Воспитание жестокости у героев и вейл

В итоге именно Драко смог починить шкаф. Поттер был магически очень одарён, но ему не хватало базовых знаний, он зачем-то выбрал дополнительными предметами Прорицание и УЗМС. Забини же болтался в Выручай-комнате совершенно бесполезно, болезненной тенью следуя за Гарри. Малфой ненавидел его, завидовал ему и... понимал. Оставить Гарри, попробовав хоть раз, мог только такой эгоистичный зашоренный капризный дурак, как он, Драко. В отличие от него Блейз сразу осознал, кто есть Гарри Поттер и сделал всё для того, чтобы оказаться рядом с ним. Драко завидовал свободе и смелости Забини. Все эти прикосновения, близость, взгляды между Блейзом и его Гарри будили лютую ненависть. У него самого подвижек в отношениях с Гарри не было никаких. Малфоя не гнали, но и не подпускали ближе, чем было необходимо для достижения общей цели. И когда каждый раз Гарри уходил с Забини, Драко рвало на части от ревности. Драко всегда был хорош в рунах. Именно фундаментальные знания помогли понять, что всё дело в нарушенной царапиной рунной цепочке на раме шкафа, которая замыкаясь с дверью, образовывала портал к брату-близнецу. Царапину зашлифовали, руну обновили, подтянули просевшую дверь, чтобы подобная руна на ней совпадала с обновлённой руной на раме и вуаля, шкаф переместил без повреждений вначале яблоко, а потом и птицу. После Драко сам сходил в «Горбин и Бёркс», встретившись там с отцом и Алекто Кэрроу. При Кэрроу он не решился даже обнять отца, лишь вежливо кивнул ему, удостоившись в ответ холодного: «ты молодец, Драко». Починенный шкаф запустил всю цепочку действий. Драко и Гарри получили чёткие инструкции и даже провели репетицию ночью на Астрономической башне. Больше никто из учеников не был привлечён к операции и Драко был этому рад — он устал ревновать Поттера ко всем подряд. Он бы и Гарри не привлекал, но Дамблдор сказал ему в конфиденциальном разговоре, что Гарри очень серьёзно воспринимает свою миссию по избавлению мира от Волдеморта и запретить ему это — значит выразить недоверие, унизить. Драко клял про себя дракклово пророчество, дракклову избранность его Истинного и всё больше начинал ненавидеть Волдеморта. Жаль метку нельзя свести, пока эта тварь не сдохнет! Башня была выбрана для финальной сцены неслучайно — на неё вела одна единственная узкая лестница. Когда Драко «убьёт» Дамблдора на башне, то Пожиратели вынуждены будут уходить по одному и их внизу переловят авроры. «Сбежать» удастся лишь Малфою. Остальных пожирателей или пленят или убьют. Волдеморт лишится своей боевой мощи, так как из внутреннего круга останутся лишь совсем негодящие, вроде Питера Петтигрю либо же люди Дамблдора, то есть Снейп и Малфой. В ночь перед тем, как пустить пожирателей в замок, Драко сидел в кабинете Северуса. В их отношениях наметился некий прогресс. Пока без прежней откровенности и теплоты, но всё же не прежняя отстранённая холодность. Драко крёстный вновь открыл доступ в лабораторию, они вместе варили зелья для Больничного крыла. Снейп в этом году преподавал ЗОТИ, как давно мечтал, а зелья преподавал Слагхорн. Хитрый Гораций варить зелья для Больничного крыла категорически отказался, ссылаясь на возраст. При этом возраст не мешал ему проводить вечеринки и званые ужины. Драко их ненавидел! Его, как сына опального лорда, туда не приглашали, а вот Гарри был приглашён вместе с Блейзом. Драко знал, что там подают алкоголь, в помещении много тёмных ниш, расслабляющая атмосфера, способствующая романтическому настрою и вообще! А, фак! Шлёпнув вейлу по ревнивой морде, Драко запретил себе эти фантазии. Не сейчас, не накануне важной миссии! — Драко? — крёстный был отличным менталистом и почувствовал эмоциональные всплески Драко. — Я схожу с ума, Сев. Северус поднял бровь и плеснул им обоим немного коньяка в чай, безмолвно предлагая продолжить. — Я умираю от ревности, — признался Драко. — Ты