Воспитание жестокости у героев и вейл

Лето для Драко оказалось непростым, он рассчитывал совсем на другое. Нет, вначале всё было неплохо: Тёмный Лорд оценил поступок юного Малфоя и отец вернулся домой. Так же Драко был удостоен чести вступить в ряды Пожирателей и принял метку, но эйфория длилась недолго. Задание, которое дал ему Тёмный Лорд, испугало до дрожи. Малфой должен был... убить Дамблдора! То есть он, подросток шестнадцати лет, должен был уничтожить великого Светлого мага! Драко слишком поздно понял, что Лорд не простил отца, а просто изменил вид наказания, сделав его более изощрённым. Для Малфоя-старшего угроза жизни его сыну оказалась хуже близости дементоров и выстуженных стен Азкабана, и Волдеморт прекрасно об этом знал. Такой подлости от судьбы юный наследник не ожидал. Степень его разочарования в Лорде Судеб стремилась к абсолюту. Всё осложнялось ещё и тем, что Северус отказывался с ним разговаривать и Драко ощущал себя беспомощным и беззащитным. — Вы меня разочаровали, мистер Малфой, — отрывисто и сухо сказал Снейп, и это были единственные слова, произнесённые наедине с Драко по приезде в мэнор. Это стало для Малфоя неожиданным ударом, обнуляя всё удовольствие от мести, ведь он привык, что за его спиной незримой нерушимой стеной стоит крёстный. Привык, что в любой момент может получить от него совет, помощь, сочувствие, поддержку и даже одобрение. Теперь же со стороны Северуса царили пустота и холод. Драко ёжился, вспоминая разочарованный взгляд и горько поджатые губы. После их короткого разговора Снейп ушёл и несколько дней не появлялся в мэноре, а потом началось это игнорирование с его стороны. При отце, матери и Лорде Северус был вежлим, но отстранённым и Драко всё никак не удавалось поймать крёстного, чтобы попытаться поговорить, как-то наладить отношения. Была ещё одна проблема: Тёмный Лорд угнетал юного Малфоя. Его внимание оказалось пугающим, неуютным и оттого нежелательным. Драко прекрасно осознавал, что своё разочарование в величии Волдеморта нужно тщательно скрывать. Учитывая, что Лорд был мастерским легилиментом, делать это было непросто, поэтому Малфой-младший находился в постоянном напряжении: старался не попадаться Сюзерену на глаза в коридорах мэнора, а на официальных приёмах и собраниях прятался за спиной отца, опуская глаза и избегая пристального взгляда алых глаз. Увлечение отца и крёстного тёмными искусствами казались ему когда-то таким романтичным, таким правильным, таким волнующим, пока Драко не встретился с реальным злом. И это Зло царило сейчас в родовом поместье, запустив свои щупальца везде, словно ядовитый осьминог, что виден из иллюминаторов комнат Слизерина. К тому же, давящая аура магии, её некая неправильность и удушливая властность страшили вейлу Драко до дрожи. Пристальное внимание Лорда к юному наследнику не носило интимного характера, скорее исследовательский интерес, но это не облегчало, а лишь усугубляло ситуацию. Малфою-младшему иногда казалось, что его разберут на ингредиенты для зелья, ведь вейлы, особенно мужского рода, были большой редкостью. Нотку безумия вносила тётка, которая вела себя развязно и неадекватно. Она настолько откровенно пренебрегала своим статусом замужней женщины, предлагая себя Лорду, что юного Малфоя мутило. В эти моменты он неизменно вспоминал неискушённость, невинность и доверчивую открытость Поттера, невольно сравнивая, от чего ему становилось ещё гаже наблюдать происходящее в мэноре. Что творилось с Поттером, слизеринец не знал и знать не хотел. Да и времени думать об этом совсем не было. Но тот регулярно приходил к нему во снах. Малфой бы с удовольствием попросил у Северуса зелье сна-без-сновидений, если бы он не игнорировал крестника. Лаборатория была недоступна для Драко: Сюзерен оккупировал её для своих исследований. Малфой негодовал. Ну почему глупая вейла привязалась к доверчивому идиоту за короткие десять дней?! Жаркие сны с участием Поттера портили Драко все ночи! Он попытался завести себе любовника, но тот его не удовлетворял как следует. Не так пах, не так стонал, не так отдавался. Всё делал не так! Да и возбуждение просыпалось лишь от жарких снов с конкретным объектом, на других просто не стояло. Своё сниженное либидо Драко списал на потрясения этого лета и на постоянный стресс. Но всё вышеперечисленное было не самым ужасным. Больше всего наследника Рода обескуражила реакция отца. Тот, мельком посмотрев в Омуте воспоминания с Поттером, не похвалил, а задумчиво посмотрел на сына. — Отец? — вопросил Драко, не понимающий его реакции. — Я верю в карму, сын. Это было слишком. Моя свобода этого не сто́ила, — ответил Малфой-старший и ушёл, взметнув длинными волосами. Драко так и остался стоять в кабинете в растрёпанных чувствах. Он ждал одобрения, похвалы, разделённого триумфа, в конце концов! Но никак не осуждения! Реакция отца будто резюмировала сюрреалистичность происходящего. Драко подспудно ощущал, что он непоправимо ошибся. Но страшился признать этот факт. Стоит упомянуть, что после возвращения из Азкабана лорд Малфой изменился. Он старался избегать карательных акций и пыток магглов; на информацию о том, что Драко принял метку, отреагировал крайне вяло; много времени проводил со Северусом и Нарциссой. Нередко юный слизеринец заставал их троих во внутренних покоях мэнора, куда гостям не было доступа, склонившихся над какими-то картами и свитками с секретным