Часть 2. Глава 2.
7 августа 2022 г., 23:05
Утром вопросов стало только больше. Если вчера Артём хотел узнать только о том, что всё же мутит Евсеев, то сегодня с этим самым Евсеевым хотелось еще и посоветоваться: возможно ли то, что кто-то вчера купался в озере? Могло ли ему померещиться, а если могло, то это проблемы с глазами или головой? Купить линзы или очки как-то попроще, чем лечить мозги… Но ведь он ясно, довольно отчетливо видел даже то, что это была девушка! Чутье просило выйти в коридор и пройтись, дабы оценить обстановку: нет ли переполоха, не пропал ли кто или, может, заболел ни с того ни с сего? Заодно можно будет предложить свои докторские услуги и разузнать из первых уст… Авантюристское начало браво верх, и Артём, по утру подскочив, решил выйти на разведку. Ночь он все равно толком не спал. Рой вопросов кружил из одной части головы в другую, добавляя все новые и новые неизвестные. Только к четырем утра он смог уснуть, а уже к семи был в боевой готовности узнать о ночных происшествиях.
В коридоре второго этажа было тихо. Из одной комнаты и вовсе доносился сильный храп, который сначала заставил Артёма замереть. Разобравшись, что это за звук, он хмыкнул и подумал о том, что соседним с этой комнатам крайне не повезло — такое слушать каждую ночь, кто ж такое выдержит. Но кроме храпа звуков никаких не было. Может, спуститься вниз? Все же там все более-менее административные и врачебные кабинеты. Там было больше разных звуков, но никакие из них не выдавали суматоху. Может, плавчиха просто еще спит, не зная, что заработала знатное переохлаждение? А может, она из «моржей» и это обычная для нее практика? В принципе, не самый глупый вариант. По крайней мере, полиции и переполоха не было замечено — как минимум, никто не пропал и никого не нашли в озере.
Артём заглянул в кабинет, дверь которого была приоткрыта. Там сидел мед.персонал — медсестрички в разных цветов хирургичках пили чай и спокойно обсуждали что-то личное. Рыженькая и две темненьких, вроде сбоку еще блондиночка была, но… не суть, интереса в Артёме они не вызвали, донесшийся обрывок разговора о чьем-то муже — тоже, так что он просто пошел дальше и хотел было уже подниматься к себе, как услышал голос Кабанчика, слышащийся откуда-то с лестницы. Подойдя почти вплотную, Артём заглянул на лестничную площадку. Там стоял Кабанчик всё с теми же двумя мужчинами. Открыв окно, они сбрасывали туда пепел от зажженных сигарет. Из-за этого подувало холодным ветром, и стоящий в спортивном костюме Артём поёжился, но продолжил слушать.
— Я вам говорю, в озере она купалась! Ночью! Я сам в окно видел, а потом она приперлась ко мне, мол, убраться надо. Ага, одиннадцать вечера, самое время уборкой заниматься. Нечистая она, Тайка эта, ох нечистая, — народные сказки о нечисти снова вещал Кабанчик.
— Так ты ж сам говоришь, в озере купалась, значит чистая! — двое других разразились смехом, а понурый Кабанчик отвернулся к окну и продолжил молча курить.
Артём, прокручивая в голове только что услышанное, подошел к стоящему в холле креслу и сел в него. Кабанчик тоже видел, что какая-то девушка купалась в озере. Однозначно ему не померещилось. Значит, глаза и мозги лечить не надо. Во-вторых, всё совпадает по времени. И в-третьих, какая-то эпидемия ночных уборок. Им по графику положено так убираться, и значит, его посетила даже не самая запоздавшая гостья? Или это как раз была та мадам, которая и к нему заявилась? А может, у них все уборщицы — «моржи», и та, которая приходила к Кабанчику, закупалась? Вопросов было даже больше, чем к Владику. И как-то… загадочнее, что ли. Хотелось просто понять, с какого перепугу она полезла в этот Адамант и вообще увидеть эту самую Таю. Она ли это приходила к нему вчера или не она…
Один он точно до ума не доведет всю эту ахинею. Надо поднимать тяжелую артиллерию в лице Евсеева. Он всегда как-то лучше соображал, да и к нему самому поднакопилось вопросов. В общем, пока промежуточный итог со всех сторон сводился к тому, чтобы разбудить Влада и растолковать с ним всё.