или твоя вейла? — уточнил Снейп деловито. — Мы оба... — Мда... мы оба... — непонятно сказал крёстный. — Выпей чая, Драко. И отключи эмоции, как я учил. Сейчас не время для них. Драко кивнул, благодарно посмотрев на спокойного Снейпа. Северус был для него эталоном сдержанности. После они молча пили чай. Раздался стук, Драко и Северус переглянулись, а потом Северус взмахом открыл дверь. За ней оказался встрёпанный, напряжённый Поттер. — Профессор, здравствуйте! Драко… Могу я с тобой поговорить? Драко вскочил, но Северус остановил его. — У меня вам будет безопаснее. Я вас оставлю. Не затягивайте, через два часа ты должен быть на восьмом этаже, Драко, — Северус внимательно посмотрел на крестника, а потом перевёл взгляд на мнущегося Поттера. Драко почудилась в брошенном вскользь взгляде глубоко скрытая скорбь. Северус кивнул им обоим и стремительно вышел, закрывая за собой дверь. — Гарри! — вейла Драко рвалась к Поттеру как животное, соскучившееся по хозяину. Драко, вынужденный держать себя в руках, испытывал те же чувства. Поэтому он стремительно шагнул к Гарри и встал очень близко, глядя на опущенную макушку, но не прикасаясь, боясь спугнуть неожиданную удачу. — Я хотел... Это ведь опасно... Вот. Гарри впихнул в расслабленную руку Драко тёплый крошечный предмет. Драко поднёс его к глазам. Это был пузырёк Феликс Фелицис, который Гарри заработал на зельях у Слагхорна, сварив идеальный напиток Живой Смерти. Драко некоторое время неверяще разглядывал золотистый флакон, а потом порывисто шагнул и обнял Гарри, сжимая его в объятиях. Поттер не сопротивлялся, позволял себя обнимать, и в душе Драко всё пело. Он ему не безразличен! Он сам пришёл! Когда же чужие широкие ладони легко коснулись лопаток в ответном объятии, Драко чуть не застонал. Уткнувшись в волосы, он жадно вдыхал пьянящий аромат и плыл от эмоций и ярких чувств. — Я люблю тебя! — выпалил Драко, не понимая, что и кому говорит. И когда Поттер задрожал в его руках, испугался, что всё опять испортил. — Гарри? Драко чуть отстранился, пытаясь заглянуть в лицо, но увидел лишь алое ухо и такую же скулу. А потом Гарри вскинул лицо, с закрытыми глазами и на ощупь нашёл его губы. Поцелуй был взрывом, яркой эмоцией, потрясением! Малфой впился в податливый рот своим, постанывая и рыча, кусаясь, всасывая, облизывая мягкие губы. Пока не понял, что Гарри плачет. — Любимый? — тихо спросил Драко. Гарри широко распахнул глаза, ошеломляя яркой зеленью. — Я предатель. Блейз... Он не заслужил, но я не могу больше врать. Не могу... Не тогда, когда ты или я можем погибнуть. И Драко всё понял. Он схватил Гарри в охапку и закружил по комнате, выдыхая: — Мой... Мой. Мой! Его вейла билась в экстазе. Да и сам Драко, признавший за собой это невозможное раньше для него чувство, не мог остановиться от того, чтобы не прижимать к себе драгоценного Истинного и не ликовать. Феликс Фелицис Драко набрал в рот, а потом разделил его с Гарри в поцелуе. Ему не нужна удача, если она обойдёт любимого стороной. А потом была Выручай-комната. Хищно вышедший из шкафа Фенрир, от которого пахло зверем; отец, бросивший на Драко холодный до безразличия взгляд; безумная тётка Белла, которая хихикала и трепала Драко за щёки; тучная Алекто и тощий Амикус, сверкающие глазами в маниакальном предвкушении расправы над беззащитными; МакНейр, палач с тяжёлым взглядом и не мене тяжёлой рукой. Но Драко, глотнувшего Феликс Фелицис, будто вела рука. Широкая смуглая рука Гарри. Он тоже был где-то рядом, под мантией. По дороге к башне Астрономии, где они должны застать директора «врасплох», к ним присоединился сосредоточенный крёстный. — Я запер все учительские покои, — негромко сообщил он Люциусу. — Нам никто не помешает. На гостиные тоже наложены запирающие чары. — Я думал, мы повеселимся! — воскликнул разочарованно Амикус и облизнул губы. Драко заметил, как отец еле заметно передёрнул плечами