Туз в рукаве

Если сравнивать с обычным проникновением со взломом, у Адрианы был на удивление рабочий план. Она привела с собой шестерых охранников и равномерно расставила по комнате с мечами наголо. Если бы дело было только в них, Хоук и ухом бы не повёл — обычный вечер четверга — но не считая Адрианы, в его доме сейчас присутствовали ещё три мага крови, что разом заставило Хоука сменить оценку текущей угрозы с “лёгкой опасности” на “нам, вероятно, пиздец”. Маги и стражники не обращали на него никакого внимания — только глиф под ногами иногда полыхал раздражением, когда Адриане надоедали его крики — и Хоук ничегошеньки не мог сделать, когда маги крови сосредоточили свои усилия на Фенрисе. Щупальца магии обвились вокруг него, и несмотря на сопротивление, одно из них связало Фенрису руки от запястий до локтей, а два других затянулись вокруг шеи. Один из магов забрал его меч и с лёгкостью отшвырнул прочь, усилив хватку у Фенриса на горле, когда тот выругался в ответ. Фенрис забился, прикованный к месту — один маг заступил ему за спину, а двое других встали по сторонам — и его лириум яростно запылал, но не смог их остановить. Фенриса на коленях подтащили к Адриане, словно дикое животное на бойню. Хоук понятия не имел, кто она такая, но уже мечтал её убить. — Серьёзно? — вздохнула Адриана. — Я ожидала от тебя большего, эльф. Раньше ты сразу понимал, что сопротивление бесполезно. — А! — На Хоука снизошло озарение. — Это же ты та самая мелочная ученица! Адриана свысока смерила его взглядом. Хоук понятия не имел, чего ещё ожидать от женщины, которая ради собственного удовольствия морила рабов голодом, но Адриана в это описание вполне укладывалась. — Не знаю, в каком хлеву ты вырос, — язвительно заявила она, — но моё звание ученицы магистра империи Тевинтер явно выше какой-то дворняги из Вольной Марки, возомнившей себя дворянином. Хоука больше оскорбило пренебрежение к дворнягам, чем к нему самому, и злость Адрианы он встретил ухмылкой. — Ничего себе, — протянул он, — даже не знаю, почему хозяин сослал тебя в Киркволл. Он, должно быть, абсолютно раздавлен столь долгой разлукой. — Магистр Данариус ценит мои умения, — холодно отозвалась Адриана. — Он мой наставник, а я его ученица, а не рабыня. — Она смерила взглядом Фенриса. — В отличие от некоторых. — Данариус мне не хозяин. Протест Фенриса больше походил на злобное рычание, и Хоук с Адрианой оба удивлённо обернулись к нему. В какой-то мере Хоук боялся, что визит Адрианы выведет его из строя, что Фенрис снова, как во время их первой встречи, станет трепетать от ужаса, боясь подняться с колен, но голос Фенриса звенел уверенностью, и Хоука охватила невероятная гордость. — Разве нет? — сказала Адриана. — Насколько мне известно, ты всё ещё числишься его собственностью. Или свидетельство, что хранится в Зале Записей, ошибочно? — Она усмехнулась. — Придётся тебе зачитать его вслух, когда мы вернёмся. Фенрис опустил глаза, стиснув от стыда зубы, и Хоук торопливо заговорил, прежде чем Адриана успела сделать тому ещё больнее: — Данариус проиграл его мне вместе со всеми правами! — Вот как, — невозмутимо отозвалась Адриана. — Тогда, полагаю, у тебя имеется дарственная, подтверждающая, что именно ты являешься хозяином этого раба? — Хоук промолчал. — Или какой-нибудь контракт? Хоть какое-то подтверждение вашей сделки? — Адриана победно и понимающе улыбнулась. — Ты же понимаешь, что я должна быть внимательна к подобным деталям. Мы же не хотим, чтобы твои притязания объявили недействительными? — Она схватила Фенриса за подбородок, стиснув пальцами челюсть, и повертела из стороны в сторону, разглядывая его лицо. — С ним ведь становится так трудно, когда некому о нём хорошенько позаботиться. Из рассказа Фенриса Хоук достаточно хорошо представлял, что Адриана понимала под надлежащим уходом. Желание прикончить её стало ещё сильнее. Фенрис вывернулся из её хватки, но магия всё ещё удерживала его на коленях. — Не нужна мне твоя “забота”, — прорычал он. — Не тебе решать, эльф, — возразила она. — Ты принадлежишь магистру Данариусу и всегда принадлежал. И будь даже сир Хоук и правда твоим