове и щёткой в руке. Питер Петтигрю появился в своём крысином обличье, лишь затем превратившись в человека, и стоял, по-совиному моргая, прежде чем занять своё место в глубине толпы. Несколько долгих секунд невольно перенесённые пожиратели смерти топтались на месте, пока все тёмные метки не заговорили в жуткий унисон. — Привет, народ, — сказали жёлтые диски на каждой из их рук. — Где ваше достоинство? Окажите своему хозяину должное уважение! — Мгновенно левая рука каждого пожирателя смерти изобразила бессмертный салют двумя пальцами, известный всем британским школьникам. — А-а-а, раз, — выкрикнули диски, — А-а-а, два! А-а, раз, два, три! Как по команде, собравшиеся пожиратели смерти обхватили руками плечи соседей, и на их торсах появились одинаковые белые хлопчатобумажные джемперы с их именами, выбитыми чëрными глянцевыми буквами. Не успел шок от этой перемены овладеть всеми присутствующими, как из ниоткуда зазвучала маршевая музыка, и все начали петь: — Кто лидер клуба? — хором спросили они. — Кто поработил и тебя, и меня? В-О-Л-Д-Е-М-О-Р-Т! Эй, там, привет! Вот так, братва! Чистокровные глупы до невозможного. В-О-Л-Д-Е-М-О-Р-Т! — Волдеморт! — крикнула собравшаяся группа. — Дамблдор! — возразил тихий голос, который звучал подозрительно похоже на голос Северуса Снейпа, если бы мастер зелий по какой-то причине надышался гелием. — Волдеморт! — Дамблдор! — выкрикнул Снейп, продолжая в том же духе. — Заплачешь, лишь увидев наши метки вместе. Плачь! Плачь! Плачь! Плачь! Пойдём и споём песню, И присоединимся к массовым убийствам! В-О-Л-Д-Е-М-О-Р-Т! Клуб лорда Волдеморта, Мы будем веселиться, Мы спрячем наши лица! Прячь! Прячь! Прячь! Прячь! Мы будем творить хаос повсюду, тут и там, Мы будем ходить по разным местам, Нам это всë любо! Кто лидер клуба? Кто поработил и тебя, и меня? В-О-Л-Д-Е-М-О-Р-Т! Эй, там, привет! Вот так, братва! Чистокровные глупы до невозможного. В-О-Л-Д-Е-М-О-Р-Т! Волдеморт! Волдеморт! Заплачешь, лишь увидев наши метки вместе. Плачь! Плачь! Плачь! Плачь! Пойдём и споём песню И присоединимся к массовым убийствам! В-О-Л-Д-Е-М-О-Р-Т! Музыка смолкла так же быстро, как и началась, и собравшиеся пожиратели смерти начали постепенно приходить в себя. — Хозяин? — недоверчиво спросил Эван Розье. — Вы такой… молодой. — Хозяин! — Люциус Малфой по-девчоночьи взвизгнул, бросился на пол и начал целовать подолы мантии мальчика. — Вы вернулись к нам, спасибо за ваш подарок, вы так хорошо меня знаете. — Я вернулся, — сказал Том, констатируя очевидное и пытаясь оттолкнуть Малфоя от себя, прежде чем тот успел намочить его ботинки слюной преданности. Вид Беллатрикс в белом джемпере внезапно привлёк его внимание… неужели она всегда была такой… Том вдруг очень обрадовался, что мантии, которые он носит, так много скрывают. — Ты не хозяин! — выплюнул Грегори Гойл-старший. — Ты всего лишь прыщавый сопляк! Остальные пожиратели смерти, похоже, обратили внимание на возраст Тома только тогда, когда на это указал Гойл. Большинство выхватило свои палочки, а меньшинство, включая Люциуса и Беллатрикс, продолжало с нескрываемым восхищением смотреть на своего вернувшегося Тёмного Лорда. Том, в свою очередь, был слишком занят разглядыванием груди Беллатрикс, чтобы обращать внимание на что-то другое. Очень незначительная часть его разума, единственная, которая не находила вздымающиеся выпуклости увлекательными до невозможности, была посвящена размышлениям о том, почему его слюнные железы сейчас работают сверхурочно. — Привет, привет, привет, — говорили жёлтые диски на руках тех, кто целился своими палочками в прыщавого подростка, в ужасной голливудской версии стереотипного британского Бобби. — Что всё это значит? Вы что, угрожаете своему сеньору? Мы не можем этого допустить. Займите позицию, ребята! Как один, угрожающие пожиратели смерти встали в стойку смирно, расставив ноги по ширине плеч. Паника наполнила их глаза, когда левая рука каждого из них поднялась до уровня плеча, а левая кисть сжалась в кулак, после чего каждый из преступников со всей силы ударил себя в промежность — один, два, три раза. Все недовольные пожиратели смерти попадали на пол в агонии. Стоны наконец отвлекли внимание Тома от груди Беллы. — В чëм дело? — осмысленно произнëс он, незаметно вытирая подбородок. — Войска вышли из строя, босс, — провозгласил диск на руке Квиррелла. — Мы просто ввели небольшую дисциплину. — Хорошо, — согласился Том. — Отлично. — Вы бы хотели, чтобы Белла сделала несколько звёздных прыжков, босс? — спросила метка на руке Беллатрикс. — О, да, — кивнул Том. — Это было бы здорово! *** — Начальник! — крикнул Джейсон Биггерс, входя в главный административный офис Азкабана. — Начальник! Начальник тюрьмы Тимоти Дженсон вздохнул. — Я знаю, Биггерс, особые заключённые снова поют. Они поют уже месяц, это больше не новость. — Нет, сэр, — выдохнул Биггерс. — Они исчезли. — Что значит «исчезли»? Кто исчез? — Особые заключённые, сэр, — сказал Биггерс. — Все до единого. Дженсон побледнел. — Исчезли? Что значит «исчезли»? — Их камеры пусты. Двери заперты и не повреждены, тюремная карта показывает, что их нет на острове, и, что ещё хуже, дежурные дементоры в особой зоне в панике. — В панике? Как может паниковать дементор? — ахнул Дженсон. — Они все мечутся, натыкаясь друг на друга, пытаясь уйти как можно дальше от пустых камер, и… и… — молодой аврор замешкался. — В чём дело, парень? Что они делают? — Они кричат, — сказал Биггерс. — Это ужасный звук. Что бы ни случилось с особыми заключёнными, это напугало дементоров. — Мерлин! — воскликнул Дженсон, пытаясь представить, что может напугать такого демона, как дементор. *** Тем временем светловолосая девчушка среднего школьного возраста радостно скакала по мощёным улочкам Косого переулка. Заметив сверкающее здание Гринготтса, она улыбнулась и продолжила свой путь вверх по мраморной лестнице ко входу, где в напряжëнном ожидании стояли два охранника. — Приветик, — прощебетала она, — я пришла обсудить дела с управляющим. Оба гоблина