Туз в рукаве

Последние из врагов повалились Хоуку под ноги. По обе стороны от него Варрик и Андерс расправлялись с оставшимися заговорщиками, но от них давненько уже не доносилось воинственных воплей, криков боли и угроз магической расправы, а значит, можно было предположить, что оба они справляются без особых проблем. Чего нельзя было сказать про герцога Петралака. Тот стоял на коленях, съёжившись за креслом, и на голове у него красовалась кровоточащая рана, но он всё равно попытался улыбнуться, когда Хоук склонился над ним. — Как хорошо, что вы их остановили! — сказал он. — Убийцы в моём доме! Уверяю вас, я бы никогда… Хоук с силой ударил его по лицу, заставляя заткнуться. Это доставило ему меньше удовольствия, чем хотелось бы — наверняка из-за отсутствия Фенриса и его молчаливого неодобрения такому поразительному отсутствию самоконтроля. Однако это не остановило Хоука от того, чтобы вмазать герцогу снова. — Противоядие, — потребовал он, — где оно? — Какое ещё противоядие? Я не… Хоук врезал ему ещё раз, и посильнее. Герцог осел на пол, прикрывая ладонями окровавленное лицо, и возмущённо завопил: — Ты мне нос сломал! — Поверь мне, дружок, — сказал Варрик, заходя сбоку, — тебе сейчас не о сломанном носе стоит переживать. — Присмотри за ним, — попросил Хоук, похлопав Варрика по плечу, и осмотрелся в поисках Андерса. Тот как раз вырубил одного из заговорщиков своим посохом, добавив ещё одно неподвижное тело к имеющейся на полу куче. Те из гостей, кто не имели отношения к покушению (и те, что сразу же просто потеряли самообладание) успели сбежать в самом начале битвы, так что Хоук не испытывал к стонущим на полу людям ни капли сочувствия. — Андерс! Тот вскинул растрёпанную голову. Выглядел он неважно, но всё равно сразу же поспешил к неподвижно лежащему на полу Фенрису. Хоук склонился над ними сверху, с болезненной ясностью понимая, как долго Фенрис уже находится без сознания. — Ты сможешь всё исправить? Знаешь, что это за яд? Он обратим? — Дыхание Создателя, Хоук, — пробормотал Андерс, закатывая рукава, — я целитель, а не ясновидящий. Дай мне хотя бы взглянуть на него. Опустившись на колени рядом с Фенрисом, Андерс проверил пульс и заглянул ему под веки, прежде чем сотворить над его телом заклинание, отдающее ледяной синевой. — Что это? — резко спросил Хоук. — Что ты сделал? — Ничего такого. Просто извлёк всю его кровь, чтобы потом продать на чёрном рынке. — Я… — Хоук смерил его взглядом. — Не смешно. — Тогда перестань забрасывать меня вопросами каждый раз, когда я произношу заклинание, — буркнул Андерс. — Я держу его в стазисе. Это поможет на какое-то время остановить распространение яда. — Он взглянул на герцога Петралака. — Самое время этому господину поделиться с нами противоядием. — Я понятия не имею, о чём вы говорите, — возразил герцог, осторожно ощупывая свой сломанный нос. Бьянка резко обрушилась ему на голову, и герцог застонал: — Перестаньте! Я не стану терпеть ваши изде… — Заткнись, — одновременно рявкнули Хоук и Варрик. — Послушай, — продолжил Варрик, — мы ведь не идиоты, несмотря на имеющиеся доказательства обратного. Нам известно, что ты пригласил Хоука на ужин, чтобы пришить его, но этому не бывать, а потому с твоей стороны было бы разумно отдать нам противоядие. Страшно подумать о том, что Хоук с тобой сделает, если наш эльфийский друг умрёт. Герцог слабо оскалился: — Какое мне дело до шкуры вашего цепного пса? Хоук вздохнул, пересёк зал и снова врезал ему по лицу. Герцог заскулил на полу, пытаясь вдохнуть, и Хоук оглянулся на Варрика: — Я надеялся, к этому моменту он уже поймёт, что к чему. — Ты был весьма последователен, — кивнул Варрик. — Может, мне его слегка подстрелить? — Подождите! — встрял герцог. — Стойте, не стреляйте! Никакого противоядия у меня не… Хоук снова вскинул кулак, но Варрик остановил его взмахом руки. — Ты испытываешь наше терпение, дорогой герцог, — спокойно произнёс он. — Неужели мы должны поверить, что ты замыслил отравить человека за собственным столом и не подумал о плане отступления? А если бы тарелки оказались перепутаны? Или один из слуг решил бы, что лучше убить не Хоука, а тебя самого? Герцог ощупывал взглядом пол, оценивая свои шансы. — Если я отдам противоядие, — сказал он, — вы меня отпустите? — Не-а, — фыркнул Хоук. — Ни за что, — добавил Варрик. — Вариантов у тебя немного, — сказал Хоук. — Первый: ты отдаёшь нам противоядие, а мы сдаём тебя городской страже для справедливого суда. Второй: ты не отдаёшь