Syndrome d'amour

Резкий хруст костей раздается по всей пещере. Бездыханное тело падает на горы золота: монет, украшений, золотых орудий — чего только не было в этой бесформенной куче. Красная жидкость стекает сверху вниз, раздается звон монет, который эхом уходит по коридорам когда-то прекрасного дворца, но ныне лишь разрушенной пещеры. В воздухе витает вековой запах сырости, будто в этом месте не только была смерть, но и удушающее одиночество забытого на тысячи лет места. Золотые хищные глаза не смотрят на тело под собой, — это было б слишком большим подарком для столь никчемного теперь существа. В груди чудовища даже не появляется чувства неправильности, ведь почти только что он медленно и мучительно убил одного из своих старых друзей. Вместо этого существо чувствует неудовлетворение, ибо пришлось ему уничтожать «врага» своей омеги не на ее глазах, как велели инстинкты. Медленно дракон стал вставать полностью на лапы, спускаясь с золота,— на ходу задевая хвостом труп и откидывая его,— и идя в сторону нужного туннеля. Грузное тело начинает деформироваться с жутким треском костей, пока полностью не пропадает, оставляя вместо себя высокую фигуру. На этом шум ломающихся костей не прекращается, он отбивается от старых и облезлых стен, пока существо не меняет свою внешность до обыденной. Шаги раздаются до самого выхода, где кора древнего дерева расступается и на молодую зеленую траву уже делает шаг элегантная фигура мужчины средних лет. Солнце светит ему прямо в глаза, из-за чего тот чуть щурится. Погода в Ли Юэ в этот сезон стояла просто прекрасная, недавно только прошел сезон гроз, отчего даже жаркие дни казались до одури свежими. Самый любимый сезон для заграничных торговцев и самый не прибыльный для них,— так когда-то говорила его старая знакомая Ху Тао. О, бедная знакомая, как жаль, что в одну из своих безрассудных выходок она нарвалась на монстров и умерла. Чжун Ли будет поражен до глубины души этим событием, закроет бюро и будет волнительно не понимать, почему и как это произошло. Люди будут сожалеть ему, а также интересоваться, возьмет ли он должность хозяина ритуального бюро. Адепт же,в свою очередь,будет отвечать уклончиво о том, что не место и не время о таком думать; моментами и уловками говоря о том, чего всегда боялся; о том, что Ху Тао доведет себя риском до того края жизни, откуда уже не вернуться никому. Он знал, что ему поверят; репутация у Ху Тао была неплохая, но все знали о ее странностях, поэтому не было у них подозрений, а если даже и были, то милый консультант не подходил на того, кто избавился от человека, который рос на его глазах. Чжун Ли будет видеть в глазах людей сожаление одновременно с восхищением, видя,как,несмотря на горе, которое он показывает легким подергиванием плеч, при сильных эмоциях и взором, который он уводит иногда в моменты разговора, мужчина продолжает работу. Он принимает заказ у пожилой пары на похороны сына, берет аккуратно их за руки и говорит с ними, а те благодарят, что именно столь прекрасный душой человек будет отвечать за упокоение тела и души их сына. Консультант тяжело переживает потерю девушки, это видят все в Ли Юэ, а он лишь не хочет, чтобы люди беспокоились о нем. Лишь Сяо смотрит с определенного расстояния на Чжун Ли и не верит ни движениям,ни словам, ни эмоциям мужчины, но нет той вещи и не будет, которая покоробит его верность и любовь к адепту. На самом деле все шоу направлено лишь на одного зрителя, все это жестокий план, часть его выбора жизни. Мораксу будет смешно от всей этой ситуации, ведь эти люди смогли поверить, что девочка вот так глупо умерла в пасти монстра. В чем-то они были правы, но монстром был их Бог, личность которого исказилась в легендах,и он стал из Дракона, — что являлся синонимом войны и ужаса, — тем,для кого контракты и справедливость их исполнения была превыше всего. Его внутренний зверь смеется на столь странное