растерянно переглянулись, а затем перевели взгляд на воздух перед собой. Старший из них занимал эту должность уже почти столетие, и никогда прежде ни один человек не заговаривал с ним. — Не могли бы вы передать ему, что я здесь? Ни один из охранников не проронил ни слова, поскольку это было запрещено традицией и правилами. Младший из них размышлял, стоит ли предстоящее наказание того, чтобы с радостью перебросить человеческого детëныша через улицу. — О, я понимаю, нельзя разговаривать на службе. Ладно, пойду сама найду его. Наблюдая боковым зрением за тем, как юная идиотка входит в банк, оба охранника издали небольшой вздох. Скорее всего, будет кровь… и они, как всегда, пропустят это зрелище. *** — Я здесь, чтобы встретиться с управляющим, — сказал человеческий ребëнок слишком жизнерадостно. — Управляющий никого не принимает! — усмехнулся дежурный по этажу. Было что-то особенное в том, чтобы разочаровывать людей. Он каждый день старался разочаровать как можно больше глупых людишек. — О, — надулась она, — как жаль. Может, я смогу его переубедить. Дежурный изумлённо смотрел, как девочка вприпрыжку направилась ко входу в служебные помещения. — Остановите её! — крикнул он стражникам у портального входа. Пара встала в дверном проёме, скрестив пики, как их учили, полностью преграждая путь. Дежурный по этажу моргнул, наблюдая, как девчонка прошла между охранниками, словно их там и не было. Он бегом направился к своему посту охраны и нажал на кристалл, который переводил банк в режим блокировки, предупреждая высшее руководство о проблеме с безопасностью. Оставалось надеяться, что он сохранит голову. *** Огнар Флинтшард двигался по туннелям в отвратительном настроении. Человеческое дитя проникло в помещения для персонала банка, и никто не смог его найти, даже после часа обысков из комнаты в комнату? Как пить дать, полетят головы. Гоблин, которого люди Британии знали как Рагнока, не стал бы спускать на тормозах подобную промашку. Огнар пронёсся мимо стражников, стоявших на посту у его кабинета, и закрыл за собой дверь. — Привет, Огги, — раздался юный жизнерадостный голосок из-за стола, где вертелось его кресло. — Я подумала, что лучший способ найти тебя — это подождать в твоём кабинете. У тебя прикольное кресло. — Как ты сюда попала? — А как же иначе? — спросила девочка, переставая крутиться в кресле и поворачиваясь к нему лицом. — Магия. — Ты хоть представляешь, в какие неприятности только что вляпалась? — прогремел Огнар, недоумевая, откуда эта девчонка узнала уменьшительно-ласкательный вариант его имени. — Твоя семья будет обречена на нищету! — Что-то я в этом сомневаюсь, — засмеялась она. — Мой дядя сказал, что имел с вами дела и что вы, скорее всего, не упустите шанса немного подзаработать. — Твой… дядя? — подозрительно спросил Флинтшард. Было лишь несколько людей, которые знали вещи, способные поставить его в неловкое положение… людей, которых ему ещё не удалось убить. — О да, — улыбнулась девочка. — Мой дядя Артур. У Флинтшарда кровь застыла в жилах. Эта девчонка была одной из них. Одна из того мерзкого ковена, который держался в стороне от прибылей и убытков. Артур и его друг Фламель были исключением в своей афере с философским камнем, но они проворачивали еë только в шутку. Мысль о том, что кто-то может использовать выгоду как способ пошутить, была настолько чуждой, что Флинтшарду потребовалось почти столетие, чтобы понять её. — Ты из его семьи? — Да, — подтвердила маленькая блондинка. — Мне понадобилось кое-что продать, а дядя Артур сказал, что если кто из существ и умеет получать прибыль, то это ваш народ, и вы в частности. Это привлекло внимание Флинтшарда. — Прибыль? — О, не для меня лично, но всё равно прибыль, — кивнула девочка. — И нехилая доля для вас и ваших людей. Интерес Флинтшарда был задет, но он не собирался сообщать об этом наглой малявке. — С какой стати меня должно это волновать? Я управляю банком; у меня нет времени на всякие полубредовые замыслы, которые вы, бессмертные, придумываете, чтобы скоротать время. Девочка кивнула. — Дядя Артур сказал, что ты так и ответишь, — лукавая улыбка скользнула по её губам, — и дядя Артур рассказал мне о твоих слабостях, — откуда ни возьмись она достала зелёно-белую прямоугольную коробку. Флинтшард сразу же уловил запах. — Нет! — Да, — кивнула девочка. Дрожащими руками он открыл упаковку, чтобы убедиться в наличии своего сокровища. Редчайший из редких деликатесов. Он шумно сглотнул. — Что тебе нужно? Она подробно объяснила свой план. — Десять ящиков, — потребовал Флинтшард. — Пять сейчас, — улыбнулась она. — Пять после завершения нашей договорённости. *** Возвращение контингента пожирателей смерти из Азкабана было столь же неожиданным, как и предшествующее этому их исчезновение. Начальник тюрьмы Тимоти Дженсон попытался допросить заключённых, но не смог вставить ни слова. Все мужчины были заняты распеванием застольных песен. От Беллатрикс Лестрейндж он тоже ничего не добился. Женщина не пела, но лежала на своём тюфяке, вся в поту, тихо постанывая о том, как сильно болит её грудь. *** Гарри вздохнул, выходя из замка. Рассказывать людям о своём происхождении оказалось ошибкой. Теперь все относились к нему по-другому, задавали бесконечные вопросы о той ночи, когда он потерял свою родную семью в 1981 году. Ночь, которую он даже не помнил. Он решил, что прогулка по замку позволит ему во всём разобраться. Но это означало прогулять урок, а значит кто-то будет надрываться почëм зря, отчитывая его. Чтобы избежать подобной конфронтации, он создал двойника и отправил его на трансфигурацию, чтобы тот делал записи. Ему было интересно, заметит ли это кто-нибудь. Скорее всего, нет, эти палочники, похоже, не были так осведомлены о магии, как его семья. На каком-то уровне он понимал, что это своего рода урок. Будучи способным почти на всё, имея практически всё, что угодно, было неплохо, когда ему напоминали, что есть вещи, которых он не может иметь. Но это не значит, что ему должно это нравиться. В декабре