По мановению северного ветра

Месяц тащился медленно, в частности из-за Аресовских баталий с старейшинами, после с отцом, а после с бумажной волокитой. Камила и Мел, были искренне благодарны за то что Арес вытягивает их из скандала мирового уровня, но так же были обеспокоены состоянием горе-борца за справедливость. Арес мало того что не спала здоровым сном уже как месяц, так ещё и перестала нормально есть, единственный кто мог затолкать в Арес хотя бы булку с корицей, ее любимое лакомство, это Едвин, и то, через пол часа уговоров и последуйщего рукоприкладства. Арес тем не менее, не теряла хватки, выглядела все так же статно, гордо и смело, пусть усталось и занимала большую часть ее тела, видно ее было только в до ужаса проницательных синих глазах. Тяжело было невероятно, но она с честью выстаивала весь пиздец который происходил в суде. Выстояла. Определенно не с лёгкостью, определенно не сама, но с последнего слуганья к людям она вышла с высоко поднятой головой. — Я никогда не хотела, и не собираюсь разлучать истинную пару если таковая встанет у меня на пути. Тирания прошлой вожака прошла и я, как и обещала даю своим людям свободу выбора, союз Южной и Северной Стаи продлиться не один, и не два года, он закреплён навеска прочным союзом, — говорить было тяжело, Едвин стоял рядом не в состоянии утешить, вообще не в состоянии сделать что либо. Было ужасно больно наблюдать за тем как ломается Арес, как ломается сам дух севера, — я благословляю этот союз лично, и желаю, что бы он продержался как можно дольше, и остался таким же крепким как был когда они только обрели связь. Я, как и другие граждани не имею никакого права им припятствовать, вмешательство в благословённый мною и советом союз карается смертной казнью. — толпа неожиданно разразилась одобрительным гулом, Арес сцепила зубы, и руки на амвоне измученно усмехаясь. Дело было официально закрыто, все семь старейшин и Арес поставили свои печати, дали свое согласие. Союз Мелании и Камиллы стал священным, и это, пожалуй, успокаивало. Они в безопасности, их репутация и дети если таковые будут. Едвин мягко сжимает ее плечи стоит им войти в толпу. * * * — Ты уверена? — Мелания смотрит непривычно обеспокоено, на то как Арес одевает меховой плащ. Она теперь носит прелестные платья, а будь она частью семьи Арес, ей бы не предоставилась такая возможность. Она(Арес) кивает, касается аккуратно сильной стороны ладони омеги и улыбается. — Кто то же должен держать границы в порядке не считаешь? — она смотрит куда то сквозь Мел, и взгляд у нее отрешенный. — я нужна там, в Косте. Приграничные города крайне уязвымые, и.. — "и там далеко от тебя", — родина моей матери, чту традиции, — выкручивается. Но Мелания понимает, вздыхает тихо и сжимает руки Арес в своих. Отпускает. Арес на улице стоит долго. Смотрит на стены родного дома, вдыхает холодный воздух, позволяет снегу облепить темный плащ, волосы и разворачивается. Разрывает всю связь с домом, шагает за ворота. Больше она сюда не вернётся. На плече ложиться рука. — И куда ты собиралась? — Едвин, стоит недовольно сморщив нос и поджав губу, он отпускает плече и усмехается, — впрочем, забудь, я все равно с тобой. — и этот незначительный жест - верность, я рядом, ты семья, а семья держится вместе, ломает Арес нахрен. Она кивает, держится втягивает нервно воздух и ещё раз кивает. Она перекидывается в волка, Едвину она по плече, но он все равно умудряется с невиданной лёгкостью вскарабкаться на спину волчицы, прижимается лбом к шее, — Ibi sum, amice, semper fui*. — И Арес срывается с места, через главные ворота и в лес, там подхватывают Кори и Лесли. Дальше ехали молча, и глаза у Арес были мокрые даже не от снега хлещущего в глаза. [*Я рядом друг, всегда был (лат.)] * * * В Косте, пригородном посёлке откуда была родом Арес и вся семья Беорн, было холоднее чем в столице. Честно говоря, Арес, будучи младше, и непривыкшей к местному климату, часто подумывала о том что бы найти доверенного волка на позицию главнокомандующего и махнуть в столицу. Но, со временем, поняла что тут ей много комфортнее, роднее. Особенно сейчас. Едвин мерз всегда, везде и всюду, потому что вампиры с Юга, им нужно тепло, уют, чего на севере было в дефиците. Поселили его в доме который некогда пренадлежал