explosivae mixtum

Ночь проходит без сна. Какая уже по счёту?.. Чонвон перестаёт следить. Но в этот раз его переполняет странное воодушевление от того, что он наконец узнал о прошлом Ники, хоть и не из его уст. И ведь о самом важном. Человек-Солнце. Иногда Вон ловит себя на мысли о своём помешательстве на этом призраке минувшего. Кажется, не зря. Схожесть лиц, разреза глаз пугает и при всем это вызывает трепет. Быть близким к той, которая стала светом Ники, — некая гордость. Её значимость можно судить по одному только поступку. Ники её защитил. Прямо как и Яна тогда. Совпадение или повторение? Чонвон потирает глаза, сухостью не уступающие самой Сахаре, и волочится по коридору после занятий. Все действия выполняет на автомате, а осознанности в усвоении нового материала — ноль. Внутренности черепушки забиты одним человеком — с родными глазами и схожими судьбами. Возникает даже волнительная идея, но Вон встряхивает головой, выметая её. Найти Солнце возможно, другой вопрос — зачем? Расспросить о прошлом. Почему разъединились? Дело ведь было не только в переезде? Насколько были близки? Каким был Ники? Заманчиво, не то слово. Однако останавливает невидимая сила. Вернее, Ян осознает, что это. Уважение к мнению и решению Нишимуры. Оставить прошлое в прошлом, умертвить? Чонвон согласен. В груди по-прежнему скребет тревога с примесью любопытства — он чувствует, что информация способна помочь человеку и направить на верный, как ему кажется, путь. Но, обдумав ночью всё, Вон решает смириться, постараться принять Ники таким, какой он есть. Не упоминать прошлое — забыть. Пожалуй, не всем люди хотят делиться. И дело вовсе не в доверии и уровне близости — просто у каждого есть мысли, события, переживания, которые лучше оставить внутри себя. Это не всегда что-то постыдное, неправильное, а способное быть в корне противоположным. Как тепло в сердце греет тело и душу, находящихся в холодной реальности. И как больно колит лёд после — в размякшую, нежную плоть. Ноги приводят к дверям спортзала, а оклик выводит из мыслей. Глаза фокусируются на парне в спортивной форме, который бежит прямо к Яну. Лицо знакомое. Как же его?.. — Привет, Чонвон! — неловкая улыбка вкупе с крупинками волнения во взгляде вводит в ступор. С каких пор кто-то из команды его мило приветствует? — Ты вовремя, тренировка вот-вот начнётся. Турнир. Вот чёрт. С последней нервовыжималкой какое-то школьное соревнование отлетает на дальний план. Что странно — сам Ники не упоминал, хотя турнир важен для школы. Или что-то оказалось важнее? Не один Ян утопал в этом? — А… да, сейчас, — вначале связки хрипят, но сглотнув и прочистив горло, Вон негромко отвечает, немного растерянно нацепив улыбку. Гону, чьё имя наконец вспоминается, ободряюще улыбается и бежит обратно на площадку. Это точно те же люди, которые бросали косые взгляды неделю назад?

