На тихой глади озера

      Катя крутила в руках чашку с уже остывшим чаем и думала, как ей быть. Только недавно она хотела сорваться и уехать бесследно отсюда — не нужна ей эта месть, будь она проклята. Ей и так уже никогда не отмыться от той грязи, что впиталась в кожу. Но теперь… кое-что держало её. Она могла помочь, но не знала как. Ей и так казалось странным появление Таи, а когда Марк заявился к ней пьяный вдрызг и рассказал… ох, у неё всё ещё мурашки от того разговора. Катя всё ещё в шоке, как смогла после этого подпустить его к себе, как страшно ей стало быть с ним рядом.       К Катиному счастью, наутро Марк не вспомнил, что рассказал ей (или просто решил не говорить ничего об этом), и она выдохнула. По крайней мере, у неё есть возможность сделать вид, что ничего не было. Стало страшно: а вдруг он всё помнит, вдруг это игра какая-то и он следит за её действиями, за каждым её шагом. Шло время, и Катя успокаивалась: между ними всё оставалось так же.       — Это он… — Марк ввалился в её дом, едва держась на ногах; рубашка была наполовину заправлена в брюки, волосы непривычно взъерошены, а в пьяных глазах — столько страха, сколько, Кате казалось, бывает у людей, которые увидели что-то страшное.       — Кто? — Катя запахнула домашний халатик и застыла на месте. Почему-то она подумала, что он об Илье — узнал, что она его несбывшаяся невеста, вот и решил застать врасплох. Внутри всё опустилось, стянулось в узел и оборвалось одновременно. Она обратила внимание, что руки Марка тряслись.       — Он… Она… у неё была сумка, там документы… это её муж! — Марк схватил Катю за плечи и начал трясти, будто она должна была сразу понять, о ком речь. Катя лишь часто моргала, желая одного: сбежать. Он пугал её, было совсем непонятно, что он сделает в следующий момент. Она и так не доверяла ему, а тут ещё такое.       — Какая сумка? Кто она? Чей муж? — Катя замотала головой, всё так же часто моргая и чувствуя, как и её руки начинают дрожать.       — Тая. — Марк обхватил голову руками и опустился в кресло. — Арина она. Её муж… — он замолчал, закрыв лицо ладонями, и Катя с трудом расслышала последние слова. — Северов Артём.       Катя ничего не сказала. Вышла на кухню за стаканом воды. Она нарочно долго выбирала стакан, сжимая ободок раковины пальцами до побеления, а вернувшись, обнаружила Марка спящим на кровати в рубашке и брюках. Катя за раз выпила воду, дрожь в пальцах начала стихать, а в висках так и пульсировало «Северов Артём. Артём Северов. Арина».       Выйдя из дома, Катя вдохнула как можно больше свежего воздуха. Желание убежать отсюда смешалось с желанием помочь этому Артёму. Ведь, получается, Тая — не бродяжка, как говорил Марк раньше. Он говорил, что она на самом деле душевно больна, и они испытывают на ней препарат по изменению личности.       «Это, можно сказать, Элджернон нашего производства», — говорил ей Марк.       Было уже темно, звёзд не было видно, только луна отбрасывала свет на землю. Катя шла по улицам, ставшим уже такими знакомыми, но не родными. Она куталась в куртку, не понимая: то ли её морозит, то ли зима начинает действительно вступать в права. Получается, Марк просто этим своим препаратом изменил и практически подчинил себе человека, полностью себя осознающего и имеющего семью, наверняка ещё и работу, друзей, а возможно, у неё есть дети… История о бедной непонимающей ничего бродяжке казалась Кате не такой страшной, Марк говорил, что она сама согласилась на эксперимент, пораскинув малым количеством извилин, и сейчас делала успехи. Катя не участвовала в этом эксперименте с самого начала, узнала много позже, когда Тая появилась в санатории в статусе его жены. Не то что бы она приревновала, но стало неприятно находиться на одной территории с ней.       Она сразу заметила в той странности, и это стало для неё самым непонятным: как он женился на ней, зачем? Зачем ему любовница, почему он просто не разведётся? Марк тогда посмеялся: «Ты реально думаешь, что это моя жена? Катюша, посмотри на неё, она как была дурой, так дурой и осталась». А ещё Марк сказал, что она не первая, на ком они проводят такую попытку, но бывшая «мышка» не смогла побороть тягу к алкоголю — а он тут строго противопоказан. Он лил такие сладкие речи, что Катя даже иногда забывалась и забывала свою первоочередную цель. Но сейчас…       Она снова вспомнила Илью, вспомнила, что он для Марка, скорее всего, такая же «бродяжка». Он никогда не объяснял ей, что вкладывает в это понятие. Возможно, она сама для него точно то же самое. Кате стало вдруг мерзко и противно, она вконец замёрзла и вскинула голову к небу. Горечь, отчаяние, вновь разгорающееся в груди желание мести смешалось воедино, и Кате показалось, что сердце остановится прямо сейчас. Как у Ильи. Но этого не произошло, и она поплелась обратно в дом. Не надо, чтоб Марк заметил её отсутствие.       