хозяином, я бы всё равно пришла спросить с него долг. Адриана произнесла его имя с таким лицом, словно Хоук был всего лишь свиным дерьмом, в которое она наступила, но его внимание привлекла суть сказанного. — Какой ещё долг? — Люди магистра Данариуса, — сказала Адриана. — Твоя псина за последние месяцы прикончила несколько десятков. Магистр имеет право требовать компенсации своих расходов. — Она поморщилась, окинув взглядом приёмную, и добавила: — А раз кроме эльфа я не вижу здесь ничего ценного, его я и заберу в качестве расплаты. Хоук ошеломлённо перевёл взгляд с неё на Фенриса. — О чём ты говоришь? Фенрис никого не убивал. Он… Вина на лице Фенриса заставила его замолчать. Отрицание оказалось неверным ходом, и Адриана с радостью этим воспользовалась. — Ты не знал? — дразняще протянула она и посмотрела на Фенриса сверху вниз. — Ты посмел солгать хозяину, пёс? Фенрис молчал, глядя в пол, и один из стражников по правую сторону от Адрианы шагнул вперёд и, к ужасу Хоука, наотмашь ударил его по лицу. Голова Фенриса мотнулась в сторону, и он крепко зажмурился. — Отвечай, когда с тобой разговаривают. — Прости, — выдохнул Фенрис, глядя вместо Адрианы на Хоука. — Данариус слал за мной своих людей. Наёмников. Я обо всём позаботился. — Ничего мне не сказав? — Хоук не удержался от резкости, которую вместо злости подпитывал страх, но Фенрис виновато опустил глаза прежде, чем Хоук успел это прояснить. — Прости, — снова сказал он. — Я… Я не хотел, чтобы тебе приходилось сражаться за меня. Эти слова отозвались в груди Хоука физической болью. — Фенрис… Фенрис на него не смотрел, и Хоук обернулся к Адриане. — Сколько? — спросил он. — Сколько людей Данариус сюда послал? Адриана сжала губы в узкую линию и ответила не сразу: сначала она смерила Фенриса внимательным взглядом, словно оценивая, насколько значительную угрозу он из себя представляет. Хоук решил, что почивших от его руки явно было немало. — Достаточно, — бросила Адриана, и Хоук невольно хохотнул. — Конечно же нет, — сказал он. — Фенрис всё ещё здесь, а они все давно мертвы. — Как хорошо, что магистр Данариус послал меня исправить эту ошибку, — резко ответила Адриана. — Раб отправится домой под моим присмотром. Надеюсь, у меня получится научить его уму-разуму к тому времени, как мы прибудем в Минратос. С дисциплиной у нас здесь, мягко говоря, большие проблемы. — Нет, — рявкнул Фенрис, без толку выкручиваясь из магических пут, связавших ему руки. — Я к нему не вернусь! Ты… Один из стражников снова с силой ударил его по лицу, заставив замолчать. После этого на ногах Фенриса удержала только магия, тесным двойным кольцом стиснувшая его горло, и Адриана взмахом руки остановила своего охранника от ещё одного удара. Она снова взяла Фенриса за подбородок и склонилась к нему лицом к лицу. Фенрис нервно сжал кулаки, дёрнулся в оковах, пытаясь отстраниться, но Адриана только сильнее стиснула пальцы. — Хватит извиваться, — приказала она, — или останешься без глаза. Фенрис застыл от этой угрозы, прерывисто и часто дыша, и Адриана одобрительно улыбнулась. — Вижу, кое-что из моих уроков ты всё же помнишь. К тому времени, как я притащу тебя домой, уже снова будешь послушным щеночком, который ест у меня с рук, верно? Фенрис не ответил, и она вздёрнула его подбородок выше. — Отвечай, раб. Хоук едва успел разглядеть, что произошло дальше. Фенрис рванулся вперёд, насколько позволяли оковы, а Адриана отшатнулась, прижав ладонь к щеке, и только когда она поднялась в полный рост и опустила руку, Хоук увидел, что по лицу у неё стекает свежая кровь. Кровь была и на зубах у Фенриса. И несмотря на то, что ранить Адриану сильнее ему явно не удалось, Хоук всё равно обрадовался боевому духу Фенриса. Глаза Адрианы разгорелись яростью, но голос остался спокойным. — Сцевола, — обратилась она к ближайшей стражнице, — напомни мне до отплытия подобрать ему подходящий намордник. — Как ты можешь с ним так обращаться, — не выдержал Хоук. Глиф под его ногами загорелся снова, стоило ему приблизиться к краю, и запертый внутри, Хоук бессильно сжал пальцы в кулаки. — Он человек, а не чёртова собака! — Это