содержимым. Самое страшное произошло первого сентября. В этот раз юного Малфоя провожал только отец, так как Нарцисса чувствовала себя не очень хорошо. Снейп же в последнее время редко появлялся в родовом поместье, поручения Повелителя занимали почти всё его время. С одной стороны Драко радовался, что покидает мэнор, но с другой очень переживал за маму. Леди Малфой переносила присутствие «гостей» сложнее всего. На платформе Хогвартс-экспресса слизеринец неожиданно ощутил встрепенувшуюся вейлу. Существо внутри него заметалось, а потом сделало стойку, как пойнтер, учуявший добычу. Даже сквозь тяжёлый, угарно-угольный, запах разогретого локомотива и сотни других, не менее навязчивых ароматов, она учуяла Истинного. Вейла внутри принюхалась и взвыла, оглушая и ошеломляя. Запах зелёных яблок, летнего луга, детства. Истинным оказался Поттер! Драко замер, неверяще глядя на проклятого гриффиндорца. Да не может быть! Почему? За что?! Почему именно он?! Объект внутренней борьбы Малфоя с его вейлой, совершенно не подозревающий о происходящем, стоял у вагона в компании Грейнджер и Блейза. Поттер вытянулся за лето, похудел и будто потух, хоть и старательно растягивал губы в улыбке. Вейла пожирала его глазами; заходилась внутренним криком; жадно втягивала аромат, который дразнящим шлейфом окутывал замершего от шока Драко, приманивая, маня. Устоять на месте становилось всё сложнее. Блейз находился непозволительно близко, собственнически обнимая Поттера за талию. Вейла вновь втянула воздух и неожиданно взяла тело Драко под контроль, стремясь к источнику наслаждения. Истинный, заметив его, вспыхнул и опустил голову. Грейнджер, проследив взглядом и кивнув Забини, поджала губы, а Блейз сузил глаза. — Гарри... — произнесли губы Драко помимо воли, и это прозвучало так беспомощно, что Поттер мгновенно вскинул глаза. Огромные, зелёные, прекрасные. — Что тебе надо, Малфой? — выступил вперёд Блейз, загораживая гриффиндорца собой. — Гарри! — требовательно позвала вейла любимого. Поттер отодвинул Забини, поддержав за предплечье. Блейз послушно опустил вскинутую руку, в которую выскочила палочка из кобуры. Когда только успел? Губы Поттера дрогнули и он негромко произнёс тусклым голосом: — Малфой, не подходи ко мне, пожалуйста. Не обращайся. Я не готов к нашему общению. Никогда. — Ты мой Истинный! — словно нараспев возразила вейла, очаровывая, и с болью увидела, как в расширенных глазах Гарри плещется не радость, а боль. — Это не смешно! — вспылила Грейнджер, а Поттер отшатнулся в ужасе. — Я тогда не знал. Я идиот! Сейчас это правда! — страстно вскричала вейла губами Драко. — Уже поздно, — тихо произнёс Гарри. Он опирался спиной на Блейза и дрожал. Вейле оказалось невыносимо больно смотреть на это! Это её человек! Её! — Ты навредишь себе и мне! — взвыл Драко в унисон со своей сущностью, пытаясь взять её под контроль. — Ещё больше? Вряд ли это возможно, — покачал головой Гарри, обернулся, поймав взгляд Блейза, что смотрел на Драко ненавидяще. Забини, будто загипнотизированный, зацепился за Поттера взглядом, и после безмолвного диалога, развернувшись к Малфою спиной, обнял Гарри так, будто имел на это право, и повёл в вагон. Вейла внутри орала от боли и ревности, Драко же просто замер, нокаутированный яркими, острыми, болезненными чувствами. Ужас осознания накатывал девятым валом. — Гарри потрясающий, — вдруг заговорила грязнокровка, заставив Малфой вздрогнуть от неожиданности. — Он добрый, верный, открытый, доверчивый, беззащитный перед подлостью и предательством близких. Ты был допущен в этот круг и не имел права так с ним поступать! Знаешь, как это выглядело? Ты будто пнул котёнка. Неужели так этого и не понял? Как ты смеешь подходить к нему снова, после всего, что уже сделал?! Страстная тирада Грейнджер, презрительно выплюнутые ей слова, заставили Драко передёрнуть плечами. Грязнокровка посмотрела на Драко, как на дерьмо, и ушла за Гарри и Блейзом. Малфой же так и остался стоять в клочьях паровозного дыма, задыхаясь от ужаса и боли. Разбитый, раздавленный и уничтоженный. Слухи о том, что если партнёр вейлы отказал — это для них смертельно — были на самом деле преувеличением. Физически отказ не может уничтожить магически сильное существо. Но вот морально вейла умирает, жизнь просто перестаёт иметь смысл. Малфою ещё только предстояло это осознать. — Драко? — подошедший сзади отец коснулся плеча юноши. — Папа, он мой Истинный! — наследник рода, как и в свои одиннадцать лет, развернувшись, порывисто вжался в отца, чувствуя, что не справляется со свалившимся на него кошмаром. — Кто?! — удивлённо выпалил Малфой-старший. — Поттер! Люциус под его руками крупно вздрогнул. Помолчав, погладил Драко привычным жестом по голове, как делал это в детстве. — Я... поговорю с мистером Поттером, Драко. Объясню, чем ему грозит отказ от ваших отношений. Ведь потеря магических сил сделает его беззащитным... перед Лордом. Юный Малфой поднял глаза на отца. Тот всё ещё был выше и шире в плечах. Люциус смотрел на сына со смесью сочувствия и страха на лице. Единственный наследник, хоть капризный и избалованный, но любимый и ревностно оберегаемый. Лорд Малфой наследие вейлы в своё время не принял совершенно осознанно. Но вот его отец, Абраксас, был вейлой и когда его Истинный партнёр погиб, тихо сошёл на нет от совершенно неопасной драконьей оспы. Люциус не хотел для своего сына такой судьбы.