Мелании, пусть он об этом и не знал, догадывался наверняка, но не знал точно. По причине того что он был утеплён лучше всего, да и камин там был приличный. Но, пусть он и мерз, часто выходил на охоту с Кори или Лесли, но со вторым больше за травами. Арес он не видел с самого начала его пребывания в приграничном поселении. И это не мало волновало, потому что волк в состоянии разрыва - почти что мёртвый волк, и это плохо заканчивалось. Кори говорила что Арес перестает чувствовать запахи. Как то вечером, ближе к празднику зимнего солнцестояния, пока все готовились, Едвин под шумок проскользнул к резиденции Арес, ввалился на кухню через окно, и был встречен крайне занятной картиной. Арес, сидящая на кухне замотанная в одеяло, медленно ковыряла вилкой мясо в тарелке. Курятину между прочим, а она ее любит. — Здравствуй, — привыкшая к таким проявлениям друга Арес тихо вздохнула поднимая взгляд на Едвина и опуская вилку на стол. — если ты насчёт отвратительных ванильно-розовых фонариков - я не при чем, Мелания подбирала. — Едвин громко цыкнул, он надеялся что она, потому что если Арес подобрала бы розовые фонарики, он бы разволновался ещё больше. — Почему она? — созурив глаза поинтересовался Едвин, — ты же проводишь праздник, не она. — Арес пожала плечами, с мучениским видом запихивая в себя кусок курицы — Арес. — Что? — отфыркнулась она отставляя тарелку подальше от себя, — если ты сейчас начнёшь читать мне лекции о вреде страданий и разрыве сердца то не стоит, Лесли опередил тебя на неделю так точно, — и это Едвину решительно не нравилось, потому что страдания ещё куда не шли, но разрыв это уже прямая смерть. Арес поднялась из-за стола, скидывая одеяло. Под ним оказывается абсолютно домашняя рубаха и потёртые брюки, — я в порядке. — Нет, — чеканит Едвин в два шага оказываясь за спиной у девушки, — ты в агонии Арес, и в агонии из-за Мелании. Зачем ты одобрила брак? Арес ты себя же добиваешь, — Едвин чертихается когда девушка, игнорируя его присутствие ступает в просторную гостиную, видимо, намереваясь сесть у камина. Она кидает на него спокойный, блеклый взгляд и опирается на деревянную полку над камином, Едвин подмечает там распечатанный конверт. — да ты издеваешься, — истерически смеётся парень, он успевает схватить конверт быстрее чем Арес успевает бросить его в огонь. Это, как он и думал, оказывается приглашение на свадьбу, спустя сколько?! Месяц?! Это хамство, и не просто хамство, все это походило на злую шутку, и Едвину было все меньше и меньше смешно. — ты поедешь да? — блекло интерисуеться он швыряя конверт в огонь. Арес поджимает губы. Он шагает ближе, берёт за запястья, смотрит обречённо и тоскливо, будто все что переживает Арес передается ему. — Адара. И это бьёт под дых похлеще разрыва, похлеще всего что вообще произошло за всю чёртову осень. Потому что Арес не позволяла никому называть ее по имени, никому кроме Камилы и Едвина. И когда Камила обратилась к ней как к "Арес" в ней что то сломалось. И то что Едвин, вон так просто, зная когда и как сказать, обратился к ней как к другу а не как к начальнику, грело тлеющее сердце. — Я не могу, — он запинается касается ладоней, необычно холодных, — не могу смотреть на то как ты по ней убиваешься, Адара мне самому нестерпимо больно становится, — он сжимает ее ладони в своих и поднимает карие глаза на девушку смотря почти моляще, — она ведь не любила тебя толком так зачем..? — Арес пытается отойти но Едвин держит крепко, не отпустит, не снова, — я любил, — и это как обухом по голове, потому что Арес разворачивается, глаза ее медленно расширяються, и в уголках скапливаются слёзы, — я знаю, знаю что сердце волка отведено только для одного человека, я знаю и не прошу взаимности. Позволь мне просто быть рядом, я хочу помочь, пожалуйста, — Арес колеблется, но кивает, кивает и Едвин улыбается извиняясь. — спасибо, я, я постараюсь. Я могу поехать с тобой? — Да, — Арес сглатывает вязкую слюну, горло неожиданно сохнет. Ей совестно перед Едвином, ведь он любил, а она не замечала за работой и привязанностью к Мелании. И это стыдно, стыдно и неприятно потому что он ей дорог, она не знает насколько, как друг ли, но дорог определенно. Она хочет узнать, хочет быть уверенной, но не знает получится ли. И от этого пожалуй даже хуже.