ненадолго, — пообещала Адриана. — Совсем скоро хозяин снова будет держать его поводок. — Кровь запятнала ей мантию, и Адриана вытащила из-за спины посох. — Хотя, полагаю, лучше возобновить обучение послушанию прямо сейчас. Она пнула Фенриса по рёбрам, и он согнулся пополам, задыхаясь в сдавившем горло магическом ошейнике. — Лай, пёс. Покажи сиру Хоуку, кто ты на самом деле. Фенрис молчал, и Хоук ощетинился за него: — Ах ты, су… На конце её посоха разгорелось пламя, предупреждая все его возражения, и Хоуку оставалось только с открытым ртом смотреть, как она бьёт тупым концом посоха об пол. Лириумные метки на коже Фенриса вспыхнули огнём, ярче, чем пламя в камине, и Хоук в отчаянии бросился на невидимую стену, глядя, как Фенрис кричит в агонии. Магия не останавливалась, плясала жутким пламенем вдоль лириумных линий, и Фенрис застонал громче, сжавшись настолько, как позволяли оковы. Всё его тело трясло от боли, пальцы сжались в кулаки, а спина согнулась в бесполезной попытке защититься от магии, что разрывала его изнутри. Когда Адриана оборвала своё заклинание, Фенрис едва не свалился на пол. Его судорожные вздохи разрывали повисшую тишину, и Хоуку невыносимо хотелось дотянуться и утешить его (или дотянуться и придушить Адриану, что казалось сейчас очень соблазнительной альтернативой). — Лай, — снова приказала она, предупредительно вскинув посох. Фенрис, однако, выпрямился и вызывающе сплюнул ей под ноги. Посох Адрианы с яростным треском полыхнул электричеством и обрушился на пол, прежде чем Хоук успел заорать: — Нет! На этот раз Фенрис зашёлся захлёбывающимся криком и беспомощно скорчился под натиском новой боли. Даже если бы маги крови не связали его, Фенрису всё равно бы некуда было податься от этого заклинания: магия охватила всё его тело, полыхая на коже вдоль лириумных линий, и Хоук отчаянно взмолился вместо него: — Хватит! — крикнул он. — Создатель, ты его убьёшь! Перестань! Адриана пренебрежительно махнула рукой, даже не подумав остановиться — Фенриса всё ещё опутывали молнии. — Перестану, когда он подчинится. С её пальцев сорвалась ещё одна шаровая молния. Фенрис дёрнулся и всхлипнул от боли, но Хоук нахмурился, заметив краем глаза кое-что очень важное. Глиф у него под ногами мерцал всё слабее с каждой молнией, которую Адриана спускала на Фенриса, и Хоук крайне осторожно, ненавязчиво потянулся, чтобы проверить прочность окружавшей его невидимой стены. Его пальцы прошли её насквозь, словно от барьера остался только меловой след на полу. На другом конце комнаты Фенрис перестал кричать, окончательно сорвав голос. Молнии, не останавливаясь, плясали на его коже вдоль лириумных меток, и Фенрис сжался в тугой комок у ног Адрианы, которая смотрела на него с жестокой улыбкой палача. — Ну же, пёс. Ты прекрасно помнишь, что нужно делать, — продолжала насмехаться Адриана, оставив Хоука без внимания, чем тот не преминул воспользоваться. Хоук осторожно вытащил из-за спины свои кинжалы. Они легли в ладони успокаивающим весом, и Хоук прикинул расстояние до целей, мысленно помолившись Создателю, чтобы меткость его не оставила. В конце концов, если он смог попасть ключами на крышу чужого дома, то и кинжалами в пару магов должен попасть без проблем. Оба клинка, брошенные Хоуком одновременно, нашли свою цель, и он ухмыльнулся, не веря своей удаче. Один из магов крови, что держал Фенриса за горло, мешком свалился на пол, булькая, с застрявшим в глотке кинжалом. Второй — тот, что связал Фенрису руки — последовал за своим товарищем, тупо разглядывая рукоять, торчащую из груди. Молнии исчезли вместе с частью его оков, и Фенрис, хоть и потерял равновесие, всё равно оказался на ногах прежде, чем Хоук успел разобраться с последним магом. Его всё ещё трясло, но ни дрожь, ни боль не могли бы сейчас замедлить Фенриса, который рванулся вперёд — лириум на его коже полыхнул голубым. Его кулак в одно мгновение оказался у мага в груди, и Хоук пожалел, что потрясение на лице Адрианы не вышло посмаковать подольше. Фенрис выдернул руку, и маг повалился на пол — последние оковы растворились в воздухе вместе с его смертью. — Стража! — закричала