заявление и хочет скинуть с себя личину слабого существа, являя смертным свою истинную мощь, а потом он видит ее. Самке,ради которой все и делалось, хочется показать, как сохраненное за тысячи лет для нее золото окрасилось в прекрасный цвет. Ей бы понравилось, он уверен, что после этого их пара бы заключила брачный контракт и уже никогда не расставалась. Ради него — о, первичный человеческий, который иногда заставлял его ненавидеть мир — Дракон готов снова воспарить в небо, чтоб скинуть на землю каменные копья, убивая всех их общих или личных врагов. Чжун Ли закрывает похоронное бюро и подает руку Тарталье, принимая его слова сожаления и приглашение на ужин в ресторане. Моракс хочет схватить парня и унести к себе в логово, чтобы он был только его. Его запах манит и пестрит, дракон даже не может подумать в присутствии этого человека, пока инстинкты кричат о том, что самка готова к спариванию. Волосы на загривке встают дыбом, и мелкая чешуя начинает пробиваться по телу через человеческую кожу. Он бы превратился частично, показал бы свое величие и свой огромный рост, он бы прижал Тарталью к себе настолько близко, чтобы тот наконец почувствовал его запах и осознал, что перед ним его пара. О, эти человеческие мальчишечьи руки побежали по его телу,и омега бы ответила запахом на запах, предлагая им слиться в единое целое прямо тут. Моракс бы не отказал, он бы нежно сжимал в своих огромных руках столь нежное, но в тот же момент сильное создание, он бы оглаживал его тело и одаривал поцелуями, но вместо всего этого он берет протянутое меню и начинает его для виду читать. Они говорят снова о Ли Юэ, из него юный предвестник очень ненавязчиво пытается выудить информация о Великом Рекс Ляписе, но со стороны мужчины было б большим высокомерием и глупостью рассказывать о себе, когда он мог потом познакомиться лично с ним. Мужчина не был глуп и знал зачем тут он, не мог только понять, был ли мальчик предложением Царицы, как подарок перед тем, что она предлагает ему взамен его гнозиса или нет. Их прерывает футуинка, кожа снова зудит от чешуи, что пробивается как реакция на гнев со стороны Владыки. Мальчик приносит извинения и выходит из помещения, позволяя Чжун Ли снова погрузиться в свои мысли, пока удушающий запах омеги не сводил его с ума, а ведь для этого он даже выбрал место ближе к кухне, ибо только яркие запахи специй Сян Лин могли ему хоть немного помочь. С уходящим запахом Тартальи пропадал и дракон — Моракс, что давало ему возможность снова, как и прошлые все разы, подумать о том, что случилось, что происходит и что будет. Такого раньше не было,—можно назвать это именно той ситуаций, когда опыт не помогал, а пойти за советом к другим адептам он не собирался. Когда-то он любил Богиню Пыли, что в его глазах была ярче тысячи звезд и прекрасней, чем все цветы этого мира. Ее голос был приятнее, чем звуки войны, пение птиц и молитвы к нему самому. Ее любил он, но не Моракс. Самая большая человеческая ошибка за последние шесть тысяч лет была в том, что для них Дракон и сам он — Чжун Ли — был одним существом и носил имя Моракса. В принципе, для людей столь нормальное подобное искажение истории, ведь изначально слова о нем передавались только из уст в уста, тем самым история с каждым разом изменялась, обретала новый формат и откидывала то, что казалось им наиболее красивым и привлекательным для их же требовательных ушей. Так и появился на этот свет дракон, который был сильнейшим из всех, который металл скалы с небес и был опорой для народа. В этих сказаниях он проникся к людям и стал помогать им, обретая со временем их черты, а люди взамен любили и почитали это существо. Со временем дракон совсем сменил свой облик на человеческий, оставаясь в нем, так он и встретил когда-то Архонта Пыли. Старые легенды не дошли до нынешнего поколения, о их любви с Богиней. В сказках и песнях воспевалась любовь Моракса к