На тихой глади озера

      Артём плохо помнил, как чьи-то руки обхватили его и потащили наверх, как колючий холодный воздух ударил в нос и горло, как ветер сырым одеялом накрыл всё его продрогшее тело, пройдя через промокшую, отяжелевшую одежду. Дыхание перехватил кашель, дерущий горло, будто доходящий до легких. Крупная дрожь прошлась по всему телу. Он свалился на узкий берег, пытаясь опереться локтями и приподняться. Под ним тут же образовалась лужа холодной воды, стекающей с одежды. Где-то рядом пытался отдышаться Влад. Артём повернул голову и увидел, как тот быстро надевал оставленную на берегу куртку и натягивал ботинки. Очередной порыв ветра заставил Артёма повалиться на землю, холод вновь острой иглой пронзил все его клетки. Хотелось закутаться во что-то теплое, но собственная куртка только тянула вниз и того больше заставляла тело колотиться. Зубы застучали невпопад, руки как будто поддались тремору. Он хотел, чтобы стало тепло, но становилось только холоднее.       Влад, что-то пробурчав себе под нос, сорвал с себя куртку, подскочил к так и не поднявшемуся Артёму, развернул того и рванул замок-молнию вниз. Артём податливо, еще не соображая, что произошло и что происходит сейчас, помогал Владу, хоть и не понимал: зачем с него снимают какой-никакой источник тепла? Оставшись в одной футболке, он почувствовал, как по телу с новой силой прошла дрожь, как оголенная кожа покрылась мурашками, и скоро увидел, как на эту кожу надели что-то увесистое и теплое. Глянул на Влада — он стоял в одной футболке, подбирая с земли его промокшую куртку и что-то бормоча. Чуть согреваясь, Артём снова попробовал встать. Кашель отпустил, но воздух все еще колом стоял в трахее, дыхание иногда перехватывало. Он оперся о колени, выдыхая. Влад подхватил его под локоть, сказал опираться о него, Артём забросил руку ему на плечо. Сначала медленно, затем всё ускоряясь, пошли к корпусу.        Всё, о чем Артём думал, это о горячем душе, теплой постели, пледе и кружке чая. И всё это рядом с теплой батареей. И чтоб не было никакой пневмонии. Пока не было мыслей, что произошло, почему, как. На это просто не было сил. Он даже не думал о том, как там оказался Влад, сам ли он оступился или там был кто-то еще и какая все же роль у Влада в этой истории. Это потом. Сейчас главное подняться на второй этаж. Как-то добравшись до номера Артёма и ввалившись туда, оба почувствовали облегчение. Влад, которого прилично обдало ноябрьским вечерним ветром, завел Артёма в комнату, тот сел на стул, еще раз покашляв и приложив ладонь в горлу. Чуть поотдышавшись, спохватился, снял куртку Влада и протянул владельцу, прохрипев что-то вроде «спасибо». Мокрая футболка, штаны, ботинки — всё это мерзкой сыростью тянуло вниз и снова обдавало кожу холодом. Влад взял свою куртку, сказал, что пойдет к себе переодеться, на что Артём кивнул, скинул ботинки в сторону куртки и зашел в душ.       Горячая вода острыми иголочками впивалась в охлажденное тело. Стационарная лейка душа была зафиксирована над головой и не регулировалась. Артём стоял под ней, натирая то руки, то голову, то ноги. Когда зеркало стало запотевать, а тело — наполняться теплом, куча вопросов вдруг засеменила в голове. И самые главные — что случилось и как там оказался Влад? Пока голова еще слабо соображала и воспринимала действительность как в замедленной съемке и сепии, но эти вопросы очень стойко заняли место на подкорке. Когда отдохнет, тогда и подумает. А пока главное пневмонию не схватить после такого купания.       Когда он вышел из душа, то снова получил удар прохладного воздуха в лицо. В комнате все же было прохладнее, чем в разгоряченной душевой, и оттого, быстро выудив с полки шкафа что-нибудь навроде штанов и футболки, Артём свалился на кровать, укрывшись всем, что на ней было, с полотенцем на голове. Сил на активность что физическую, что умственную не осталось. Последние он истратил на то, чтоб добраться до номера и принять душ. Он практически сразу уснул, стоило только холодной постели стать теплой.       Сколько прошло времени, Артём не знал. Его разбудил стук в дверь. Глаза, казалось, слиплись и с трудом разомкнулись. Не сразу сфокусировавшись, он все же разглядел на пороге Влада с кружкой чая в руке. Тот чуть не запнулся о брошенную у входа куртку, около которой уже прилично растеклось воды во все стороны. Артём, потирая глаза кулаком и пытаясь распознать самочувствие, сел, спустив ноги на пол, и сделал вывод, что в горле у него свербит, а лоб, кажется, немного горячий. Тем не менее о пневмонии он подумает потом — когда признаки станут более явными. А так, глядишь, и пронесет, если не будет о ней думать.       