Адриана. Подчиняясь её посоху, из-под земли уже повалили призраки, и Хоук перекатился вперёд, возвращая себе оружие. — Хоука убить, — приказала Адриана. — Эльфа, если сумеете, взять живьём. Фенрис с воплем ярости бросился на неё, но Адриана возвела вокруг себя магический барьер прежде, чем его пальцы сомкнулись на его шее. Оказавшись на время в безопасности, она усмехнулась, а Фенрис бессильно ударил кулаком по светящейся стене: — Живой ты отсюда не уйдёшь! Адриана только засмеялась: — Конечно же, если придётся, — обратилась она к своей страже и призракам, — убейте и его, я разрешаю. — Фенрис! Фенрис обернулся на крик и поймал свой меч, который Хоук ему бросил. Его вес заставил Фенриса слегка покачнуться — только тогда Хоук осознал, сколько сил отняла у него пытка — но Фенрис всё же высоко вскинул меч и шагнул навстречу двум призракам, уже обнажившим когти. Драка затянулась надолго. С первой волной призраков они справились практически без труда, но чем больше слуг поднимала Адриана, тем медленнее становились удары клинков Хоука. Фенрис тоже становился тише и тише, прорубаясь сквозь окружающих его призраков; каждую крупицу своих сил он сосредоточил на том, чтобы пережить эту схватку, но демон гнева, вырвавшийся из камина, оказался ему не по зубам. Ударом огненных когтей Фенриса сбило с ног, и Хоук с полным ужаса криком обернулся, услышав, как меч Фенриса с лязгом упал на землю рядом с ним. — Нет! Демон желания слева от него злобно расхохотался. Хоук практически не глядя, одним резким движением отрубил ему голову и бросился туда, где демон ярости уже навис над Фенрисом. Он сам не ожидал подобной прыти от своих усталых ног, но всё же Хоук с воплем прыгнул вперёд и загнал оба клинка демону ярости в спину по самые рукояти. Демон заревел, попятился, пытаясь его сбросить, но Хоук намертво вцепился в рукояти кинжалов, нанося один удар за другим. Жар расползался под ним, прожигал подошвы сапогов там, где они прижимались к горящим углям, но Хоук почти не замечал боли, пока демон снова не обратился горой дымящихся углей. Фенрис неподалёку уже пытался встать, опираясь на меч, но у него слишком сильно дрожали колени. — Бесполезный эльф, — злорадно прошипела Адриана. В её ладонях зародилось какое-то заклинание, и Хоук помедлил, не зная, оставаться ли рядом с Фенрисом или броситься в атаку, пока выдался шанс. — Из-за своего пустого на тебе помешательства Данариус и так уже достаточно потерял, — бросила Адриана, и тёмная магия окутала её пальцы. — Я положу этому конец. Заклинание сорвалось с её рук: острое, резкое, оно летело прямиком в Фенриса, и Хоук неожиданно понял, что никакого выбора у него и нет. Первое прикосновение магии не принесло ему боли: только удар, который смёл его с ног и тяжело повалил на пол. А вот когда Хоук открыл глаза, уставившись в потолок, и попытался вдохнуть — вот тогда ему стало больно. — Ебаные яйца Создателя… Хоук зажмурился, но это не помогло, и он осторожно взглянул на свой бок, где пульсировала чудовищная боль. Делать этого определённо не стоило: увидев открытую рану, Хоук со стуком уронил голову обратно на пол. Он был практически уверен в том, что парочка внутренних органов уже оказалась снаружи, и решил воздержаться от дальнейшего осмотра. — Блядь… — Хоук! Повернуть голову стоило Хоуку труда, но ошеломлённое лицо Адрианы того стоило. Выражение лица Фенриса ему понравилось гораздо меньше, но успокоить его Хоук не успел — Фенрис уже перевёл убийственный взгляд на Адриану. Он покачнулся, борясь с оставшейся после пыток слабостью, и выпрямился. Адриана отшатнулась, собирая на ладони свежую магию, и выдавила: — Чему я удивляюсь? Ты всегда был глупцом, эльф, и для тебя вполне уместно служить такому же глупцу. — За её улыбкой, когда она взглянула на Хоука, прятался вполне осязаемый страх. — Какой идиот захочет отдать свою жизнь за чужого ра… Фенрис бросился вперёд, не позволив ей закончить. Адриана упустила нерождённое заклинание, пытаясь возвести между ними стену, но не успела. Удар повалил их обоих на землю. Фенрис сомкнул пальцы у неё на горле, стиснул хватку — лириум полыхнул синевой — и Адриана начала