нам противоядие, а я проверяю, сколько раз я успею тебе врезать, прежде чем ты отбросишь копыта. — Ставлю на четыре, — услужливо подсказал Варрик. — Итак, — поднажал Хоук, хрустнув костяшками пальцев, — что ты выберешь, а, герцог? Герцог смерил его злым взглядом, но всё же сдался — тугой узел в груди Хоука немного ослаб. — Ладно, — процедил герцог, — забирайте своё проклятое противоядие. И не забудьте сообщить страже о моём бескорыстном сотрудничестве! Сунув руку под плащ, герцог вытащил на свет маленький флакон с серебристой жидкостью, который Хоук тут же вырвал у него из рук. Он бросился к Фенрису — герцог позади охнул, когда Варрик его вырубил — и сунул флакон под нос Андерсу. — Помоги ему. — Я работаю над этим, — пробормотал Андерс. Он размял руки, и на кончиках его пальцев заплясали пурпурные искры. — Нужно его разбудить. Было бы здорово, если бы ты при этом позаботился, чтобы он меня не убил. Хоук кивнул и присел рядом с Фенрисом на колени. Андерс положил раскрытую ладонь Фенрису на грудь. Магия прошила его насквозь, лириум отозвался вспышкой света, и Хоук дёрнулся, когда Фенрис резко пришёл в сознание. Он закричал от боли, сжавшись в тесный комок — метки на его коже беспорядочно вспыхивали — и Хоук притянул его ближе к себе, устроив голову и плечи у себя на коленях. — Тихо, тихо, всё хорошо, я знаю, тебе больно, но мы хотим тебе помочь, честно. — Он вскинул взгляд на Андерса. — Так ведь? Андерс закатил глаза. На его ладонях собиралось новое заклинание: зелёное, колючее облако тумана, которого Хоук раньше не видел. Однако Фенрис — даже на грани сознания — отпрянул от него с задушенной мольбой. — Что это такое? — спросил Хоук. — Что ты делаешь? — Он съел совсем немного, — сказал Андерс, — но нам нужно опустошить ему желудок, прежде чем давать противоядие. — Он кивнул на стоящее рядом ведро. — Рвотное. Будет неприятно. Сглотнув, Хоук помог Фенрису немного приподняться, а Андерс приготовился отпустить заклинание с рук. Фенрис отчаянно сопротивлялся, распахнув невидящие глаза. — Нет, только не это, умоляю, — простонал он, — пожалуйста, госпожа, я не… Сбитый с толку Хоук посмотрел на Андерса, но было уже поздно. Заклинание сорвалось с его пальцев, и колкий туман заполз Фенрису в рот и в ноздри. Фенрис жалобно всхлипнул, и его тело забилось в конвульсиях на полу. Хоук подтащил поближе ведро и придержал Фенрису волосы, пока того рвало, и успокаивающе гладил его по спине, пока заклинание Андерса продолжало работать. Снова раскинувшись на полу, Фенрис был ещё бледнее, чем прежде, и Андерс сунул Хоуку противоядие. — Быстрее, пока он не отключился, — приказал он. — Теперь должно подействовать. Хоук поднёс флакон к губам Фенриса. Тот пытался сопротивляться, но ослабел настолько, что перебороть его оказалось до ужаса легко. Хоук влил серебристую жидкость Фенрису в горло и зажал ему рот, заставив сглотнуть, и всеми силами постарался не замечать чистого неприкрытого ужаса в его распахнутых глазах. Вся эта ситуация, по мнению Хоука, занимала почётное место среди десятки наименее приятных впечатлений за всю его жизнь. Когда Фенрис снова потерял сознание, его невольно охватило облегчение. — Это же хороший знак? — на всякий случай спросил он Андерса. Андерс провёл рукой по волосам. — Точно не плохой. Ему требуется отдых. Пусть спит, а потом я ещё раз его осмотрю. — Он смерил Хоука взглядом. — Ты сам как? Залечить тебе рану на голове? Хоук ощупал голову и с удивлением обнаружил на пальцах свежую липкую кровь. — Надо же, а я и не заметил. — А вот это уже не слишком хороший знак, — покачал головой Андерс. — Вырубился бы на полпути к дому прямо с эльфом на закорках. — С тобой не поспоришь, — вздохнул Хоук, позволяя себя вылечить. Магия щекотно коснулась кожи и исчезла, оставив на память о себе лёгкую головную боль, и Хоук улыбнулся Андерсу, пригладив волосы. — Спасибо. — Отправляйтесь-ка по домам, — велел Варрик. — Стража скоро прибудет, и я им всё объясню. — Ты уверен? — спросил Хоук. — Я уже приготовил для них отличную историю. — Слышал я твои истории, Хоук, — сказал Варрик. — Мир с радостью обойдётся без них. К тому же из нас четверых я меньше всего похож на человека, готового в любую секунду свалиться замертво. Хоук взглянул на истощённого Андерса, который с трудом оставался в сознании, и на Фенриса, который с поразительным успехом изображал труп. — Не поспоришь, — вздохнул он. — Ну, ты знаешь, где меня найти. Варрик улыбнулся, пристроив локоть на прикладе Бьянки. — Если