По мановению северного ветра

В столице было красиво. Камила сказала что Мелании нужен свежий воздух, и Мел, часа наверное через два уговорила девушку пойти с ней. Теперь, закутанная в теплый плащ и, вероятно норковою шубу она мерно прогуливалась по столице севера. Камила пояснила, что Буревестником город прозвали даже не северяни, а люди с востока, единственная стая которая все ещё коситься на их территории. Так уж получилось, что когда случилась битва на Кровавых холмах, которые являлись единственной не заснеженной тереторией и усеяны были красными, почти багровыми даже цветами, вместе с волками севера пришла снежная буря, что усложнило восточной стае бой, и не позволило ей захватить столицу. Потерь было много, но отец Арес, с тех пор названный Гефестом, который был и есть невероятно опытным и мудрым предводителем, он провел атаку успешно, пусть передовой отряд стаи севера сильно пострадал. С тех пор они Буревестники, приносящие бурю и смерть. Мелания, была искреннее удивлена тутошней версией истории о битве на Кровавых Холмах, их кстати, было видно со сторожевой башни, куда ее завела уже Арес попутно искренне интерисуюясь состоянием Мел. На башне было холодно, из-за чего Арес почти пинками заставила припирающуюся Мел слезть, прекрасно понимая что Камила ее придушит. Обед они провели у Гефеста, последний оказался больше похожим на Камилу чем на Арес, и Мелания даже совсем неприлично поинтересовалась не приемная ли Арес. Посмеялись все, даже приёмная-неприемная дочь, потому что шутки о родстве Камилы и Гефеста ходили всегда, и никто уже давно на это не обижался. А после все пошло наперекосяк, Мелании стало плохо, кто то из стражи заприметил незнакомца у ворот поместья, причем тот требовал пропустить его внутрь, убеждая в том что он друг семьи. Сначала позаботились о Мелании, отнесли ее в комнату напоили сиропом, и оставили под присмотром Камилы. После Гефест ушел разбираться с незваным гостем, а Арес осталась сидеть в гостиной, и единственное что составляло ей компанию, это несчастный бокал вина, который вскоре и сам полетел в камин, заставляя пламя вспыхнуть с новой силой. Арес было тошно, в частности от того что она перестала ощущать связь с омегой Мелании. Ее не было, пусто, ничего. Ни для кого в этом доме не секрет что Арес с детства мечтала найти кого то, с кем могла бы провести всю жизнь, будь то альфа, омега, бета или гамма человек, леприкон, да не важно. Арес пусть и альфа, вожак стаи, все ещё являлась девушкой, а нам, дорогой читатель, присуще мечтать, пусть мы часто это отрицаем. И такие мечты разбиваются о скалы реальности чаще всего, быстрее всего, и осознавать это тяжело и больно. Потому, как только Арес, пробыв дома несколько дней начала терять связь с омегой, с девушкой к которой начала привязываться сама, альфа внутри замкнулась ещё больше, она не выла, она не скулила, не рвалась к омеге, она смирилась. Отчего носителю заснувшей альфы становилось плохо, больно почти физически, некомфортно и одиноко. Хуже всего было знать почему она утратила связь почти окончательно, хуже всего было что она знала из-за кого. И даже отстаивать свое право на Мелантю не хотелось, потому что это неправильно, и если она наконец нашла того кого ей подготовила судьба, Арес не имела права влезать, только если это дойдет до высших и им придется сцепиться. Ее из апатии вырывает скрип двери за спиной, и Арес спешит выпрямиться в кресле, расчёсывает пальцами спутавшиеся волосы, и растирает покрасневшие глаза. На пороге появляется отец, и до ужаса знакомый запах сочится из-за двери им пахнет и от Гефеста, он задумчиво улыбается. — Все в порядке? — интерисуеться мужчина присаживаясь в кресло напротив, получает кивок и хмурится, — ты мне не нравишься, но я знаю что если докопаюсь ты и кинуться можешь, поэтому поверю, — Арес смотрит Гефесту прямо в глаза, и он ужасается от того какое в них нерушимой спокойствие, — у нас гость, я думаю, вам стоит поговорить, — Гефест кивает на дверь и продолжает, — он на улице, его запах может взбесить оборотней особняка, так что, думаю вам стоит поговорить снаружи, — девушка молча поднимается и широким шагом направляется к двери, Гефест тяжко вздыхает, диалог не клеился, дочь в отчаянии а он в замешательстве. Он давно утратил возможность чувствовать запахи, после того как его жена погибла, он больше не чувствовал ни омег, ни альф, ни остальных, это показало всем что такое нерушимый союз, что такое истинная пара, и насколько больно терять кого то столь близкого. Гефест боялся что и Арес предстоит такое пережить, но дочь была ещё не сломленной, в ней жил дух севера, она не станет отрекаться от своих уверований, а Гефест не смел перечить намерениям вожака. * * * Запах становился сильнее с приближением к главной двери, чуть приоткрытой, всегда, на севере это обозначало что тут вас всегда примут, вне зависимости от того кем вы являетесь, и что семья готова обороняться и страха перед кем либо не испытывает. Первое что Арес услышала подойдя к двери это ругань и рычание Кори. Она всегда была вспыльчивой, но такого отношения к гостям никто из семьи Беорн не потерпит. Потому Арес уже из-за двери рычит на девушку в ответ, задавливая, заставляя отступить, не позволяя командовать в ее присутствии. — Но мем..! — вскрикивает девушка не прекращая скалится, — он