Туз в рукаве

В Киркволл они прибыли сильно после полудня. После неловкого утра — Фенрис пытался помочь Хоуку одеться, а тот изо всех сил сопротивлялся — больше наедине они другу друга не видели. Белые волосы Фенриса трудно было не заметить на фоне тусклого серого моря, но всякий раз, как Хоук находил его взглядом, Фенрис был чем-то занят и не ввязывался в неприятности, а потому Хоук решил ни во что не вмешиваться. Для “Зова сирены” Киркволл был очень короткой остановкой: Хоук даже не был уверен, что корабль толком притормозил, чтобы дать им спуститься на причал. Изабела поцеловала каждого из них в щёку на прощание; вдобавок Варрику достался шлепок по заднице, Фенриса она погладила по щеке, а Хоука ущипнула за ухо — и выставила их с корабля, а следом выкинула вещи, пообещав оставаться на связи. После надоевшей качки прогулка до Верхнего Города оказалась очень приятной, и к тому времени, как все они устроились у огня у Хоука дома и поделили добычу между собой, тому настойчиво казалось, что он никуда и не уезжал. — Остались только деньги магистра, — сказал Варрик, выставляя на стол последние стопки монет. — За вычетом твоей изначальной ставки, ты стал соверенов на пятьдесят богаче. Не считая моей доли. — Разумеется, — кивнул Хоук, и Варрик добавил к своей кучке ещё десять монет. — Фенрис, остальное — твоё. Фенрис встрепенулся, явно удивившись подобному предложению. — Остальное? — Оставшиеся сорок монет, которые мы заработали на твоём старом хозяине, — хмыкнул Хоук. — Ты заслуживаешь этих денег больше всех нас. — Он переглянулся с Варриком. — Сорока хватит? — Пятидесяти точно хватит, — сказал тот, вернув обратно свою долю. — Вполне достаточно, чтобы обустроиться в городе или уехать, куда вздумается. — Вы даёте мне деньги? — изумлённо спросил Фенрис. — Ну да, — кивнул Хоук. — Ты же свободный человек. И полностью заслуживаешь своей доли наживы, заработанной неправедным трудом. Варрик пихнул его концом сапога: — С чего это “неправедным”? Мы победили в честной игре! — В таком случае, ты заслуживаешь своей доли наживы, полученной в совершенно справедливой игре, не вызывающей и тени моральных сомнений. — Так-то лучше, — хмыкнул Варрик, пересчитывая свои монеты. Фенрис опустил взгляд. — Вы хотите, чтобы я ушёл? — Создатель, да никто тебя не гонит, — вздохнул Хоук, устав его поправлять. — Оставайся, сколько захочешь, но деньги, будь добр, возьми. Я не собираюсь отпускать тебя на волю в чём есть и с пустыми руками. — Кстати говоря, — заметил Варрик, зацепившись пальцем за дыру на штанах Фенриса, — может, подберёшь красавчику-эльфу что-нибудь из своего гардероба, а, Хоук? Никому не хочется пахнуть “Зовом сирены” дольше необходимого. Хоук сморщил нос. Он сам за последние два дня весь покрылся солью, а уж о волосах и говорить не приходилось. — Сначала лучше бы помыться. — Я не собирался ничего говорить, но раз уж ты сам об этом знаешь, то лучше мытьё далеко не откладывай, — хмыкнул Варрик, поднимаясь на ноги, ссыпал деньги в кошелёк и похлопал Хоука по плечу. — Не забудь в этот раз помыть ноги. — Он взглянул на Фенриса. — Не дай ему забыть помыть ноги. — Всё с моими ногами в порядке, — возразил Хоук. Варрик только фыркнул и пошёл к выходу. — Доброй ночи! Хоук обернулся к Фенрису, стоило закрыться дверям: — С моими ногами правда всё в порядке! Фенрис слегка улыбнулся: — Я тебе верю. Хоук усмехнулся: — Я уже люблю тебя больше Варрика. — Он со стоном поднялся, неохотно расставшись с любимым креслом. — Пойдём, поищем, найдётся ли что-нибудь эльфийских размеров в моём шкафу. Фенрис поднялся за ним по лестнице, забыв деньги у огня, и Хоук снова заговорил, привычно заполняя