Катя аккуратно легла на край кровати, стараясь абсолютно не касаться Марка. Кажется, она не спала всю ночь. Перед глазами то и дело проносилось всё, что произошло за время её пребывания здесь, начиная со смерти Ильи. Ей казалось, что она сейчас не только лежит на краю кровати, но и ходит по очень тонкому и острому краю.       Утром всё было, как обычно.       — Ты сегодня какая-то напряжённая.       Он всё забыл. Только вот она всё помнила.       Катя перебирала карты посетителей этого заезда, пытаясь найти этого самого Северова. И вот наконец-то. Она выдохнула: он даже моложе её… Возможно, они были молодожёнами с его Ариной, когда ей предстояло стать Таей. Возможно, планировали рождение ребёнка. Катя понимала, что перекладывает свою ситуацию с Ильёй на Северовых, но… ей вдруг жгуче захотелось вернуть им то, что у неё отняли безвозвратно.       Она пролистала медкарту, обнаружив, что около полугода назад он попал в дтп и именно его последствия сейчас здесь залечивал. Так вот как, вероятно, Тая попала сюда. Пазл всё ещё не сходился, но это было начало. Она нашарила в бумагах номер, в который он заселился, там же были прикреплены и ксерокопии стандартных документов: паспорт, полис, снилс. Вот паспорт Катя сфотографировала, чтобы хотя бы знать его в лицо — это ей точно пригодится когда-нибудь.       Только она закончила, как вошёл Марк. Почему-то он ничуть не удивился, увидев её не в сестринской, а в кабинете врача, а вот у Кати внутри всё похолодело. «Вдруг он помнит, что было вчера…» — сердце отстукивало именно эту фразу. Вместо того чтоб что-то заподозрить, Марк потёр переносицу, быстро сказал ей: «Отнеси в 215 парацетамол и… и что-то от горла, на твой вкус,» — и вышел.       Катя выдохнула и села на стул. Ей нужно было отдышаться. А ещё она вдруг поняла, что именно Северову нужно отнести парацетамол. Это его номер, и он там один. Это был шанс? На что? Просто увидеть его? И что это даст — неясно. Даже если она сейчас скажет ему что Тая — это его Арина, поверит ли он? Конечно, нет. Кто бы в такое поверил? А вот если Марк узнает, что она такое разнесла… ей не сдобровать, несмотря на всё его к ней «особое отношение».       Вдруг в её голову пришла шальная мысль взять у Таи её таблетки, которые Марк заставляет её пить каждый день. Всего одну. Чтоб Артём прочувствовал действие таблеток. От одной таблетки его сознание не изменится, у них очень накопительное действие, которое поддерживается только постоянным приёмом препарата, что, казалось Кате, совсем не полезно.       Она быстро нашла парацетамол и пошла к Тае. Та спала. Катя едва не запрыгала от радости, что всё пока складывалось в её пользу, но лишь осторожно нашла бутылёк с таблетками и высыпала несколько себе на ладошку. Она решила взять несколько — на всякий случай. Другие Катя завернула в салфетку и убрала в карман, а одну вместе с парацетамолом положила в таблетницу и пошла на второй этаж.       Катя чуть помешкала перед тем как войти и уловила обрывки разговора: «Погоди, ты думаешь, я сам туда прыгнул что ли?» — эти слова ничуть не прибавляли понимания всей ситуации. «Разве нет?» — раздался другой мужской голос, и Катя толкнула дверь, даже не постучав.       В комнате было двое мужчин плюс-минус одного возраста. Северова Катя сразу узнала — светленький такой, постарше, чем на фотографии в паспорте, конечно, но всё равно надо было бы постараться не узнать его. Второго она не знала, но, судя по всему, они были знакомы до приезда сюда. Друг и соратник Северова, как его уже окрестила Катя, был выше его самого, тёмненький такой, поглядывавший на неё с подозрением.       Она протянула Северову таблетки, замечая, что разговоры в момент стихли с её появлением. На батарее сушилась мокрая куртка, а сам пол был ещё влажный после мытья. Но эта уборка явно была внеплановой. Сам Северов выглядел не лучшим образом, но и не страдальчески. Она протянула ему таблетки и стакан воды.       — Парацетамол и… от горла, — во рту отчего-то пересохло.       Северов принял таблетки, а Катя чувствовала, как всё это время её пристально изучал его друг и соратник. Прямо-таки с ног до головы иссмотрел.       И только уже выйдя из номера, Катя вдруг поняла: мокрая куртка, жаропонижающее, пьяный вусмерть Марк… это лишь её догадка, но от неё пальцы похолодели, а в горле пересохло ещё сильнее. Если она права, Марк хотел его убить.       Следующие несколько дней Катя старалась так или иначе не выпускать из внимания этих двоих. Один раз ей даже удалось недолго поговорить с «другом и соратником». Было утро, она заметила его в коридоре. На удачу — или пан, или пропал — Катя подошла к нему, решив справиться о здоровье Северова.       — Извините, — подскочила к нему, сделав максимально заинтересованно-серьезный вид, — как здоровье у вашего друга? Нужен ещё осмотр врача или, может быть, в город в больницу?       Тот пожал плечами, а затем отмахнулся: «Да говорит, нормально всё. Думаю, так и есть», — он улыбнулся, и Кате снова показалось, что он рассматривал её, но не пошло, а по-доброму, как стушевавшийся мальчишка-подросток. Катя даже улыбнулась: с Марком она уже и забыла, что это — вот такая чистая мальчишеская робость перед женщиной. С Марком она была… пусть не слугой, скорее услугой: в постели, в том, чтоб скоротать томные вечера и просто поговорить. Но не было в этом искренности. Катя знала, что её с лёгкостью заменят. Она сама по себе не ценна. И тут этот парень… Катя искренне улыбнулась и почувствовала, как потеплело в душе.       — А что вообще произошло? Просто если какая-то инфекция… — Катя спросила первое, что пришло в голову, уже потом поняла, что Марк как врач уж точно справился бы об этом.       — Нет-нет, — он улыбнулся, — просто мой… друг, видимо, решил записаться в моржи, — Катя наморщила брови, и он продолжил, — созерцал красоты вашего озера, оступился и полетел купаться. Еле вытащил.       — А… — Катя прикусила губу. — Хорошо, что вы были рядом.       — В том-то и дело, что не был. — Он почесал затылок и вздохнул. — Случайно там оказался.       Катя поджала пальцы в кулак, отказываясь складывать один к одному. Нутро протестовало, а голова уверяла: она всё поняла правильно.       — Ладно, хорошо, спасибо вам за информацию…       — Влад.       — Простите?       — Меня зовут Влад.       Катя улыбнулась. В этот момент у неё зазвонил телефон, и она поспешила оставить Влада. Влад показался ей таким простым и приятным, что ей вдруг стало гадко от того, что сегодня вечером к ней придёт Марк, и она увидит лишь похотливый взгляд и желание. Она всё так же никому не нужна. А ещё теперь она знала наверняка, что сегодня ляжет в постель с человеком, который чуть не убил другого. Расчётливо и хладнокровно.       Так всё и случилось. Такой грязной Катя себя ещё не чувствовала. Её первым желанием было сжечь постельное, а вторым — свою кожу вместе с ним.       Другим вечером — днём была не её смена — он, трясясь, рассказывал, что «какой-то мужик» соблазнял его Таю, да что же он за извращенец. Кажется, Марк и правда не помнил, что рассказал ей гораздо больше нужного тогда. Он обронил лишь имя «Артём», а Катя уже всё поняла. Артём и Тая сближались! Неосознанно они сближались друг с другом! Марк объяснил, что она просто спала в его номере, и делала вид, что не понимает, почему его это так бесит — их семья ведь фиктивна. А сама прекрасно понимала всё: Артём — настоящий муж Таи, вернее Арины, и Марка не могло не пугать их сближение.       — Скоро приедет Яна, — его глаза просияли на этой фразе, и Катя смутилась. Рядом с ней она всегда чувствовала себя молью и, чего греха таить, даже ревновала местами Марка к ней. Она ведь такая… А Катя? Обычная серая мышь, детдомовка, которая сейчас просто любовница и никогда не была женой.       Катя сникла и лишь покивала.       — Котёнок, да не переживай, порешаю я с этим Артёмом, хорошо всё будет. Янка порешает, ты ж её знаешь, — Марк похлопал её по плечу и продолжил есть жареную картошку.       Катя попыталась улыбнуться, но решила, что лучше тоже начать есть. Кусок в горло не лез. От Янки (а обращаться к ней Кате подобало «Ульяна Ярославовна») у неё мороз по коже каждый раз, как она её видела. Артём теперь точно в опасности. Если даже один Марк пошёл на то, чтоб толкнуть его в озеро, то на что пошла бы Янка? Вывезет в лес и прикопает. И всё же Катя съела целую тарелку картошки, чтоб не давать Марку повода увидеть её настоящее состояние.       