Подойдя к лестнице, Артём увидел всё ту же курящую компанию, которая при виде него перешепнулась: «Шухер», засуетилась, закрыла окно и выкинула сигареты в окно. Он прошел мимо них, стараясь сделать максимально невозмутимое лицо, а внутри просто усмехаясь над перекошенными минами тех. Они напомнили нашкодивших школьников или даже студентов. На территории универа формально запрещалось курить. А неформально — ему запрещала курить только Арина.
— Тёмочка… — Арина подкралась к нему сзади, и этот тон он узнал бы из тысячи. Сейчас она устроит ему.
Парни, курящие вместе с Артёмом, рассмеялись, а он сам закашлялся от неожиданного возгласа за спиной и сильной затяжки.
— А что это у тебя? — голос был больше игривый, чем укоряющий, и это однозначно не нравилось Артёму.
— Ничего.
— А дай мне, — она сунула руку в правый карман его куртки, вытащила оттуда пачку сигарет и, быстро достав одну, бросила ее на землю. — Сашка, зажги, — поднесла сигарету к зажигалке одногруппника и показывала жестом, чтоб тот зажег огонь.
— Саня, — Артём отрицательно помотал головой. Арина повторила то же самое, но кивнула утверждающе.
С третьей попытки он сдался и зажег. Арина закашлялась, пытаясь сказать, какая это гадость. Артём вырвал у нее из рук сигарету, бросил на землю и втоптал. Следом выбросил и свою, сказав, что пропало любое настроение, и зашел в корпус университета, хоть до следующей пары оставалось еще пятнадцать минут.
Артём поднялся на второй этаж, нашел номер Евсеева и, постучавшись и не дождавшись ответа, вошел. Там, только-только открывая глаза, на кровати лежал Влад. Он поднял голову, непонимающе оглядел вошедшего гостя и развел руками со словами: «В чем цель столь раннего визита?»
— У меня куча вопросов и ни единого ответа, — на одном дыхании выпалил Артём. Влад уронил голову на подушку.
***
Одевшийся и плюс-минус проснувшийся Влад сидел на кровати, Артём — на стуле напротив. Рассказанное вечернее происшествие в сочетании с услышанным утром заставило Влада задуматься, но куда-то не туда ушли его мысли. — И? Ну… допустим, какая-то странная девушка купалась вчера. Дальше? Ну, странная, может. Или реально «моржиха». Ты-то чего так подпрыгнул и кинулся всё расследовать? — Влад подпер лицо кулаком и укоризненно посмотрел на беспардонно ворвавшегося Артёма. — И ради этого ты меня поднял с утра пораньше? — Да как ты не понимаешь! — Артём хотел было продолжить, но отмахнулся. — Так, следующее на повестке дня. Ты тогда, в машине, сказал, что прикрывал мои косяки. Что ты имел в виду? Влад потер шею, вздохнул и перевел взгляд на сидящего напротив. — Да… ты знаешь, я ж всегда завидовал таким, как ты. Родители богатые, девушка-красавица, всё как по маслу идет, ты ж и по учебе, насколько я знаю, особо не напрягался. И с Ариной у тебя всё быстро-просто, — Артём опустил глаза: да, у них с Ариной всё действительно оказалось слишком быстро… лет на пятьдесят быстрее задуманного. — Прости. А у меня… учеба, учеба, учеба, чтоб в более-менее престижное место попасть потом, чтоб этот гребаный красный диплом получить хрен знает зачем, девчонки видят только друга, знаешь это «ты такой добрый, хороший, умный, но…», это тупое «но». За-висть, — Влад отчеканил последнее слово и отвел глаза. Артём, недоумевая, сидел и молчал. Зависть? Так банально? Но от этого картинка стала еще менее складной. Зачем помогать тому, кому так долго завидовал и у кого всё в одночасье разрушилось? Если можно было почаще сливать начальству косяки, стучать по поводу и без, зная, что он толком и оправдаться не сможет. Почему, если верить Владу, он нажаловался только после той злополучной операции? Чего-то не хватало. «По дороге одной, но в разные стороны…» — вдруг всплыло в голове у Артёма. Эту песню любила Арина… Но почему сейчас он вспомнил эти строки? Зачем? Это она ему их послала? Так кто они с Владом — орлы или вороны, и в одну ли сторону они идут? Артёму вдруг показалось, что сейчас Евсеев должен продолжить