тишину: — Тебе подошла бы одежда Ораны, но я полагаю, что удобнее тебе будет в чём-нибудь моём, если только у тебя нет тайного пристрастия к длинным юбкам. — Я… — Фенрис прочистил горло. — Я бы предпочёл отказаться от юбок. Хоук засмеялся: — Это мы устроим. — Большая часть его одежды — ношеная и грязная — всё ещё оставалась в дорожных мешках, но порывшись в сундуке, Хоук умудрился найти старую рубашку и самые узкие штаны из тех, что у него были, и кинул их Фенрису со словами: — Примерь. Запасное бельё у меня тоже, думаю, найдётся. Фенрис за его спиной послушно принялся раздеваться, а Хоук старательно смотрел перед собой, продолжая рыться в сундуке в поисках подходящего белья. Отыскав шёлковую пару, он победно взвыл, вытащил её из сундука и с улыбкой развернулся к Фенрису. — Вот, дер… Увиденное заставило его замолчать. Фенрис стоял к нему лицом, голый до пояса, с рубашкой Хоука в руках и в сползших на бёдра штанах, но внимание Хоука приковали отметины лириума на его теле. Они покрывали весь торс: замысловатые завитки и петли обводили живот и скрывались за поясом штанов — Хоуку немедленно захотелось увидеть и всё остальное. Фенрис нервно помялся, прижав рубашку к груди, и Хоук торопливо моргнул, возвращаясь к реальности. От мысли, что он только что откровенно пялился на Фенриса, щёки Хоука обожгло румянцем, и он поспешно протянул Фенрису найденное бельё — в качестве извинения. — Я, это… Может тебе подойти. Фенрис забрал из его рук шёлковую тряпицу и отвернулся, чтобы одеться. Сияние меток на его спине не стало для Хоука неожиданностью, но он изумлённо распахнул глаза, заметив при свете кое-что посерьёзнее. — Создатель, что за… Поймав Фенриса за руку, Хоук подтащил его ближе к свечам. При свете раны оказались ещё безобразнее: опухшие и широкие, они уродливыми рубцами пересекали Фенрису плечи и рёбра, спускаясь на поясницу и ниже. Хоук отшатнулся, в ужасе накрыв ладонью рот. — Создатель… Что с тобой приключилось? Фенрис, кто это сделал? У Фенриса дрогнули плечи, словно он всерьёз ожидал, что Хоук сейчас же вытащит ремень и добавит к месиву на его спине новых отметин, но даже при этом он остался стоять там, где Хоук его оставил. — Я не… Я ослушался хозяина. Данариус меня наказал. — Он… — Хоук сглотнул, пытаясь отвести глаза от подсохшей на коже Фенриса крови. — Мне жаль, — сказал он. Это утешение не шло ни в какое сравнение с работой Данариуса, но Фенриса оно явно слегка успокоило. — Погоди-ка, — протянул Хоук, припоминая последние дни, — ты так ходишь с тех самых пор, как мы встретились? — Ему вспомнился Фенрис, стоящий на коленях в таверне, Фенрис, свернувшийся в неудобном кресле, сидящий у него на бёдрах, тащивший один из его мешков всего пару часов назад. Хоука затошнило. — Почему ничего мне не сказал? — Не имел права, — ответил Фенрис едва слышно. — Раны сами заживут. — Не в этом дело, Фенрис, — сказал Хоук, снова разглядывая рубцы. — Некоторые отметины плохо выглядят. Тебе нужно к целителю. Где ещё тебе досталось? — спросил он, обходя Фенриса и глядя ему в лицо. — Где ещё больно? — Хоук, вам не нужно… — Волноваться о твоих ранах? Очень даже нужно, — отрезал Хоук. Вышло резче, чем следовало, и Фенрис съежился, ожидая удара. Хоук вздохнул. — Извини. На тебя я не злюсь. Только на ублюдка, который с тобой это сотворил. Фенрис опустил взгляд, всё ещё прижимая к груди рубашку, и тихо сказал: — Я… Следы есть ещё ниже. На бёдрах. Ему было стыдно — словно кровавая порка была его собственным провалом, его виной, а не чем-то чудовищным, что никогда не должно было с ним произойти. Справившись с гневом, Хоук подошёл ближе и взял Фенриса за плечо. — Ты ведь понимаешь, что