explosivae mixtum

Джей понимал — догадывался, что за последние два дня произошло многое. И это «многое» пугает. — Когда вы успели так сблизиться, Ники? Брюнет в руках извивается, торопливо шепча: — Отпусти, хён, прошу. Я поговорю с тобой позже. Вот и оно — то, чего боялся больше всего. Джей кусает губу, сдерживая эмоции: не уследил. И медленно опускает руки, державшие только что стройное тело. Чонвон не смотрит в глаза, потому что стыдно. Будто умудрился подвести хёна, не прислушался к его предупреждениям. Поддался чувствам, оступился и нырнул в глубокое море без берегов. Делает шаг назад, лишаясь тепла и промерзая изнутри снова. Но. Так ровно до того момента, пока не оказывается перед ним. Улыбается он, будто улыбается Луне, освещающей страшную и тёмную ночь. Целует мягко во внешний уголок глаза, и от этого места по телу распускаются горячие и приятные цветки. Так вот что значит любить? Джей наблюдает, и двойственные чувства разрывают его. Казалось бы, он должен радоваться за такого счастливого Ники и не менее светящегося Чонвона, однако… недоброе чувство вспыхивает каждый раз, стоит ему увидеть их вместе.

***

Кабинет наполняется тишиной после прямого вопроса. Мужчина с тенью беспокойства и непонимания окидывает вошедшего. Джей темнее тучи — видимо, многое теснит его голову. — О чём ты? — Я говорю… расскажите мне всё. Что случилось в школе в тот день? Ники напал не без причины, верно? Кем был человек, которого он защищал? Нишимура-старший не читаемо смотрит в уверенные глаза подростка. Выдыхает, скрещивая ладони на столе. — Не знаю, почему ты заинтересовался этим сейчас, но… с Рики всё нормально? — Будет, если узнаю, как всё было. «Почему Чонвон? Почему он?» — Присядь. Я расскажу то, что поведал мне сам Ки, — Пак в напряженном ожидании садится напротив директора. — Интересно, как ты понял защищал ли кого-то Рики, но, по его словам, он и вправду избил одного из тех, кто пристал к его лучшей подруге. — Джей склоняет голову в сторону, цепляясь за эти слова. — Но проблема в том, что девчонка не подтвердила этого. Она всё время молчала, опустив голову с заплаканным лицом. А Рики… не отличался сильно от неё. Я совершенно не мог вытащить из него и слова. Его взгляд был таким пустым. Что изменилось за какой-то час до собрания? — Нишимура Макото трёт виски, прикрывая глаза. «О нет, изменения пошли давно. Просто Вы, господин Нишимура, их не замечали». — Как звали подругу? — Ох, честно, не припоминаю. Столько лет минуло. — Мужчина разводит руками, мотая головой в сожалении. И Джей не сомневается в сожалении дяди. После смерти брата на него свалились все обязанности. Но как же злит тот факт, что было возможно избежать этих событий, будь у мальчика больше поддержки от единственного близкого рядом человека. Не останься он один на один со своими переживаниями. — Мне нужно найти её фото. Кое-что не даёт мне покоя, — Джей устало приглаживает волосы и вздыхает. — Пожалуйста, господин Нишимура, это очень важно. Мужчина задумывается и после встаёт, подойдя к шкафу и выудив книгу — школьный альбом. — Это… — Да, фотографии из прошлой школы Рики в Японии, — у Пака горят глаза. Он чувствует, что близко. — Помню лишь чёрные волосы до плеч и чёлку. Хотя вряд ли это сильно поможет, учитывая однотипный образ всех учениц. Но Джей уже не вслушивается, открывая первую страницу. Учителя, директор, завучи. Следующая — сам юный Рики. Дальше идут ученики. Сердце парня странно трепещет с каждой страницей. Он просматривает каждую девочку, до конца не понимая суть своих поисков. Просто чувствует, что узнает сразу. Глаза впиваются в одно фото. Смольные прямые волосы до плеч, чёлка, миловидное лицо и… кошачий прищур. — Нашёл, — шепчет, читая на японском. «Хираи Акико».

***

Оказаться снова в этой комнате — ошибка, ощущавшаяся нужной. Ники без слов заходит перед сном и просто утаскивает с собой. Каждый раз Чонвон ловит себя на том, что все меньше сопротивляется — это настораживает. От прочной стены почти ничего не остаётся. Пальцы медленно ведут по рёбрам вверх, поднимая ткань и оголяя кожу. Вон, прожигаемый горячими прикосновениями и дыханием в затылок, судорожно вздыхает. Он спиной чувствует жар чужого тела и еле стоит на ногах, оттого отшатывается чуть назад, опираясь лопатками на широкую грудь и выдыхая. Тягучий поцелуй в шею, прямо в исцарапанное место, заставляет издать болезненный стон. Юркий язык после проходится по раненой коже, и Ники дует на влажную поверхность, даря успокоение и мурашки. — Тебе не понравилась моя картина на себе, Цуки? — Называешь засосы картиной? — извивается, пока крепкая рука не прижимает к телу позади полностью. — Цуки… Это?.. Нишимура хмыкает, прикусывая зубами мочку и оттягивая её; с чужих губ срывается вздох. И шепчет, задевая губами ушную раковину: — Луна, Чонвон. Следом резко разворачивает и пылко впивается в губы. Вон не замечает, как скоро оказывается на кровати, затягиваемый тёмными омутами.