***

Поездку в Хогвартс-экспрессе Драко запомнил плохо. Как только Паркинсон свистящим шёпотом сообщила ему, что видела в тамбуре Поттера, которого крепко обнимал Забини, целуя в висок и вжимая в себя, как драгоценность, у него просто помутилось в голове. — Ты представляешь, до какой степени Забини идиот. Мало того, что он подобрал за тобой потасканную игрушку, так он ещё и не боится неудовольствия Тёмного Лорда! Драко молча вытолкал ничего не понимающую Панси из купе, захлопнул дверь, наложил на неё Заглушающее и завыл в голос, кусая кулак от отчаяния. Всю дорогу до замка слизеринец страдал от совершенно несвойственных для себя эмоций: его мучила ревность, раскаяние, сожаление, стыд, страх. Лишь к концу поездки Малфою удалось более-менее взять себя в руки, договорившись со своей вейлой. Из купе он вышел под чарами гламура и в привычном образе ледяного принца факультета. За долгое время путешествия он точно решил, что будет бороться за Своего Поттера. Показывать слабость и боль остальным же не намерен. Но вводила в ступор одна важная деталь: задание, данное ему Повелителем, жгло калёным железом. Оно шло в разрез с желаниями и потребностями вейлы. Как он впустит в Хогвартс пожирателей, если там будет Поттер? Предназначенный самой Магией партнёр! Высшая драгоценность! Как?! Целую неделю Драко умирал от вида Гарри в смуглых руках Блейза. Тот не оставлял Избранного ни на минуту: садился рядом на общих уроках; провожал до стола и забирал с завтраков, обедов и ужинов; а после травли, что ему устроили на факультете с подачи Малфоя, надеющегося, что это сломит Забини и тот оставит Поттера, и вовсе перевёлся на Гриффиндор. Драко выл и метался по комнате, не зная, что предпринять. Гарри сторонился его; не поднимал глаз, оказываясь рядом; а если слизеринец ловил его взгляд, сразу отворачивался, вжимаясь в Блейза, ища в том опору и защиту. Это невыносимо раздражало и больно било по самолюбию. Лишь однажды Драко удалось поймать Гарри у квиддичного сарая с мётлами. Блейз летать не любил и пока его отвлёк разговорами у трибун Нотт, Малфой зажал Поттера у сарая. Тот держал в потной руке древко, и прижимался в доски сарая лопатками, не поднимая глаз. — Гарри, поговори со мной! Пожалуйста! Хочешь, я поклянусь тебе, что я не знал, что ты мой Истинный до встречи на вокзале и что моя вейла смогла почувствовать тебя лишь после наступления возраста согласия? — О чём? —глухо спросил Поттер, так и не подняв взгляда. — Что о чём? — Малфой жадно шарил по лицу Истинного глазами. Он давно не видел его так близко и буквально пожирал каждую чёрточку, врубая в память. — О чём нам разговаривать, Драко? — губы у Поттера были искусанными и сухими. — О нас! Я сделаю всё, что ты попросишь, только прости меня. Прими меня! — Драко сделал шаг и жадно втянул воздух, насыщенный волнующим ароматом и уплывая в эйфорию. Услышанное уронило его с небес на землю. — Ты меня сломал. Я больше не верю. Ни тебе, ни кому-либо другому. Поттер судорожно сжимал древко метлы, от чего та подрагивала в его руках. Драко хотелось упасть на колени и целовать эти руки: поцарапанные, нервные, дрожащие. Он вдруг вспомнил, как Забини переплетал с ними пальцы. — И Блейзу? — прорычал Драко обвиняюще. — Это тебя не касается! — Гарри всё ж поднял на него взгляд. Там было столько боли, что Малфой отступил на шаг, а потом встал на колени просяще и протянул руки к Поттеру. — Гарри, я умоляю тебя! Дай мне шанс! Я докажу, что мне можно доверять! Докажу! — Поттер неверяще замотав головой, зажмурился. — Гарри? — низкий запыхавшийся голос Блейза полоснул лезвием по нервам и Драко резко вскочил, разворачиваясь, выпуская когти и скалясь. Его вейла готова была разорвать захватчика, на коже которого оставался запах любимого. Тот самый аромат зелёных яблок мешался с корицей, которой пах Забини. — Я в порядке, Блейз, — бесцветно произнёс Поттер, аккуратно обошёл Малфоя, стараясь не коснуться даже краешком мантии, мягко обвил запястье, держащее направленную в Драко палочку и Блейз, как заколдованный, пошёл за Гарри, оставив разбитого Малфоя за спиной. Будто забыв про его существование. Драко перестал преследовать Поттера, поняв, что такая политика не приносит результата. Он несколько дней думал, чем может доказать Поттеру свою истинность и верность и как может его переубедить. Задание, данное Лордом, висело над головой Дамокловым мечом. Отец безмолвствовал. Снейп не