в Шотландии рано наступала темнота. Воздух был свежим, чуть выше нуля. Это напомнило ему о доме. В некоторые годы поздняя осень в Коннектикуте была очень похожа на эту. Конечно, не из-за того, что так рано темнело, а из-за прохлады в воздухе. Подойдя к хижине лесничего, Гарри оглянулся на замок. Вся освещённая, школа, безусловно, выглядела красиво… И тут его внимание привлёк огонëк на опушке леса, за домиком Хагрида. Это показалось Гарри странным. Школьные правила запрещали студентам гулять в лесу, но свет пробудил его любопытство, потому он направился посмотреть, что там происходит. — КРУП ЧАГСУП ТКШУП чай, Труди? Гарри сделал паузу, пытаясь разобрать сказанное. Голос принадлежал человеку, девчонке примерно его возраста, и она пыталась говорить по-тролльски. Языки всегда были проблемой для Гарри. Способность разговаривать с другими существами была врождённым навыком, мало чем отличающимся от слуха или зрения. Ему не нужно было концентрироваться на словах, чтобы понять, что говорит собеседник, а его магия позволяла ему быть понятым другим существом… Однако когда кто-то говорил на чужом языке, это сбивало с толку. Гарри не был уверен, но ему показалось, что говорившая только что предложила кому-то по имени Труди ещё чаю, что было странно, потому что в тролльском языке не было слова «чай», равно как и имени Труди. Он вышел на поляну и обнаружил, что она освещена голубым пламенем, висящим в воздухе. В центре поляны стояли стол и пара стульев. Гарри увидел, что за столом сидела та самая Гермиона, которую он спас в хэллоуинский вечер, а напротив неё — женщина-тролль с того вечера, всё ещё одетая в свой зелёный сарафан. — О, привет, Гарри, — поздоровалась Гермиона со своего места за столом. — Я как раз подумывала найти тебя по возвращению в замок. — Привет, — ответил Гарри, на мгновение заколебавшись, прежде чем осознал, что и девочка, и тролль уже видели его магию раньше, и наколдовал себе стул. — Мне показалось, я слышал, как кто-то говорит по-тролльски. — Я нашла в библиотеке книгу по тролльскому языку и сумела выучить базовый синтаксис, когда мы с Труди подружились после того, как ты прояснил наше недоразумение, — девочка покраснела. — Как тебе мой акцент? Труди говорит, что со мной всё в порядке, но она слишком мила, чтобы сообщать мне плохие новости. — Хорошо, я думаю. По крайней мере, я могу тебя разобрать, а человеческое горло не приспособлено для тролльского. Это, казалось, обрадовало её, и Гарри продолжил. — Так вы двое — друзья? — О да, — кивнула Гермиона, в то время как женщина-тролль, которую, очевидно, звали Труди, утвердительно ответила на своëм языке. — И я собиралась найти тебя, чтобы узнать, не мог бы ты помочь нам с одеждой. Труди обожает свой сарафан, но сейчас зима, и ей не помешало бы что-нибудь более подходящее для этой погоды. Труди также произнесла «пожалуйста». — Ладно, — сказал Гарри, сделал жест рукой, и Труди облачилась в зелёный зимний костюм с меховой оторочкой на манжетах и вокруг капюшона. Почти сразу же тролль начала высказывать свои жалобы. — Что она говорит? — спросила Гермиона. — Она так тараторит, что я не могу за ней угнаться. — Похоже, она не хотела, чтобы её сарафан превратился в зимнюю одежду, — вздохнул Гарри. — Она просто хотела зимнюю одежду. Гарри махнул рукой, и рядом с троллем по имени Труди появился свёрток, завёрнутый в коричневую бумагу. — Вот, пожалуйста. Твой сарафан и несколько других нарядов. Девушки, как человек, так и тролль, тут же принялись рвать бумагу, чтобы рассмотреть обновки Труди, а Гарри размышлял о том, что в его жизни пошло не так, из-за чего он стал модельером для троллей. — Гарри? — нерешительно спросила девочка Гермиона. — Да? — Я хотела спросить… Ты, конечно, не обязан, но было бы неплохо… Гарри сидел и думал, почему она не может просто выплюнуть это, и почему она краснеет. — В общем, — продолжила Гермиона, — мы с Труди подруги, и наши чаепития в лесу — это что-то вроде клуба, и… мне, ну, если честно, нам обеим было интересно… — Что вам было интересно? — спросил Гарри. — Не мог бы ты сшить нам несколько… подходящих нарядов. Для клуба? Гарри моргнул. Такого он точно не ожидал. *** Пэнси моргнула. Она оторвала взгляд от своего эссе по зельям и увидела незнакомую девочку, необъяснимым образом одетую в маггловскую одежду и стоящую перед портретом основателя, как будто она каким-то образом просто появилась там. Разумеется, это было невозможно. Единственным человеком, который мог «просто появиться» в гостиной Слизерина, был Гарри Стивенс… Поттер… Гарри. Он был единственным, кто мог это сделать, и сегодня была суббота. Будучи студентом дневного отделения, Стивенс почти никогда не появлялся по выходным. Пэнси толкнула локтём Трейси Дэвис, сидевшую слева от неё. — Кто это? — прошептала Пэнси. — Девчонка, которая разговаривает с портретом основателя. — Я не знаю, — ответила Трейси тем же тоном. — В одну секунду там никого не было, а потом она просто… появилась. — Привет! — сказала незнакомка, подходя к первокурсникам за их учебными столами, неся поднос с… чем-то. — Печенюшек не желаете? Я имею в виду, бисквитное печенье. Бесплатные образцы. — Кто ты такая? — спросила Милли. — И как ты попала в нашу гостиную? — Я Табата, сестра Гарри, — сказала блондинка так, словно это всё объясняло, пусть на самом деле так оно и было. — Мой отряд девочек-скаутов устраивает ежегодную распродажу печенья, и Гарри упомянул, что не видел здесь ничего подобного, вот я и подумала: огромный неиспользованный рынок, понимаете? В общем, я собираюсь принимать заказы после обеда в вашем огромном кафетерии. Там ещë такой причудливый потолок. И мне нужно перевезти тонну печенья, так что я подумала начать с бесплатных образцов. Печенье? Милли колебалась. Почти всë из того, что сказала незнакомка, не имело какого-либо смысла, но она назвалась сестрой Гарри, поэтому крупная девочка взяла один из дисков, покрытых тёмным шоколадом. — О, возьми больше, — настаивала блондинка. — Не беспокойтесь о своих фигурах, девочки, я