Туз в рукаве

После полугода в Киркволле Фенрис всё ещё предпочитал находиться от Андерса подальше. Желательно, чтобы их разделяла хотя бы пара кварталов и толпа вооружённых стражников. Сегодня, к сожалению, приходилось держаться рядом — они возвращались в Киркволл, и Хоук с Андерсом шли впереди. Внимание Хоука было приковано к Андерсу, хотя стоило бы смотреть под ноги — один раз он уже споткнулся о какой-то корень — и Фенрис со своей позиции не мог расслышать, о чём они говорили; только видел руку Хоука у Андерса на плече и слышал его громкий смех. Денёк выдался долгий. За спасение сына наместника, застрявшего на Рваном Берегу, полагалось немало денег — на что Хоук и рассчитывал — но у Фенриса всё тело ныло после долгой и трудной битвы с толпой наёмников, которым тоже приглянулась эта награда. Не в первый раз Фенрис задумался, какой толк в телохранителе, который просто висит на хвосте, пока Хоук радостно бросается в самую гущу неприятностей. — Вы с Хоуком что, поссорились? Как и всё, что Мерриль вытворяла — включая чихание, хлопанье в ладоши и магию крови — этот вопрос застал Фенриса врасплох, и подняв голову, он понял, что упустил момент, когда она подобралась к нему слишком близко. На Мерриль они наткнулись четыре месяца назад. Хоук выиграл в карты долийский амулет и вместо того, чтобы поместить его на видное место (как сделал бы Данариус) или продать (как предлагал Варрик), решил вернуть его долийцам. В результате им пришлось взбираться на гору, драться с пауками, колдовским ужасом и трупами, а также общаться с воскрешённой ведьмой-драконом, а в Киркволл они вернулись со смертельно опасной долийской магессой крови в отряде. Фенрис не любил вспоминать тот день. Тем не менее, приходилось терпеть. Он, конечно, еще не перешагнул черту, за которой Хоук перестал бы терпеть неуважение от своих рабов, но все же Фенрис придержал язык, отвечая на вопрос Мерриль: — Мы не ссорились. — Ты уверен? — нахмурилась она. — Ты сегодня особенно угрюмый. И немножко грустный. — Со мной всё нормально. — Дело в Андерсе? — спросила она. — Ему я тоже не нравлюсь. Я подумала, может, подарить ему кота, чтобы так не сердился? Коты здорово успокаивают. — Мерриль посмотрела на Фенриса. — Хочешь, сложимся поровну и купим кота? — Не думаю, что это разумно, — отказался Фенрис со всей дипломатичностью, на которую был способен. — В Клоаке и так полно бродяжек. — И то верно. — Мысль о бездомных животных Мерриль очевидно расстроила, но вскоре она встрепенулась снова. — Так это не Андерс делает тебя несчастным? — Никакой я не несчастный, — буркнул Фенрис. — И с Андерсом у нас всё в порядке. Заявление было далеко от действительности. Первые недели в Киркволле Фенрис провёл в непрестанном ужасе, что Андерс окажется второй Адрианой и будет принуждать его становиться на колени, стоит Хоуку отвернуться. Однако до сих пор Андерс ограничивался сарказмом и неприязненными взглядами, а потому Фенрис с его присутствием смирился (при этом поддерживая здравый уровень страха). Мерриль сморщила нос: — Я виновата? Ты же знаешь, что не все маги такие, как этот твой магистр? — Разумеется, знаю, — сказал Фенрис. — Магистры якшаются с демонами ради богатства и власти. Им некогда заниматься ремонтом. Мерриль обиженно фыркнула. Какая-то часть внутри Фенриса, привыкшая к раболепию, сжалась от ужаса от такой наглости, но он придушил её и осторожно сказал: — Я видел достаточно магов, чтобы понять, на что вы способны. — Магия может служить добру, — возразила Мерриль. — Взгляни хотя бы, скольким людям помог Андерс и сколько жизней спас! Милосердие одного отступника ни в какое сравнение не шло с количеством людей, павших от рук магистров, но Фенрис прикусил язык, чтобы не ввязываться в дальнейший спор. Мерриль была столь же опасна, как и Андрес — лириум на коже Фенриса отзывался в её присутствии тем же колким волнением. И пусть у Хоука напрочь отсутствовало чувство самосохранения (отличным подтверждением чему служило то, что сам Фенрис был ещё жив), но Фенрис прекрасно знал, что лучше не перегибать палку. — Мне встречалось не слишком много доброжелательных