задыхаться, царапая ему предплечья и бессильно пиная воздух. — Хватит! — прохрипела она. — Ты не знаешь, что творишь, эльф! Я знаю, где… Фенрис ответил на её недосказанное предложение отказом, погрузив пальцы в её шею. Всё закончилось быстро: резкий рывок, влажный хрип — и тело Адрианы обмякло, а Фенрис отбросил на пол то, что выдрал из её горла. И сразу забыл о ней, бросившись к Хоуку. Фенрис опустился рядом — его ладони легли Хоуку на плечо и бедро — и распахнул глаза, увидев рану на его боку. Хоук невольно улыбнулся: — Неплохо, да?.. Губы его не слушались, а слова выходили невнятными, отчего Фенрис заволновался ещё сильнее — оторвал кусок шёлка от плаща ближайшего мага и прижал к ране. Хоук взвыл: давление сделало ему ещё раз в восемь больнее, и Хоук вцепился Фенрису в запястье, пытаясь оторвать от себя его руку. — Что ты де… Фенрис, кажется, что-то ответил, но его заглушила прилившая к ушам кровь. Хоуку вдруг стало очень легко, словно он хорошенько напился, и он удивлённо заморгал, глядя, как потолок расплывается по краям. — Я сейчас потеряю сознание, — сообщил он Фенрису, посчитав своим долгом любезно уведомить его об этом заранее. — Только не пугайся. — Хоук! — Голос Фенриса дрожал от страха, но Хоуку не хватило сил пожаловаться, что его не слушают. — Хоук, нет. Нет! Его кто-то тряс. Хоук наполовину подозревал в этом Фенриса, а наполовину — землетрясение, но веки были слишком тяжёлыми, чтобы открыть глаза и проверить. Голос Фенриса отдалялся и отдалялся, и когда его ненадолго перестало трясти, Хоук с радостью провалился в темноту. *** — Помоги ему! — Именно этим я и занимаюсь, если ты не заметил, — рявкнул Андерс. Хоук медленно вздохнул. Мысли путались, но что-то в возражениях Андерса показалось ему почти родным. — Приложи больше усилий! — Ах, простите, — ядовито протянул Андерс, — я и не знал, что ты успел обзавестись годами опыта в роли мага-целителя! — В его голосе сквозило раздражение. — Я делаю всё, что в моих силах. Поверь, если он не выживет, то явно не из-за того, что я плохо старался. — Он не может умереть. Не дай ему умереть, только не так, пожалуйста… Хоук не мог понять, шевелит ли он губами, но припомнив свою обычную роль в процессе любого лечения, с уверенностью предположил, что это он сам сейчас бесит Андерса. Только не смог вспомнить, кто умирает — только подумал, что судя по волнению в собственном голосе, это, должно быть, кто-то очень важный. — Не то чтобы он ждал моего позволения, — вздохнул Андерс. Хоук не мог открыть глаза, чтобы в этом удостовериться, но он всё равно был практически уверен, что Андерс сейчас устало утирает лоб ладонью. — Я и так делаю всё, что могу. Он потерял много крови. — Я знаю! Просто… Помоги ему. Исцели. Сделай ещё хоть что-нибудь! — Теперь понимаю, что вы друг в друге нашли, — буркнул Андерс. — Сошлись на почве взаимного отсутствия всякого уважения к искусству целителя. Хоук улыбнулся. Он понятия не имел, кто ещё, кроме него самого, мог быть столь нетерпелив в вопросе лечения, но зато был уверен, что они с этим человеком точно найдут общий язык. И снова потерял сознание. *** Проснувшись, Хоук почувствовал, что парит. Это было приятно: тело будто онемело и стало невесомым, а потому Хоук несколько разочаровался, открыв глаза и поняв, что лежит в своей постели, а вовсе не завис над ней в воздухе. В голове было мутно, но стоило Хоуку пошевелить пальцами в попытке проснуться, как мысли, спотыкаясь, начали становиться на место. Вспоминать об Адриане и её заклинании, проделавшем в нём дыру, было неприятно, и Хоук сдвинул одеяло, чтобы осмотреть свою рану. Боли не было — должно быть, благодаря магии — и Хоук неуклюже потыкал пальцем поверх повязок на боку и охнул, нащупав наконец болезненное место. Убедившись, что всё ещё (на удивление) жив, Хоук огляделся вокруг. У стены рядом с ним высилась куча окровавленных бинтов, а на столике возле постели лежали две порванные завязки для волос — значит, Андерс точно здесь побывал. Сейчас в спальне его не было, но Хоук улыбнулся, увидев, кто за ним присматривает. Фенрис свернулся в кресле рядом с его столом. Он развернул его