ни в чём не виноват? Фенрис не поднимал глаз. — Я ослушался своего… — Ты не виноват, — уже твёрже повторил Хоук. — И с этой минуты никаких больше молчаливых страданий. Иди, ляг на кровать — бельё можешь не менять, если так будет удобнее — а я помогу тебе с ранами, как только пошлю за целителем. Неясно, что напугало Фенриса больше: грядущий визит целителя или помощь Хоука. — Не волнуйся. Видел я раны и похуже, — солгал он, обнадёживающе сжав пальцы на плече Фенриса. — А целитель — мой друг. И он у меня в долгу. *** — Что-то мне подсказывает, что ты понятия не имеешь о том, что означает “остаться в долгу”, — сощурился Андерс. Он расстался со своим посохом, только чтобы стянуть куртку и швырнуть её на одно из кресел. — Ты меня подставил. Никаких долгов между нами нет. — Я тебе жизнь спас! — Ты спас меня от бандитов, которых сам же и обчистил ранее, и к тому же назвался мной! — Ты всё слишком упрощаешь, — обиделся Хоук. — У меня были смягчающие обстоятельства. — Ты и твои обстоятельства, — пробурчал Андерс себе под нос. — Знаешь ли, я отлично провёл время, пока тебя здесь не было. Подобрал на улице кота, многим помог, и никто не пытался меня прикончить. Мне было так хорошо. — Он вздохнул. — А стоило тебе вернуться, и вот меня уже тащат посреди ночи в Верхний Город. Хоук оскалился: — Я тоже скучал. Андерс смерил его взглядом, но от Хоука не ускользнул краешек улыбки на его губах. — Где раненый? — Наверху, — сказал Хоук, приглашая Андерса следовать за собой. Шагая через две ступеньки, он принялся объяснять: — Бывший раб. Я выиграл его в карты у тевинтерского магистра пару дней назад, но только сегодня узнал, что перед этим бывший хозяин его зверски выпорол, и раны до сих пор выглядят не слишком хорошо. Добравшись до спальни, Хоук поспешил представить всех друг другу прежде, чем Андерс успел открыть рот: — Андерс, знакомься — Фенрис. Фенрис, это Андерс, целитель. — Хоук похлопал Андерса по плечу. — Он твой. Потрясённое молчание, воцарившееся в комнате, оставляло желать лучшего. Но ещё хуже стало, когда оба они заговорили разом: — Он твой раб? — Он маг? — Нет и да, — отозвался Хоук, поочередно ткнув пальцем в Фенриса и Андерса. В отличие от последнего, Фенриса явно переполнял ужас, а не осуждение, а потому Хоук в первую очередь сосредоточился на нём. — Андерс — хороший маг, обещаю. Ничего общего с Данариусом. Никаких демонов или магии крови — и даже никаких человеческих жертв. — По крайней мере на этой неделе, — весело поддержал его Андерс. Сжавшись на кровати Хоука, Фенрис смерил Андерса подозрительным взглядом. По сравнению с явным ужасом это было шагом вперёд, так что Хоук обернулся к Андерсу и вернулся к его вопросу. —Нет, он мне не раб. Волен идти, куда вздумается, но временно остаётся со мной, пока не будет готов. — Хоук вскинул руки. — Доволен? — Я бы так не сказал, — пробормотал Андерс, шагнув к постели. Фенрис отполз подальше, не отводя глаз от его посоха, и Хоук поспешно присел на другую сторону кровати, чтобы помочь Фенрису успокоиться. — Всё будет хорошо, — пообещал он. — Я рядом. Если будет больно — только скажи, и мы остановимся. — Это же лечебная магия, откуда в ней боль? — хмыкнул Андерс. Отложив посох, он опустился рядом с кроватью и мягким голосом, который Хоук для себя называл “кошачьим”, попросил: — Можно посмотреть на твои раны? Фенрис бросил взгляд на Хоука и, кивнув, развернулся к Андерсу спиной. Тот изумлённо сжал губы, увидев масштаб беды, и тем же ласковым голосом заметил: — Выглядит болезненно, но я могу помочь. Ляжешь на живот? Фенрис послушался. Когда он улёгся — слишком большие штаны с него практически сползали — метки на его коже