магов, — наконец, сказал он. — В этом вопросе я доверяю мнению Хоука. Мерриль помедлила, словно собиралась добавить что-то ещё, но сбилась на другую тему. — Кстати о Хоуке… Никаких новостей, я полагаю? Ничего новенького и интересненького? — Новенького? — Я же не слепая, Фенрис, — улыбнулась Мерриль. — Я вижу, как вы смотрите друг на друга. А ты и вовсе не отводишь от него глаз. — Я его телохранитель, — ровно выдохнул Фенрис. — Присматривать за ним — моя работа. — А, — сдулась Мерриль, — ну да, разумно. — Она пнула камешек на дороге и опустила плечи. — А на своего бывшего хозяина ты тоже так смотрел? Честно говоря, Фенрис не помнил. Раньше он искренне верил, что любит Данариуса: был его любимой игрушкой, искусно вылепленной, послушной и смертоносной. Но если раньше он гордился своим местом в постели хозяина, то теперь на месте этой гордости не осталось ничего, кроме пустоты и стыда. Хоук был совершенно другим человеком — где-то между ужасающе наивным и в равной степени ужасающе щедрым — но даже после шести месяцев рядом с ним Фенрис всё ещё не мог подыскать для Хоука верных слов. — Здесь всё иначе, — признал он. — Хоук ставит передо мной совсем другие задачи. — Серьёзно? — удивилась Мерриль. — Разве в работе телохранителя может быть такая разница? Что именно ты… Услышав шорох из-за ближайших кустов, Фенрис был этому почти благодарен за повод избежать дальнейших расспросов. — Прошу меня простить, — перебил он Мерриль, приложив ладонь к животу и кивнув на кусты. — Я догоню. — Мне подождать? — предложила Мерриль. — Я не против… — Нет, всё хорошо, — отказался Фенрис. — Держись лучше Хоука. Меррил смерила его неуверенным взглядом, но пожала плечами. — Ладно. Фенрис вздохнул с облегчением. Она проскользнула вперёд, чтобы нагнать Хоука и Андерса, а Фенрис ловко скрылся из виду под предлогом необходимости облегчиться за ближайшим деревом. Листва оказалась хорошим прикрытием, и Фенрис прижался к дереву спиной, ожидая, пока источник недавнего шума, наконец, заявит о себе. Долго ждать не потребовалось: двое зашли слева и один — справа. Фенрис сжал пальцы в кулаки, а трое мужчин выступили из кустов — все как один с тупыми ухмылками на лицах. — Чёрт возьми, — присвистнул один из них, — теперь понимаю, почему магистр так сильно хочет его вернуть. Услышав местный говор, Фенрис слегка расслабился: до сих пор наёмники из Вольной Марки не доставляли ему особых проблем. — У нас для тебя сообщение от твоего владельца, остроухий, — оскалился другой бандит. — Если не будешь рыпаться, магистр не станет слишком сильно затягивать на тебе ошейник. Лириум в теле Фенриса полыхнул прежде любых мыслей. Глаза наёмника широко распахнулись, но Фенрис насквозь пробил ему грудную клетку прежде, чем тот успел выпалить ещё хоть слово. Завопить ему помешала ладонь Фенриса, зажавшая ему рот, и Фенрис одним резким и чётким движением сломал ему шею, прежде чем обернуться к его дружкам. Избавиться от них было просто; сделать это тихо было проблемой. Хоук понятия не имел о назойливой настойчивости Данариуса, и Фенрис, шагнув в драку, не собирался позволить какой-то шайке бандитов это изменить. Второй наёмник вытащил меч и в неуклюжей ярости бросился на Фенриса, но тот без труда ушёл от удара. Лириум смазал его движения, и Фенрис появился из воздуха позади наёмника, схватил его за руку с мечом и вонзил клинок ему в глотку. Наёмник осел, испуская дух на грязной земле, и Фенрис перешагнул через его труп, не отводя взгляда от единственного выжившего. — Ты… Что ты, блядь, такое? — запинаясь, выдохнул тот. Рука с мечом у него дрожала, и наёмник отшатнулся, когда Фенрис шагнул к нему. — Магистр сказал, что ты просто шлюха! А ты грёбаное чудовище! Были на его памяти имена и похуже, но после полугода в Киркволле Фенрис сгорал от унижения, вспомнив, как старательно прислуживал и угождал Данариусу. Лириум загорелся синевой, но голос Фенриса остался спокойным: — Магистр много чего говорит. Его рука сомкнулась у наёмника на трахее прежде, чем тот успел возразить. Наёмник захрипел, задёргался в ужасе в его хватке, но Фенрис сжал пальцы; брызнула кровь, и человек