что-то в роде: «И тут я решил поправить материальное положение и слить главного противника». Не успел он оформить мысль, как собеседник продолжил. — А тут… у тебя несчастье случилось такое. Ты когда на работу вышел, я тебя не узнал. Ты ж юморил всегда, типа всё у тебя шикарно и ты плывешь по течению. А тут было впечатление, что тебя этим течением с головой накрыло, переварило и выплюнуло на берег, ты уж прости, — Артём рефлекторно провел по гладкой щеке, вспоминая, какой щетинистой она была пару месяцев назад. — И знаешь… у меня не было чувства, что вот она — расплата за всякие ништяки жизни, нет. Мне тебя тупо жалко стало. По-человечески. Артём посмотрел на Влада, и ему показалось, что он видит перед собой другого человека. Не незаметного парня с курса, не сверхправильного и суперсерьезного коллегу, а человека, который разглядел сжирающую его боль сквозь запущенный внешний вид. Коллеги много шушукались. Матерые хирурги кивали вслед, мол, чего так убиваться-то. Медсестры сплетничали и фыркали, когда он подходил близко, хотя совсем недавно мило улыбались и строили глазки. Друзья не выдержали. А Влад… пытался прикрыть, получается? — Ты слышал, наверно, что про тебя наши все говорили, — Артём кивнул трижды, давая понять, что знает, и даже не в общих чертах, а в подробностях. — Ну так вот, я сначала как-то тоже вроде с ними — куда деваться, зависть грызла, а тут такой повод. А потом ты подошел… я на тебя посмотрел, и, знаешь, язык больше не повернулся. Я всегда хотел, как у тебя. А теперь… — А теперь даже я не хочу, как у себя, — Артём словно выплюнул эти слова. Внутри засочилась, казалось, зарубцевавшаяся рана. Он побил себя по карманам, уже рефлекторно ища пачку сигарет и лишь впоследствии вспомнив, что она была в куртке и более того — закончившаяся. Ладно, потерпит. Арина бы все равно не одобрила. — Ну и как-то, раз за разом, там немного прикрою, тут скажу, что ты пришел вовремя, там скажу, что на обходе, хотя хрен знает, где тебя черти носят. Артём задумался: а не за это ли дядюшка так полюбил Евсеева? Не за то, что он прикрывал его в сложные моменты? Черта с два дядька поверит, что его племянничек на обходе, если вчера при звонке он послал его на три веселых… А Влад вроде как коллега, уведомляющий о нахождении его на рабочем месте. Так, может, вовсе не за козни такое расположение? То есть и овцы целы, и волки сыты. — А от тебя вон какая благодарность. «Стукачок». Спасибо, однако, — Влад уже не обиженно, а скорее равнодушно проговорил последние слова и, чтоб как-то скрыть повисшее неловкое молчание, взял телефон, сделав вид, что отвечает на сообщение. Артём увел глаза в пол. Волна стыда накатила и съела с головой. Человек, которого он считал танцором на костях, оказался самым, наверное, благородным из его знакомых и даже друзей. Парень, каких они с друзьями могли задирать в школьные и первые студенческие годы, не стал топить его, а помог выплыть. Как мог, маломальски, но помог. А как бы он сам поступил, попади Влад в такую ситуацию? Хотелось воскликнуть, что точно так же. Но тут же в серце закрадывалась толика сомнения: точно? Или он так говорит, только чтоб себя любимого от совести выгородить? Как ни прискорбно, но фиг там он бы начал его прикрывать. Не стучал бы, наверное, но и от сплетен бы не отказался… Поджал губы и сказал себе, что не может судить о ситуации и человеке, на месте которого не был. Влад, вон, тоже раньше думал, что будет рад крушению в его жизни, а оказалось совсем наоборот. — Ты… спасибо тебе. И извини, что я так, я ж думал, — Артём поднялся и, подойдя к Владу, протянул ему руку для рукопожатия. Влад отвлекся от телефона и все же чуть обиженным взглядом глянул на Артёма, сказал: «Да что уж там», и пожал руку. — Если у них будет завтрак, как вчерашний ужин, то я объявляю забастовку! — чтоб хоть как-то разрядить обстановку и увести от прискорбных мыслей, улыбнулся Влад. — Может, голодовку? — Не, забастовку. Я что, дурак — голодать?***