разговаривал с ним до сих пор. Всё складывалось крайне скверно. Он дошёл до того, что плакал в туалете от отчаяния, одиночества и неспособности решить свалившиеся на него проблемы и меньше всего ожидал, что найдёт поддержку в лице привидения Плаксы Миртл — вредной девчонки, которая бесила даже себе подобных. — Почему ты плачешь? — раздался сзади капризный, плаксивый голос и Драко дёрнулся, словно припадочный —на туалет он поставил Запирающее и Заглушающее заклинания. Малфой, резко развернувшись, сразу собрался и хищно выставив палочку, с изумлением увидел призрака, висящего на уровне его глаз. Видимо из-за растерянности, он неожиданно для себя ляпнул: — Я обидел и унизил очень важного для меня человека. Любимого. Смысл моей жизни... — Ох… Меня тоже все обижали и унижали. Но эти люди не любили меня, а ненавидели. Как же так вышло? Задумавшись, Драко ответил: — Я тогда тоже думал, что ненавижу. — Это чувство как яд: отравляет и объект ненависти, и того, кто её испытывает. Я вот из-за неё умерла! — Знаешь, ты права. Меня ненависть разрушила в той же степени, что и того, кого я обидел… — Если ты умрёшь — приглашаю тебя в свой туалет. Тут скучновато, но бывают и развлечения. Вот недавно было очень даже весело. А, или давно... — Я отчаялся, но не до такой степени, — сухо произнёс Драко, вдруг успокоившись и осознав, что всё можно решить, кроме смерти. Пока ты не умер, ты можешь бороться! Должен бороться! Решение вдруг словно само встало перед Малфоем. Банальное, но от того не менее эффективное, ведь две задачи легче решить, соединив в одну. Он докажет Гарри свою верность тем, что откроет планы Тёмного Лорда, заодно предупредив Дамблдора о покушении на его жизнь. Драко был кем угодно, но не убийцей, а ещё он понимал, что не защитит свою семью без помощи сильных мира сего. Не забыв поблагодарить Миртл за участие и небезразличие, Драко, воодушевлённый, умчался к себе. В тот же день он поймал Дамблдора в коридоре после обеда у выхода из Большого зала для преподавателей. — Директор, мне необходимо поговорить с вами, — решительно сказал Малфой. Дамблдор долго молчал, пронзительно глядя на него из-под очков-половинок. — Хорошо, мистер Малфой. Пойдёмте. Думаю, наш разговор лучше провести в конфиденциальной обстановке. В кабинете директор предложил чай, Драко отказываться не стал, потому что в горле стоял ком, а губы сохли, и горячая сладкая жидкость оказалась очень кстати. Вцепившись в чашку руками, он собрался с духом, и сухо и чётко рассказал о задании Тёмного Лорда. — Что побудило Вас предупредить меня об этом, мистер Малфой? — мягко спросил Дамблдор. — Я... Драко запнулся, впервые не найдя слов. Отпил чай. Помолчал. И, решившись наконец, поднял голову и смело посмотрел в голубые понимающие глаза. — Я совершил ужасную вещь. В конце прошлого года, приняв наследие вейлы, я соврал Поттеру, что он мой Истинный. Гарри не смог мне отказать. Вы и сами знаете, что есть Истинный для вейлы и чем грозит отказ для обоих. Я воспользовался обстоятельствами, неопытностью Поттера, соблазнил его, а потом бросил. Я мстил ему за отца и за крёстного, а увидев в сентябре, понял, что он действительно мой Истинный. — Бумеранг всегда возвращается в кинувшую его руку… — пробормотал Дамблдор, а потом сверкнув голубыми глазами. — Ты знаешь, что Гарри влюбился в тебя тем летом? — тихо спросил Дамблдор. Драко замер. Так значит, вся та покорность, робкие попытки приласкаться и оглушающая нежность были не уважением к выбору вейлы и страхом потерять магию, а... любовью?! Малфой отставил чашку и опустил лицо в дрожащие ладони. Вейла внутри тонко скулила от боли. Как же он проебался! — Ты не знал… — сделал вывод Дамблдор из его реакции. — Мне жаль, мой мальчик, мне очень жаль. Ты не представляешь, как я понимаю тебя. Я тоже когда-то своими руками разрушил свою любовь. Когда на плечо Драко опустилась узкая сухая ладонь, он вздрогнул и поднял глаза. Дамблдор сидел перед ним на корточках, и юноша увидел, какие у него понимающие и печальные глаза. — Он вас простил? — глухо спросил Малфой. — Кто? — уточнил директор непонимающе. — Тот, кого вы предали? Глаза Альбуса вдруг будто выцвели и стало понятно, что ему очень много лет. — Нет. Драко зажмурился, пытаясь удержать ненужные, стыдные слёзы. — Но у тебя есть шанс. Гарри очень великодушен. Только не вздумай снова воспользоваться этим во зло! А сейчас вернёмся к рассказанному тобой и поступим