в этой истории потребуется еще больше кровожадного друффало, к тебе я обращусь в первую очередь. *** Следующим утром Хоука разбудил грохот свалившихся на пол книг, за которым в той же окрестности последовал глухой звук падения человеческого тела. Хоук в замешательстве разлепил глаза. Доставить Фенриса в поместье накануне вечером было легко: он не пошевелился ни разу, даже когда Андерс случайно зацепил стену его плечом и когда Хоук (не случайно) пощекотал его голую пятку. Отправив совершенно вымотанного Андерса отдыхать в гостевую спальню, сам Хоук занял кресло возле кровати Фенриса и устроился там на ночь. Именно поэтому после пробуждения ему потребовалось какое-то время, чтобы вспомнить, где и почему он находится. Поднявшись с кресла, Хоук покачнулся, но сумел сохранить вертикальное положение и отправился на поиски источника шума. Кровать была пуста, но Хоук очень скоро обнаружил Фенриса на коленях у двери в окружении рассыпавшихся вокруг книг — должно быть, он не удержался на ногах и обвалил книжную полку. — На будущее, — сказал Хоук, прислонившись к прикроватному столбу, — после отравления тебе совершенно точно можно отлежаться в постели. Фенрис вздрогнул, услышав его голос. Под его глазами пролегали тёмные круги, и Фенрис вжал голову в плечи, стоило Хоуку подойти поближе. — Хоук… Прости, я не хотел тебя разбудить. Хоук вскинул брови: — Из-за меня тебя едва не прикончили, — заметил он. — Разве это не я должен перед тобой извиняться? Фенрис снова попытался встать, но дрожащие ноги ему отказали, и Хоук поспешил помочь. Вместе они проковыляли обратно к постели: Фенрис был ощутимо напряжён, и Хоук с радостью помог ему снова лечь и укутал в одеяло, прежде чем присесть на краю кровати. — Как себя чувствуешь? — спросил Хоук. — Только отвечай честно, без твоих обычных штучек. — Моих штучек?.. — “Всё замечательно, Хоук”, — изобразил тот, понизив голос, — “ничего страшного, Хоук, я же лишился всего лишь двух конечностей из четырёх, Хоук”. Щёки Фенриса окрасил здоровый румянец смущения, и Хоук осторожно положил ладонь ему на колено. — Так всё же, как ты себя чувствуешь? — Лучше, — сказал Фенрис, — но я всё ещё очень слаб. Если на нас нападут, я не смогу тебя защитить. — Он серьёзно взглянул на Хоука. — Тебе стоит нанять ещё одного телохранителя, пока я не поправлюсь. Можешь вычесть расходы из моего содержания. Я могу… — Фенрис, — со вздохом остановил его Хоук. — Меня больше беспокоит твоё состояние, чем моё благополучие. — Он развернулся к Фенрису лицом, подобрав под себя ноги. — Жопа Создателя, я думал, ты там и останешься. — Яд, — медленно произнёс Фенрис, нахмурившись в попытках восстановить события. — В супе. Ты же не… — Мне ничего не досталось, — кивнул Хоук. — Никому из нас. Мы отбились от заговорщиков и сдали Петралака городской страже — сейчас он наверняка дожидается суда. Ты спас мне жизнь. Снова. — Он улыбнулся. — Повезло мне, что ты вчера был так голоден. — Голоден? — Достаточно голоден, чтобы увести у меня ложку супа, — пояснил Хоук. — Не верится до сих пор, что герцог не выделил тебе отдельного… — Заметив виноватый взгляд Фенриса, Хоук запнулся. — В чём дело? — Я бы ни за что не стал красть у тебя еду, Хоук. — Сама идея Фенриса, кажется, практически обидела, несмотря на то, что сам Хоук был широко известен своей привычкой уводить еду за общим столом. — Я… Должен был удостовериться. Это же моя работа. Хоук моргнул. — Твоя работа? — Некоторые убийцы предпочитают яд, — кивнул Фенрис. — Телохранитель должен первым убедиться, что еда, поданная хозяину, безопасна. — Я тебе не хозяин, — по привычке отозвался Хоук и сосредоточился на корне проблемы. — Погоди-ка… Так ты всё это время пробовал мою еду? Чтобы если она отравлена, оказаться убитым вместо меня? — Да. — На лице Фенриса отразился страх. — Я что-то сделал не так? — Нет, — ответил Хоук. — Да. Нет. Я не уверен. — От мысли, что Фенрис всерьёз намеревался сдохнуть вместо него, его затошнило. — Фенрис, я… Я благодарен тебе за спасение моей жизни, но меня не устраивает твоё желание умереть за меня. И вообще я против того, чтобы ты умирал — чем меньше смертей, тем лучше. — Но я же твой телохранитель. — И мой друг, — напомнил Хоук. — Больше, чем друг, ты мой… — Он закашлялся, решив приберечь этот разговор на потом. — Мой очень, очень близкий друг. Твоя смерть для меня неприемлема. Фенрис опустил глаза. — Я тебя понял, Хоук. — И не нужно строить мне грустные глазки. — Пересев поближе, Хоук обнял Фенриса за