в отвращающем жесте. — Лорд никогда не одобрит ненужный вред своим будущим вассалам, — спокойно бросил Снейп. Драко в очередной раз удивился тому, как крёстный филигранно управляет своими чувствами. — Грязнокровок я учую по запаху, — сладострастно сказал Фенрир и шумно втянул воздух. — У нас есть миссия и мы пришли её исполнить, а не тратить силы на развлечения! — осёк оборотня отец и тот злобно посмотрел на него. Разговоры сошли на нет и вся их процессия мрачной колонной шла по ночному, беззащитному Хогвартсу, даже не подозревающему о проникшем в его нутро зле. Драко казалось, что именно так начинается изнасилование. Тихо, неотвратимо, исподволь. Когда ты спишь, дышишь, живёшь, а кто-то решил, что развлечься с тобой — неплохая идея. Поднявшись на башню, они застали директора, стоящего у парапета и смотрящего вдаль. Белла рассмеялась истерически, и Драко захотелось дать ей пинка под зад, отправляя в последний полёт. Дамблдор развернулся и спокойно, с исследовательским интересом, рассматривал всю компанию. Защищаться он даже не пытался. Драко вскинул палочку и произнёс два слова, складывающиеся в одно Непростительное. Убить им можно, лишь искренне желая. Он не желал. Так что зелёный луч, выстреливший из палочки, вреда директору не нанёс. Но Дамблдор вполне достоверно мешком осел на каменный пол. Северус кинул диагностическое, пощупал пульс и выдал вердикт: «мертв!». Белла вновь захохотала, как безумная. Впрочем, почему как? Обняла Драко, обдавая запахом тяжёлых вечерних духов, и зашептала на ухо торопливо, влажно: — Ты молодец. Ты заслужишь похвалы. Я буду просить Лорда за тебя. В его постели ты будешь смотреться неплохо, возвысишься над всеми, как истинный Малфой. Я уверена, Лорд одарит тебя своей милостью! Если бы Драко не знал, что внизу уже ждут авроры, он бы легко сейчас сотворил Аваду, убивая эту сумасшедшую суку. Оказаться под разлагающимся морально и физически личем? Мерлин и его борода! Хорошо, что он выпил Феликс Фелицис. Он бы не удержался, но сейчас мозги работали как никогда чётко, и он кивнул, отстранился и улыбнулся радостно скалящейся тётке. Та лизнула его в губы влажно и оттолкнула. Драко продолжал улыбаться, хотя больше всего ему хотелось стереть с себя чужую слюну и разбить в мясо тонкое лицо с чёрными, мерцающими безумием, глазами. Сзади он почувствовал касание. Лёгкое, невесомое. И окончательно успокоился. Гарри рядом. — Уходите! — отрывисто сказал Снейп. — Драко, Люциус, задержитесь, мне понадобится ваша помощь, чтобы инсценировать самоубийство. Да, план Тёмного Лорда был именно таков. Он отправил Дамблдору письмо с предложением мирных переговоров, когда Драко смог открыть доступ в замок, договорившись о конфиденциальной встрече на башне Астрономии. Сам же планировал убить директора руками вассалов и скинуть тело с башни, имитируя самоубийство. Мир Магии будет раздавлен и поражён таким поступком лидера Света. Лорд хотел не только физически уничтожить Дамблдора. Директор оказался бы дискредитирован, так как самоубийства категорически осуждались магическим обществом. По сути, маг, совершивший такой чудовищный поступок, лишал себя посмертия. Пожиратели начали гуськом спускаться с башни. Когда за покачивающейся на каблуках Лестрейндж закрылась дверь, Северус сразу запечатал её, широкими шагами прошёл к директору и влил в него антидот. Тот заранее принял напиток Живой Смерти, когда у начала лестницы сработал маячок, и еле стоял, пока вся компания собралась на площадке башни. Снейп решил подстраховаться, так как не был уверен, что его не перепроверят и не пожелают убедиться, что директор действительно умер. Дамблдор распахнул глаза, сфокусировал взгляд, сипло сказал: — Северус, мальчик мой... В этот момент снизу раздались крики. Авроры вступили в бой. — Всё вышло, Альбус. — Гарри? — Дамблдор повёл головой, выглядывая кого-то. — Я здесь, директор! — Гарри, откинувший