По мановению северного ветра

Столичный храм блестал. В хорошем смысле, дизайнеры постарались на славу. Они не переборщили с цветами, с драгоценностями. Лент было достаточно, тонких и более грубых, все это, говорило о безупречном вкусе что хозяей свадьбы, что самих дизайнеров. Арес даже завидно становилось, в их холодных дебрях традиции были попроще. И иногда Арес искренне завидовала таким вот излишествам. В них был какой то свой шарм. И даже от этого, от мелочи, было завидно. Сильно, потому что сама мечтала всегда о там признании старейшин. И это, как не странно что, было обидно и неприятно, с Камиллой она разговаривать и вовсе не могла, альфья гордость как никак. Было тяжело. Благо Едвин оставлался Едвином, пытался поддержать, и у него неожиданно хорошо получалось. Было приятно осознавать что даже получив ее молчание тогда вечером, он все так же ошивался рядом. Надеялся ли на что то? Арес было трудно сказать, она никогда не могла отследить перемены в настроении Едвина, часто себя за это корила, но он уверял ее что с их продолжительностью жизни она ещё научиться. Арес охотно верила. Мелания светилась от счастья, Арес из объятий она не отпускала добрых пять минут, и то, даже после продолжительных нежностей она решила что не отойдет от гостьи ни на шаг. Тяжело было страшно. Новый аромат Мелании добивал остатки хорошего настроения, с которым они сюда шли. Арес улыбалась уголками губ, принимала все внимание Мелании с завидной стойкостью, а Едвин будучи неподалеку дер руки от напоминающего напряжения. Гефест посочувствовал, поглядел на дочь сочувственно но ничего не сказал. Выбором Арес было не сопротивляться такому развитию событий, впервые просто плыть по течению, ей это и разгребать. Хотя, будем честны, Гефет надеялся что дочь попросит о помощи. Очень надеялся. Так он этого не дождался. Арес все то время что находилась в поместье вела себя так, будто живёт в отдельном мирке, в собственной ракушке. Даже Едвину стало сложно ее разговорить. Так и прошла неделя подготовки. Арес с Едвином официально стали свидетелями Камиллы, пусть Арес так и не горела желанием с ней общаться. Она давно ее простила, она да, альфа - нет. Арес поправляла манжеты сшитого недавно костюма, она напрочь отказалась одевать платье, что все учли, и из елементов платья остался разве что длинный подол. Черный как и костюм Едвина впрочем, они не сильно заморачивалист над цветами. Не хотелось, да и, мороки много. Черный практичнее, и просто приятный глазу, не вызывающий и не блеклый. Практичный, самое его лучшее определение. — Ты злишься, — Едвин подает наконец голос, и Арес сжимает пальцы на манжете, — не отнекивайся, у тебя все руки в следах от ногтей, — Едвин поднимается с кресла, скрипит половицами и помагает, поправляет ворот, галстук, осматривает и поднимает взгляд на Арес. — Я злюсь, — подтверждает Арес, — я безумно злюсь и мне не нравится костюм, а ещё мне завидно и я хочу домой, — почти на одном дыхании разъясняет девушка, растягивает галстук на шее и отходит от Едвина насколько может. Но тот тянет руку к ней и ловит за запястье, подтягивает обратно к зеркалу и ненавязчиво, прощупывая ловит за талию разворачивает к зеркалу. — Что конкретно? — и уточняет чуть погодя, — что конкретно тебе не нравится? — и пальцами подлавливает аккуратно локти склоняет голову к плечу и уже оттуда наблюдает как Арес выпрямляется и вдыхает судорожно. Она молчит пару секунд, сжимает и разжимает пальцы. — Цвет, заелся, очень привычный, чувствую себя так будто иду на похорон а не на свадьбу, — бормочет Арес прикрывая глаза, Едвин ощутимо кивает ей в плече и чуть сжимает локти в руках, — я бы тоже хотела, так, — он чувствует, как руки Арес медленно напрягаются, видит как привычно спокойное лицо пропускает тень сомнений, — хотела бы быть на их месте, — она скулит и пытается развернутся, но Едвит неожиданно мягко обнимает ее за талию тянет на себя, касается пальцами ободка зеркала смотрит сквозь него серьезно. А после приподнимает голову и склоняется к чужому виску, и в самое ухо: — Ещё. — Я..