заколдовала этих малышек так, что в них нет ни калорий, ни жира, только вкус. Вы можете съесть хоть целый ящик и всё равно влезете в свои купальники этим летом. — Что? — спросила одна из пятикурсниц с соседнего столика. — Печенье, у которого только вкус? — Да, — кивнула девочка, которая была гораздо больше, чем просто ведьмой. — С ними вы наслаждаетесь моментом на губах и не беспокоитесь о бёдрах, — она подождала, пока все ведьмы в гостиной не начали широко улыбаться. — Бесплатные образцы? Пэнси потянулась к предложенному подносу, на котором, как она заметила, никогда не заканчивалось печенье, и выбрала один из самых жёлтых дисков. Сделав быстрый укус, она была поражена вкусом лимона, наполнившим её рот. Печенье было быстро съедено, и она потянулась за другим, но тут поднос покинул зону её досягаемости. — Бесплатные образцы, да? — сказал Драко Малфой, выхватывая поднос. — Тогда, я думаю, это моё. — А, — сказала девочка Стивенс, сузив глаза. — Ты, должно быть этот, как его там, Тойбой. — Меня зовут Драко Малфой. Странно, что ты обо мне не слышала. Разве твой брат не рассказывал обо мне? — насмехался Драко. — Или обо всех случаях, когда я побеждал его? — На самом деле, он лишь описал тебя как разодетого неженку, который тратит слишком много времени на свои волосы, — поправила Табата. — Возможно, он также упомянул, что ты маленький мудак с манией величия, — девочка подёргала носом, и поднос, который присвоил Драко, сам собой обернулся вокруг его рук. — Разве твоя мать никогда не говорила тебе, что брать чужое — нехорошо? — Спросила она, когда Драко начал паниковать, не в силах освободить руки. — Даже не пытайся шутить со мной, красавчик. Гарри хороший парень, он будет давать тебе шанс за шансом. Я не такая, я могу быть злой маленькой ведьмой, когда захочу. — Распродажа состоится в вашем кафетерии после обеда. Не забудьте рассказать своим друзьям, — крикнула блондинка, исчезая из гостиной Слизерина. *** Сотрудники собрались, чтобы посмотреть, как их ученики выстраиваются в очередь за печеньем девочки Стивенс. — Чисто из любопытства, директор, — спросил Северус Снейп, пытаясь выбросить из головы воспоминание об удивительном вкусе шоколадно-мятного печенья. Сколько, по словам девочки, они стоят? — Почему вы разрешаете это? — Я не вижу в этом никакого вреда, — объяснил Дамблдор, не упомянув о двенадцати коробках этого прекрасного печенья «Лемон Шале Кримз», которые в данный момент находились в его кабинете. — Кроме того, учитывая договорённость мисс Стивенс с гоблинами и её собственную силу, я не уверен, что смог бы остановить её, даже если бы захотел. — Действительно, — сказала Минерва Макгонагалл, глядя на очередь студентов перед киоском Гринготтса, где банкиры-гоблины меняли галлеоны на маггловские янки-доллары. — Я была поражена, обнаружив девочку, раздающую бесплатные образцы в моей гостиной прямо перед обедом. — Вы хотели сказать, что это было раньше, — вмешалась Помона Спраут. — Как раз перед обедом она была в моей гостиной, раздавала бесплатные образцы. — Нет, она была в моей гостиной, — возразил Филиус Флитвик. — С одним из самых восхитительных бисквитов… со вкусом арахисового масла, как она сказала. — Давайте просто скажем, что у Старейшин гибкая связь со временем, — вздохнул Дамблдор, который никак не мог смириться с тем, что умения одиннадцатилетней девочки затмевают его легендарные способности. — Вполне вероятно, что она была во всех ваших гостиных одновременно. *** — Э-э, две коробки Самоа, — сказал Джордж Уизли, осматривая доступное печенье. — Три тонких мятных, — добавил Фред. — О, и две До-Си-До, — закончил Джордж. — Просто запишите свой заказ на следующей свободной строке бланка, — распорядилась Табата. — Зачем? — спросил Фред. — Чтобы я знала, сколько заказать. Близнецы обменялись взглядами. — В смысле, знала, сколько заказать? Ты же распродаёшь эту кучу прямо здесь, — заметил Джордж. — Только то, что у меня есть, — медленно, словно обращаясь к маленькому ребёнку, сказала Табата. — Потому что я знала, сколько их нужно заказать. Близнецы снова обменялись взглядами и заполнили форму, в то время как юная блондинка перешла к следующему клиенту. — А для тебя? — СТИВЕНС! — закричал Драко Малфой с другого конца Большого зала. — Сейчас я продаю печенье, у меня нет времени играть с тобой, Тойбой, — ответила она, передавая следующий заказ. — Сними это с меня, Стивенс! — потребовал первокурсник Слизерина, размахивая блюдом, которое теперь сковывало его руки. — Когда мой отец услышит об этом… — Дорогой папочка не смог бы снять его с тебя в лучший день своей жизни, — непринуждённо сказала Табата. — Только два человека во всём мире могут это сделать, и я одна из них, — она вручила своему последнему покупателю пять ярких коробок. — И для протокола, кричать на меня, как на идиотку, или угрожать мне тем, кто настолько глуп, что злит моего брата, не убедит меня снять его. Между кипящим от злости Малфоем и Табатой появились два гоблина-охранника, с клинками наготове. — Этот человек пристаëт к вам, госпожа? — Он? Я вас умоляю, ребята, умственно отсталая паукообразная обезьяна с лëгкостью победила бы этого маленького мудозвона, — засмеялась девочка. — И я уже говорила вам, не нужно называть меня госпожой. Я просто Табата. — А мы вам говорили, — проурчал более высокий из двух гоблинов, возвращаясь на своё место. — До тех пор, пока вы находитесь в личных деловых отношениях с управляющим филиала, к вам будут обращаться как к госпоже. — Кажется, здесь какая-то проблема? — спросил Дамблдор, подходя ближе. — Ещё «Лемон Шале Кримз», директор? — невинно спросила Табата. — Она! — крикнул Малфой, жестикулируя обеими руками. — Надела эту штуковину мне на руки! Дамблдор осмотрел металлический поднос, который прилегал к рукам слизеринца. — Удивительно, — выдохнул он. — Это похоже на трансфигурацию, — заметила Минерва. — Но вместо того, чтобы изменить содержание, металл изменил форму. — Драно настолько понравился мой поднос, что он попытался… позаимствовать