обратился добычей падальщиков. Удостоверившись, что никто ничего не услышал, Фенрис пнул безжизненное тело и утёр кровь с рук и лица. Его броня здорово запачкалась во время битвы на берегу, и если ему повезёт, никто не заметит, что подсохшей крови на Фенрисе стало немного больше. Лириум успокоился, выцвел обратно в белый, и Фенрис дождался, пока руки перестанут дрожать, прежде чем вернуться обратно на дорогу. Данариус знает, где его искать. Знает уже давно и шлёт за ним работорговцев, наёмников и убийц, играя с ним, словно кошка с мышью, и с каждым оставленным позади телом Фенрис только яснее понимал, что дальше так продолжаться не может. Сюда его привела удача: повезло, что Данариус решил сыграть против Хоука, что Хоуку попались карты получше, и особенно повезло, что Хоук не запытал Фенриса до смерти, узнав о его приказах. Фенрису никогда раньше так не везло, и он не верил в эту удачу. Несмотря на невероятную доброту Хоука — еду, постель и полное отсутствие дисциплинарных наказаний — глотку Фенрису всё ещё сжимал ошейник Данариуса, и ему было прекрасно известно, что рано или поздно поводок натянется туже и утащит его домой. Хоук и его маги не успели далеко уйти, и Фенрис легко с ними поравнялся — двуручный меч на каждом шагу бил его по бёдрам. Мерриль улыбнулась ему: — Как думаешь, Хоук согласится заглянуть по дороге в Бухту Мертвеца? — спросила она. — Говорят, в это время дня там очень красиво. Если не обращать внимания на тела. Не в силах выбросить Данариуса из головы, Фенрис уклончиво пожал плечами. — Лучше спроси его сама. Нужно было это предвидеть, но Фенрис всё равно вздрогнул, когда Мерриль крикнула: — Эй, Хоук! Хоук оторвался от Андерса и обернулся к ним. — Эй, Мерриль! Она засмеялась и поспешила объяснить свою идею. Андерс вклинился со своим мнением: оказывается (и неудивительно), место под названием Бухта Мертвеца было смертельной ловушкой, — и они принялись беззлобно препираться, зажав Хоука между собой. Обернувшись через плечо, Хоук умоляюще покосился на Фенриса, и тот не смог удержаться от улыбки. Хоук просиял в ответ, подмигнул ему, и Фенрис с тяжёлым сердцем опустил взгляд на землю. Всё это временно, напомнил он себе. Рано или поздно всё это закончится. *** Сенешалю Брану Хоук не нравился. Фенрис об этом знал, маги об этом знали, и судя по тому, что сенешаль буквально исходил раздражением, глядя на Хоука, об этом уже знал и весь остальной город. Хоук, однако, не обратил на это никакого внимания и широко улыбнулся: — Бран, дружище! Как поживаешь? Губы Брана сжались в узкую линию. — Сир Хоук. Эти слова будто причиняли ему физическую боль. Данариус, бывало, расправлялся с чиновниками и за меньшие грехи, но Хоук только просиял и похлопал его по плечу: — Угадай, кто разыскал наместнического сынка? — Неужели сама святая Андрасте? — с плохо скрываемым презрением предположил Бран. Хоук усмехнулся: — Понимаю, мы с ней очень похожи. Как думаешь, Создателю случайно ещё одна невеста не нужна? Бран буравил его взглядом. Стоя слева от Хоука, Андерс изо всех сил старался сдержать улыбку, и у него ничего не получалось. Не получив ответа, Хоук кивнул в сторону офиса наместника: — На месте? Бран выпрямился: — Я доложу ему о вашем приходе. — О, зачем утруждаться, — заявил Хоук, протискиваясь мимо него к двери, — я сам его поприветствую. — Вы не можете просто так… Хоука, который уже распахнул дверь, было не остановить. — Действительно, как я посмел попросить его следовать приличиям, — процедил Бран сквозь стиснутые зубы. — О, вы безусловно правы, — согласилась Мерриль. Бран сжал пальцами переносицу и вздохнул. Оставив его кипеть, Фенрис заглянул в офис наместника. Двери были распахнуты настежь, и хотя Хоук уже находился вне зоны слышимости, Фенрису было видно достаточно, чтобы успокоиться и понять: прямо сейчас никто жизни Хоука не угрожал (разве что сенешаль не выдержит и попытается проломить ему голову ближайшим декоративным подсвечником). Наместник пожал Хоуку правую руку, а в левую вложил несколько соверенов. Возвратившись к дверям, Хоук довольно насвистывал, заставляя золотую монету танцевать меж