к кровати и, пока Хоук валялся без чувств Создатель знает сколько, успел задремать: его голова упала на грудь, и волосы занавесили глаза. С легким чувством вины Хоук попытался его разбудить, прочистив горло. Фенрис вздрогнул, очнувшись ото сна, и удивлённо заморгал, но притворный кашель Хоука вдруг обернулся настоящим, не дав ему даже поздороваться. Кашель потревожил его рану, и Хоук уронил голову обратно на подушки, дожидаясь, пока в груди всё успокоится. Фенрис тут же оказался рядом со стаканом воды в одной руке и подушкой в другой, и Хоук, которому помогли сесть повыше, сделал столь необходимый глоток. — Не так я себе представлял наше первое утро вместе, — признал Хоук. Во рту будто что-то сдохло, и он отхлебнул ещё. — А я ведь готовился. Фенрис даже не улыбнулся. Он занял позицию у кровати, выпрямив спину и вытянув руки по швам, и с волнением в глазах окинул Хоука взглядом. — Почему ты так на меня смотришь, словно я умираю? — подозрительно спросил Хоук и посмотрел на свой забинтованный бок. — Я что, правда умираю? — Нет, сир, — сказал Фенрис. Хоук в ответ на такое обращение нахмурился, но Фенрис не дал ему возразить. — Тебе нужен отдых, но состояние стабильное. Маг сказал, что тебе очень повезло, — добавил он, не встречаясь с Хоуком взглядом. — Звучит очень похоже на меня, — со стоном признал Хоук. — Так и есть, я слишком везуч, чтобы сдохнуть. И слишком красив. — Рана заныла, когда он потянулся, и Хоук, поморщившись, признал: — Хотя, возможно, дело в том, что у меня под боком имеется хороший целитель, который мне должен. — Маг велел передать, что это ты ему должен. В семь раз больше. — Я же сказал, что он хороший целитель, а не математик. — Губ Фенриса коснулась крохотная тень улыбки, и Хоук снова с тревогой взглянул на гору бинтов. — А что с Ораной? Я вчера дал ей выходной… Она не пострадала? — Она в порядке, — кивнул Фенрис. — Даже не видела Адриану. — Помедлив, он осторожно добавил: — Но это было не вчера, а три дня назад. С того момента, как тебя ранили, ты почти не приходил в сознание. Я не… — Он сглотнул. — Чтобы выздороветь окончательно, тебе нужно время. Хоук с лёгкостью перевёл это как “тебя едва не прикончили, и я из-за этого расстроен” и накрыл его руку своей, слегка сжав пальцы. Фенрис едва не дёрнулся от этого прикосновения, изумлённо взглянув на Хоука, и тот нахмурился и постарался увести разговор подальше от своего минувшего столкновения со смертью. — А ты? — спросил он. — Как себя чувствуешь? — Всё хорошо, — быстро ответил Фенрис. — Ага, — протянул Хоук. — Разумеется. Как и у всех, кто недавно перенёс магические пытки и получил в процессе жуткий синяк на лице. Фенрис дотронулся до щеки, где действительно красовался тёмный синяк от удара прислужника Адрианы, и поспешил исправиться: — Мне уже лучше, сир. — Ты уже второй раз называешь меня “сир”, — заметил Хоук. Приподняться в постели повыше было тяжело, но зато Хоук получше разглядел Фенриса, который упорно избегал его взгляда. — Варрик же не успел сменить мне имя, пока я валялся без сознания? “Хоук” мне уж очень по нраву. — Нет, Хоук, — сказал Фенрис. — Прошу меня простить. Хоук вздохнул. В голове у него плыло, всё тело ныло, а Фенрис никак не желал с восторженным облегчением кидаться к нему на шею. У Хоука не хватало сил самому догадаться о причинах, и он легонько сжал пальцы на ладони Фенриса. — Скажи, пожалуйста, почему ты вокруг меня на цыпочках ходишь? Фенрис моргнул: — Хоук?.. — Ну, на цыпочках, — снова повторил Хоук и свободной рукой попытался изобразить, как кто-то это делает. (Получилось не очень.) — Потому что я и представить не мог, что моё чудесное спасение от смерти принесёт тебе одни волнения. Я, честно говоря, надеялся на обнимашки. Фенрис открыл и закрыл рот, не сразу определившись с ответом. — Ты не злишься? — На что? — растерялся Хоук. — На отсутствие обнимашек? — На меня. Хоук всё ещё не понимал, в чём дело. — Ты про обнимашки или… — Я должен был рассказать тебе о людях Данариуса, — выпалил Фенрис, забирая у Хоука свою руку. — Если бы я предупредил тебя, если бы не лгал тебе, ты бы не… — Он замолчал, опустив глаза в знак