плечи. — Не нужно так расстраиваться, что придётся ещё пожить. Фенрис слегка улыбнулся: — Я постараюсь. — А я постараюсь не вестись больше на бесплатные канапе, — пообещал Хоук. — Этого урока мне хватило сполна: впредь больше не полезу в очевидную ловушку ради еды. Только ради золота и мабари. Смех, как будто, Фенриса только сильнее вымотал, и Хоук внимательно заглянул ему в лицо. — Ты голоден? Принести тебе завтрак? — Нет. — Пальцы Фенриса сжались на одеяле, и он растерянно спросил: — Хоук, как мне удалось выжить? Это был самый быстрый яд из тех, что мне довелось испробовать. Я только и помню, как вырубился. — Спасибо Андерсу, — признал Хоук. — Он тут где-то недалеко — обещал осмотреть тебя, как проснётся. Он замедлил действие яда, а я раздобыл у герцога противоядие. Фенрис вскинул брови: — Он просто так взял и отдал тебе противоядие? Хоук мельком взглянул на свои сбитые костяшки пальцев и пожал плечами. — В конце концов. Если это тебя обрадует, я ему всё-таки врезал, но без тебя и твоего осуждения никакого удовольствия не получил. Фенрис улыбнулся: — В следующий раз, когда надумаешь кого-то избить, я обязательно буду в сознании, чтобы выказать своё неодобрение. — Договорились, — подмигнул ему Хоук, коснувшись кончиками пальцев волос Фенриса, и принялся бережно играть с одной из прядок. — Когда Андерс тебя лечил, — осторожно добавил он, — нам требовалось, чтобы тебя вырвало. Чтобы яд покинул тело. Пришлось использовать заклинание. — Фенрис не отводил глаз от одеяла, и Хоук бережно приобнял его крепче. — Ты упомянул какую-то госпожу. И был очень напуган. — Извини, — едва слышно прошептал Фенрис. — Эй, — мягко упрекнул его Хоук, — никаких извинений. Правило второе, так? — Он нахмурился. — Или четвёртое. У меня с математикой плохо. Плохие шутки не помогли развеять тоску, и Хоук успел пожалеть о своём вопросе. — Можешь не рассказывать, если не хочешь. Я только хотел убедиться, что в твоём прошлом не прячется ещё один человек, который на тебя претендует. Бывшая хозяйка или жена хозяина, например. — Он похлопал Фенриса по плечу. — Неважно. — Она не была Данариусу женой, — сказал Фенрис, — хотя и, должно быть, мечтала об этом. Только ученицей. — И таким же приятным человеком, как и он сам? — Она мелочная. — Фенрис помедлил, осторожно выбирая слова. — Озлобленная. Несмотря на все её заискивания, ей не удавалось подниматься в рангах с желаемой скоростью, а разочарование она вымещала на тех, кто был бессилен возразить. — На рабах? — Она была сущим мучением, — признал Фенрис. — Издевалась надо мной, отказывала в еде, лишала меня сна… — Она морила тебя голодом? — потрясённо спросил Хоук. — Ты поэтому вчера о ней вспомнил? Фенрис кивнул, всё так же не поднимая взгляда. — Если ей казалось, что я поел без разрешения, она накладывала на меня это заклинание, — тихо сказал Фенрис. — Чувствовать, как магия душит меня изнутри… Это было невыносимо. — Создатель, — ошарашенно протянул Хоук. — Мне так жаль. Фенрис бесцветно улыбнулся: — Ты же сам сказал — не извиняться. — Сделаем исключение, — твёрдо сказал Хоук. — Каждый раз, когда ты рассказываешь мне о том, как чудовищно эти магистры с тобой обращались, мне разрешается выразить глубочайшие сожаления и обнять тебя. — Он стиснул Фенриса за плечо. — Мне правда очень жаль. Я ещё и вынудил тебя заново пережить это мучение. — Ты же не знал, — сказал Фенрис. — И маг действительно спасал мне жизнь. — Что я слышу, — выдохнул Хоук с притворным изумлением, — ты сказал об Андерсе что-то хорошее? Фенрис, улыбнувшись, пихнул его локтем в бок. — Всего лишь констатирую факт, — сказал он. — Не знаю, по твоему приказу или по собственному выбору, но вы с твоим магом спасли мне жизнь, хотя никаких причин у вас для этого не было. — Для такого умного парня ты бываешь удивительно бестолков, — усмехнулся Хоук, поглаживая Фенриса по голове. — Ты мой друг, Фенрис. Не раб или собственность, и даже не просто телохранитель. Этого более чем достаточно, чтобы твоя смерть была для меня крайне нежелательна. Фенрис уложил голову ему на плечо, и Хоук продолжил мягко гладить его по волосам. — Я ведь был совершенно не в себе, когда выиграл тебя в карты. Вообще не помню, о чём думал: ты был таким тихим, а Данариус вёл себя, как совершенный мудак, и всё, чего мне в тот момент хотелось — это вызволить тебя из его лап. Наверное, я собирался освободить тебя и снарядить в дорогу, но потом… — Он потёр загривок. — Я очень рад, что ты остался со мной. Фенрис поднял на него