пальцев. — Вижу, вы получили свою награду, — заметил Бран. Из его тона было понятно, что лично он не стал бы вручать Хоуку вообще никаких наград, но Хоук не обратил на его очевидное несогласие никакого внимания. — Так точно. — Направившись к лестнице, он обернулся через плечо и добавил: — Если наместнику ещё понадобится помощь — только дайте знать! У Брана было выражение лица человека, который всей душой ненавидит свою работу. Фенрис даже почувствовал к нему крупицу сочувствия — особенно когда Мерриль осталась у них за спиной. — Хоук, увидимся позже, — сказала она. — Я хочу поговорить с сенешалем об эльфинаже. Венадалю не помешает слой свежей краски, и я надеялась, что здесь найдётся немного ленточек, которые можно одолжить. — Я тоже останусь, — сказал Андерс. — Обсудим с Авелин расписание патрулей в Клоаке. Все разошлись в разные стороны, оставив Фенриса наедине с Хоуком, и они направились к выходу из крепости. Солнце садилось, отбрасывая длинные тени поперёк каменных ступеней, и Фенрис ожидаемо напрягся, когда Хоук увлёк его в небольшую нишу у лестницы: подумал — вот оно, больше Хоук не станет терпеть его вольностей в отношении магов. Однако Хоук не выглядел рассерженным — наоборот, он улыбался — и Фенрис выдохнул с облегчением. — Подойди сюда, — попросил Хоук, притянув его ближе, — у меня для тебя кое-что есть. В нише стоял сундук, в котором Хоук порылся, по привычке прикарманив пару драных штанов, прежде чем закрыть крышку и поставить на неё свой рюкзак. Фенрис озадаченно шагнул ближе, и Хоук признал: — Даже несколько кое-чего. Я не знал, что тебе понравится, так что… — Он показал на рюкзак. — Насобирал всякого. — Насобирал? Хоук застенчиво улыбнулся: — Медальон, например, — сказал он, вытянув его из рюкзака. — Мне сказали, он зачарованный, но я, скажем так, не уверен, что ты сможешь туда положить. Может, крошечный портрет? — Он склонил голову к плечу. — Хотя ты, наверное, не носишь медальонов? Фенрис даже ответить не успел, а Хоук уже выбросил медальон куда-то через плечо. — Как насчёт шарфа? Я заметил, что ты иногда мёрзнешь, но не жалуешься. Подумал, это поможет. — Не успел Фенрис протянуть руку, а Хоук уже сморщил нос. — Сиськи Андрасте, от него же мертвечиной смердит. Шарф оказался на земле вместе с медальоном, а Хоук снова запустил руку в рюкзак. — Ага! — Просияв, он вытащил наружу здоровенную книжку и протянул Фенрису. — Подумал, тебе понравится. Фенрису показалось, что на улице резко похолодало. Потянувшись за книгой, он пригляделся к буквам на обложке — они ничего для него не значили, и Фенрис невольно задумался, не издёвка ли это: у Адрианы любимой игрой было послать его в библиотеку за книгой, а затем наказать за невежество, когда том оказывался не тем. — Я… — Книга авторства Шартана, — перебил его Хоук с такой надеждой, словно его действительно волновало, что Фенрис об это думает, и тот снова опустил глаза на обложку, усилием воли пытаясь заставить закорючки сложиться во что-то осмысленное. — Тот самый эльф, который помогал Андрасте освобождать рабов. Я подумал, тебе понравится? — Хоук улыбнулся. — Вдруг ты когда-нибудь устанешь от меня и решишь возглавить революцию? — Ты… — Фенрис сглотнул. Ему не хотелось признаваться, не хотелось, чтобы Хоук узнал о его невежестве и подумал, что Фенрис ещё глупее, чем ему представлялось. Однако пусть Хоук и не вёл себя, как подобает хозяину, но Фенрис на собственной шкуре выучил, что раб не должен лгать. — Я не умею читать, — тихо сказал он. — Я… Рабам запрещено учиться. Вместо отвращения на лице Хоука отразилось сочувствие. — Чёрт, извини меня. Я дурак. Но ведь никогда не поздно научиться? — с надеждой спросил он. — Я могу помочь. Если ты этого захочешь. — Я… Мне бы этого хотелось, — кивнул Фенрис, проклиная себя за дрожащий голос. Ему не верилось, что всё это по-настоящему: даже для Хоука лично обучать своего раба чтению было бы уже чересчур — но в ушах у Фенриса всё ещё отдавались издёвки Адрианы. — Пожалуйста. — Договорились. — Хоук провёл рукой по волосам и улыбнулся. — Создатель, как хорошо, что хотя бы один из этих подарков оказался нормальным. Я в