мантию-невидимку, присел на пол у старика. — Как ты? — хрипло спросил он. — Я? — изумился Гарри. Драко подошёл сзади и положил ему руку на плечо, даря поддержку. — Ты. Ты такой ранимый, хрупкий... — Всё хорошо, директор. Я же был не один, — Гарри обернулся к Драко и несмело улыбнулся ему. Драко кивнул и сжал плечо рукой, давая понять, что Гарри не один и один никогда больше не будет. Ни тот, ни другой юноша не замечали взглядов взрослых. Умиротворённый Дамблдора, скорбный Снейпа и стылый Малфоя. Директор был рад, что у его героя, которому предстояла тяжёлая миссия, есть близкие люди. Ведь все трое, стоящие сейчас за спиной Гарри так или иначе позаботятся о нём. А к одному он вернётся откуда угодно, даже из-за грани. Зельевар умирал внутри от невозможности, недоступности того, в кого был болезненно влюблён. Сиятельный лорд понимал, что у него шансов нет. Он не отнимет у сына Истинного, который, очевидно, сегодня искренне простил его. Впрочем, так или иначе Поттер будет принадлежать Малфоям. Это давало утешение, слабое, но утешение. Наступившая тишина дала понять, что бой окончен. Через некоторое время в дверь постучали условно. — Это Кингсли, открой дверь, Северус, — распорядился директор. Снейп снял чары и на пороге действительно оказался Шеклболт. — Директор? — аврор острым взглядом окинул всю компанию, не расслабляясь. — Я в порядке, Кинг! Юный Малфой всё сделал идеально. Так же как Гарри, лорд Малфой и Северус. Каковы ваши успехи? — Мы взяли в плен всех, кроме Фенрира, — отчитался Шеклболт. — Тот убит. — Не могу сказать, что мне жаль, — печально сказал Дамблдор, Драко же мысленно возликовал. Он боялся оборотня невыносимо. — Задержание нигде в прессе освещать не будут. Так что куда делись Пожиратели, не будет известно. Они уже перемещены порталом в Азкабан. В каждого влито Оборотное, так что при регистрации они получат просто номера. Труп Фенрира переместили в лес Дин. Там иногда устраивают охоту оборотни, так что посчитают, что они просто низложили своего альфу. Дамблдор кивал, сидя на полу. Снейп набросил на старика Согревающие чары. — Что ж, отлично. Люциус, теперь ваш выход. Скажете, что на вас в «Боргин и Бёркс» напали неизвестные. И что среди Внутреннего круга был предатель. Вырваться удалось только вам. Северус нанесёт вам несколько ран, «Боргин и Бёркс» после вашего прохода уничтожат, давно пора стереть этот гнойник с лица земли. Зная паранойю Тома, его это заставит сменить дислокацию и он, наконец, освободит вас от своего присутствия, — чётко инструктировал Дамблдор. Люциус кивал. Он был максимально заинтересован в происходящем. Поэтому Драко был уверен, что это будет лучшая роль отца и Северус его не пожалеет. Раны заживут, они стоят свободы от Волдеморта в родовом гнезде. Взгляд директора, ясный и острый, переместился на Снейпа. — Ты Северус, останешься в школе. Как и вы, Драко. К вам никаких претензий со стороны Тома быть не может, всё случится за пределами школы. Свою часть миссии вы выполнили безупречно. Я же сейчас вновь приму напиток, вы левитируете меня к изножью башни и мы начнём наш маленький спектакль. — Но ваша репутация, сэр, — сказал Драко. — После расцветки моих мантий она не сильно пострадает, — хихикнул Дамблдор. Сегодня на нём была фиолетовая мантия в золотых звёздах и Драко непроизвольно хмыкнул в ответ. — К тому же я смогу себя реабилитировать, когда наша партия будет закончена. Впрочем, даже если нет — не имеет значения. Смерть не обращает внимания на молву. Драко не был посвящён в детали плана, но знал, что Дамблдор после «похорон» переместится порталом прямо из гробницы на Гриммо и оттуда займётся поиском чего-то важного, что поможет окончательно развоплотить Тёмного Лорда. Какая роль в партии отведена Гарри, он не знал, но понимал, что одна из главных. И его это пугало. Как бы не был силён его Истинный, он оставался всё тем же подростком, ранимым и наивным.