сонный и расслабленный взгляд, и Хоук продолжил говорить, несмотря на здравый смысл. — Ты мне нравишься, — признался он. — Я сам не ожидал того, насколько сильно — кажется, очень даже существенно. Фенрис улыбнулся, радостный и удивлённый, и прижался к Хоуку поближе. — Ты мне тоже нравишься. В его голосе сквозила болезненная откровенность, и Хоук всеми силами постарался не обращать внимания на стиснувшее грудь разочарование, получив подтверждение, что “нравишься” — это всё, что Фенрис к нему испытывает. Однако ему довольно быстро удалось убедить себя, что это к лучшему: Хоук славился своими многочисленными и, можно сказать, легендарными плохими решениями, но всё равно не собирался злоупотреблять доверием Фенриса. А потому Хоук мягко поцеловал его в макушку и поспешил поскорее выкрутиться. — Вот и хорошо, — улыбнулся он, — вот и здорово. Может, теперь ещё поспишь? Фенрис нахмурился, явно борясь со сном. — Мои обязанности… — Дождутся тебя, — перебил его Хоук. — Изабела и так мне голову отгрызёт за то, что из-за меня тебя отравили. Одному Создателю известно, что она со мной сделает, если после этого ты упадёшь замертво от усталости. — Он скривился. — Что-нибудь неприятное, и наверняка пострадают мои ноздри и кишки. Уложив Фенриса обратно на подушку, Хоук выбрался из постели и разгладил на себе рубашку, глядя, как Фенрис проваливается в сон. Хоук погладил его по голове и улыбнулся, услышав тихий сонный вздох, с которым Фенрис зарылся поглубже в одеяла. — Сладких снов. Закрыв за собой дверь, Хоук мысленно напомнил себе, что правила, по которым телохранитель должен себя вести, в будущем должны быть намного прозрачнее: красиво стоять рядом и выглядеть устрашающе — поощряется. Дегустации яда и заигрывания со смертью — порицаются. Определившись с этим, Хоук, тихонько напевая себе под нос, направился на кухню в поисках ингредиентов для ещё более огромного и полного раскаяния извинительного торта. *** Пять недель спустя Хоук со вздохом плюхнулся в “Висельнике” на стул рядом с Изабелой. — У меня проблемка. Изабела взглянула на него поверх кружки. — Одна единственная? — Вот умеешь ты поддержать, — буркнул Хоук, сделав большой глоток эля, вкус которого сегодня меньше напоминал о крысах. — Дело в Фенрисе. — Из-за тебя его опять отравили? — Нет! — Ранили? — Нет. — А, знаю, — радостно заявила Изабела, — задушили до полусмерти! — Ничего такого не случалось… за последние две недели, — возразил Хоук и уронил голову на руки. — Жопа Создателя, я ужасный человек. — Мы все ужасные люди, — пренебрежительно фыркнула Изабела. — Ты просто склонен постоянно оказываться в опасности, а Фенрис склонен бросаться этой опасности навстречу вместо тебя. — Она похлопала его по голове. — Так что случилось на этот раз? — Он мне нравится, — жалобно протянул Хоук. — Больше, чем положено телохранителю. Изабела смерила его острым взглядом. — Ты ведь не… — Нет! — поспешно выдохнул Хоук. — Конечно же нет. — Молодец, — кивнула Изабела, снова улыбаясь. — Но тебе этого хочется? — Только если сам Фенрис изъявит активное желание, — подчеркнул Хоук. — А я даже не знаю, знаком ли ему концепт добровольного участия в таких делах. И захочет ли он попробовать. — Я ведь зря надеюсь, что ты уже спрашивал его напрямую? — Конечно, спрашивал, — оскорбился Хоук и только потом задумался о вопросе. — Только не совсем напрямую. — Насколько не напрямую? — изогнула бровь Изабела. — Слегка, — сказал он. — Это произошло сразу после стычки с герцогом. — После того, как Фенриса отравили, и он едва не погиб? — Ага, на следующее утро, — бесстрашно продолжил Хоук. — Я признался, что неравнодушен к нему, а Фенрис так отреагировал, словно мне понравилась… его рубашка, а не он сам. — Ага. — И я не хотел на него давить. Если для него это черта, которую он не хочет пересекать, я готов это решение принять. Но меня всё ещё думаю, что может… Изабела остановила его взмахом руки. — Как ты думаешь, признавался ли кто-нибудь до тебя Фенрису в своих чувствах? — спросила она. — Любых, даже просто дружеских? — Может, хоть кто-нибудь? — предположил Хоук. Изабела вскинула брови. — Ладно, я понял. Никто. — Именно, — кивнула она. — Я, конечно, не знаток романтики, но… — А кого мне ещё спросить, Варрика с Андерсом? Авелин? Мерриль? — Ладно-ладно. — Изабела отпила из своей кружки. — Знаешь, что я тебе скажу… Поговори ты с беднягой. Прямо поговори — вместо того, чтобы пробубнить что-то себе под нос и сбежать в укрытие. — Ничего я не бубнил, — проворчал