его, могу добавить, без разрешения, — объяснила Табата, заполняя следующий заказ. — Я подумала, что если ему так нравится эта вещь, то нужно позаботиться о том, чтобы он еë не потерял. — Минерва, не могла бы ты… — Попросил Дамблдор. Учительница трансфигурации вытащила свою палочку и произнесла заклинание. Нахмурив брови, она повторила заклинание. И ещё раз. И ещё. — Он не изменится. Я пыталась превратить его в ткань, в воду, в пар… он игнорирует магию. — В самом деле? — спросил Альбус, после чего достал свою палочку и попробовал сам, но тоже потерпел неудачу. Дамблдор почувствовал, как у него похолодела кровь. Его палочка не сработала? Его палочка? Он шумно сглотнул. — Мисс Стивенс, не могли бы вы? — Я тут немного занята, — заметила она, раздавая ещё пять коробок печенья. — Пожалуйста? Уберите поднос. Табата повернулась и увидела ухмылку на лице блондина. Он явно считал, что победил. Возможно, пришло время для урока, который Гарри должен был преподать гадëнышу задолго до этого. — Хорошо, — её нос дёрнулся, и поднос с громким лязгом упал на каменный пол. — Спасибо, мисс Стивенс, — сказал Дамблдор, сверкнув глазами, но тут же был поражён тем, что Драко Малфой закричал. Все взгляды в Большом зале внезапно устремились на первокурсника Слизерина, который держал руки перед собой, уставившись на свои запястья, которые, как ни странно, не были прикреплены ни к одной кисти. Поппи Помфри бросилась к мальчику, её палочка уже была в движении. — Это похоже на расщепление, но… по-другому, — сказала целительница, её замешательство было очевидным. — Мистер Малфой, вам больно? — МОИ РУКИ! — закричал он. — Мои РУКИ! — О, ради Бога, — вздохнула Табата. — Что за слабак. Я прятала всю левую ногу Гарри в течение трёх дней, и он не поднимал столько шума, — её нос дёрнулся снова, и магически искорёженный металлический поднос подскочил с пола и снова прикрепился к запястьям мальчика. — Уходи, Дуби, ты отвлекаешь моих клиентов. — Мисс Стивенс… — начал Дамблдор. — Только два человека в мире могут снять этот поднос с его рук, директор, — сказала Табата, передавая покупателю ещё две коробки. — Динглберри и я. Я не намерена этого делать, пока не закончу распродажу, — она сделала странное лицо. — Я знала, что мне следовало взять с собой несколько девочек из отряда. — И как мистер Малфой собирается его снять? — потребовала Поппи. — Он должен осознать, понять и действительно поверить в то, что поступил неправильно. Он должен понять, что брать вещи, которые ему не принадлежат, нехорошо и чревато последствиями, — ответила Табата. — Очевидно, никто никогда не преподавал ему этот довольно простой урок. Я усвоила его от своих матери и отца и передаю этот урок Димсону… бесплатно, вместе с другим, более важным уроком. — И что же это за урок? — спросил Дамблдор. — Что всегда есть кто-то более могущественный, чем ты, и ты должен быть осторожен, чтобы не рассердить его. — Как бы то ни было, — сказал директор, — вы не можете оставить мистера Малфоя в таком состоянии. — Конечно, могу, — не согласилась Табата. — Это легко сделать. — Возможно, я не совсем ясно выразился, — продолжил Дамблдор. — Если вы не освободите мистера Малфоя прямо сейчас, я буду вынужден отозвать своё разрешение на вашу продажу. — Разве это справедливо? — спросила девочка под аккомпанемент стонов многочисленных студентов, которые ещё толпились в очереди. — С возрастом вы поймëте, что справедливость — не единственная ваша забота в таких ситуациях, — глаза старика блеснули, — и в надежде напомнить вам урок, который вы хотите преподать мистеру Малфою: — всегда есть кто-то более могущественный, чем вы, и вы должны быть осторожны, чтобы не рассердить их. Не вынуждайте меня сообщать вашей матери. — Хорошо, — сказала она, вытаскивая один из регистрационных листов, только этот был полностью заполнен. — Кажется, у меня нет выбора, а это значит, что я собираюсь сдаться. Вы позволите мне преподать урок Дарвуду, если это не причинит ему физического или психологического вреда? Дамблдор несколько секунд обдумывал вопрос. — Полагаю, это приемлемо. — Хорошо, круто, — ответила она и подëрнула носом. Поднос, удерживающий руки Малфоя, принял свою первоначальную форму и упал на каменный пол. — Мои руки! — выдохнул Драко, глядя на свои пальцы со слезами на глазах. — Мои руки свободны. Спасибо вам, директор, спасибо. — Не так быстро, — сказала Табата, снова подёргивая носом. Одежда Драко сменилась со стандартной хогвартской мантии на зелёные блузку и юбку. Блузка была дополнена поясом цвета хаки, украшенным круглым матерчатым значком. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что значок провозглашал его владельца «Полным неудачником». — Хорошо, теперь ты в своей рабочей форме. Как председатель Комитета по продаже печенья в отряде 328, с этой минуты я назначаю тебя почётным гёрлскаутом. Добро пожаловать в отряд. А теперь иди продавай печенье. Рот Драко несколько раз открылся и закрылся, прежде чем он кивнул и радостно поскакал к столу, где велась продажа. — Вот так, — сказала девочка. — Его руки свободны, вы счастливы, я счастлива, Дасти нашёл себя, все счастливы. Ваши ученики могут наслаждаться сладостями без последствий, а я могу побить все рекорды по продаже печенья. Дамблдор смотрел, как девочка подходит к наследнику Малфоев, и качал головой. — Что бы она с ним ни сделала, сейчас он счастлив, — произнесла Минерва, — но я сомневаюсь, что он будет так же счастлив завтра. — Боюсь, ты права, Минерва, — согласился Дамблдор. — Однако я понял, что иногда нужно довольствоваться тем, что происходит сегодня, и не задумываться о завтрашнем дне. *** Огнар Флинтшард был весьма горд тем, что не выказал ни малейшего удивления, когда в его кабинете с музыкальным звоном возникли девочка, его назначенный дистанционный кассир и отряд охраны. Нервный срыв он запланировал на потом, когда некому будет засвидетельствовать его реакцию. — Привет, Огги! — крикнула девочка, когда они появились. Охранники отсалютовали традиционным для их