***

Безумная ночь закончилась не менее безумным утром. Дамблдор, под напитком Живой смерти, вполне достоверно выглядел мёртвым. Иллюзия, наведённая отцом, была впечатляющей. Разбитая голова, море крови и всё такое. Дамблдора нашёл Хагрид и замок проснулся утром от горестного воя полувеликана. За завтраком в Большом зале царили уныние и мрачная тишина. Прибыли люди из аврората, попечительский совет в полном составе (присутствовал даже Люциус Малфой, бледный от полученных ран), Фадж. Тело Дамблдора поместили в подземелье. Все флаги факультетов окрасили в чёрный. Директором был назначен Снейп. Метка Драко горела от боли. Тёмный Лорд, узнав о нападении на его людей, бушевал, а после спешно собрался и забрав приближённых, переместился в Реддл-холл, где теперь трудилась большая группа эльфов Малфой-мэнора, очищая его и производя срочный ремонт. В приступе бешенства Тёмный лорд запытал до смерти Петтигрю, подозревая в предательстве. А после подверг ментальной проверке всех, кто был с ним рядом. Благо близкие Драко избежали экзекуций: отец был срочно вызван в Хогвартс в составе попечительского совета, Снейп вступал в должность, а Нарцисса пыталась узнать нахождение похищенной сестры через кровный поиск. Спустив пар в допросах и пытках, Волдеморт всех, кто мог ходить и у кого не тряслись руки после Круциатуса, привлёк к формированию щитов вокруг своей новой ставки. Реддл-холл меэнором не был и требовал вливания огромного количества сил и магии. Гарри объяснился с Блэйзом и тот покинул школу, уйдя домой камином из кабинета новоиспечённого директора. Драко при разговоре не присутствовал, узнав о результате лишь когда в его комнату ворвался Поттер — встрёпанный, заплаканный, терзаемый чувством вины. Обнимая плачущего Гарри, Драко испытывал чувство глубокого удовлетворения. Конкурент самоустранился, Гарри теперь окончательно его. Завтра он объявит на факультете, что «идиот Поттер» вновь приполз назад, ища сострадания и утешения, раздавленный смертью директора, который был его негласным наставником, и Драко милостиво его принял. Впрочем, Тёмному Лорду сейчас не до него. Но расслабляться всё равно не стоит, поэтому отец подстрахует: пусть его Сюзерен думает, что это очередная попытка Драко унизить Избранного. И если кому-то дадут задание уничтожить Гарри, то он узнает об этом в ряду первых и успеет его спрятать, защитить. Драко претил весь этот спектакль, ему хотелось на весь мир кричать, что Гарри Поттер — его любовь, его судьба, его Истинный. Но если Волдеморт узнает, что Малфой испытывает к Гарри настоящие чувства, это станет угрозой семье. «Спрятать, забрать себе, втереть под кожу, привязать, связать, ребёнок» — шептала его вейла страстно, заставляя гореть спину в районе лопаток и ныть лунки ногтей. Крылья и когти стремились укрыть и защищать своё сокровище до последней капли крови. Сам Драко хотел того же. Его «я« и его сущность сплелись в гармонии, обретя Истинного. Гарри, уставший, опустошённый и измотанный, тихо спал рядом, а Драко всё рассматривал его. Худой, истощённый физически и морально, с тенями под глазами и скорбной складкой у губ. И во всём этом есть его вина. Поттер считает себя сломанным, а Драко считает, что нет человека сильнее. И в такие моменты верит, что Гарри сможет победить Тёмного Лорда. После «смерти» Дамблдора на магический мир опустилась тишина. Такая, которой бывает затишье перед бурей. Драко же бессовестно наслаждался ей, рассматривая спящую рядом драгоценность и планируя лето с Гарри в мэноре. Чары, укрывающие поместье, отец перенастроил как только Сюзерен со своей кодлой покинул их дом. Система охраны была значительно укреплена и добавлены новые плетения. Когда Поттер переедет к ним, их накроют ещё и чарами Фиделиуса. Они могли бы провести лето на Гриммо, отошедшем Гарри в собственность после смерти Сириуса. Но там сейчас скрывался Дамблдор, а Драко хотел уединения и тишины. Вейла Драко требовала родового гнезда, обретя Истинного. Понятно, что Гарри будет ходить к старику камином, решая их общее тайное дело, но ходить