Хоук. — А что делать, если он скажет, что наши чувства взаимны? Как отличить правду от желания угодить и осчастливить начальника? — Хочешь, расскажу, как это сделать? Хоук подался вперёд: — Конечно! Изабела смерила его взглядом: — Поговорить об этом прямо, придурок. Хоук со стуком уронил голову на стол, который оказался неприятно липким. — Ненавижу тебя. — Я знаю, что ты меня любишь, — уверенно заявила Изабела. — Не так сильно, как Фенриса, но я всё же постараюсь не слишком ревновать. Входная дверь “Висельника” распахнулась, и Изабела выпрямилась. — Как раз вовремя. — Хоук заскулил, получив по голени носком сапога. — Иди и поговори с ним. — Может, я лучше останусь здесь с тобой и никогда больше не заведу с Фенрисом никаких неловких бесед? — предложил Хоук. — Заманчиво, правда? — Хоук, новенькая девочка уже час как на меня засматривается, — сказала Изабела, поправляя платье. — Проваливай давай. Она снова пихнула Хоука сапогом, и тот неохотно сел прямо. Судя по удивлённому отвращению на лице Изабелы, стол, который он протёр лицом, оказался не таким чистым, как Хоук надеялся. — Просто скажи, где, — вздохнул он. — На лбу, — любезно подсказала Изабела. — И на носу. И на щеке. Утерев лицо рукавом, Хоук дождался одобрения Изабелы и направился к столу, за которым сидели Варрик, Мерриль и Фенрис. Все трое были в пятнах краски, оставшихся после последней вылазки к Венадалю, и Хоук подоспел как раз вовремя, чтобы услышать окончание очередной истории Варрика: — …а он и говорит: “Да я всегда тут зависаю!” Мерриль засмеялась, а Фенрис улыбнулся, качая головой. Хоук дождался, пока Варрик обернётся к нему, и сложил руки на груди. — Ты же обещал, что будешь молчать, — сказал он. — Я и молчал, — пожал плечами Варрик. — Но ситуация требовала истории о человеке, который умудрился свалиться с дерева и повиснуть на лиане, а ты оказался единственным из тех, кого я знаю, кто оказался на такое способен. Так что, если вдуматься, то я сделал тебе комплимент. — Расскажи ещё что-нибудь, — попросила Мерриль, — Можно не про деревья. Варрик с ухмылкой взглянул на Хоука: — Была у нас одна история, связанная с болотом… — Я не виноват! — вмешался Хоук. — Гургут меня провёл! — Гургуты известны своим двуличием, — кивнул Фенрис. Хоук моргнул: — Правда? — Не-а, — отозвался Варрик вместо Фенриса, и Хоук возмущённо застонал. — Вас слишком много, — пожаловался он, держась за голову, — это нечестно. — Взглянув на Фенриса, он спросил: — Не хочешь бросить этих двоих и выпить со мной? Фенрис сразу поднялся на ноги, встав к Хоуку поближе, и Варрик усмехнулся: — Разве можно с таким позором сбегать от дружеского разговора, а, Хоук? — Обернувшись к Мерриль, он громко сказал: — А знаешь, Дэйзи, давай я лучше расскажу тебе о том случае, когда Хоук пытался научиться рыбачить. Хоук поморщился, вспомнив эту историю: оглядываясь назад, назвать электрического угря Ари-шоком было не лучшей идеей — и поспешил увести Фенриса подальше от стола. Новой девушки за стойкой уже не было (должно быть, Изабела постаралась), и махнув Корффу, Хоук прислонился к стойке, ожидая свою выпивку. Фенрис встал рядом — Хоук разглядел пятнышки красной и зелёной краски в его волосах. — Что-нибудь произошло, пока меня не было? — Точно, забыл сказать, — кивнул Хоук, — меня пыталась похитить парочка големов. — Фенрис слегка побледнел, и Хоук поспешно расплылся в улыбке. — Шучу, шучу. За последние два часа, пока тебя не было, никто не пытался меня прикончить. — Он попытался стереть каплю краски с щеки Фенриса, но только размазал её сильнее. — Как дела с деревом? — Трудно сказать, — признал Фенрис. — Но Мерриль довольна — хотя в этом, наверное, нет ничего необычного. — Если на дереве краска выглядит так же хорошо, как у тебя на лице, то я её понимаю, — сказал Хоук. Фенрис покраснел, смущённо пытаясь соскрести пятно со своей щеки, но преуспел в этом не больше, чем Хоук. — Ты отлично выглядишь, — заверил его Хоук и коснулся красной полосы у себя на носу. — Мы друг другу подходим. Фенрис улыбнулся и оставил попытки избавиться от краски, сделав глоток из только что появившейся перед ним кружки. Повисло приятное недолгое молчание, которое позволило Хоуку аккуратно сделать первый шаг навстречу. — Я тут подумал, — словно ненароком произнёс он, — ты не хочешь в ближайшее время сходить со мной поужинать? Только мы вдвоём. В каком-нибудь приличном месте. — Хоук взглянул на пьяницу, храпящего за соседним столом, и непонятную жижу, капающую с