—Арес сглатывает, уводит взгляд, — я хочу что бы кто то так же отзывался о запахе который исходит от меня, — хватка Едвина слабеет, — я хочу счастья понимаешь? Я устала, — склоняет голову. Едвин кивает и неожиданно встречается с чужим осознанным взглядом в зеркале, — и я, — она запинается и уводит взгляд, изворачивается в руках, а Едвин, чувствуя важность момента не пускает но держит все так же мягко, ели придерживая за талию. Тянет ближе к груди, касается чуть выше, под ребрами и наклоняет голову. — Что? — шепчет сдавшейся Арес, он устал сдерживать свои чувства, он тоже устал, тоже хочет счастья, с Арес, — Адара что? — от безысходности сдавливает лёгкие, клыки нервно саднят. Он хочет знать. Сейчас. Уже. — Была не права, я тосковала по Мел, я тебя оттолкнула, — шепчет почти, сжимая ткань чужой рубашки, — я хочу что бы ты был рядом, прости, я так прокололась, — она поднимает скорбящий взгляд и тут же уводит избегая зрительного контакта, — прости. Едвин ловит Адару за талию, подтягивает к себе и в порыве целует. Простое прикосновение губ, ничего более, никаких излишеств. Просто благодарность, за правду, за частность. Он понимает не готовность Адары говорить, и он будет ждать столько сколько потребуется. — Слишком? — интерисуеться он наблюдая за тем как меняются эмоции на лице девушки. Адара мотает головой, но отстраняется, убирает волосы назад. — Нет, — она усмехается, — нет скорее неожиданно. * * * Мелания в белом платье выглядит как сама весна. Как ранние лучи солнца, деликатно и аккуратно, собранно и скромно. Будто еще нераскрытый бутон магнолии. Так она пахла для Камиллы. Для Арес ее запах изменился и изначального она уже не помнила. Он не смотрит на Камиллу, но от Мел взгляда отвести не может. Она держит подушечку с кольцами, кусает изнутри щёку и прикрывает глаза. Слишком. Арес чувствует на себе взгляды, гордо поднимает голову и поудобнее прихватывает подушку с деликатными кольцами, сделанными на подобии лозы, оба серебрянные. Невероятно красиво. Мелания ей улыбается, смотрит абсолютно счастливо и Арес не сдерживает ответной улыбки, слегка натянутой но все ещё улыбки. Она пытается переключиться, пытается и вдруг выделяет одн постоянный взгляд. Прожигающий синий сапфир на застежке белого костюма. Едвин не отрывает от нее взгляда, стоит внизу, у края ступенек и смотрит, смотрит, смотрит. Взгляд у него непривычный, теплый, спокойный. Арес невольно втягивает воздух, хрипло его выдыхает и смотрит в ответ. Глаза в глаза, душа к душе. Она сжимает пальцами бархат и глядит на мужчину из под полуопущенных век. Тот вечер. В ней что то сломалось тогда. Обида из-за несостоявшегося брака не ушла, нет, куда? Ведь это почти предательство. Однако, появилось что то, что Арес никак не могла уловить. Понять, разжевать и принять. Верховный жрец толкует речь, тянет гласные на родном Арес латинском, смотрит на Арес искоса и продолжает. Он выдерживает здоровенную паузу на фразе "если у кого то есть причины, по которым этот брак не должен состояться, говорите сейчас или молчите навечно", ждёт, надеется, что Арес наконец вразумиться, не позволит. И она его удивляет, молчит, стоически игнорируя красноречивые взгляды, смотрит на жреца выжидающе, и он, представляете, улыбается. Ободряюще так, поднимает руки и просит Арес подступить ближе, подать кольца. — Спасибо, — шепчет ей Мелания, и Арес сдержанно кивает. Выглядит она невероятно болезненно, и фокусируется вновь на Едвине. Он тоже пытается приободрить одним только взглядом, не получается если честно, но Арес ему за это благодарна. Арес не выдерживает и отворачивается когда молодожёны целуются. Она кусет губы, и при первой удобной возможности, когда все отправляются за банкетный стол вылетает на улицу, на задний двор. Адара истерически втягивает воздух, падает коленями на снег, зарывается руками в волосы и тянет. Дыхание сбивается, дрожит. Адара держится, до сих пор держится, потому что негоже вожаку стаи так себя вести. Потому что унизительно, потому что проиграла, без боя даже, просто, отдала. Упустила. Теперь точно.