прекрасной женщине и о том, что истинные чувства должны быть именно такими. Ему и приписывали в песнях подвиги, которые он совершил для нее, из-за чего молодые юноши часто пытались сотворить что-то подобное, показывая тем самым чувства к своим избранницам. Жалко, что большинство прекрасных подвигов были придуманы самими людьми, а не совершенны им. Людям нужна сказка, ведь правду тяжелее всего принять. Он и Дракон все же не совсем едины. Имя Чжун Ли было подобно тысячи других имен, которое когда-либо он носил, будучи в народе. Гуй Чжун никогда не поднимала руки к небесам и не шептала «Моракс» для его призыва,— как обычно пишут в песнях и сказаниях. Она называла его тогда Яцзы. Консультант и не помнит, почему именно так Богиня назвала его, хотя корни столь грозного имени ему понятны. Это было первое имя, которое он носил, можно сказать момент полноценного рождения его как человека, как отдельной личности. В чем и была права Гуй Чжун, так это в значении, которое она вкладывала, называя его так, он, и правда, был воинственным существом, который нес с собой страх и уважение, разруху и невероятную силу. Но чем больше они с Богиней были вместе, тем больше он менялся и со временем столь подходящее имя стало давить. Наверное, каждого смертного будет выводить из себя, если из раза в раз ему будут напоминать его грехи и проступки. Это имя несло память о том, что он был когда-то диким зверем и приносил своим же людям боль и страдания. Гуй Чжун обещала придумать ему более подходящее имя, но их планы были прерваны войной Архонтов. Он не забыл ее тело на своих руках, а также Моракса, который был всегда в глубине его души и который выражал полное равнодушие. В чем-то люди были правы, говоря в легендах о том, что он сменил облик и стал человечным, но правильная трактовка была всегда такая — именно он возник из личности Моракса, а не является изменившимся ею. Драконы по своей природе очень жадные и эгоистичные существа, которые хотят забрать себе все, что им хочется. Они не делятся с кем-то своим и не терпят никаких соперников на своей территории. Моракс утвердил власть своей силой, рассекая небеса, он вызывал в смертных и бессмертных страх, смешанный с уважением и восхищением. Любые действия были всегда основаны на его инстинктах и желаниях, хотя умом это существо обладала неограниченным. Дракон был Богом,— не тем, ради которого пели песни о любви и говорили о его доброте, — он был, скорее,вольным воином, которого от тирана отличало лишь то, что народ он никогда не трогал. Но первый его народ любил его. Это были еще достаточно дикие и неразвитые племена, которые видели его как идеальный пример силы, которая могла их защитить. Они устраивали в честь его кровавые праздники, омывали кровью алтари и оставляли богатые подношения, а он взамен на это давал им не просто спокойствие, но и силу. Сколько золота, драгоценностей и всяческих дорогих вещей скопилось у него в его первой пещере, в той самой, куда он даже не звал Гуй Чжун — эта пещера была не Яцзы, а Моракса,— он бы уничтожил ее намного раньше, чем настала война. С годами люди менялись,и он под их воздействием тоже, драконьи инстинкты уходили на второй план и бессмертное сознание породило новый защитный механизм для этого мира,— человеческую сторону,— так и появился он. Нельзя говорить, что он и Моракс — разные существа, но и считать будто они схожи нет смысла. Он любил Гуй Чжун, а дракон не понимал, как можно любить хоть и бессмертную, но все же самку другого вида. Они были столь различны и столь похожи, но всегда из них двоих сильнее было драконье Я, именно оно наносило сокрушительные удары по врагам, уничтожая и снося их. Мир менялся настолько быстро, что со временем Его дракону просто пропал смысл брать контроль над телом и он стал тем, кем он является. Его личность была крепка тысячи лет и держала «монстра» внутри, но сейчас эрозия ломает его. Чжун Ли чувствует, что