в гости это совсем не то, что жить с ним в одном доме. Дамблдор, увы, умирал от проклятия и к концу лета он, скорее всего, покинет мир живых. Поэтому все торопились. Крёстный, отец, Гарри. Драко чувствовал себя не очень уверенно из-за того, что не был посвящён в суть их плана. Но давить на Гарри не хотел, понимая, что их отношения сейчас ещё неустойчивые и хрупкие. Драко коснулся подушечкой пальца уголка приоткрытых губ спящего Поттера. Губы были припухшими от поцелуев и слёз. Дарил ли Гарри себя Блейзу так же отчаянно и без остатка? Так же смотрел ему в глаза? Только сейчас Драко понял, что отзывчивость Гарри прошлым летом проистекала из его безграничной влюблённости. Гарри остро нуждался в любви и, доверившись лживым словам Драко, полюбил сам. Поэтому был таким покорным, податливым, безмолвным. Северус рассказал Драко, в каких условиях вырос Гарри. Им настолько пренебрегали, что даже от внимания сумасшедшего, как все Блэки, Сириуса, Поттер млел и любил крёстного до одури. И это Блэка, что путал его с отцом, периодически называя Джеймсом… Только сейчас Драко раскрывалась истинная суть произошедшего. Как Гарри вообще выжил? Как пережил то, что сделал с ним Драко? Драко впервые захотел, чтобы его наказали. Потому, что он заслужил. Накинув на Гарри сонные чары, он встал, укутал любимого в одеяло и послал Блейзу Патронус лишь с одним словом «Поговорим?» Ответного он не ждал, но тем не менее олень, прискакавший к нему сказал ему о многом ещё до начала разговора. Все знали, что Патронус Гарри — олень. Раз Патронус Блейза выбрал такую форму, значит Забини действительно любил его. «Пароль камина: Борджиа» сказал олень и рассыпался колкими искорками. Драко прошёл в апартаменты крёстного, и бестрепетно шагнул в камин, называя адрес. Чужая гостиная встретила его полумраком и запахом корицы. Он даже не сразу заметил тихо сидящего в кресле Забини. Лишь когда тот надтреснутым голосом спросил: — Что тебе надо, ублюдок? Драко и сам не знал, что ему нужно. Убедиться, что точно всё и Блейз не оставлен в любовниках? Опустить пальцы в чужую рану и поковыряться там? Насладиться триумфом над проигравшим соперником? Нарваться на драку и получить кулаком в лицо? — Я хотел узнать, как Гарри пережил лето и поблагодарить тебя за то, что ты спас его. — Если бы ваше расставание не грозило Гарри потерей магии, и если бы он не был таким совестливым и честным человеком, я бы смог убедить его, что твоя смерть не нанесёт миру ущерба. Такие разбалованные мрази, как ты, её как раз заслуживают, — с тихой бессильной ненавистью прошипел Блейз. — Тем более я уверен, у вашей семьи припасён ритуал откупа, если очередной говнюк умудрился оскорбить своего Истинного и никакая смерть такой скользкой твари, как ты, не грозит. Ритуал действительно был, но Драко не расскажет об этом никогда и никому, кроме своего сына. — Блейз, я понимаю твои чувства. Более того, только сейчас я смог осознать, что натворил. Если бы я смог откатить время назад… — … то поступил бы точно так же. Гарри нужен твоей вейле из-за этой проклятой связи. Не будь её, ты бы так и остался эгоистичным мудаком, который считает, что смазливая внешность, богатство и родовитость дают ему право на то, чтобы играть чувствами других людей. Но я открою тебе страшную тайну, Малфой. Некрасивые, бедные, непопулярные — тоже чувствуют. Тоже умеют любить. И им тоже больно. Блейз сглотнул сухим горлом. Его тёмные миндалевидные глаза сверкали в полумраке. — Я видел, как ты выгоняешь Гарри из комнаты вечером, чтобы он шёл мимо ненавидящих его людей, которые унижали его, обзывая подстилкой, шлюхой, давалкой. А он лишь опускал голову и стискивал зубы. Он любил тебя! И считал, что любовь стоит всего. Даже унижений. — Я… — Драко не смог продолжить, так как горло сжало спазмом боли. — Головка от хуя! Заткнись! Я знаю, что ты делал это специально! — рявкнул Блейз. Драко застыл от ужаса. — Гарри... знает? — спросил он самое главное. — Не знает! — отрезал Блейз и отвернулся. — После того, как я снял его с перил башни Астрономии, я не мог