так: ты должен будешь сделать несколько попыток навредить мне, — слизеринец вскинулся, собираясь протестовать, но Дамблдор сжав его плечо, пояснил: – надо создать видимость для Волдеморта, что ты стараешься. От табуированного имени Тёмного Лорда Драко крупно вздрогнул и передёрнул плечами в отвращении. Дамблдор понимающе усмехнулся. Поднявшись, он похлопав юношу по плечу, заходил по кабинету. — Потом мы пустим Пожирателей в замок. Есть способ. Здесь их встретят преподаватели и авроры. Но перед тем, как их задержат, ты сделаешь вид, что убил меня. — Директор! — возмутился Малфой. — Драко, посмотри на мою руку! — властно сказал тот и сунул ему в лицо нечто обугленное. Слизеринец даже не сразу понял, что ЭТО часть тела. Он поднял ошарашенный взгляд на Дамблдора. Директор усмехнулся. — Я неосмотрительно поймал проклятье, которое меня убивает. Северус пока приостановил его действие, но это ненадолго. Мне осталось от силы несколько месяцев. Моё время уходит, а я ещё много не сделал. Имитация моей смерти поможет мне из тени решить все вопросы быстрее и эффективнее. — Профессор Снейп... — В курсе того, что мне предстоит умереть. И да, я знаю, что он шпион тёмной стороны. Он двойной шпион, Драко. — Но если я Вас «убью», то Гарри возненавидит меня ещё больше! — отчаянно выкрикнул слизеринец. — Не возненавидит, я объясню ему. Тем более, что если ты не исполнишь волю Волдеморта, то твои родители окажутся в опасности, а Гарри очень ценит семейные узы. Так же мистеру Поттеру категорически нельзя лишаться магии, а отказ твоей вейле сделает из него сквиба. Ему предстоит великая миссия. Он должен уничтожить Волдеморта. Драко вскинул глаза на директора в неверии. Неужели проклятье поразило не только его тело, но и разум?! — Это невозможно! — втолковывать прописные истины взрослому человеку было отвратительно. — Тёмный лорд очень силён! Гарри не справится! Я против! Не взваливайте на него такую ношу! Это несправедливо! — Мистер Малфой! — осёк поток истерики Дамблдор. Заглянул в испуганные глаза. Смягчился. Вздохнул. — Драко. Если Гарри был ведомым в ваших отношениях, покорен тебе, это не значит, что он слаб. Исключительно его безграничная любовь и доверие, его желание делали его таким для тебя. Гарри самый смелый человек из тех, что я когда либо видел. И очень сильный. Даже он сам не знает всей своей силы. Я пообщаюсь с ним после нашего разговора. Но и ты не подведи. Твоё предательство его убьёт вернее Авады. — Я больше никогда… — забормотал Драко, одновременно обнадёженный и испуганный. — Не бойся. На нашей стороне значительно больше людей, чем ты можешь себе представить. Драко ушёл от Дамблдора пошатываясь, в двойственных чувствах. С одной стороны, он обрёл поддержку и не станет убийцей, а родители получат защиту (директор пообещал). Так же появилась возможность убедить Гарри в своих искренних чувствах. С другой стороны, Поттеру предстоит страшная миссия и Драко боялся, что потеряет его, так и не насладившись любовью. На следующий день Поттер поймал взгляд Драко за завтраком и кивнул. Рядом с ним сидел Блейз и выглядел так, будто у него умер кто-то близкий. Следом зашуршали крыльями пернатые почтальоны и Драко шлёпнулся в руки небольшой конверт, на котором было написано: «Прочти в одиночестве.» Малфой промокнул губы салфеткой, отодвинул недоеденную овсянку и вышел из Большого зала. В ближайшей нише он трясущимися руками развернул конверт. Там оказалась короткая записка: «В восемь в Выручай-комнате.» В семь тридцать Драко переминался с ноги на ногу на восьмом этаже под картиной с танцующими троллями. Когда через полчаса ему на плечо легла рука, он совсем не аристократично взвизгнул, испугавшись до липкого ужаса. Гарри, появившийся будто из пустоты, качнул на эмоциональных качелях так, что Малфой попытался его прижать к себе, как только понял, кто перед ним. Но Поттер, увы, отшатнулся от импульсивной попытки его обнять и слизеринец закусил губу от боли и разочарования. Поттер некоторое время сосредоточенно прохаживался вдоль стены, активируя чары Выручай-комнаты. Войдя в появившуюся в стене дверь Драко огляделся: они попали в ту её ипостась, что была храмом забытых вещей. Гарри молча и решительно пошёл вглубь завалов, образующих затейливые коридоры, Драко же покорно шагал за ним. У огромного шкафа они остановились. — Его необходимо починить. Брат-близнец стоит в «Горбин и Бёркс». Через него можно запустить