гильдии приветствием, стараясь не показывать того веселья, которое все они явно испытывали, а кассир представил свой гроссбух для проверки, кивнул один раз и вышел из кабинета Флинтшарда. Огнар сделал себе пометку поместить в личную папку кассира письмо с выговором за излишнее легкомыслие. — Я так понимаю, ваша распродажа прошла успешно? — спросил Флинтшард, как только стража вышла из комнаты. — Очень, — улыбнулась Табата. — Было очень весело, а учитывая количество проданных мною коробок, я уверена, что ваш кассир получил неплохую прибыль от сделки. — Сегодняшние сделки втрое превысили обычную дневную прибыль этого отделения в отделе обмена валюты, — сказал Флинтшард. — Значит, оно того стоило? — Я бы сказал, что да, — кивнул управляющий банка. — Да, стоило. — Я не забыла про мой окончательный платёж, — сказала она, доставая обещанные пять коробок тонких мятных леденцов. — Знаешь, они намного вкуснее, если их заморозить. Мысли Флинтшарда лихорадочно заметались. Где он найдëт морозильник? *** Гарри оторвал взгляд от своего завтрака и обнаружил, что на него уставились три пятикурсницы. — Да? — спросил он. — Ходят слухи, что ты невероятно силён, — сказала девушка справа. — Ребекка хотела сказать, — произнесла девушка в центре группы, толкая подругу локтём, — что до нас дошли слухи, будто ты начал шить одежду троллям. — Ну, если честно, одному троллю, — признался Гарри. — И ты сделал это бесплатно? — спросила третья девушка. — С чего бы мне брать за это деньги? — спросил Гарри. — Не мог бы ты сделать это для нас? — спросила девушка в центре, кладя перед ним журнал с модной фотосессией. Гарри пожал плечами. — Хорошо, — перед девушками появились три пакета, завёрнутые в коричневую бумагу. — Так быстро? — спросила Ребекка, девушка справа. — Мы не сказали тебе, какой именно хотим, — добавила девушка в центре. — Какой наряд ты выбрал? — О, вы хотели только один? Я сделал их все, — объяснил Гарри. — Все? — Ребекка выглядела так, словно вот-вот упадëт в обморок. — По размеру для каждой из вас индивидуально и в нескольких цветах, — кивнул Гарри. — Я только однажды допустил ошибку, сделав что-то в одном цвете. Не думаю, что смогу выдержать ещё одно объяснение цветов, времён года и тому подобного. Берите и наслаждайтесь. — О, спасибо! — девушка справа встала и наклонилась через стол, чтобы взять лицо Гарри обеими руками и поцеловать в губы. — Успокойся, Сара! — засмеялась девушка в центре. — Спасибо, Стивенс, всего хорошего, — с этими словами три девушки собрали свои новые приобретения и поспешили из Большого зала. — Что это было? — спросила Милли Булстроуд, занимая место справа от Гарри. — Просто больше данных в поддержку моей теории «Девчонки — безумные создания», — сказал Гарри, вытирая рот правым рукавом. — Осторожно, Стивенс, — сказала Дафна, садясь напротив него. — Может, ты и какой-то там суперволшебник, но мы всё равно превосходим тебя числом. — Ворлок, — поправил Гарри. — Я ворлок. — Неважно, — пренебрежительно ответила Дафна. — Что ты сделал, чтобы заслужить поцелуй пятикурсницы? — О, — протянул Гарри, возвращаясь к своему завтраку. — Я сшил им одежду, как в журнале, который у них был. Ответ вызвал несколько секунд тишины, которую нарушила Пэнси, занявшая место слева от Гарри. — Ты шьёшь одежду? Гарри снова поднял голову и обнаружил, что все его одноклассницы смотрят на него самым хищным образом. — Э-э… да, — произнëс он, поздно подумав, что, наверное, это был неправильный ответ. — СТИВЕНС! — прокричал Драко Малфой через весь Большой зал, привлекая внимание всех присутствующих, как персонала, так и студентов. Гарри никогда ещё не был так рад видеть своего светловолосого одноклассника. — Как дела, Драко? — спросил он, когда Малфой подошёл к столу. — Я написал отцу о том, что сделала со мной твоя сестра! — продолжал кричать блондин, несмотря на то, что находился достаточно близко для нормального разговора. — Табата? — спросил Гарри. — Когда ты успел познакомиться с Табатой? — Она была здесь в субботу, — объяснила Трейси с другого конца стола. — Продавала чудесное печенье. — Неужели? — сказал Гарри. — Ну и как? Она преуспела в продажах? — Ещё как, она была в нашей гостиной и раздавала образцы, когда Драко выхватил поднос у неё из рук. — А, — Гарри кивнул. — Да, это вполне в его духе. Значит, моя сестра какое-то время избивала тебя, да, нюня? — Вся твоя семья заплатит за то, что она сделала, Стивенс! — Что она сделала? — спросил Гарри, его воображение разыгралось. — Сначала она обернула поднос, который он украл, вокруг его рук и не отпускала его, — сообщила Милли. — А когда он стал плакаться директору, она отпустила его и заставила продавать печенье. — Она заставила меня надеть маггловское платье! — закричал Драко. — Платье? — Гарри боролся и не смог удержаться от смеха. — Пожалуйста, скажите мне, что кто-то сделал снимки. — Нет, прости, — засмеялась Пэнси. — Не думаю, что кому-то пришло в голову фотографировать. — Когда это было? Во сколько в субботу? — потребовал Гарри. — Около 13:45, после обеда, — ответила Трейси. — Стивенс, я собираюсь… — Придержи эту мысль на минутку, нюня, — сказал Гарри. — Я сейчас вернусь. Несмотря на то, что первокурсники Слизерина уже видели это раньше, они были поражены внезапным исчезновением мальчика Стивенса. Секундой позже рядом с Драко Малфоем снова появился смеющийся Гарри Стивенс. — Это было уморительно! Серьёзно, нюня, — Гарри обнял блондина. — Как тебе удаётся так быстро познавать плохую сторону каждого человека, которого ты встречаешь? Ты этому где-то научился, или это происходит само собой? — Куда ты ходил? — спросила Милли. — В субботу, чтобы самому посмотреть, что произошло, — объяснил Гарри. Он убрал руку с плеча Драко и схватился обеими руками за живот. — Кажется, я поранился от смеха. Это так разозлило Малфоя, что он начал бормотать едва слышные проклятия. — Драко, послушай, все шутки в сторону. Ты не хочешь стать центром безраздельного внимания моей сестры. В прошлом году в пятом классе был парень, который