Завтрак, действительно, оказался не многим лучше ужина. Создавалось впечатление, что манку для каши выковыряли из вчерашней запеканки и подали им сегодня. Безотходное производство. Артём с Владом пришли в числе первых и оказались в числе тех, кому хватило бутербродов с сыром. Подтянувшиеся последними отдыхающие ловили на себе гневный взгляд буфетчицы и слова: «Сыру ровно вымеряно, ничего не знаю, ищите, кто сожрал сверх нормы!» Скоро она, возмущенная недовольством голодающих, удалилась в какую-то каморку, напоминающую склад, и у народа появилась надежда на то, что оттуда она вернется с нормальной едой, но она просто не вышла. Людям ничего не оставалось делать, как пытаться впихать в себя растекшееся по тарелке варево. Артём доел бутерброд, запил компотом и понял, что этого его желудку катастрофически мало. Так он долго не протянет. Санаторий находился в нескольких километрах от поселка, в котором уж точно должен быть хотя бы один магазин. Удивительно было, что местные, наверняка зная, какое питание предоставляют в санатории, до сих пор не торгуют колбасой под окнами. — Я, конечно, урвал себе сыр, но так и остался голодным, — Артём скрестил руки на груди, оглядывая столовую. — Поддерживаю, — допивающий компот Влад кивнул. — Ладно, пойду обмозгую, как прорвать блокаду. Поднимаясь по лестнице, гоняя мысли сразу обо всем, Артём и не заметил, как столкнулся с каким-то мужчиной. «Тоже из недоедающих? Ну этому бедолаге уже и хлеба поди не достанется, там толпа оголодавшая», — только успел он подумать, как неизвестный нагло пихнул его плечом, показывая, кто идет по главной полосе. — Смотри, куда идешь, — не глядя в его сторону, сказал тот и повел плечами. — И тебе того желаю. Ты если пожрать идешь, то не советую. Бутерброды кончились, кашу жрать невозможно, не удивлюсь, если скоро люди пропадать начнут. — Каннибализмом балуетесь? — усмехнулся мужчина. Артёму такая усмешка не понравилась. Он хотел перевести всё в смех, а этот товарищ, кажется, шуток не понимает или просто нарочно хочет поругаться. Либо Артём далек от местного чувства юмора. Тем не менее этот человек не вызывал в нем эмпатии, и, оглядев его с головы до ног, тут же на уровне ощущений был сделан вывод, что человечек этот с гнильцой, несмотря на довольно приятную внешность. Темные волосы, глубокие серые глаза, идеально наглаженная черная рубашка, поблескивающие наручные часы — он выглядел импозантно и имел все шансы на курортный роман с какой-нибудь медсестричкой. — Вот думаю начать. Мне кажется, местные повара прошли курс «Как разучиться готовить», угу. — Ладно, ладно, знаю я нашу Зиночку, тот еще шеф-повар, — он искренне посмеялся. Артём с трудом представлял, как эту огромную хамоватую женщину можно так ласково называть — «Зиночка». Да там Бульдозер Ивановна или Бомба Петровна. Но… Зиночка? — Ты вроде мужик нормальный, — Артём хмыкнул такой оценке самого себя. — Марк, — и тут же показалась рука для рукопожатия. — Артём, — и пожал руку. — Вот что, Тёма, попрошу свою жену проводить тебя в местный магазинчик, купишь там пожрать, а то мне проблемы с пропавшими людьми не нужны, ментов понаедет, у-у-у. Марк жестом позвал его за собой, а Артём вдруг самопроизвольно начал сопоставлять всё, что вспомнилось, а первыми всплыли вчерашние слова Кабанчика: «Не было у Марка никогда жены, а тут раз — и Тая эта странная!» Так это что, тот самый Марк, получается, и сейчас они идут к его жене? Сейчас он увидит ту Русалку, Мавку, Нечисть, купавшуюся вчера в озере? Любопытство взыграло. Интересно было разузнать у нее, не входит ли она в клуб «моржей» и как вообще ощущение при таком купании… — Тая! — около одной из комнат Марк остановился, приоткрыл дверь и крикнул. Артём прервал свою логическую цепочку и размышления до лучших времен. Не успел ничего сообразить, как рядом с Марком уже стояла та самая девушка, которая вчера ночью ворвалась к нему в номер. Так она и есть странная Тая, получается.