них, честно говоря, не силён. Закинув мешок на плечо, он похлопал Фенриса ладонью по спине, побуждая его двинуться в сторону Верхнего Города. — Я не понимаю, — сказал Фенрис. — Зачем ты даришь мне подарки? — В качестве благодарности, — не задумываясь ответил Хоук, спускаясь ниже по ступенькам. — Ты меня терпишь уже целых шесть месяцев. Подобные подвиги заслуживают награды. — Мне не нужно… — Награды? Знаю, знаю, — поддразнил его Хоук. — Ну, что тут поделаешь, если мне нравится делать тебе подарки? Сделай мне одолжение, а? Ну, пожалуйста? С этими словами Хоук взял Фенриса под руку и потащил его за собой в сторону поместья. До сих пор Фенрис ни разу не сумел ему отказать — и не собирался начинать. *** Одним из первых Хоук научил Фенриса читать меню “Висельника”. Полные слова у Фенриса пока не складывались, но он всё равно был благодарен возможности самому заказать что-нибудь кроме ежедневного загадочного рагу. Наполовину расправившись с чем-то похожим на свинину, Фенрис опёрся на стойку, одним глазом присматривая за Хоуком и Варриком, которые были захвачены разговором в дальнем углу. Прикосновение к плечу заставило его вздрогнуть. Фенрис резко обернулся, чувствуя, как разгорается лириум, но удивлённо моргнул, увидев позади себя Изабелу. — Ты прямо светишься, так рад меня видеть, — ухмыльнулась она. — Можешь сразу и в любви признаться, я не стану возражать. Фенрис против воли улыбнулся, и Изабела как обычно его обняла. Запах соли в её волосах принёс ему призрак знакомого спокойствия. Она приезжала в Киркволл раз в несколько недель — сеять хаос в открытом море занимало всё её время — но Фенрис неизменно с радостью ждал её визита. Изабела была простым человеком: никакой магии или скрытых мотивов, и к тому же Изабелу, в отличие от прочих друзей Хоука, гораздо меньше остальных впечатлила изначальная попытка Фенриса его прикончить. — Как твоё путешествие? — спросил Фенрис. — Грандиозно, — довольно вздохнула Изабела, взмахом руки заказав выпивку у Корффа. — Зато на земле всегда сплошные разочарования. — Она задержалась взглядом на синяке на его щеке. — Кстати о разочарованиях. Мне что, нужно провести с Хоуком разъяснительный разговор? Фенрис покачал головой: — Он не нарочно. — Он тебя ударил? — Глаза Изабелы удивлённо расширились. — Это вышло случайно, — повторил Фенрис. — Мы столкнулись с наёмным убийцей — из Антиванских Воронов, судя по его клинкам — и пришлось сражаться в темноте. Вот удар и пришёлся неудачно. — Вот как. — Он извинился, — добавил Фенрис. Никто и никогда раньше не извинялся перед ним за удар, и тем более — так яро, как это делал Хоук. — Очень много раз. И испёк мне извинительный торт. Изабела сделала глоток из своей кружки. — Вкусный хоть? Фенрис потёр ладонью загривок. — До этого я извинительных тортов не пробовал, а потому мне не с чем сравнить. Изабела улыбнулась: — Если мы с этим твоим магистром когда-нибудь встретимся, напомни мне все деньги, что мы заберём с его трупа, спустить на самый большой извинительный торт в мире. Сделав ещё один большой глоток, Изабела бросила взгляд на Хоука и сказала: — Судя по тому, что он всё ещё жив, с работой телохранителя ты справляешься — если забыть о случайных синяках. Фенрис кивнул, вернувшись к своему ужину. — Всё хорошо, — сказал он. — Я… Хоук — хороший человек. — Выдержки у него побольше, чем у меня, — с лёгкой завистью произнесла Изабела. — Будь ты моим телохранителем, я бы нарядила тебя гораздо откровеннее. — Она окинула его взглядом с головы до ног. — Во что-нибудь со стратегически расположенными ремнями. — Спасибо Создателю за его милость, — хмыкнул Фенрис, улыбнувшись в ответ на её притворно оскорблённый взгляд. — Да у него просто воображения нет, — отмахнулась Изабела, пока Фенрис отвлёкся на свою еду. — Я, кстати, собиралась спросить, хорошо ли ты питаешься, но теперь и сама вижу. Как насчёт твоего бывшего хозяина? Что-нибудь слышно? — Тишина, — солгал Фенрис. — Вероятно, Данариус счёл, что моё возвращение не стоит его усилий. — А я-то думала, что он уже не сумеет удивить меня своей тупостью, — вздохнула Изабела, похлопав его по плечу. — Но