упырь! Им нельзя на нашу территорию! Таков кодекс! — И кодекс так же гласит, что в чужом доме, чужой альфа не имеет никакой власти, и что гостей дом Беорнов принимает вне зависимости от рассы, Корнелли — Арес рычит, но не перебарщивает, не рявкает, не кричит, разжевывает оттесняет, — зайди в дом, остынь, — не просит, приказывает Арес выпрямляясь, и Кори замолкает хмурится, наверняка проклинает Арес в третьем поколении, но уходит в дом, молча, понурив голову. — А мне говорили вампиры не гостеприимны, — фыркает парень одергивая полы темной жилетки. — Вы просто не различаете значение рычания, — не поворачиваясь поясняет Арес, поправляет темные волосы, вздыхает, — иногда оно значит агрессию, иногда предупреждение, иногда заигрывание, иногда внимание, — фырканье становится громче. — Хочешь сказать, что это она меня так обхвживала? — Брось, Едвин, ты знаешь как волки рычат когда ты им интересен, — Арес разворачивается, смотрит глаза в глаза и без лишних слов заезжает вампиру кулаком под ребра. Едвин сгибается пополам, выкашливает воздух, но смотрит все так же весело, искорки играют в янтарных глазах, — и боюсь что больше ты не услышишь как урчат волки, потому что друзья не врут, и не пропадают на семь лет, — и Арес впервые звучит обижено, голос у нее дрожит, она поджимает нижнюю губу и разжимает кулак. Едвин виновато усмехается. — Прости, я тоже скучал, — и это правда, Арес никогда не признает этого, но да, она соскучилась за его уморительно-дурацкими шутками, и вообще за всем Едвином, потому что друг, потому что дорог. Едвин впрочем, все это знает, плевать что они никогда не говорят об этом, и плевать что Арес никогда не говорила что ценит его. Он знает что ценит, она волк, а волки до чертиков очевидны. * * * Когда то, лет восемнадцать назад, когда Арес ещё звали не Арес и ей было девять, в их дом пришла старая знакомая отца, их дом, чудесный семейный особняк на юга от Буревестника, сожгли волки с востока, и они искали убежище. И нашли его в дома Беорн, тогда даже мать Арес, Моргания, была жива и они с матерью Едвин были почти что лучшими друзьями. Арес же, представили сыну вампирского рода, который, к сведению, в свои одиннадцать, был маленьким до ужаса, и худым как трость. Потому Арес взяла на себя опеку над исхудалым детёнышем вампира, откармливая его украденными с кухни пончиками с вареньем, и печеньем, которое готовила она сама. Камила, самая старшая из их троицы, тогда находилась на обучении у врача дома Беорнов, и волей-неволей привязалась к компании двух хулиганов. Многие в доме недолюбливали Едвина, но если такие и находились, то все попытки его как то да зацепить быстренько присекались будущей вожаком стаи, которая ещё в детстве точно знала что не даст в обиду ни одного члена стаи. А пока она не стала вожаком, у нее была своя стая - Камила, Едвин и она, и куда бы она не пошла эти двое всегда следовали за ней, пусть она и была младшей из них всех. А потом их стая распалась. Камила стала засиживаться в библиотеке дольше обычного, потому что должна была поступать в придворный вуз, Арес занималась подготовкой к обязанностям вожака, а Едвин занимался с матерью. И как то раз, Едвин просто не пришел в гостиную где они собирались по вечерам. Он не оставил записки, его мать не знала куда он делся, Гефест пытался искать его вместе с патрулями, но мальчика и след простыл. Больше всего из-за этого пострадала мать Едвина, она не пережила потери сына, погибла неясно от чего, спустя месяц борьбы с болезнью. Арес выбегала по вечерам искать Едвина самостоятельно, и возвращалась поздно вечером каким то чудом забираясь в комнату через окно. Так они и расстались считайте, потому Едвин считал что получил вполне себе заслуженный удар, и понял для себя что больше в жизни не бросит друга вот так. Арес тоже прояснила что Едвин никуда не денется. — Когда? — даже как то расстроено поинтересовался Едвин останавливаясь посреди заснеженого сада, Арес качнула головой, смахивая с лавочки снег и присаживаясь на привычное когда то место. — Арес, это.. — Знаю, да, — девушка почти выплёвывает короткий отрывок фразы, — это договор между нашими стаями, помнишь же? У нас мирный договор, и что бы закрепить его отец согласился на эту.. Глупость, — Едвин возмущенно фыркает, он резко садиться на лавочку даже снег не смахивая. — Это не шутки Арес, это брак, это ответственность, почему ты вообще согласилась раз считаешь это глупостью? — Едвин заглядывает Арес в глаза и видит там такое количество обиды, что осекается и вскидывает брови. — Ад.. — Арес его обрывает рычит, жмуриться и отворачивается. — Я была готова к этому, я знала что мне придется рано или поздно заключить с кем то из них брак, фиктивный не фиктивный, плевать, это долго но.. — она трет переносицу и чертихается — я привязалась понимаешь? Я почувствовала связь, я подумала что вот оно, я мечтала об этом всю жизнь, и..! — Арес выдыхает, сдерживает злость и обиду, вдох-выдох, — я потеряла связь Едвин, она встретила кого то в столице, и я не имею права влезать, не имею права даже на чёртову дуель. Я провалилась, — Арес нервно хохочет опираясь на заснеженую арку из листьев. — Ты сдаешься? — почти шепчет парень касаясь пальцами чужого плеча, и Арес смотрит на него обречённо до такой степени, что он только в ее глазах читает отчётливое «Да».