На следующий день к ней в сестринскую заглянул сам Артём. Она вздрогнула, увидев его. Он теперь был для неё кем-то вроде местного призрака (пока ещё живого, но кто его знает в обозримом будущем) и попросил таблетку от головной боли. Катя машинально сунула ему ту, что тогда взяла у Таи. Теперь он бы точно ощутил эффект, одна — так, а две действуют, усиливая друг друга. Она не хотела знать, что он испытал, приняв её. Знала лишь, что теперь ему было точно не до головной боли.       А потом… потом она увидела его с перемотанной головой. И ещё увидела Янку. Недолго думая, соединила два этих события. Но странным было то, что он всё ещё жив и всё еще здесь. Почему они его не убили? А он почему не уехал после такого? Как назло, ей больше не попадался Влад, а идти самой к нему узнавать про Артёма казалось ей подозрительным.       В тот день, когда приехала Янка, Марк влетел к ней домой и просто накинулся. Целовал, целовал, говорил, что она лучшая… А Катя знала, что лучшая тут вовсе не она. Так было каждый раз, когда он видел ту самую, к которой у него нет ключа. И чувствовала она себя последней подстилкой. Казалось, что она взвалила на себя слишком много, решила, что она этакий народный мститель — может восстановить справедливость. Да кто она такая? Обычная шлюха. Артёма всё равно убьют или выкурят отсюда, Таю затравят таблетками, а она так и будет грязной шлюхой.       Некоторое время Катя жила этой мыслью, больше не смотрела в толпу отдыхающих, выглядывая Северова и Влада, только фыркала при виде Янки и плакала в душе каждый вечер от того, кем она стала.       А потом к ней прибежал Марк и сказал, что Тайка умирает, что её напоили алкоголем и надо срочно что-то делать. Янка уже там, пытается вывести её из комы, а он, Марк, абсолютно не знает, что делать. У Кати всё опрокинулось внутри. Неужели всё закончится так же, как и у них с Ильёй? Арина просто умрёт, а Артём так и не узнает, что она была жива и так рядом с ним… Ощущение, что она могла всё изменить, лишь сказав пару слов Артёму, вдруг впилось в её шею, как волчьи клыки. Она промолчала! Играла в детектива, а надо было просто поговорить, может, что-то придумали бы… Смалодушничала.       Марк взял себя в руки и убежал туда, к Янке. Катя нарезала круги по его кабинету, не решаясь выйти. Если Тая умрёт, она сегодня же уедет отсюда. Или сама утопится. Сейчас хотелось больше утопиться. В груди всё клокотало.       На удивление, скоро вернулся Марк и заверил, что с Таей не всё так плохо. Её стабилизировали, а Янка сейчас пошла к Артёму — сказать, что он убил её. Внутри у Кати всё похолодело: «Зачем?» — сорвалось с её пересохших губ быстрее, чем она успела подумать.       — Чтоб не повадно было. Может, свалит, наконец, отсюда, — сказал, как выплюнул, Марк и сказал, что хочет побыть один.       Катя быстро выскочила из кабинета — это-то ей сейчас и нужно. Ну нет, раз Тая жива, она это так не оставит. Теперь она сделает всё, чтоб вернуть Тае её прежнюю жизнь. Раз судьба дала ей второй шанс, она не должна его упустить. Дождавшись, когда с лестницы выйдет Яна, Катя поспешила наверх.       Толкнув дверь, Катя увидела вдрызг пьяного Северова и Влада — совсем трезвого. Оба уставились на неё, видимо, ожидая увидеть кого угодно, но не её.       — Да уж, Артём Северов, ну ты даёшь… — отгоняя от себя ладонью запах перегара, она прошла к окну и открыла его. Обернулась и снова осмотрела мужчин в комнате. Да, диалог она явно будет строить с Владом, Артём не в той кондиции.        — А вы, простите, кто? — сложив руки на груди, обратился к ней Влад, пока Артём соображал. «Не узнал что ли?» — стрельнуло в мыслях Кати.— И откуда его знаете?        — Катя Лисицына, но это сейчас неважно. А вот то, откуда я знаю его, очень даже важно.       Катя присела на кровать рядом с Артёмом. Она постоянно перебирала пальцами и будто не решалась начать разговор. Или сейчас, или никогда. Другого шанса не будет. Ну же, трусиха, спать с Марком проще?!       — Артём, Тая жива. Вроде бы удалось стабилизировать, — Артём захлопал широко распахнутыми глазами, но, прежде чем он успел что-то сказать, она продолжила. — И что, если я вам скажу, что ваша жена жива?       От опьянения вмиг не осталось и следа. Артём несколько раз беззвучно открыл рот, схватил Катю за руку со всей силой. Катя невозмутимо продолжила: «Что, если ваша Арина жива?»