покорности и раскаяния. — Прости меня. Первым порывом Хоука было напомнить ему не извиняться. Этот порыв было сложно подавить, но глядя на несчастного Фенриса, Хоук понимал, что не может просто от него отмахнуться. — Извинения приняты. Фенрис ещё сильнее опустил голову, словно собираясь упасть на колени, но Хоук с усилием продолжил: — Ты прав, — честно сказал он. — Нужно было рассказать мне, что Данариус посылал за тобой наёмников. Но ты извинился, и я тебя прощаю. Больше тебе извиняться не за что. — Но Адриана… — Оказалась чудовищно неприятной девицей, — поморщился Хоук. — Просто ужасной. Которая, вероятно, явилась бы сюда в любом случае, даже если бы я знал о людях Данариуса. Фенрис покачал головой: — Она пришла именно за мной. Хоук пожал плечами: — Не в первый раз в этом доме кого-то пытались убить. И кроме того, — улыбнулся он, — что ты предлагаешь? Выгнать тебя на улицу? Фенрис опустил виноватый взгляд в пол. Хоука словно ударили по лицу. — Я не собираюсь тебя выгонять, — поспешно сказал он, постаравшись подобрать правильный тон, который бы передал, насколько он серьёзен. — Никогда. Любой, кто явится за тобой, сначала будет иметь дело со мной. — Хоук… — Ну, через пару недель, когда у меня всё заживёт. Вот тогда пусть только заявятся. — Не надо, — попросил Фенрис. — Ты пострадал из-за меня. Я твой телохранитель, Хоук, и я твой раб… Ты не должен рисковать жизнью ради меня. — Эй, — упрекнул его Хоук, — во-первых, ты вовсе не раб. — Ты же слышал, что сказала Адриана… — Адриана — та ещё сука, — отрезал Хоук. — Была сукой. И мне плевать на какую-то тевинтерскую бумажку с печатями. Ты здесь и ты со мной, и остальное неважно. — Он снова взял Фенриса за руку. — А во-вторых, я и сам в состоянии решить, ради кого рисковать, спасибо большое. — Он улыбнулся. — И пока что в своём выбора нисколько не разочаровался. — Ты едва не погиб! — “Едва” здесь ключевое слово. — В животе заныло, когда Хоук поднял руки, но он не обратил внимания на боль и пошевелил пальцами. — Видишь? Я ещё долго буду мешать тебе своим храпом. Фенрис покачал головой, но, к радости Хоука, слегка улыбнулся. — Итак, — сказал Хоук, сползая пониже, — остались ли у тебя в голове ещё нелепые идеи, в которых тебя нужно разубедить, или перейдём к осторожным обнимашкам? И подремать бы не помешало. — Нет, — тихо отозвался Фенрис. — Больше никаких идей. — В его голосе звучала странная печаль, но она исчезла, стоило ему выпрямиться. — Что я могу для тебя сделать? Принести тебе поесть? Ещё воды? Сменить повязки? — Мне кажется, я достаточно чётко объяснил тебе, что нуждаюсь в объятиях, — заметил Хоук и похлопал по постели рядом, устало улыбнувшись. — Иди ко мне. — Ты же ранен… — Можешь быть со мной поласковее, — хмыкнул Хоук. — Да и кровать у меня большая. Всяко удобнее, чем кресло. Он снова похлопал по покрывалу, надеясь, что выглядит одновременно и жалостливо, и соблазнительно. Это был смелый ход, который не факт, что сработал бы, но Фенрис всё-таки забрался в его постель, и Хоук посчитал это за победу. Поначалу Фенрис оставался на расстоянии — так далеко, как позволяла кровать — но Хоук без труда убедил его перелечь поближе. Повернуться на бок Хоук пока не мог, так что пришлось оставаться на спине, сонно моргая в балдахин, пока Фенрис устраивался рядом. С тёплым Фенрисом под боком и в безопасности тяжело было держать глаза открытыми, и Хоук заговорил, всеми силами борясь со сном: — Я серьёзно. — прошептал он. — Я буду драться за тебя. Мне уже давненько хочется вмазать Данариусу по роже. — Фенрис поднял голову, и Хоук погладил его большим пальцем по щеке, где был синяк. — Как думаешь, он к нам заявится? Сам, лично? — Нет, — отрезал Фенрис со странной резкостью и добавил, обводя пальцем старый шрам у Хоука на груди: — Он бы не стал так надолго покидать Тевинтер. Не ради того, чтобы вернуть раба. — Очередное идиотское решение, — вздохнул Хоук. — В Тевинтере что, парад устраивают каждый раз, когда Данариусу в голову приходит хорошая идея? — Ага, — зевнул Фенрис. — В последний раз это случилось девять лет назад, когда он перестал носить оранжевый с фиолетовым. Хоука