эрозия не просто стирает именно его воспоминания, она еще и ломает то, что он так долго строил в себе. Дракон начинал просыпаться и все чаще напоминать о себе. Консультант готов принять свою личину и, наконец, спустя столько тысяч лет, стать единым с Мораксом, — это бы остановило эрозию, ибо драконы просто не подвластны к ней в той степени, что и Архонты. Проблема лишь была в Царице, которая именно в данный момент решила сыграть с ним в глупую игру, стараясь вытянуть сердце Бога. И все же она могла его получить, ибо после принятия «себя» они бы уже не нуждались в сердце, ведь их сила стала бы в полной мере едина, но ее действия в сторону Ли Юэ просто заставили Моракса выйти из себя и Чжун Ли впервые был согласен с ним. Они бы отдал сердце и так, если б не ее уловки. «Уничтожим?» «Если понадобится, то да.» Такой у них был диалог в то самое утро, когда они ожидали явление им предвестника. Царица в чем-то все еще была столь юна, если думала, что он не поймет зачем и почему к нему отправляют столь поставленного среди Фатуи человека, а аргумент о долгах звучал хоть и хорошо, но слишком уж натянуто, ибо проблемы с должниками тут уже не первый десяток лет. Мужчина, женщина, молодой, пожилой, хоть пусть ребенок — они собирались встретить гостя и сыграть с ним, чтоб позже от осознания глупости человек бежал к себе, рассказывая правду своему Архонту. Они стояли чуть дальше пирса, наблюдая за происходящим из тени дерева. -Вы кого-то ждете, Чжун Ли? — Ху Тао как всегда появляется резко из-за спины, к такому он уже привык за время работы. Вообще описать их отношения было бы достаточно сложно, она была все еще ребенком очень длинной родословной, к которой он имел все же отношение . Моракс был все также равнодушен в той же степени, как и всегда. Мужчина лишь легко кивает и смотрит на приближающийся корабль Фатуи: — Этот корабль не принадлежит торговцам или банку, так что нас ждут гости. Девушка легко улыбается, а потом также смотрит на корабль вслед за ним: кажется, у нее возникли какие-то идеи и она резко разворачивается, уходя, но бросая на последок фразу: — Ну, может эти гости повысят нам доход, а это будет не так уж и плохо, господин Ли. Не задерживайтесь, я хочу все же видеть вас на работе! О, ему нет смысла тратить много времени на то, чтобы они поняли, каков предвестник из себя, хотя бы на первый взгляд. В любом случае, каким-либо способом все же он приведет предвестника к себе, заманивая того в ловушку, из которой не выбраться. Корабль наконец встает в порту, дракон внутри начинает царапать стенки, заставляя его спустить чуть ниже, чтоб сразу же увидеть их «врага».Их игра была бы самой прекрасной на свете, они бы дали почувствовать человеку себя победителем, пока в конце не сломали бы все его надежды и мечты о реальность. Они ступают вниз почти так же,как и предвестник появляется на палубе корабля, еще один шаг и весь план Чжун Ли падает в бездну. Тело пробивают резкие искры, и, кажется, у него поднялся жар. Дракон сначала молчит, а потом начинает неистово вырываться, отчего в некоторых местах,под кожей, впервые за многие века, появляется незапланированная чешуя. Консультант резко разворачивается и уходит дальше, в ближайшую тень, чтобы опереться спиной о здание и пытаться привести себя в чувство на трясущихся ногах. Запах Еще одной проблемой драконов было то, что по себе они были отличны от людей и ближе к животным.