не хотел оставлять её в покое, постоянно пытался задирать её и запугивать, поэтому она решила его проучить. За четыре дня он превратился в рыдающее месиво, а она даже не использовала никакой магии. С тобой перчатки были бы сняты. Ты действительно не хочешь связываться с ней. Гарри вернулся на своё место и приступил к завтраку. — Итак, Гарри, — сказала Пэнси. — Что это за история о том, что ты шьёшь одежду? *** Последний день занятий перед рождественскими каникулами тянулся, как вечность. Гарри был близок к нервному срыву. Он устроился на своём обычном месте за столом Слизерина, надеясь вопреки всему на тихий обед. Дело было не в занятиях, которые по-прежнему проходили довольно интересно. Дело было в девочках. Почти все они подходили к нему, всё время. Запросы на платья, на брюки, на шляпки, на обувь… так много обуви. Теперь он понял, что Табата и его мама вовсе не раздражали его, когда он сопровождал их в походах по магазинам. Были вещи, которые мужчине знать не положено. — Привет, Гарри, — сказала девочка, прорвавшись сквозь его жалость к себе. Это была гриффиндорка Патил со своей подругой Лавандой на буксире, в руке блондинки был слишком знакомый свëрнутый журнал. — Мы надеялись, что ты сможешь помочь нам кое с чем, Гарри, — сказала Патил, и её глаза затрепетали. Она думала, что это поможет добиться его расположения? — Вот эта, — сказала Лаванда, указывая на фотографию особенно привлекательной ведьмы. По мнению Гарри, женщине на снимке было не меньше двадцати. — Не старовато ли оно для вас? — Ты говоришь прямо как мой отец, — фыркнула Парвати. — Так ты сделаешь это для нас? Гарри встал и оглядел Большой зал. Комната была полна студентов, которые уже вовсю обедали. — Прошу прощения, все? — сказал он, магически усилив громкость своего голоса, чтобы все могли его услышать. — Последние пару недель ко мне приходят за одеждой, — Гарри сделал паузу и помахал рукой во всех направлениях. По всему залу перед каждой девушкой появился лист бумаги. — На этих листах подробно перечислены все вещи, которые вы у меня просили. Каждая из вас найдёт на своих кроватях полный комплект подходящих вам по размеру нарядов, в разных цветах и узорах. Я официально закончил. Модная консультация закрыта. Больше ни о чём не просите, ответ будет отрицательным. Он сел обратно, пытаясь не обращать внимания на взгляды, которые бросали на него девушки за столом. — Ты шил им одежду? — с усмешкой спросил Винни Крэбб. — Может, нам стоит называть вас мистер Гарри из Хогвартса? — фыркнул Грег Гойл. — Не хотите ли вы двое узнать, каково быть маленькими и пушистыми? — В отличие от больших и гладких? — Тед Нотт рассмеялся. — Да ладно, Гарри, это забавно. По центру стола пробежала крыса. Четверо мальчиков изумлëнно уставились на неë. — Эй, Гарри… — начал Грег. — Не смотри на меня, я планировал кроликов, а не крыс, — сказал Гарри, глядя вслед грызуну. — Ребята, никому из вас не показалось это странным, помимо проблем с санитарией? *** Питер старался не обращать внимания на усиленный голос, который гремел в Большом зале за пределами его уютного кармана. Он уже несколько недель не выходил из общежития первокурсников Гриффиндора, если не считать откровенно ужасающей поездки к возрождённому Тёмному Лорду. Его целью было найти безопасное место, где он сможет переждать всё грядущее. А ещë — заставить прекратить новую метку его хозяина петь. За исключением той первой ночи, когда метка необъяснимым образом замяукала, она начинала свои музыкальные вокализации, лишь когда Питер был один… кроме тех случаев, когда их звал Тёмный Лорд. Питер старался не думать об этом. Он свернулся в клубок и попытался заснуть, как вдруг понял, что что-то не так. Ему нужно было выбраться из кармана Рона Уизли, и выбраться СЕЙЧАС. Он вылез из укрытия и забрался на стол. Избежав попытки Рона схватить его, Питер перебежал через стол и перепрыгнул через пустоту, отделяющую стол Гриффиндора от стола Рейвенкло. С этого стола он перескочил на стол Хаффлпаффа, а с него — на слизеринский. Затем он бездумно помчался вдоль стола к преподавателям, не обращая внимания на реакцию студентов, мимо которых пробегал. *** Войдя в Большой зал в своей фирменной развевающейся мантии, Северус Снейп приподнял бровь, уловив концовку заявления мальчика Стивенса, чтобы его ни о чëм больше не просили. Часть его разума задавалась вопросом, что мог подразумевать мальчик под этими словами; остальная часть, однако знала: что бы это ни было, оно было пустяковым в великой схеме вещей. Снейп застыл на месте. Что-то было не так… Что-то было… ужас наполнил его душу, когда заиграла музыка. Он слишком хорошо знал, что это значит. Навстречу ему мчалась крыса, взбежавшая на самый верх слизеринского стола. Грызун спрыгнул со стола, превратившись в середине прыжка из крысы в человека. Снейп обнаружил, что перед ним стоит Питер Петтигрю. Петтигрю извлёк из ниоткуда розу и сжал зубами бесшипный стебель. К своему несмываемому стыду, Северус заключил Петтигрю в объятия, и пара начала танцевать танго под пение. — Мне больно от прикосновений твоих губ, Ударами хлыста вывернут наизнанку, Меня ты возбуждаешь, лишь когда я груб, Ведь мы с тобой танцуем мазохистское танго. И пусть горит огонь нашей любви. Когда захочешь расчленить спозаранку, Подбей мне глаз и галстук мой сорви, Пока с тобой танцуем мазохистское танго. Почему? — спрашивал себя Северус, двигаясь в танце. Если это должен был быть Том Лерер, то почему нельзя было выбрать Отравление голубей в парке? Уж эту-то песню он бы мог вытерпеть. *** Шесть часов спустя Северус Снейп сидел в своём затемнённом кабинете и пытался понять, что с ним происходит. Как он мог смотреть студентам в глаза после своего выступления в Большом зале за обедом? Это было нелегко, но до сих пор ему удавалось держать учеников в неведении относительно его новой метки… но теперь всё открылось. Арест Петтигрю немного приободрил его, но мысль о том, что все узнают о том, как он… Что из-за него Лили… Сын Лили… Альбус был заинтригован