потолка. — Поприличнее “Висельника”. — Как пожелаешь, — послушно отозвался Фенрис, а затем между его бровей пролегла морщинка непонимания. Хоук ждал неизбежного вопроса. — Но зачем? Хоуку потребовалось приложить некоторые усилия, чтобы удержаться и не обозвать потенциальное свидание обычным дружеским ужином, но Хоук справился с собой и сказал, смирившись с неловкостью: — Мне нравится проводить с тобой время. — Фенрис удивлённо моргнул, но Хоук выстоял: — Ты мне нравишься. Больше, чем друг. — Глаза Фенриса расширились от удивления, и Хоук съёжился. — Только не убегай, пожалуйста? Взгляд Фенриса — Хоук это заметил — метнулся за поддержкой к Варрику и Мерриль, и от побега Фенриса явно удерживала сейчас только его выучка. — Я… Я думал, что ты не… Ты же сказал, что… К нему вернулись уже давно забытые проблемы с речью, и Хоук немедленно пожалел обо всех решениях на пути, который привел к этому разговору. — Я не причиню тебе зла, — пообещал он, положив ладонь Фенрису на плечо. — Я ведь не Данариус, ты же помнишь? Я никогда не стану принуждать тебя к чему-то, чего ты не желаешь сам. — Он попытался улыбнуться. — А ещё у меня борода не такая стрёмная. Страх в глазах Фенриса частично рассеялся, и Хоук ободряюще ему улыбнулся. — Послушай, ты мне ничего не должен. Если хочешь остаться друзьями и ничего больше — это совершенно нормально. Ничего от этого не изменится: можешь жить где живёшь и оставаться моим телохранителем. — Он слегка сжал пальцы на плече Фенриса. — И ужин может быть просто дружеским, если ты этого захочешь. Без поцелуев в обязательной программе вечера. Фенрис смерил его крайне серьёзным взглядом, и от пристального внимания у Хоука запылали щёки, но он выдержал и не отвёл глаз. — Я этого не хочу, — сказал Фенрис. Отказ ужалил Хоука не так больно, как тот опасался. Выпрямившись, он с неожиданной для самого себя честностью ответил: — Вот и договорились. А что насчёт просто дружеского ужина? — Я не… — В голосе Фенриса прозвучала нотка фрустрации, и он помедлил и глубоко вздохнул, прежде чем продолжить: — Я бы хотел попробовать не-просто-дружеский ужин. — И мягко добавил: — Можно? Удержаться от улыбки было слишком сложно, и Хоук сдался и просиял. — Ты серьёзно? Фенрис явно столкнулся с той же проблемой, пытаясь не улыбаться слишком широко. — Если ты не против?.. — Более чем, — сказал Хоук. — Ты ведь… Я… Он заткнулся, чтобы не оказаться в ещё более неловком положении, и ослепительно улыбнулся: — К слову сказать, я очень хорош в ухаживаниях. — Я… У меня в этом мало опыта, — признался Фенрис, и Хоук старательно ему подмигнул. — Тогда готовься удивляться. *** — Я уже близко, — задыхаясь, выпалил Хоук, — ещё чуть-чуть… Очередной услужливый толчок заставил его бёдра непроизвольно сжаться вокруг Фенриса, и Хоук застонал, выгибая спину и сильнее прижавшись щекой к стене. — В следующий раз, — пробормотал он между вздохами, — ты будешь сверху. — Мне и сейчас неплохо, — сказал Фенрис. Его пальцы сжались у Хоука на бёдрах, помогая тому сохранить вертикальное положение. — Я ведь сильнее. — Зато я тебя в два раза больше, — возразил Хоук. — Не преувеличивай, — засмеялся Фенрис. Они снова покачнулись; Хоук, балансируя, крепче вцепился в стену и вздохнул, снова потянувшись вверх. — Давай лучше будем считать, что в будущем я больше не зашвырну случайно свои ключи на крышу? Он прижался лицом к стене, вытянувшись сильнее, и нащупал кольцо от ключей кончиками пальцев. Для человека, у которого Хоук уже достаточно долго сидел на плечах, Фенрис под ним даже не покачнулся, придерживая его за ноги, и Хоук левой рукой похлопал его по голове, правой потянувшись за ключами. — Почти… Ключи слетели с крыши ему в руку, и Хоук радостно завопил: — Победа за нами! Фенрис засмеялся, и дрожь его смеха отдалась у Хоука между ног. Он всеми силами постарался не свалиться, когда Фенрис опустился на колени и вернул его на землю. Спустившись, Хоук привалился плечом к стене, приятно навеселе после ужина, и широким жестом протянул раскрасневшемуся и растрёпанному Фенрису руку. — Прошу. Фенрис покачал головой и позволил Хоуку помочь себе подняться. — Так и работают твои знаменитые ухаживания? — Частично, — кивнул Хоук. — Хорошая еда, хорошее вино и приятная компания — обычное дело, а вот посадить себя на плечи, чтобы достать ключи, я кому угодно не позволяю. Фенрис засмеялся, поравнявшись с ним, и Хоук приобнял его за плечи. — Я польщён. — Так и должно быть, — кивнул Хоук. — Не швыряй, пожалуйста, свои ключи ни на