Им присущи были их черты, опора на инстинкты, но была огромная проблема из-за того, что представителей их вида было слишком мало в этом мире. Драконы не были бесполы или гермафродитами, как часто думали о них люди, они тоже находили пары и заводили детей, но жестокая конкуренция породила в них такую особенность, как вторичный пол. Альфа-дракон был наиболее сильным представителем в их среде, к ним относился и Моракс, а вот Омеги-драконы вымерли раньше, чем дожили до его рождения. Их раса просто не заводила так часто связи, как людская, из-за чего со временем драконы-носители пропали, а все другие драконы изменили свое тело так, что отныне были все альфами. Он изучал этот вопрос еще давным-давно, пытаясь понять, мог ли Моракс принять Гуй Чжун так же, как и он сам. Так уж вышло, что в мире, когда появился Моракс, омег уже не было и инстинкты его никогда не заточались под столь «хрупкое» в представлении их расы существо. Все же даже Моракс в своих уже годах хотел семью, но связать жизнь с кем-то ниже себя он не желал. Забавно, что все существа,не драконы,были ниже него. Чжун Ли знал, что такой сложный и достаточно нетипичный процесс, как «гон»,его не затронет. Дракону просто нет смысла тратить свои феромоны, но именно сейчас он ощущал запах омеги. Казалось бы, как он может считать, что это она, но инстинкты никогда нельзя обмануть. Дракон, что столько веков был заперт внутри своего же тела, наконец уловил существо равное себе, того, с кем он может продолжить потомство. Можно подумать, что для такого существа,как он, реагировать столь бурно не имеет смысла, но это не так. Дракон не больше, чем животное, хотя и умнее, но подобную возможность ни за что не упустит. Мысли начинали путаться, ведь омегой являлся никто иной как юный Предвестник, а то, что он молод,он понял даже по мимолетному взору на того. Странно было то, что мальчик не выглядел как дракон и не было в нем чего-то свойственного им, но Моракса это не интересовала, в голове начинали плясать действия «Забери, спрячь, возьми, укради, возлюби». Самое страшное в этой ситуации было то, что процесс слияния их личностей в одну уже был начат и все чувства дракона автоматически становились и его, из-за чего по телу шел жар, уходя сразу же к паху. Тут даже не понять, чей голос диктует столь грубые действия, хочет ли этого только Моракс или же подобное желание покорило и его. Резкий рывок и он оказывается у себя дома. Все следующие действия он видел лишь обрывками. Как рылся в шкафах, заваривал чай, зажигал свечи и капал масла. Окружив себя другими запахами, он старался успокоить себя. Медленно разум снова брал контроль над эмоциями и инстинктами, порождая огромное количество вопросов. Люди не имели вторичный пол, в отличии от драконов, так почему Предвестник пах именно омегой, которая предназначена именно ему? До этого момента ни Моракс, ни сам Чжун Ли не ощущали подобный аромат, что и вызвало столь резкий срыв всех установок в голове. Это могло быть для них проблемой, с учетом, что Моракс все для себя решил, а Чжун Ли не мог оспорить его желания. — Извините, Сяньшен, были кое-какие проблемы с наиболее сложными должниками, пришлось перенаправить пару человек,—Тарталья вернулся на место, обманчиво мило улыбаясь и смотря на мужчину своими голубыми глазами. Еще одна вещь, которая заставляла его испытывать восторг, заключалась в том, что,называя его «Сяньшен», Чайлд неосознано называет его «мужем», не зная полностью особенности этого слова. — Ничего страшного, Чайлд, Вы и так уделяете мне очень много времени и своих средств,— Чжун Ли идеально умеет отыгрывать свою роль простого, но эрудированного и воспитанного в строгости человека.— Так все же мне не понятны Ваши намерения, то Вам интересен Рекс Ляпис как личность, то его судьба, а теперь Вы вообще решили выяснить, где он предпочитал бывать. Знаете,я начинаю думать, что у вас есть к нему очень странный интерес. Но наиболее для меня не понятно, почему Вы решили, что ответ Вам дам Я? Тарталья все же чутка смущен, что его вопросы и интерес восприняли как намек, что он неравнодушен к Мораксу, как архонту, а масло в огонь подливает Чжун Ли своими фразами: — Ну, не стоит беспокоится, я могу Вас понять, для многих фантазия о Мораксе является нормальной, даже, смотря на его статую, можно понять, какой посыл и чувства нес скульптор. — Господин Сяньшен, знаете, меня начинает посещать мысль, что