это рассмешило сильнее, чем ожидалось, и он со стоном запрокинул голову, пережидая приступ ноющей боли. Фенрис смотрел на него с волнением в глазах. — Тебе больно? Мне позвать Андерса? — Всё хорошо. — Это было преувеличением, но Фенрис, которого Хоук гладил по волосам, не стал возражать. — Просто нужно поспать. Фенрис отозвался одобрительным звуком и устроил голову у Хоука на плече. Тот не удержался и бережно поцеловал его в лоб, ощутил, как Фенрис вздрогнул от удивления, но сразу расслабился, и глаза Хоука закрылись сами собой. Фенрис почти неощутимо поцеловал его в щёку. А затем Фенрис прошептал что-то ему в плечо — незнакомые слова коснулись кожи, словно ещё один поцелуй — и Хоук улыбнулся приятной мелодии неизвестного ему языка: — А перевести? — Я благодарен тебе, — сказал Фенрис, — и желаю добрых снов. Хоук улыбнулся: — У тебя лучше получается. — Широко зевнув, он обнял Фенриса за плечи, не в силах беспокоиться о приличиях. — Сладких снов, Фенрис. — Доброй ночи, Хоук. Уже проваливаясь в сон, Хоук не мог понять, действительно ли в этих словах звучала печаль, или ему просто померещилось. *** Следующим утром Хоука разбудило залившее спальню солнце и Андерс, который своим мрачным лицом едва ли не перебивал этот свет. — Ты просто прелесть, — сообщил ему Хоук, потирая сонные глаза, — тебе кто-нибудь об этом уже говорил? — Ежедневно твердят, — невозмутимо отозвался Андерс, сворачивая свежий бинт в тугой рулон. — Как себя чувствует твоё тяжёлое ранение в живот? Хоук усмехнулся, глядя на балдахин: — Ты сам и ответил на свой вопрос. — Кровать рядом с ним была пуста, и Хоук приподнял голову, чтобы взглянуть на Андерса. — Фенрис ушёл позавтракать? Ты проследил, чтобы он хорошо кушал, пока я тут валялся? — Я был немного занят, — буркнул Андерс, — не давал тебе до смерти истечь кровью. Кстати, всегда пожалуйста. — Я тебе благодарен, — искренне сказал Хоук. — Фенрис упомянул, что дела мои были не очень. — Вы с ним два сапога пара, — сухо ответил Андерс. — “Не очень” — это мягко сказано. Тебе очень повезло: на моих глазах десятки других людей умирали и от меньших ран. — Я очень живучий. — Ага, как таракан, — хмыкнул Андерс, улыбнулся, увидев на лице Хоука гримасу обиды, и пристроил бинты в ногах кровати. — Тебе нужен отдых. Самое худшее уже позади, но всё же возможности целительной магии ограничены. Тебе нужно позволить своему телу восстановиться самостоятельно. — Это я могу, — зевнул Хоук. — И я вовсе не против, чтобы за мной какое-то время поухаживали. — Обещай, что не будешь делать резких движений, — твёрдо сказал Андерс. — Я потратил на тебя очень много магии и не желаю видеть, как ты перечеркнёшь всю мою тяжёлую работу, переоценив свои силы. — Обещаю, — легко отозвался Хоук. Андерс опустил взгляд на колени, где его пальцы сжимали клочок бумаги, и улыбка Хоука сползла с его лица. — Это, кажется, первый раз, когда ты всерьёз даёшь мне врачебные рекомендации, — сказал Хоук. — Серьёзнее, чем обычно, когда ты отвешиваешь мне подзатыльник и велишь не быть идиотом. — Беззаботный тон сейчас Хоуку совсем не давался: беспокойство неприятной тяжестью просочилось внутрь. — В чём дело? — Ты обещал, что не будешь делать резких движений, — напомнил ему Андерс. — Ловлю тебя на слове. Хоук с трудом сел, не обращая внимания на боль в ране. — Что случилось? Андерс вздохнул: — Когда я пришёл этим утром, комната Фенриса была пуста. — Пуста? — Хоук выпрямился. — Кто-то пробрался в дом? Его похитили? — Разве что вместе со всеми его вещами, — сказал Андерс. — Следов сопротивления не было. А это я нашёл на кровати. Он передал Хоуку записку. Дрожащий почерк Фенриса ни с чем нельзя было спутать, а пара букв была написана задом наперёд, но слова на оторванном клочке бумаги были легко различимы, и сердце Хоука замерло, когда он в них вчитался. “Прости меня, Хоук.” Хоук едва справился с подступившими к горлу оправданиями, возражениями и протестами: что такого не может быть, что Фенрис не стал бы исчезать без единого слова. Андерс смотрел на него с молчаливым сочувствием, и Хоук с трудом проглотил всю свою ложь и потёр ладонями лицо. — Твою мать.