рассказать, какое же ты на самом деле дерьмо! Я сказал, что тебя заставили так поступить. Что твои родители в заложниках у Тёмного Лорда. Что на самом деле ты вынужден быть жестоким с ним, исполняя волю своего Сюзерена. Челюсть Драко непроизвольно отвисла от таких откровений. — Поэтому не смей рассказывать ему правду в приступе раскаяния, кусок чистокровного говна! Только ради этого я терплю тебя на шёлковом ковре ручной работы своей прабабки и ты до сих пор жив, а не захлёбываешься в собственной ядовитой крови. — Но почему.... — Драко хотел спросить почему Блейз проявил такое благородство. Забини кинул на него взгляд и ядовито улыбнулся, словно увидел подтверждение собственным мыслям. — Гарри бы не пережил правды, просто сломался. Он не понимает, насколько ужасными могут быть люди. И я вынужден был придумать сказочку про любящего сына. Мерлин, как же я тебя ненавижу! Блейз замолчал, сжав кулаки и дыша сквозь стиснутые зубы. Глаза его полыхали чёрным огнём. Забини действительно был в шаге от убийства. — Гарри зациклен на родителях, которых не помнил, и фактически не знал. Для него это святыня. Моя ужасная ложь помогла ему пережить произошедшее. Хотя мне хватило бессонных ночей, истерик, порезанных рук, молчания и нежелания есть. — Вы были близки? — выпалил Драко. Блейз покивал головой, будто соглашаясь с самим собой. — Так вот зачем ты пришёл… Были. Были! Ясно тебе! Я любил его каждую ночь, пытаясь вытрахать твой мерзкий сиропный образ несчастного героя из его головы. И Гарри плавился в моих руках. Отдавался. Кричал от оргазма! В этот момент Драко кинулся на Блейза, опрокидывая кресло, вцепляясь в его крепкую шею руками. Блейз не сопротивлялся. Навалившийся на него Драко понял, что конвульсии, сотрясающие Забини, это не попытки освободиться. Блейз плакал. Плакал навзрыд. Драко расслабил пальцы, откатился на бок, на спину, и уставился невидящим взглядом в потолок, расписанный сценами мифологических битв. Блейз так и лежал в опрокинутом кресле. Драко нащупал его руку и слегка сжал предплечье. Его топило в разрозненных чувствах: уважении, ненависти, благодарности, злости, сочувствии, триумфе победы над соперником. — Если ты ещё раз предашь его — я тебя убью, — просипел Блейз помятым горлом. — Никогда! — Драко скорее сломает себе крылья. –— Ты правда любишь его? — надтреснутым голосом спросил Блейз. — Да! — страстно воскликнул Драко. Это было глупо, но Блейз был чуть ли не единственным человеком вне рамок семьи, которому он мог признаться в своих ярких, рвущихся наружу чувствах. — Люби его так, как он заслуживает. Гарри — чудо, прикоснувшись к которому, ты сам наполняешься волшебством. Счастье. Свет. Солнце в ладонях. Нечто хрупкое, прекрасное, сияющее. Такое нельзя разрушать. Только лелеять, беречь, любить. — Прости... – чувства Блейза захлёстывали волной, топили. — Пошёл вон! — сдавленно выкрикнул Блейз и закусил сжатый кулак. Ему нужно было одиночество. Драко встал и шагнул в камин. Когда зелёное пламя уносило его, он обернулся и увидел, что Блейз так и лежал глядя в потолок тёмными остановившимися глазами. Вернувшись, Драко принял душ, выпил Умиротворяющий бальзам и долго сидел над спящим Гарри, рассматривая его. Как же он сразу не понял, кто такой Гарри Поттер? Неужели ненависть так застила глаза? Или он смог разглядеть любимого лишь сквозь призму чужой любви и поклонения? Даже сейчас, измождённый и истощённый Гарри был потрясающе красив. И дело не во внешности. Это щемящее сочетание чистоты, наивности, невинности, хрупкости и бешеной силы. Даже переимев его во все отверстия, Драко его не запачкал. Гарри был из тех уникальных людей, к которым грязь просто не липла. Как нельзя испачкать истинный бриллиант. Немного воды и он вновь сверкает. «Я — грязь», подумал про себя Драко уничижительно. Он ушёл в душ и снова вымылся, тщательно растирая мыло по коже губкой. И лишь потом лёг рядом с Гарри, снимая с него Сонные чары. Гарри завозился, а потом привычно прильнул к нему, уткнув нос в плечо. И Драко заплакал. От облегчения, стыда, боли и счастья.