смерть Госпожи Ху Тао задела Вас сильнее, чем вы об этом говорите,— Тарталья был смущен столь странным предположением консультанта, хотя и не оспаривал, что иногда он слишком навязчиво интересовался местным Божеством. Кажется, Чжун Ли выбился из своей скорбящей роли, опять же потому,что не этого хочет он и Моракс. — Давайте не об этом. Меня, и правда, слегка унесло куда-то в своих словах. Так Вам интересно, где в легендах он бывал,— Чжун Ли задумчиво берет в руки пиалу и делает аккуратный глоток, непроизвольно Футуинец повторяет за его действием. — Что же, я думаю, что тут Вам стоит обратиться к более подкованным историкам, они давно уже ходят по Ли Юэ и у каждого уже нарисована карта о том, как были совершенны передвижения Моракса и его народа по землям. Как мне известно, первые легенды о Мораксе относятся к временам, когда данная территория отличалась ландшафтом, поэтому принято считать, что в те времена он обитал в пределах деревни Цинцэ и склона Уван, но это лишь предположение. Несмотря на то, что эта мысль возникла опираясь на легенды, она и сейчас звучит как достаточно подходящее место обитания. Длинные горный хребет, внутри и под которым находятся древние пещеры, по которым ходили еще предки нынешних жителей. К тому же, это было б логично, если в столь древнем месте скапливались бы сокровища, —драконы, как известно, склоны к накоплению. — А что же тогда Заоблачный предел? — Если опираться на легенды, то Заоблачный предел появился гораздо позже, хотя это не лишает ему быть потенциальным местом обитания. Считается, что там жили Моракс и Гуй Чжун вместе с другими бессмертными, такими как Осиал, Аждаха и подобные им. Там же и был основан центр адептов, коим он и остается по сей день, — единственное место, которое хранит в себе настоящий дух старого Ли Юэ с его бессмертными хранителями. Тарталья задумчиво взял снова в свою ладонь палочки, точнее попытался это сделать, недовольно чертыхаясь и стараясь ухватиться за прибор так, чтоб поесть нормально. О, будь только Тарталья уже полностью его, то он бы не дал омеги шанса мучится с такой ерундой, не отрываясь, Чжун Ли бы кормил его сам, в отдаленном месте и той изысканной едой, которую он убил и приготовил сам. В голове возникали образы того, как он заставляет своими прикосновениями открыть юношу рот и кормит того с рук или, лучше, как он передает часть блюда в поцелуе тому. От этих мыслей внизу живота снова начало скапливаться возбуждение, — чем больше он проводил времени с юным Предвестником, тем больше переставал контролировать себя и свои желания. — То есть сейчас Моракс живет там,ну, это звучит как более надежная версия, так? — Тарталья вопросительно поднимает глаза на Чжун Ли, а тот лишь продолжает пить из пиалы, внутри усмехаясь попыткам быть аккуратным в вопросах. — Я бы не утверждал это, это было бы слишком просто и люди бы толпами пытались туда попасть, чтоб увидеть Архонта. Дословно не известно, где может быть Моракс, но точно не дальше своей территории. Ли Юэ не так уж и огромна по территории, так что все же буквально можно "прочесать" всю территории и все уголки. — С чего же Вы решили, Сяньшен, что люди бы ходили бы его искать? Я так заметил, что у него тут такое уважение и любовь в народе, что они и не сделают ничего против, поэтому проживание там было б выгодно? Чжун Ли легко улыбается, покачивая головой, а потом смотрит в глаза напротив: — О, дорогой Тарталья, Вы и не представляете насколько велико человеческое любопытство, насколько губительно оно к тем, кто решает пойти даже против устоев в обществе страны, а потом попасть в смертельную ловушку. Искать Моракса, а потом еще и найти, даже если он того не желал, — это ли не богохульство? Так почему ты думаешь, что Архонт за это не покарает? — Но он не карает или его не находят? — Может он просто не хочет делать то, что должен, поэтому и скрыл свое логово от людей настолько, что