Влад практически перепрыгнул мокрую кучу, передал Артёму кружку с горячим чаем и бутерброд и уведомил, что ужин будет через полчаса. Артём мотнул головой, мол, не пойдет, но бутерброд тут же принялся уплетать, хотя больше налегал на чай, таким приятным теплом разливающийся даже в кончиках пальцев. Он уже высох, согрелся, но к теплу тянулся все еще. Влад оглядел комнату, куртку с ботинками, снова комнату и отметил про себя, что батарея, наверное, должна справиться со своей непосредственной задачей. Артём все еще казался ему не до конца пришедшим в здравый ум, а потоп устраивать хотелось в последнюю очередь. Увидев, что Артём уже закончил с трапезой, подозвал его, чтоб разобраться, наконец, с последствиями осеннего купания.       Только-только расположив вещи на батарее, услышали, как в дверь постучали, и, чуть вздрогнув, обернулись. В дверях стояла Тая со всем инвентарем, который сейчас был как нельзя кстати. Влад, не задумавшись, подскочил к ней и очертил масштабы бедствия. Артём же замер. Тая. Тая купалась в этом озере не так давно. Таю он, можно сказать, обидел. И Тая носит репутацию Русалки. Спроста ли? Он словно почувствовал руки на своих плечах. Те руки, которые толкнули его в воду. Почувствовал, будто вода наполняет его легкие. Кашлянул, будто прогоняя ее. Будто. Он смотрел, как Тая начала ловко водить лентяйкой по полу, выжимать ее в ведро, смотрел на ее руки, на нее саму — такую хрупкую на вид, небольшого роста, с косичкой через плечо. Неужели это она хотела убить его? Неужели с ее психикой всё настолько плохо и под такой хрупкой внешностью скрывается маньячка?       Неожиданно для всех она подошла к Артёму, который все еще стоял у батареи, взяла его руку, щупая что-то, приложила руку к его лбу, словно измеряя температуру, и глянула в глаза. Артём замер. Ее глаза, такие живые, наверное, впервые с их встречи, не мутные или стеклянные, а настоящие, как у всех. Даже живее. Со странным светом, что ли. Он не видел ее изуродованного шрамами лица. Видел только упершиеся ему в лицо глаза — два маяка, способные вывести из тумана этим светом.       — У тебя температура. Я позову Марка. — Она отвела глаза, молча собрала все тряпки с ведрами и вышла из комнаты.       Артём стоял как завороженный и смотрел на дверь, за которую только что вышла Тая. Только что он посчитал ее маньячкой с больной психикой, а сейчас? Сейчас что? Кто она? Почему после взгляда в ее глаза он не может поверить, что это была она? Как будто не «не хочет», а именно «не может»? Что это черт подери за Русалка такая? С другой стороны, кто, если не она? Влад? Кабанчик? Марк?       Стоило подумать о последнем, как даже без стука в номер вошел Марк, за ним — Тая, теперь жмущаяся к стене, но медленно пробирающаяся в сторону Артёма. Ничего не понимающий Влад еще с момента немой сцены перестал улавливать нить происходящего и, в принципе, ничему не удивился. Просто стоял, прислонившись к двери, ведущей в душевую, и смотрел, как Марк подозвал Артёма сесть на кровать, сам подставил стул к ее краю и сел, снимая с шеи стетоскоп. Он не был в белом халате и вообще слабо напоминал врача, но… тем не менее им, видимо, был.       — Влад сказал мне, что Артём упал в озеро, — уже стоящая у стены напротив Артёма и Марка Тая подала голос, а Артём отметил, что ее голос снова пустой, а взгляд стеклянный. Она теребила подол фартука и как-то исподлобья, украдкой бросала взгляды на Артёма.       — Ты что, закаляться решил начать? Так начни с холодного душа, — Марк усмехнулся, а Артём отчего-то решил не говорить ему о том, что его толкнули. Какой-то внутренний тормоз сработал.       — Да… оступился, видимо. Заностальгировался. — Он попытался улыбнуться, но вышло криво — даже сам чувствовал. — Холодненькая водичка у вас.       — А теперь подними футболку и помолчи. — Марк приложил холодный стетоскоп к груди Артёма, тут же сморщившегося от этого. Кажется, холод ему пока враг. Хотя бы до завтрашнего утра, или пока в ощущениях особенно живо то сковывающее чувство парализовавшей его мерзости.       