***

Зал наполнен скрипом кроссовок. Чонвон стоит, нагнувшись и упершись ладонями в колени, выдыхает в душное пространство и облизывает сухие губы. Пот ручьями стекает по вискам, шее. Ноги потряхивает, а голова слегка кружится. Наверное, не стоило идти на двухчасовую тренировку в таком состоянии. Но парень просто глубже вдыхает и вытирает влажный лоб майкой, встряхивая такими же влажными волосами. — Чонвон! Пас ему. Не без усилий брюнет обходит высоких блокирующих благодаря своей ловкости и приближается к кольцу. Подпрыгнув, забрасывает одной рукой, вырывая довольные вскрики сокомандников. Приземление чуть не лишает равновесия, но чья-то рука ловит за предплечье, удерживая на месте. — Ты как? Порядок? — на Яна смотрит азиат с чёткими чертами лица и колющим взглядом. Однако сейчас глаза его источают неподдельное беспокойство, и, несмотря на образ опасного, рядом с ним страха не возникает. Вон кивает и молвит тихое «спасибо», неловко пытаясь вспомнить имя. Но безуспешно. Словно впервые видит его. Или?.. — Николас. Я здесь вместо Хисына. А-а, вот оно как. Немудрено, что Ян и не знал. Упоминание Хисына и вовсе ворошит воспоминание об очень неприятной ситуации. И неужели тому так досталось, что понадобилась замена? — Перерыв! — громкий возглас тренера отбивается от стен. Все следуют к скамьям, набрасываясь на воду. Брюнет не отличается, но садится только в отдалении от всех, утоляя жажду. Ступни гудят, однако некая радость от игры приятно стучит в висках. Судя по результатам, Ян находится в неплохой форме, но вот недосып сказывается. Но главное, что навязчивые мысли покинули черепушку, а физика успеет восстановиться. — Классно двигаешься, — рядом плюхается новый знакомый, дружелюбно улыбаясь. — Только вот шатает тебя. Ты здоров? — В последние дни неважно сплю. И спасибо, — подразумевается и за комплимент, и за беспокойство (или вежливость). Николас отмахивается, не снимая улыбки. А один вопрос для Яна остаётся открытым. — Могу… спросить кое-что? Возможно, уже не стоит поднимать эту тему, раз, кажется, всё наладилось, но как раз таки эта смена отношения не даёт покоя. — Всё, кроме моего телефона. Чонвон согласно кивает, но потом выгибает бровь и бросает косой, осуждающий взгляд. Николас смеётся, наклоняясь и отправляя звуки хихиканья уже куда-то себе в ноги. Такое ребячество не может не улыбнуть — Вон усмехается. — Не волнуйся, не попрошу. — Ого? Ты первый мужчина, который не хотел взять мой номер! По всем канонам, мы должны быть вместе. Неужто судьба? — ладонь его прикрывает в ошеломлении рот, а второй он медленно тянется к лицу смеющейся «судьбы». — Откуда ты такой взялся? — отбивает Ян чужую руку, шутливо щурясь. — Капитан не будет доволен этому канону. То, как опускаются уголки губ юноши напротив, — напрягает. Он испускает невесёлый смешок и разворачивается прямо, сверля пол. — Слушай, можно сказать, мой вопрос связан с ним, — Ян теребит края шорт, глядя лишь вниз — зеркалит собеседника. — Почему сейчас в команде все такие дружелюбные, хотя раньше в их глазах я видел одно презрение? Я ведь понимаю, из-за чего неприятие и непринятие: Ники привёл какого-то новичка, который ещё и лажает постоянно и сказать ничего поперек нельзя. Но… приветливость? — Презрение? Чонвон, все боялись. Застыв восковой фигурой, Ян теперь может только ловить правой стороной взгляд. — С твоим приходом Ники стал жестче. Как и в игре, так и в общении. И почему-то, его личные границы распространялись и на тебя. Он давал недвусмысленные намеки, что Ян Чонвона трогать — опасно глупо, — брюнет сглатывает в нервозности и шоке, комкая ткань шорт. — Все скрывали страх под маской презрения. Ну, а Хисын решил выкурить новенького, из-за которого приходилось быть в постоянном напряжении. Выкурили, в итоге, его самого, — смешок следом, в то время как Вон и двигаться нормально не способен. Значит, Хисын оказался не злодеем в этой истории? А… пытался помочь всей команде. Но способы, конечно, сомнительные. — Сегодня же капитана, как видишь, нет. И Гону набрался смелости подойти. — И что, даже не будете просить меня уйти? — нервно усмехается, скрывая лицо в ладони и влажной челкой. — Нет, — простодушно отзывается сокомандник, добавляя. — Не в нашей власти. Да и турнир на носу, — Николас разминает икры пальцами. Затем поворачивает голову к поникшему парню и хлопает того по спине. — Всё в порядке. Мы не злимся на тебя, Чонвон. Это не твоя вина. Последние слова воспринимаются помехами — так и не доходят до сознания. Возможно, они бы многое исправили в чужом механизме, но. Процесс запущен. Слышится треск.