блеснули синевой, и Андерс с удивлением обернулся к Хоуку. — Это что, лириум? — Да, забыл сказать, — признал Хоук. — Магистр каким-то образом поместил лириум прямо ему на кожу. Фенрис умеет голыми руками протыкать людей насквозь. Изумительно, правда? Фенрис и Андерс оба уставились на него в немом удивлении. — Точнее, чудовищно, — поспешно добавил Хоук. — Ужасно. Омерзительно. Плохой, плохой бывший хозяин. Несмотря на очевидное волнение, Фенрис слегка улыбнулся в ответ на эти слова, и Хоук с ухмылкой взял его за руку. Андерс какое-то время не сводил с них обоих глаз, а затем снова перевёл взгляд на кровавые рубцы у Фенриса на спине. — Лириум всё усложняет, — сказал он. — Скажи, если будет больно, хорошо? Андерс вытянул руки над плечами Фенриса, и они загорелись синим. Лириумные метки всколыхнулись в ответ — энергия прокатилась по ним, стоило одной из ран начать затягиваться. Фенрис зарылся лицом в подушки, стиснув пальцы на руке Хоука, и тот торопливо вскинул руку, расслышав приглушённый стон боли. — Подожди, — сказал он, — Андерс, погоди, ему больно. Свечение на ладонях Андерса в тот же миг потухло, и он, нахмурившись, утёр лоб. — Должно быть, из-за лириума. Давай попробуем по-другому. Взмахнув рукой, он накрыл всё тело Фенриса мягким зелёным светом, и Хоук поморщился, ощутив, как Фенрис стиснул его ладонь. — В чём дело? — взволнованно спросил он. — Тебе больно? Фенрис повернул голову, недоверчиво разглядывая свою сияющую руку. — Нет. Андерс улыбнулся, снова облекая ладони синевой. — Вот видишь? Я же говорил, что целителя лучше меня ты ещё не встречал. — Ты единственный целитель, которого я знаю, — заметил Хоук. Андерс закатил глаза, продолжая колдовать над ранами: — А ты умеешь делать комплименты. Его ладони двинулись ниже — магия вытягивала из ран инфекцию и аккуратно стягивала их края — и остановились у поясницы. Голубое сияние коснулось выглядывающих из-под одежды краёв, но дальше не пошло, и Андерс сказал: — Я… Мне бы увидеть остальное. Фенрис — с выверено пустым лицом — отпустил руку Хоука и приподнял бёдра, чтобы спустить штаны к коленям. Лириумные метки и раны покрывали его зад и бёдра: нежные завитки серебра, а поверх — жестокие следы побоев. Фенрис зарылся в подушку прежде, чем Хоук успел заметить выражение его лица. На бёдрах всё было так же плохо, как на спине: его выпороли до крови и оставили, как есть — и отвращение на лице Андерса подсказало Хоуку, что они оба сейчас испытывают к Данариусу одни и те же чувства. Хоук снова взял Фенриса за руку, поглаживая его по волосам свободной рукой, а Андерс осторожно разобрался с оставшимися на его теле ранами. — Это последняя, — сказал Андерс, взмахом руки избавился от зелёного свечения и легонько коснулся голени Фенриса. — Можешь одеться. Фенрис натянул штаны, сел и недоверчиво покосился через плечо на свою вылеченную спину. — Благодарю вас, сир. — Пожалуйста, — кивнул Андерс, и Хоуку досталась знающая усмешка. — Может, хозяин этого дома, пользуясь случаем, поднаберётся от тебя манер? В приличном обществе полагается благодарить того, кто тебя исцелил, а не напиваться и блевать им в сапоги. — Один сапог! — возразил Хоук. — Спасибо, Андерс. — Рад был помочь. Фенрис между тем успел натянуть одну из рубашек Хоука, которая была ему велика, и Андерс обратился к нему: — Пару дней ещё поболит, лучше не перенапрягайся и пей побольше воды. Скажешь Хоуку, если начнутся головные боли. — Нахмурившись, он смерил Фенриса взглядом. — И веса поднабрать бы не помешало, тогда и выздоровление пойдёт быстрее. Фенрис опустил глаза. — Да, сир. — Ты достаточно ешь? — спросил Андерс. — Даже по эльфийским меркам ты слишком худой. Хоук