Пожирателей в замок. Малфой вдруг вспомнил этот шкаф. Когда-то он видел его в заброшенном коридоре в подземельях. Однажды близнецы Уизли засунули в него Монтегю, и тот просидел в шкафу несколько часов, не имея возможности выбраться, пока не смог аппарировать оттуда в стихийном выбросе, случившимся с ним от отчаяния, так как палочку у него отняли. И да, Грэхем рассказывал, что периодически улавливал разговоры, которые не могли быть школьными, что-то про скупку, артефакты и незаконные зелья. Развернувшись к Поттеру в желании рассказать о том эпизоде, Драко залип на чётком профиле. Скула, на которую он смотрел, немедленно разгорелась румянцем и сердце подпрыгнуло. Ему не всё равно! — Гарри! — страстно воскликнул Малфой, почуяв отклик. Поттер вздрогнул, как от удара, обнял себя и негромко произнёс, не поворачивая головы, будто разговаривая со шкафом: – Драко, я иду на поводу у Дамблдора, потому что мне предстоит важное дело и вся моя магия понадобится мне в полном объёме. Тебе я тоже не хочу причинять вред, несмотря ни на что... Но я не готов пока к нашему близкому общению. И Блейз… Он спас меня тогда, летом, и я не хочу поступать с ним бесчестно, хоть директор нам всё и объяснил. Но получается, я всё равно поступил... Поступлю с ним, как ты со мной. Вроде как я его специально завлёк и… В общем, я не могу ни обнять тебя, ни доверять тебе, ни тем более принять сейчас. Хоть и понимаю, что должен быть с тобой. Это неизбежность. И я буду. Просто дай мне время. Горечь в голосе Гарри оказалась хуже полыни. Драко разрывало от противоположных эмоций внутри. Гарри будет с ним! Но он дорожит Блейзом… Слово «пока» Малфой чётко услышал. Неужели он вновь сможет ощутить это тёплое, отзывчивое тело под собой, втянув запах зелёных яблок и летнего луга? Чёрт! Член болезненно напрягся и запульсировал от нагнетаемой крови. — Прости меня! — вырвалось из самой глубины сердца. Поттер повернул голову и посмотрел на него. Внимательно, немного удивлённо, немного смущённо. — Драко, я понимаю твою ненависть. Будь у меня родители, я бы тоже мстил. Я и мщу. Просто за мёртвых, а не за живых. Я должен уничтожить Волдеморта не только потому, что это нужно миру, но и потому, что это нужно мне. — Я помогу! — Дамблдор объяснил, что твои родители по сути заложники в собственном доме и не только директор говорил мне об этом. Я очень сочувствую тебе. Мне жаль, что после случившегося в отделе Тайн твой отец попал в Азкабан. Я знаю, что такое терять близких. Сириус был там и... Не важно. Я в этом не виноват. Не виноват, что так случилось с твоим отцом. Мне хватает вины за случившееся с моими родителями, Седриком и Сириусом. Драко нахмурился. Перечисленные смерти взрослых, самостоятельных людей никак не могли случиться из-за Гарри. — Но причём здесь ты? — уточнил Драко. Может он чего-то не знает? — Настоящий убийца не у тебя в мэноре, а здесь, перед тобой. Это я убил их! Они умерли из-за меня! — вскричал Поттер, сжимая кулаки и запрокидывая голову. Из под зажмуренных век текли слёзы. Вдруг магия, такая мощная и живая, как горячий ветер, взъерошила волосы, порывисто расходясь вокруг, а все вещи в Выручай-комнате пришли в движение: со скрипом подвинулся тяжёлый шкаф; заскрежетали по каменному полу сломанные стулья, сундуки, комоды; зашатался на вершине горы из мусора бюст в парике и тиаре. — Гарри! — Драко пренебрегая запретом, обнял Истинного, вжимая в себя вибрирующее от эмоций гибкое тело. Мерлин, Гарри ещё сильнее похудел! Под одеждой чувствовались одни кости. — Ты не виноват, не виноват! Твои родители защищали тебя, потому что ты был самым дорогим, что у них есть. Седрик просто идиот, раз не смог спастись, а Сириус сделал свой выбор. Не злись на него. — Я злюсь! Я безумно злюсь! Он тоже меня бросил! — закричал Поттер, и вещи начали приподниматься вверх. Бюст накренился, а тиара с него заскакала по горе вещей и упала под ноги юношей. Поттер вдруг замер, вещи тоже на мгновенье зависли в воздухе, а потом рухнули со скрежетом и грохотом. Комната будто выдохнула облегчённо. Гарри оттолкнул вцепившегося в него Малфоя и поднял мятую тиару. — Да не может быть… — поражённо выдохнул Поттер. — Гарри? Ошарашенный резкой сменой эмоций слизеринец пытался поймать взгляд Истинного, но тот смотрел на мятую тусклую тиару, как на нечто очень важное. Он пробормотал лишь: — Потом поговорим. Мне срочно надо к Дамблдору! Драко ничего не понимал, кроме