даже легенды об этом нет? — Архонт видит, что Чайлд задумывается и решает брать действия в свои руки. Его план до одури был прост в своем действии, конечно, не проще, чем у Моракса, который просто предлагал утащить юношу к себе в пещеру. Человека влюбить в себя куда проще, чем кажется на первый взгляд, главное действовать всегда правильно. Предвестник не был сторонником отношений только с женщинами, это он выяснил, когда они случайно увидели целующихся Син Цу и Чунь Юня, в тот день между ними состоялся достаточно открытый разговор, хотя, кажется, Чайлд и сам не осознал сколько выведал о себе. Другое дело состояло в том, что он должен был завлечь мальчика, влюбить его в себя характером, движениями и манерами, с учетом, что тот бегал за ним по всему Ли Юэ, хотя он и не давал тому того, что тот хотел, у него явно все выходило. Также в часть плана входила и часть от Моракса, тот требовал, чтоб на теле юноши был его запах, который по какой-то странной причине плохо смешивался с запахом омеги, что раздражало дракона все больше и больше. Чжун Ли видел в прикосновениях тоже плюс, ибо,трогая, он прививал привычку к своим прикосновениям. Если раньше юноша дергался от прикосновений к своим рукам, даже случайно, то теперь и сам не прочь ухватиться за его руки. Аккуратные прикосновения к плечам, легко проведенные пальцы по талии с целью повернуть Тарталью в другую сторону, — все это было частью плана, который работал. Сначала Предвестник мог заалеть от подобных действий, но чем больше проходило времени, тем больше он привыкал. Запах альфы все равно на нем оставался, а для них это было главное. Он начинал интересовать юного Предвестника, это замечал уже не только он сам, но и Ху Тао, которая,несмотря на возраст,была слишком уж догадливой, что ее и сгубило в последствии. Чжун Ли негромко-негромко кашляет, а потом тянет руку и прикасается к ладони парня, тот дергается и наконец возвращается из своих мыслей. — Простите, Сяньшен, кажется, я слишком задумался. Так, вы будете есть или на сегодня наш вечер можно считать законченным? — Если честно, мои мысли сейчас скверны из-за ситуации, поэтому я не имею аппетита. Вы не поели. — О, нет,ничего страшного, думаю, что мне приятнее будет вас проводить, а вы мне расскажете о тех цветах, о которых не закончили в прошлый раз. Чжун Ли легко улыбается и кивает в ответ. Расплачивается как обычно Чайлд, а после они идут в сторону его человеческого дома. Предвестник стал интересоваться Осиалом, эта мысль была параллельно с тем, как он рассказывал о фауне Ли Юэ. Зачем ему знать о старом Боге, да еще не из его уст, — это заставляло задуматься о том, что все это может принести неприятности. Говоря честно, самая главная опасность для Ли Юэ сейчас — это он сам, сходящий с ума по омеге, желание обладать которым становится выше, чем желание сохранить свой народ. А был ли народ Ли Юэ так же важен для Моракса? Об этом он и сам не знал, но понимал, что отступать уже не может и, если то потребует ситуация, он пожертвует всей гаванью ради мальчишки. Именно это и осознала Ху Тао, в тот момент как Чжун Ли окончательно стал терять сознание и в порыве ярости разорвал человека почти на ее глазах. Он просто не мог по другому, ибо была опасность того, что о Тарталье узнают Цисин и тогда бы было много проблем. В любой другой ситуации он бы не стал так поступать, ведь девушка была свидетелем того, что он уже не безопасен для общества, а,соответственно, становился и опасностью для Тартальи. С другой стороны, это была прекрасная байка для манипуляции, когда он теряет близкого-близкого человека,и Тарталья, будучи любящим старшим братом, начинает жалеть его и чувствовать к нему определенные эмоции. — …на Хребте я буду недели две и я не уверен, почему меня решили отправить к экспедиционной группой… Фраза Чайлда заставляет выйти из мыслей, он и пропустил, как его монолог сменился рассказом футуинца. Уход Чайлда — это плохо и опасно, дракон не сможет быть вдалеке от омеги настолько долго, да и все его усилия пойдут в бездну, если юноша будет с другими быть так далеко.