тем, как новая метка контролирует пожирателей смерти, и почти так же поражён перерождением Волдеморта в подростка, который, казалось бы, сам не мог контролировать метку. Однако Альбус не понимал, что всё это значило для Снейпа. Какую боль причиняло отсутствие контроля. Не впервой Снейп пожалел, что сделал выбор, который привëл его к этому моменту. Стук в дверь отвлёк его внимание от проблем и вернул к настоящему. — Уходите, — ответил он. — Часы работы моего кабинета чётко указаны на двери; сегодня вы их пропустили. Он услышал, как кто-то дёргает ручку. Он сжал губы в твёрдую линию. Ни один студент никогда не сумел бы открыть эту дверь. С учëтом наложенной на неë магии, сам Альбус сделал бы это с большим трудом. Сказать, что Северус Снейп был удивлён, когда дверь распахнулась, явив Гарри Стивенса, было бы преуменьшением. — Профессор Снейп, — поприветствовал мальчик своего декана. — По-моему, я совершенно ясно дал понять, что не хочу, чтобы меня беспокоили, мистер Стивенс, — Северус изо всех сил старался не смотреть в глаза Лили на лице мальчика. — Да, сэр, вы так и сделали, но это важнее того, чего хотите вы или я, — вызывающе сказал мальчик. — Я понятия не имел, что вы носите метку Волдеморта. — Я понятия не имею, о чём вы говорите, Стивенс, — прошипел Снейп. — А теперь убирайтесь отсюда, пока я… — Единственный способ, которым вы могли быть увлечены этим танго сегодня за обедом, — это если бы вы носили метку. Если вы пожиратель смерти, вам не место в школе среди тех, кто слабее вас, — объяснил Стивенс. — Я этого не допущу. — Не допустишь? — усмехнулся Снейп. — Нет, — просто сказал Стивенс. — Не допущу. Докладывай. Левая рука Северуса внезапно обнажилась и вытянулась вдоль тела. Метка заговорила. — Северус Снейп. Возраст: тридцать три года. Мастер зелий и учитель, когда он не ленится выполнять свои обязанности. Присоединился к пожирателям смерти в панике в семнадцать лет, после того как разрушил свои отношения с вашей родной матерью и она его не простила. Он никого не убивал, хотя считает себя ответственным за смерть вашей биологической матери, поскольку передал информацию, которая в конечном итоге заставила Волдеморта искать вашу родную семью. Он не испытывает абсолютно никакой вины за смерть вашего биологического отца и считает, что Джеймс Поттер заслужил такую смерть за то, что встал между ним и вашей родной матерью. Чувство вины перед вашей убитой матерью заставило его попытаться искупить свой грех, работая с большим личным риском в качестве шпиона против Волдеморта. Мальчик, казалось, немного расслабился. — Значит, несмотря на то, что он присоединился к пожирателям смерти, по факту он им не является? — Нет. Этот человек — полный мудак, но он был таким задолго до того, как получил меня, — ответила метка. — И он отказывается петь со мной. Он подпевает, лишь когда более одной метки активны и находятся в непосредственной близости, и даже тогда он сопротивляется. Короче, конченный придурок. — Спасибо, — сказал мальчик, и Северус обнаружил, что снова контролирует свою руку. — Прошу прощения за вторжение в вашу личную жизнь, профессор, но я должен был знать. Если хотите, я могу удалить метку. Считайте это ранним рождественским подарком. — Тёмную метку нельзя удалить, — сказал Северус, лихорадочно соображая. — Конечно, можно, — улыбнулся мальчик. — В конце концов, это я их изменил, по сравнению с этим удаление метки — просто прогулка по парку. — О, да ладно, босс, не разлучайте нас с Севви, — сказала метка. — Мы стали такими хорошими приятелями, и у него прекрасный голос. По крайней мере, когда он подыгрывает. — Заткнись, метка, — сказал мальчик. — Она исчезнет? Навсегда? — спросил Северус. — Я не планирую возвращать её обратно, — сказал Стивенс, делая жест левой рукой. — Ну вот, больше ни песен, ни танцев, ни ответов на призывы этого идиота. Вы свободны. Северус несколько секунд смотрел на бледную, ничем не запятнанную кожу своего левого предплечья. — Как ты это сделал с тёмной меткой? — Когда я узнал, что Волдеморт обитает на затылке Квиррелла, я понял, что должен что-то сделать. Ведь он причинял людям боль, он чуть не убил Гермиону Грейнджер с помощью тролля. Я должен был остановить его, но я не мог его убить. — Почему нет? — спросил Снейп. — Мы не убиваем. Никогда, — сказал мальчик. — Что ж, многие старейшины так делают, но моя мама, Табата, Адам и я, — нет, мы не убиваем. Это было бы слишком просто, а убивать не должно быть легко. Так много в жизни даётся нам легко; мы должны иметь какие-то ограничения, даже если нам самим приходится их накладывать. Мама потратила немало времени, чтобы убедиться, что мы все это понимаем. Волдеморт сказал мне, что ему нужно тело, поэтому я дал ему его. Детское тело, которое он не в состоянии полностью контролировать, и я наложил ограничения на его магию. Если он попытается наложить на кого-нибудь проклятие, то будет наказан. — А через него — его последователи? — Да, многие из них остались на свободе после того, как сделали с людьми очень ужасные вещи. Поэтому они так же ограничены, как и их хозяин. Они сильно пожалеют, если попытаются совершить любое злодеяние. Северус наконец посмотрел в глаза сыну Лили. — Я этого не заслуживаю. Из-за меня твоя мать мертва. — Вы просили Волдеморта убить её? Или моего биологического отца? — Нет, но я предоставил информацию, которая привела к их смерти. — Вы хотите, чтобы я винил вас, профессор? — спросил мальчик. — Я совсем не помню Поттеров. Моё самое раннее воспоминание связано с тем, что я прыгал на родительской кровати, играя с отцом, когда мне было почти три года. Я ни в чём вас не виню. Другие люди могут не разделять мою точку зрения, но я вижу это именно так. — Я… понимаю, — прошептал Северус. — Я был довольно глуп и позволил своим однокурсникам в Слизерине узнать моё имя при рождении, и от них слух распространился по всей школе. Возможно, мне придётся поговорить с вами после рождественских каникул и решить, как, по вашему мнению, мне следует поступить дальше.