того, что Поттеру нужна помощь. И не в войне против Тёмного Лорда, а в войне с самим собой. Гарри варится в чувстве вины, как козлёнок в молоке своей матери. И Малфой может помочь. Он чувствовал, что может помочь. Ментально успокоив стонущую от невозможности обнять и защитить партнёра вейлу, он пошёл за Поттером, что целеустремлённо шёл извилистыми коридорами, образованными нагромождениями вещей. Он явно был тут не в первый раз. Проводив Гарри до кабинета директора (горгулья послушно отъехала, только увидев Поттера), Драко сел на подоконник так, чтобы видеть вход. Он не хотел оставлять Истинного в одиночестве, да и не желал, чтобы тот пошёл за утешением к Блейзу. Достаточно того, что они теперь на одном факультете и проклятый Забини всё время рядом. Даже ночью. Особенно ночью… Гарри вышел через полчаса счастливым и истощённым, будто ему понадобилось потратить прорву магии. — Драко? — притормозил он, глядя на Малфоя с удивлением. — Я помню про то, что тебе сейчас претит моя близость, но поняв, что за ад у тебя внутри, я боюсь оставлять тебя одного, — честно сказал слизеринец. — Ты не врёшь, — с изумлением констатировал Поттер. — Когда мы были вместе, ты знал, что я не искренен? — неожиданно для самого себя спросил Малфой, а потом прикусил язык. Ну зачем он поднял эту болезненную тему? — Я был доверчивым идиотом и даже подумать не мог, что кто-то будет играть в такие чувства, как любовь. — Прости! — выдохнул Драко. Гарри отвёл взгляд, опустил голову, вздохнул. А потом признался: — Мой отец когда-то тоже так «играл» с одним человеком. Он умер, так и не осознав степени своей вины. И не извинившись. Видимо поэтому рассчитываться приходится мне. А может, я просто неудачник, который пришёл в этот мир, чтобы страдать. Слова больно ударили Драко… Особенно тем, что именно он приложил непосредственно руку к страданиям Гарри. А потом до Драко дошло: Гарри в курсе, что произошло со Снейпом. Интересно, откуда? Северус вряд ли бы ему рассказал, не такой он человек... Хотя... В прошлом году крёстный занимался с Гарри индивидуально. Может тогда они нашли общий язык? А насколько вообще они близки? Драко вдруг понял, что его накрывает дикой, неуправляемой ревностью. Он буквально тонул в ней, захлёбываясь. — Драко? — вырвал его из пучины безумия обеспокоенный голос Поттера. Слизеринец встряхнул головой, а потом автоматически шагнул к Гарри, который с тревогой вглядывался в его лицо, и крепко обнял. Оба замерли: Малфой от чувств полноты, гармонии и счастья, Поттер по своим причинам. — Моя вейла счастлива. Она так любит тебя… — прошептал Драко во влажный висок с трогательным завитком тёмных волос. — А... ты? — осторожно спросил Гарри. — А я... Я боюсь говорить о своих чувствах. Не хочу испугать тебя, оттолкнуть, — гриффиндорец дрогнул и попытался отстраниться, но Малфой сцепил руки на худой спине. — Почему настоящие чувства сложнее озвучивать, чем выдуманные? — в пустоту спросил Поттер. — Потому что чувства делают нас идиотами. — Я был таким идиотом… — Я тоже. Ненависть тоже чувство, Гарри. — Ты ненавидел меня, когда ложился со мной в постель? — Да, — не смог соврать Малфой. — Я благодарен тебе за честность. Отпусти меня, пожалуйста. Драко нехотя разжал руки и Поттер шагнул назад. На его лице горел нездоровый румянец, от которого внутренняя вейла застонала. Острый взгляд хищника разглядел в полумраке коридора хрупкие, трогательные ключицы в расстёгнутом вороте рубашки. Сердце содрогнулось от острой нежности и желания заграбастать гриффиндорца, оберегать и кормить. — Ты очень худой. Гарри зябко поёжился, и, укутавшись в мантию, обнял себя руками. — Я знаю, что я урод, — сделал он неожиданный вывод. — Мне жаль. Я это не контролирую. Драко даже рот приоткрыл от удивления. Он не ожидал, что его заботу интерпретируют таким образом. Гарри несмотря ни на что, одевался теперь в классические дорогие вещи по размеру, очки вовсе пропали, волосы лежали послушной густой волной, а ужасная худоба заставляла лицо светиться, как у маггловского святого. Он был прекрасен, как Мерлин в произведениях искусств. — Ты божественно прекрасен! — выдохнул Драко и Поттер дико посмотрел на него, а потом, резко развернувшись, быстро ушёл по коридору. Слизеринец стоял у окна, страстно желая побежать за Истинным, обнять его, взять, присвоить, но понимал, что сделав это сейчас, лишь нарушит ту хрупкую надежду, что подарил сегодняшний день.