открыл было рот, чтобы возразить, но замер, поняв, что не может припомнить, что Фенрис ел на ужин. Или на обед. Или на завтрак. — Фенрис, — протянул он, чувствуя, как сжимается желудок от плохого предчувствия, — когда ты в последний раз ел? — После вас, Хоук, — удивлённо моргнул Фенрис. — На корабле? — Хоук нахмурился. — Разве ужин подавали в несколько заходов? Что ты имеешь в… Он запнулся, вспомнив их первую ночь в таверне и огрызки остывшего мяса, которые достались Фенрису с тарелки Данариуса. Земля начала медленно уходить у него из-под ног. — Фенрис, — медленно произнёс Хоук, — умоляю, скажи, что последние дни питался чем-то, кроме остатков моей еды. Пронизанное виной молчание было ему ответом. — Чёрт возьми, — прошептал Хоук, закрыв руками лицо. — Создатель, Хоук! — воскликнул Андерс. — Как ты мог его не кормить? — Я не собирался его не кормить! — возразил Хоук. — Я думал, он сам кормится! — И тебе не пришло в голову предложить ему поесть? Просто так, на всякий случай? И ты не заметил, что он подъедал за тобой остатки? — Андерс принялся расхаживать по комнате. — Я знаю, как ты ешь, Хоук — наверняка ему пришлось тарелки вылизывать, чтобы хоть что-то досталось! — Я не знал! — сорвался Хоук. — Уж извини, что я не догадался присмотреть за тем, что осталось от моих трапез! — Тебе не нужно было смотреть за едой, только за ним, — отрезал Андерс. — Ты должен о нём заботиться, а из-за тебя и твоей безответственности он несколько дней голодал! — Не путай меня со своими храмовниками, Андерс! Андерс опасно сузил глаза. Хоук напрягся, ожидая (заслуженного) удара, но Андерс только тяжело выдохнул и присел на кровать, опустив плечи. — Я ничего не путаю, — устало произнёс он и посмотрел на нервного Фенриса, застывшего посреди постели. — Я только… — Знаю. — Хоук похлопал его по плечу и поспешил извиниться перед ними обоими. — Простите. Я здорово облажался. Говорю же, рабовладение не входит в широкий список моих компетенций. — Чему мы все несказанно рады, — хмыкнул Андерс. — Ну, теперь будешь знать. — Если случайно заполучу ещё парочку рабов, проблем не будет, — насмешливо отозвался Хоук. — Ну какая удача. Обернувшись к Фенрису, Хоук протянул ему руку. — Пойдём, я раздобуду тебе нормальной еды, а потом пойдём спать. Тебе больше не придётся доедать за мной, обещаю. Фенрис взял его за руку, и они направились к кухне. — Кстати об этом, — крикнул где-то позади Андерс, — я бы тоже не отказался от горячего грибного супа, если у тебя что-нибудь такое найдётся. *** Оказалось, что Орана действительно оставила на кухне немного грибного супа. Хлеба, яиц и бекона вдобавок к нему вполне хватило, чтобы накормить Фенриса до отвала. Совершив несколько доблестных набегов на головку сыра и быстренько сполоснувшись, Хоук выделил сытому, чистому и здоровому Фенрису в одну из гостевых спален, а сонному и ворчливому Андерсу — другую. И здорово удивился, когда пару часов спустя его разбудило синее свечение. Хоук подумал было, что это Андерс, что ему самому каким-то образом досталось в бою, и Андерс собирается его подлатать, но глаза, постепенно привыкшие к темноте, сразу узнали серебро волос Фенриса и сияющие метки на его руках. — Фенрис? — Приподнявшись на локте, Хоук потёр глаза. — Что случилось? Фенрис снова был в своей старой одежде, сменив бежевый на чёрный, и Хоук сощурился против света, увидев, как разгорается синевой его правая рука. — Что ты… — Мне жаль, — сказал Фенрис. Голос у него дрожал, и внутренности Хоука стиснули ледяные пальцы страха. — Мне очень жаль, Хоук. Метки вспыхнули синим, и рука Фенриса погрузилась Хоуку в грудь прежде, чем тот успел выдохнуть ещё хотя бы слово.