Марк отнял стетоскоп, снова повесил его на шею и сказал, что пока признаков пневмонии нет, но лучше не запускать и начать лечиться прямо сейчас. Тем более что уже сейчас Артём чувствовал растущую температуру и накатывающую слабость. Ему определенно стоит выспаться. Но Марк прав: если сейчас ничего не сделает, кто его знает что будет потом.       — Я медсестру отправлю, она принесет лекарства. — Он уже почти подошел к входной двери, как обернулся. — И больше купаться не советую. Всякое может быть у нас тут. Тая, пошли.       Молчащая всё это время, она и к двери пошла без единого слова, лишь обернулась, ища глаза Артёма. Но вот в ее глазах он снова не увидел ничего. Только пустота и туман, которые были там обычно.       Дверь захлопнулась. Усевшийся на подоконнике Влад соскочил с него и сел на стул, где только что сидел Марк.       — Ты реально оступился?       — В смысле?       — Ну… — протянул Влад, — мало ли.       Влад сразу вспомнил рассказ Артёма о том, как он чуть не прыгнул с моста тогда, давно. А что, если сейчас все же решился? И слова главврача: «Конечно, вряд ли, но кто его знает, » — насчет возможных попыток суицида. И сейчас всё как-то складывалось в единую картину неудавшейся попытки самоубийства, которая уже в процессе была осознана как ошибка.       — Погоди, — Артём чуть взъерошил волосы, — ты думаешь, я сам туда прыгнул что ли?       Влад помешкался, но кивнул. Артём рассмеялся. Сначала еле слышно, потом дошел до грани истерики. Почему сейчас, когда он уже отпустил эти мысли, его обвиняют в этом? Почему это первая мысль Влада? Неужели он так жалко выглядит, что похож на самоубийцу?       — Разве нет?       Истерику Артёма прервал стук в дверь. Влад замолчал. В комнату прошла медсестра в сиреневом костюме. Она протянула Артёму таблетку и стакан с водой. Он глянул на нее, потом на таблетку, снова на нее и спросил: «Что это?»       — Парацетамол, — кратко ответила она и странным взглядом смерила его, потом — Влада и в конце всю комнату в целом. — И вот, от горла.       Она как будто думала о чем-то другом, но при этом не витала в своих мыслях. Наоборот, ее мысли были сосредоточены на всём и всех, что находились тут. Только вот что именно ее так заботило, Артём не понимал. Явно не его горло и температура. Взгляд у этой дамочки, конечно, был куда яснее Таиного, но слишком сконцентрированный. Ее ярко-голубые глаза то и дело осматривали всё вокруг, губы поджимались в тонкую полоску, а ладонь так и оставалась протянутой, хотя Артём уже забрал оттуда таблетки. Тоже странная. Тут нормальных держат? Спохватившись, она попрощалась и быстро вышла.       Влад непонимающе усмехнулся. Артём продолжил крутить в руках таблетку, словно забыв ее основное предназначение.       — Ну так что? Тём, если сам сиганул, ты так и скажи. Или все еще боишься, что главному настучу? — последнее сказал обиженно, пусть и пытаясь это скрыть за равнодушной интонацией.       — М-да, — все еще думая о странном поведении всех и вся тут, пробормотал Артём и затем уже обратился к Владу. — Да не думаю я так. Но и не прыгал. Как бы… отрицать не буду, что раньше хотел. Раз почти прыгнул под машину, но, не поверишь, водителя пожалел, — он нервно хохотнул, снова и снова прокручивая в голове тот момент из недалекого прошлого. — Но не сейчас. — Он замолчал, не зная, стоит ли говорить Владу о том, что точно знает, что его толкнули. Влад закинул ногу на ногу, как строгий учитель, пока не зная: верить или нет. В принципе, если Артём спустя столько времени не отпустил идею о суициде, то его уже никто не остановит. — Меня кто-то толкнул. Вот прям помню резкий толчок, сильный такой. И, блин, реально заностальгировался и не услышал, как этот «кто-то» подошел.       — И ты, конечно, его не видел, — все еще недоверчиво процедил Влад.       — И я, конечно, его не видел, — в его манере повторил Артём. Тут в его голове щелкнуло. Влад! Откуда он вообще там взялся? Пошел подышать воздухом? — А ты как узнал вообще, что я там купаюсь?       — А… — Влад было начал что-то говорить, но вопрос Артёма застал врасплох. — Ты как ушел, я сразу и пошел прогуляться. Замерз уже, обратно шел. И слышу в стороне озера «плюх» такой, увесистый, — Артём крякнул, — ну, я думаю, пойду гляну, чего там. Пришел, а там ты ванну принимаешь, блин. Всё еще зябко после таких купаний. Ладно хоть дед с детства приучил закаляться. Не прошибло, как тебя. Утопленник, блин. И не заставляй меня жалеть, что я тебя спас, — не надо думать, что это я! — уловив ход его мыслей, возмутился Влад. Лучше б думал, что он стукачит главному, чем то, что хочет его убить.       — Ладно, — Артём почесал затылок, — меня сейчас убрать ты можешь только из жалости — чтоб не мучился. Ты там никого не видел, когда подошел? — Влад отрицательно покачал головой.       Артём задумался. Он знает тут всего лишь Влада, Таю, Марка и заочно Кабанчика. Ну теперь еще медсестричку, тоже заочно. И что из этого следует? Владу это правда делать незачем. Тем более потом столько времени таскаться с ним. Да и просто: зачем? Ответа не было. Тая? Вариант куда более жизнеспособный, но парализовавший взгляд ее всегда туманных глаз будто вопил: «Это не она!» — снова и снова крутясь в подсознании. Марк? Ну, ему-то зачем? Он хоть и не особо импонировал Артёму, но не всех же, с кем не сходишься характером топить. Кабанчик… тот, скорее, на крыше НЛО высматривает. В ходе размышлений самым логичным вариантом показалась Зиночка-Бульдозер, которая была возмущена, что ее кулинарные изыски он променял на Томочкину колбасу.       — Вообще никого. Да как-то, знаешь, и тебя там увидеть не планировал, — Влад с укором помотал головой, еще не до конца поверив в версию с попыткой убийства.       Артём, наконец, закинул таблетку парацетамола в рот и запил водой. Температура всё же давала о себе знать, озноб не колотил, просто в голове тоже стелился туман, ослабляющий способность здраво мыслить. Ему уже начало казаться, что он действительно оступился. Либо Тая. Хотя история о буфетчице-маньячке, которая топит всех, кто бегает в магазин, ему нравилась однозначно больше.       Заметив, что Артём как-то тормозит, Влад решил оставить того наедине со своими мыслями. Завтра на свежую голову, может, чего и надумают, хотя он всё так же сомневался в версии с чьей-то причастностью к произошедшему. Задумался, оступился, померещилось, ветром дунуло. Он похлопал пострадавшего по плечу, сказал: «Лечись тут, морж», — и вышел из комнаты.       Артём передразнил его и свалился на кровать. Закрыл глаза. Снова взгляд Таи. Сначала живой, со светом, как от маяка. Затем — стеклянный, пустой, в котором, как в густом тумане, и фонариком не просветить. Но почему он снова думает о ней? Это всё же она была? Пытался вспомнить какие-то ощущения при этом толчке. Как его толкнули. Может, было что-то, что он бы запомнил и что бы выдало злодея? Снова и снова крутил в голове одно и то же. Закат. Воспоминания. Толчок. Вода. Судорога. Влад. Ногу снова свело судорогой как бы в напоминание, что это было на самом деле.       Всё это яркими вспышками крутилось в его голове снова и снова, отчего эта самая голова начинала болеть. Перевернулся на бок, сжав волосы в кулак. Его начинала изводить собственная беспомощность. Круговорот воспоминаний сменили мысли о собственной бесплезности. Он снова оказался бессилен перед обстоятельствами — кем-то, чем-то. Он не может всё просчитать. Не может знать, что с ним будет даже в ближайшее время. Снова это повторялось. Так умерла Арина, так чуть не погиб он сам. Почему судьба так навязчиво хочет ему показать, что он — какая-то пыль, которая не может ничего решить даже в своей жизни?       Кто-то вот так просто смог подойти к нему и толкнуть в ледяную воду. Кто-то не справился с управлением, и теперь Арина мертва. И мог быть мертв он. И сейчас мог погибнуть. Вот так запросто. Хотя у него тоже потихоньку начинают выстраиваться планы на будущее. Их могло просто не быть, если бы не Влад. Артём понимал: он бы умер там, в этом озере. И так наглотался, еще и выплыть никак не выходило. От мысли, что никакого «завтра» для него уже могло не быть, снова бросило в холод, а кожа покрылась мурашками. Накрылся одеялом по самую шею и почувствовал, что хочет жить. Вот так по-настоящему. Просто жить. Наверное, впервые за эти полгода он почувствовал волю к жизни, буквально вцепился в мысль о том, что мог уже просто не жить сейчас, что его бы просто не было. И захотел жить. Двигаться дальше. «Клин клином вышибает», — подумал, что только снова чуть не погибнув, он осознал ценность того, что всё еще существует в этом мире. Еще немного погоняв мысли в голове, совсем скоро Артём заснул. Он жив. Он всё еще жив и умирать не собирается.