***

Они ходили в Выручай-комнату каждый день в попытках починить злополучный шкаф и для Малфоя это было бы счастьем, если бы не одно "но". Слишком часто рядом с Гарри находился Блейз. Забини не спускал с Поттера завороженных тёмных миндалевидных глаз, и в них светилась такая преданность, что Драко мутило от гадливости и ревности. Он представлял, как Гарри плавится в руках бывшего друга. В его сильных, смуглых руках, что так бережно придерживали перед Поттером дверь, касались, подавали воду, поддерживали. От картинок возможной близости между гриффиндорцами вейла внутри выпускала когти и клекотала, как орёл над тушей оленя. «Мой. Мой… Мой!» рефреном билось в голове, стоило Драко выцепить из толпы гибкую фигуру Поттера. Юноша варился в этом котле каждый день: ненависть к себе, осознание совершённой ошибки и недоступность Гарри были его содержимым. В один из дней к Драко прилетел Патронус отца. Тот приглашал его в кабинет Северуса. Малфой до сих пор так и не наладил отношения с крёстным, пусть он уже не отворачивался, не отводил взгляд при встрече и не игнорировал, но их разговоры по вечерам не возобновились, близость была утрачена, и из-за этого слизеринец чувствовал себя очень одиноким. Крёстный являлся важным человеком в его жизни и его очень не хватало. Потепление отношений произошло после того, как откровенно поговорил с Дамблдором. Видимо, директор рассказал Северусу об их разговоре. Постучавшись и услышав «войдите», Драко толкнул дверь. В кабинете Малфой застал только отца. Значит, разговор будет конфиденциальным. Драко помялся, но увидев, что отец не против, крепко его обнял. — Я поговорил с мистером Поттером, сын, — начал сразу с главного отец. Юный Малфой отодвинулся и заглянул в серые холодные глаза. Ответ был очень важен. — Он меня услышал и понял важность сохранения твоей жизни и сохранения своей магии. Предвосхищая твой возможный вопрос: я пересмотрел своё видение политической ситуации и на текущий момент являюсь представителем совершенно другой стороны, ради твоего будущего и безопасности твоей мамы. Я знаю, что ты заключил договор с Дамблдором. Драко дёрнулся, но отец остановил его взмахом руки. — Да, ты должен был предупредить меня, но, учитывая обстоятельства, я понимаю, почему ты решил этого не делать и не злюсь на тебя. Я говорю об этом лишь для того, чтобы ты понимал, что я всецело на твоей стороне. Мы с Северусом и Нарциссой постараемся сделать всё, чтобы ты и наш дом освободились от царящего там зла. Я буду в той группе Пожирателей, что придёт в замок. Моя истинная задача проследить, чтобы Кэрроу и твоя безумная тётка не навредили ученикам. — Отец, а ты не пострадаешь? — Преподаватели и авроры будут предупреждены о моей роли непосредственно перед самим событием. Дамблдор и Северус не исключают наличие шпионов Лорда в школе. Драко с облегчением выдохнул. — Пап, как думаешь, Гарри простит меня по-настоящему? — Даже если не простит, он будет рядом. Заметив потухший вид сына, Люциус спросил: — Ты бы простил такое? — Нет. Не знаю. Не уверен. Возможно... Дамблдор сказал, что Гарри любил меня. — Любовь странная штука, Драко. Иногда прощает самые низкие вещи, иногда умирает из-за самых высоких. Ну, а ты? Любишь? — Моя вейла любит. Я же... Понимаешь, слишком сильный коктейль эмоций. Стыд, раскаяние, желание, ревность. Наверное, да. Я ведь не любил до этого никогда, а сейчас, когда мои чувства мешаются с ощущениями вейлы, это втройне сложнее. Малфой-младший помолчал, опустив голову. Перед глазами стоял чёткий профиль Гарри, там, в Выручай-комнате, с зарумянившейся скулой. Всплыло в памяти, как сам он смеялся летом над тем, какой Поттер трепетный. Сейчас же он считал это потрясающим, прекрасным и таким нежным. — А как вы вообще поговорили? Как он был настроен? — Мистер Поттер очень повзрослел, сын. Он сильный маг, наша единственная надежда на будущее, а ещё очень уставший несчастный человек. Я принёс ему извинения и за свои действия и за твои. Мои ошибки он мне простил. Драко вскинул глаза на отца, а потом шагнул и обнял, ныряя в привычный запах талой воды. Резко хлопнула дверь. В комнату вошёл Снейп. — Прошу прощения, что прерываю вас, но я вынужден забрать тебя, Люциус. Дамблдора посетила одна идея. Отец и крёстный ушли, а слизеринец тихо сел в «своё» кресло у камина. Последний раз он сидел тут в начале июня, когда они с Северусом обсуждали его вступление в наследие. Как же много изменилось с тех пор... Калейдоскоп событий развернулся перед внутренним взором Драко: принятие наследия, отдел Тайн, отец в Азкабане, растерянный Поттер в Больничном крыле, злорадство и желание мести, податливость и доверчивость Гарри, сам акт отмщения и острое жгучее наслаждение, лето в мэноре под тяжёлым взглядом алых глаз, стылая тоска его вейлы, Поттер на вокзале… Малфой откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза. Почему он такой неудачник? Почему ему так не везёт? Да, он родился в богатой, чистокровной, любящей семье. Он красавчик с редким наследием и хорошей академической базой, но при этом он дважды умудрился оттолкнуть от себя важного человека: первый раз в поезде, важничая сверх меры, и второй раз прошлым летом прельстившись никому не нужной местью. «Причём тут неудачливость?» — прорезался голос совести, до этого лета молчавший так основательно, что Драко не знал о его существовании в принципе. — «Ты просто чванливый балованный говнюк!» — Малфой вздохнул и впервые согласился со своим внутренним цензором.