какие другие крыши. Хоук положил руку на сердце: — Ради тебя я готов даже на такую жертву, — улыбнулся он. — Больше никаких крыш, обещаю. Буду внимательно следить за своими ключами до самого по… — Хоук ощупал свои пустые карманы. — Подожди-ка, куда они делись? Фенрис потряс ключами у него перед носом. — Вот оно что. — Вино отзывалось внутри волнами приятной дрожи, и Хоук, отпустив плечо Фенриса, взял его за руку. — Не знаю, как бы я справлялся без тебя. — Подозреваю, что очень плохо, — сказал Фенрис, улыбаясь, и переплёл пальцы Хоука со своими. Впереди уже замаячила дверь в имение Хоука, и они с Фенрисом слегка замедлили шаг. — Мне понравился этот вечер, — тихо сказал Фенрис. — И мне тоже, — искренне кивнул Хоук. Еда была хороша, и хотя Фенрис и попробовал многое с тарелки Хоука, это произошло только после того, как это сделал сам Хоук (не забыв похитить немного и с тарелки Фенриса). Разговор протекал легко, и за весь вечер Хоук только один раз необдуманно попытался жонглировать булочками — именно поэтому, остановившись у дверей, Хоук был слегка разочарован, что всё уже заканчивается. — Мы дома, — сказал он. — Повторим как-нибудь? Обещаю, в следующий раз — никакой акробатики после еды. На лице Фенриса проскользнула нерешительность, но он с удивительной уверенностью улыбнулся: — Договорились. Его пальцы разжались, а взгляд заметался между глазами Хоука и его губами. Когда Фенрис толкнул Хоука к стене и поцеловал его, тот только изумлённо вскрикнул. Этот поцелуй отличался от того, первого, что произошёл на корабле. У Фенриса были горячие, нетерпеливые губы; одной рукой он придерживал Хоука за загривок, оберегая от удара о каменную стену, а другой притянул его за бедро, целуя крепче. В этот раз в нём не было волнения, да и вся нерешительность испарилась, стоило Хоуку ответить ему взаимностью. Краем сознания Хоук понимал, что сначала им следовало обо всём этом поговорить, но после целого вечера разговоров и робких прикосновений ему очень хотелось насладиться этой новой, решительной стороной Фенриса. Он позволил Фенрису вести, позволил его языку первым толкнуться между губ и встретил его своим. Фенрис поднялся на носочки, устроив локоть у Хоука на плече, и Хоук притянул его ближе, отдавая всё, чего требовал этот поцелуй. Когда они оторвались друг от друга, у Фенриса горело лицо, и Хоук, не в силах совладать с дыханием, подозревал, что и сам выглядит не лучше. — Я собирался предложить нам не торопиться, но… Фенрис с шалой улыбкой поцеловал его снова. — …но у меня и так нет никаких возражений. Даже пьяный от поцелуев, Хоуку был достаточно в сознании, чтобы взять Фенриса за руку, стащить ключи с его пояса и потянуть к дверям. Те с глухим стуком открылись, и Хоук вошёл в коридор спиной вперёд, поглядывая в сторону спальни, и лукаво спросил: — Не хочешь ли… Он оказался в воздухе прежде, чем успел договорить. На мгновение ему показалось, что это Фенрис подхватил его и собирается швырнуть на диван, намереваясь поскорее приступить к делу, но эта иллюзия оказалась разбита в щепки в ту же секунду, как Хоук врезался в стену и повалился на пол. Вокруг него оранжевым огнём замерцала руна. Подняв голову, Хоук увидел рухнувшего посреди комнаты Фенриса — запыхавшегося, но ещё в сознании. Морщась от боли, Хоук кое-как поднялся на ноги и возмущённо обернулся к притаившимся у лестницы смутным фигурам: — Это было вовсе не обязательно. — Молчать. Голос был женский. Хоук собирался было разъяснить ей, что ни у кого ещё не получилось заставить его молчать — что уж говорить о подозрительных незваных гостях — но магический символ у его ног снова вспыхнул, и Хоук со стоном упал на колени, чувствуя охвативший ноги болезненный жар. Через мгновение руна снова потухла, и вскинув голову, Хоук увидел женщину, спускающуюся по лестнице. Пламя свечей выхватило её лицо, короткие тёмные волосы, холодные глаза и магический посох за спиной. Хоук в замешательстве нахмурился. Обычно, когда кто-то вламывался к нему в имение с кровожадными намерениями, Хоук хотя бы представлял, как много денег выиграл у этого человека, скольких наёмников убил или с какими конкретно родственниками заигрывал. — Так, — заявил он, — я не понял. Вы кто такие? — Я здесь не по твою душу, — с холодной улыбкой отозвалась магесса. Хоук проследил её взгляд до распростёртого на полу Фенриса, который смотрел на них широко распахнутыми глазами. Когда он, наконец, заговорил, в голосе Фенриса ярость тесно сплелась со страхом. — Адриана.