знаешь, даже если этот дурак передумает, Хоук никогда тебя ему не отдаст. Фенрис неловко пожал плечами, не глядя ей в глаза. — Решение остаётся за ним. Если Данариус назовёт хорошую цену… — Хоук ему всё равно откажет, не раздумывая, — уверенно сказала она. — Поверь мне, Фенрис, он на тебя так смотрит, что всего золота Империи не хватит, чтобы убедить его от тебя отказаться. А Хоук очень, очень любит золото. — Я… — Слова застряли в горле, и Фенрис неловко поворошил еду на своей тарелке. — Глупости. Я всего лишь телохранитель. — Уверена, у Хоука язык ни за что не повернется сказать про тебя "всего лишь", — сказала Изабела, ярко улыбнувшись. — К тому же, не забывай, что этот человек пытался погладить гигантского паука. Глупость поступка никогда не останавливала Хоука от его совершения. На другой стороне комнаты Хоук вскинул голову. — Я слышал своё имя и что-то про гигантского паука, — крикнул он. — Ты нашла одного посмирнее? Фенрис спрятал улыбку за перчаткой, а Изабела закатила глаза. Хоук подошёл и сграбастал её в дружеские объятия. — Ты давно здесь? — спросил он. — Какое-то время, — сказала она, взглянув на Фенриса. — Видишь? Вот поэтому ему нельзя тебя отпускать. Наблюдательности ему и так не хватает. — Погоди-ка, — возразил Хоук, в защитном жесте опустив ладони на плечи Фенриса. — кого это я должен отпустить? Изабела, ты что, пытаешься увести моего телохранителя? Я потрясён. И возмущён. К ним присоединился Варрик: — Действительно потрясён? — Просто возмущён, — признал Хоук. Изабела ухмыльнулась: — Если Фенрису когда-нибудь захочется сменить обстановку, я не стану возражать, — сказала она, — но у меня под рукой не найдётся достаточно крепкого лома, чтобы оторвать вас двоих друг от друга. — Чему мы все безмерно благодарны, — хмыкнул Варрик. — Я бы не хотел навещать герцога Петралака без Фенриса в качестве подмоги. — Герцог Петралак? — удивлённо переспросил Фенрис. Хоук ненадолго убрал руки с его плеч, чтобы вытащить на удивление формальное приглашение, которое Изабела ловко выхватила из его пальцев и зачитала вслух. — “Мессир Хоук, герцог Петралак смиренно просит вашего присутствия на званом ужине, созванном дабы отдать должное вашим непрестанным усилиям по поддержанию достоинства, безопасности и процветания Киркволла”. — Она вскинула бровь. — Серьёзно? — Ты же меня знаешь, — сказал Хоук. — Достоинство — моё второе имя. — Твоё второе имя — Фрэнсис, — заметил Варрик. — Очень даже достойное имя. Фенрис нахмурился: — Это же явно ловушка. — Определённо, — согласилась Изабела. — Знаю, знаю, — кивнул Хоук, — но там будет бесплатная еда. Мы такой роскошной ловушки уже больше года не видели. — Поумерь восторги, — посоветовал Варрик. — И нам стоило бы подумать о том, чтобы заявиться туда большой кампанией. — Фенрис будет меня сопровождать, — сказал Хоук, снова похлопав его по плечу, — и раз уж ужин в мою честь, придётся им и моих друзей потерпеть. — Он посмотрел на Варрика и Изабелу. — Что скажете? Знать, всяческие закуски и на десерт, полагаю, покушение на убийство — чего ещё желать? — Мне и вправду нравятся такие очевидные ловушки, — сказала Изабела, — но я отправляюсь в путь уже через два дня. Возьми с собой Мерриль. Потренируется держать рот на замке. Хоук взглянул на Варрика. — Неплохая и… — Дэйзи с нами не пойдёт. Варрик выглядел непреклонным, и Хоук раздражённо надулся. Его рука рассеянно поглаживала Фенриса по волосам. — А что насчёт Авелин? — Ну, разумеется, — хмыкнул Варрик, — визит капитана стражи не вызовет ровно никаких подозрений у орды жаждущих крови дворян. — Вот и договорились, — просиял Хоук, второй рукой ухватив Варрика за плечо и притянув их с Фенрисом в недообъятие. — Никого лучше для драки за канапе я не сумел бы найти, даже если бы постарался. *** — Знаешь, если тебе нужна чья-то помощь, — сказал Андерс, сопровождая Хоука сквозь Верхний Город, — лучше не стоит говорить этому человеку, что подумал о нём в последнюю очередь. — Я и не говорил, что пришёл к тебе последним, — возразил Хоук. — Ты у меня вообще единственный. — После того, как все остальных ты уже отмёл! — Ну, мы же не станем тыкать