Чжун Ли уводит взгляд в сторону, будто не желает показать, что расстроен, но на самом деле все это лишь игра. - Я и не ожидал, а надеялся, что эти дни я возьму незапланированный отпуск и побуду с Вами, как того желали Вы,—убеди человека в том, что тот получит то, чего ему больше всего хотелось, и тогда он послушает тебя. — Господин Сяньшен, я...- Тарталья смотрит на него, а потом сам тянется взять его за руку с целью приободрить.—Я не подумал о Вас, простите. Казалось, что смерть...Простите, мне не стоило упоминать, но я сейчас же пойду в Банк и постараюсь поменять планы. О, Архонт был уверен, что планы точно футуинец изменит и будет с ним на протяжении времени, а там он уже будет действовать более прямо, вовлекая парня в те отношения, которые обычно считаются запретными. Долгое время Чжун Ли не позволял тому быть с ним дольше, чем сам считал нужным, так что столь хорошую возможность он не упустит. Только юноша хочет уйти, как по его талии проходит легкая робкая ладонь, заставляя развернутся и посмотреть в чужие глаза. Их лица прямо напротив друг друга, а Чжун Ли пользуется еще одной особенностью феромонов, которая работает лишь на людей —заставляет получить приятные ощущения просто от нахождения рядом с ним. На лице Предвестника возникает под воздействием такой ситуации легкий румянец, и он неловко прикасается к ладони Чжун Ли. Взгляд к взгляду, отчего консультант и видит насколько замутнен разум у Чайлда, как медленно пелена возникает в глазах. Кажется, будто сейчас они только вдвоем в этом мире, предназначенные друг для друга. Меньше минуты, и Чжун Ли ощущает на своих губах легкий поцелуй, не понятно вызванный ситуацией или все же реакцией тела мальчика на его феромоны. Это прикосновение лишь мгновенное, ибо Чайлд очень быстро и очень резко понимает, что же только что он сделал, отрывается от коллеги по делу и,извиняясь ,уходит быстрым шагом прочь, лишь иногда оборачиваясь, чтоб осознать реальность. Моракс выражает удивление, стоя и смотря так до тех пор, пока парень не исчезает вдали, после чего его поза изменяется на более плавную и на лице возникает легкая улыбка. Все шло именно так, как того они и желали. Заходил к себе он уже с радостью в душе, ибо его игра наконец начинала окупаться. Он снова зажигает свечи и прощается с запахом омеги, блаженно расслабляясь и ощущая как ясным снова становится ум. Чжун Ли освобождает тело от мешающей уже как пару часов одежде, оставаясь одетым только в чешую, которая покрывала почти все его тело и только чудом не переходила на лицо — такое он бы не скрыл. Моракс становится больше обычного и тело деформируется, возникает длинные хвост и рога одновременно с тем, как длинные и обычно прямые волосы становятся более жесткими и торчащими, словно реальная драконья грива. Пара шагов и дракон протягивается к одной из полок, беря от туда палочки для суши. Казалось бы, обычные приборы, которые не отличались по виду ничем от других, но для Моракса они несли более сложное значение. Он преподносит палочки к своему лицу и легко целует их, запах омеги до сих пор на ней теплиться и заставляет трепетать все тело. Что для него сокровище, то для Тартальи мелочь, которую он когда-то забыл. В паху снова тянет, но Моракс не настолько лишился своего разума, чтоб удовлетворять себя лишь образом Чайлда. Он удовлетворит себя потом, когда нужный ему человек будет полностью в его власти, а случится это совсем скоро, ведь он ощущает, как подходит сам пик гона. Для них двоих, да как и для сохранности Ли Юэ, будет лучше, если к тому моменту они будут вместе, ведь иначе последние остатки разума уйдут, оставляя вместо себя лишь монстра, готового уничтожить все, лишь бы взять того, чье тело по инстинктам уже принадлежит ему.