пальцем, — великодушно протянул Хоук. — Нас ожидает приятный вечер: бесплатная еда и герцог, который скорее всего мечтает нас всех прикончить. — Странное у тебя представление о “приятном вечере”, — буркнул Андерс. По другую сторону от Фенриса Варрик согласно кивнул, но дальше спор зайти не успел: они подошли к герцогскому поместью. Двери охраняли двое суровых на вид мужчин, и Хоук с улыбкой выступил вперёд. — Хоук и компания, к герцогу Петралаку. Стражники переглянулись и пропустили их внутрь. Фенрис придвинулся к Хоуку поближе — так близко, насколько позволяли приличия. Хоук и Варрик к ужину принарядились: оба в дорогих рубашках с пышными рукавами и тесных штанах — хотя Фенрису и пришлось аккуратно разубедить Хоука выбрать для этого случая штаны с полосами огня, вышитыми по бокам. Даже Андерс постарался, хорошенько затянув ремни своих наплечников (вполне вероятно, впервые), и Фенрис в своей обычной чёрной броне невольно почувствовал себя немного не в своей тарелке. Однако то, что сгодилось для магистерского банкета, подойдёт и для дворян Вольной Марки. Фенрис выпрямился и, следуя за Хоуком, принялся осматривать зал. — Всё в порядке? — прошептал Хоук. — Пока ничего необычного, — тихо отозвался Фенрис. — Хотя жертву обычно и не пытаются прикончить прямо с порога. — Я не об этом хо… — Мессир Хоук! — Высокий и хорошо сложенный мужчина с тонким носом и усами ещё тоньше отошёл от своих гостей, чтобы поприветствовать вновь прибывших. — Добро пожаловать в мою скромную обитель. Очень рад, что смогли к нам присоединиться. Искренности в этих словах было крайне мало: скромности в его доме, как и радости на лице, не было и в помине — но до сих пор никто не пытался сжечь друг друга живьём, а потому Фенрис посчитал начало вечера сравнительно мирным. — Герцог. — Хоук склонил голову и пожал ему руку. — Так мило с вашей стороны было нас пригласить. — Ах, это, должно быть, ваши друзья, — сказал герцог. — Как чудесно. — Варрик Тетрас — местный бизнесмен, Фенрис — мой телохранитель, и Андерс — Серый Страж, — пояснил Хоук, по очереди показывая на каждого из них. Герцог проследовал за ним оценивающим взглядом, прежде чем пожать руки Варрику и Андерсу. — Сир Тетрас, разумеется, слышал о вас много хорошего. И… “Андерс”, так? Какое необычное имя. — Очень даже обычное, — быстро ответил Андерс. Герцог нахмурился: — Замечательно. Не желаете ли выпить, господа? По щелчку его пальцев объявились двое слуг, но Хоук нахмурился, глядя на Фенриса. — Вы… Варрик и Фенрис оба постарались незаметно пихнуть его локтем, и Хоук послушно замолчал. Герцог отошёл, смешавшись с толпой, и Фенрис сделал глоток вина, прежде чем передать бокал Хоуку — который никак не мог справиться со своим гневом. — Он тебя просто проигнорировал! — пробормотал он. — Потому что ты эльф, как думаешь? — Может и так, — кивнул Фенрис, не став напоминать Хоуку, что в приличном обществе хозяева не удостаивают вниманием рабов. — Возможно, ему просто не нравятся телохранители. Особенно когда они охраняют человека, которого он хочет убить. — Надеюсь, покушение уже скоро, — буркнул Хоук. — Я хочу ему врезать. Фенрис успокаивающе похлопал его по руке. — Забудь, — сказал он. — Думай о бесплатной еде. Хоук засмеялся и ненадолго сжал пальцы на запястье Фенриса. — Что бы я без тебя делал? — Подрался бы с представителем местной аристократии. — Всё удовольствие мне испортил, — согласился Хоук. Когда он потянулся поправить Фенрису воротник брони, его пальцы скользнули по меткам у Фенриса на горле, и щёки у того вспыхнули: хозяин не должен помогать своему рабу выглядеть презентабельно. — Вот так, — улыбнулся Хоук. — Ты идеален. *** По тевинтерским стандартам та часть вечера, во время которой гостям предлагалось пообщаться между собой, закончилась, на счастье, быстро. Фенрис предположил бы, что в отсутствии призванных демонов, которых нужно было удерживать под контролем, и рабов, которых можно было полапать, присутствующим просто нечем было заняться. Сам он довольствовался тем фактом, что вечер постепенно движется к развязке. Герцог Петралак всё ещё сохранял видимость невинности — Варрик даже заподозрил, что может это никакая и не ловушка — но Фенрис оставался настороже, пока гости занимали свои места за длинным обеденным столом. Гостей было много, человек тридцать, не меньше, но поместье герцога такую толпу вмещало легко. Стол был накрыт, и вокруг суетились слуги; Фенрис автоматически переместился к Хоуку за плечо — достаточно далеко, чтобы не побеспокоить, но и достаточно близко, чтобы расслышать даже самый тихий приказ. Хоук, увидев его на этом месте, удивлённо оглянулся в поисках ещё одного кресла, и Фенрис мысленно поблагодарил Варрика, который тихонько на Хоука цыкнул и зашептал ему что-то на ухо. — Мы собрались сегодня здесь, — начал герцог Петралак, подняв свой бокал, — чтобы отблагодарить мессира Хоука за его благотворное влияние на наш прекрасный город. — Он улыбнулся. — Кое-кто из вас, должно быть, помнит мессира Хоука ещё юношей, оставшимся наедине со своим скромным состоянием после смерти матушки. Хоук стиснул пальцы на рукоятке ножа для масла. Андерс как можно незаметнее их разжал. — С той поры, однако, прошли годы, и он превратился в того замечательного господина, которого мы все знаем сегодня, — продолжил герцог. — Его быстрый ум и острый глаз хорошо послужили мессиру Хоуку за это время — в том числе и за карточным столом. Послышались вежливые смешки, и Фенрис ухмыльнулся: Хоук наверняка успел обчистить каждого из присутствующих как минимум по разу (включая Варрика и Андерса). — В непрестанной борьбе с работорговцами, бандитами и коррупцией мессир Хоук не раз рисковал своей жизнью, чтобы вновь вернуть Киркволлу славу великого города, которой он заслуживает. Именно эти подвиги, на которые мессир Хоук пошёл, не боясь нажить влиятельных врагов и не заботясь о собственной безопасности, мы и чествуем сегодня. Фенрис вскинул бровь: среди всех речей в духе “ты расстроил все мои планы, и теперь я мечтаю тебя убить” этот тост был одним из самых откровенных за последнее время. — За Хоука! — воззвал герцог. Тост подхватили за столом (искренне и не очень), и Хоук неловко прочистил горло. — Спасибо, — сказал он, — я никакую речь не готовил, но благодарен вам за приглашение и обещаю сделать всё, что в моих силах, ради процветания Киркволла. Слышал я, тут дракон… Варрик резко ткнул его вилкой в ногу. Хоук откашлялся в кулак. — Да-да. Благодарю вас. — Отлично сказано, — солгал герцог. — А теперь, дамы и господа, прошу — наслаждайтесь ужином. По его хлопку у стола снова возникли слуги с тарелками горячего супа в руках. От его запаха у Фенриса заурчало в желудке, и он шагнул вперёд, плавно перехватив смирную служанку с тарелкой для Хоука. Суп оказался грибным — и гораздо вкуснее всего, что Фенрис успел попробовать для Хоука в “Висельнике”. Убеждённый, что суп безопасен, Фенрис аккуратно поставил тарелку на стол перед Хоуком. Но стоило Фенрису сделать шаг назад, как зал поплыл у него перед глазами, заставляя срочно пересмотреть своё мнение о летальности этого блюда. Ему и раньше доводилось пробовать отраву — парочка младших магистров тогда решила, что Фенрис находится при хозяине исключительно для красоты — но ещё никогда ему не становилось так плохо, да ещё и так быстро. У Фенриса подогнулись колени, и уже падая вперёд, он сумел хотя бы перевернуть тарелку с ядом, прежде чем Хоук его поймал. — Фенрис, что с… — Яд, — вытолкнул из себя Фенрис, задыхаясь и чувствуя, как немеют руки. — В супе. Герцог Петралак вдалеке побагровел от ярости, и Фенрис, упав на колени, жалел только о том, что не может сейчас его убить. Под звон переворачиваемой посуды и крики гостей ужин обратился хаосом, но мир Фенриса сузился до охваченного ужасом лица Хоука и хватки его пальцев на плечах. — Не можешь, — говорил тот, и Фенрис подозревал, что упускает значительную часть сказанного. — Убью… Останься со... Голос Хоука стал резче, и даже теряя сознание Фенрис узнал в его словах приказ. Подчиняться ему было слишком больно. Фенрис закрыл глаза, уплывая прочь, и призывы Хоука медленно растворились в тишине. Его охватило облегчение: если и умирать ради хозяина, то по крайней мере пусть этим хозяином окажется Хоук.