На тихой глади озера

      — Да что за чёрт тут творится?! — Артём вскочил с кровати и кинулся к шкафу. — Ни минуты здесь больше не останусь! Дурдом!       Он вытащил из шкафа спортивную сумку и начал валить в неё вещи, просто общим комом, не разбирая. Что это за идиотка решила пошутить над ним?! Зачем она сказала про Арину?! Даже если Тая жива, он здесь не останется. Они тут все ненормальные! Он сам был у неё на могиле, сам всё видел, что за бред?! Зачем так издеваться?!       — Артём, успокойтесь, — ровный, серьёзный голос из-за спины заставил его вздрогнуть. Артём обернулся: Катя стояла напротив него, сложив руки на груди, и морщила лоб. Захотелось влепить ей пощёчину, оттолкнуть с дороги, но он сдержался. Влад стоял за ней, чуть поодаль, как будто взвешивая что-то в голове, и в разговор пока не лез. Артём несколько раз сжал и разжал кулаки и только потом заметил, что дышит, как бык — глубоко, шумно.       — Да пошли вы все, — Артём отвернулся от Кати и снова принялся бросать вещи в сумку.       Он уедет отсюда. Да хоть пешком уйдёт. Но не останется тут, это просто немыслимо. Откуда она вообще знает об Арине? Этот вопрос заставил его замереть с футболкой в руках. Артём быстро обернулся, вперив непонимающий взгляд в Катю, и часто заморгал. Та будто этого и ждала: улыбнулась лишь уголками губ, но так, словно уже одержала победу.       — Откуда?.. — он не сводил с неё взгляда, пытался вспомнить, пересекались ли они где-то до этого, могла ли она знать Арину. Ничего не шло на ум. Он видел её впервые в жизни. Была ли с ней знакома Арина, он, увы, уже не узнает.       — Долгая история. Но это твой последний шанс вернуть всё, — её взгляд был такой силы, что Артём даже отступил на несколько шагов. От неё даже веяло силой и уверенностью. Видя её впервые в жизни, он уже мог сказать, что таких женщин он ещё не встречал. И почему-то ему казалось, что эта сила граничила с отчаянием. А вот была она отчаянной или отчаявшейся понять еще не мог…       — Что здесь тогда вообще происходит? — наконец, подал голос Влад и обвёл руками пространство вокруг, давая понять, что говорит не о конкретной комнате, а в целом о санатории и иже с ним.       — Незаконные испытания препаратов. — Катя сказала это с такой лёгкостью и так неожиданно для них, что Артём закашлялся.       Когда он снова поднял на неё глаза, то развёл руками и повторил: «Вы издеваетесь?»       — Я — нет. А вот вы вспомните, не было ли какой-то странной у вас реакции, после того как вы попросили у меня таблетку? Ничего? Обычный парацетамол? — она захлопала глазами, а Артём, отступив назад, наткнулся на стул и резко сел на него.       Это тогда он почувствовал, что сходит с ума! Тогда почувствовал себя запертым внутри самого себя! Она в курсе этого! Но что это тогда была за таблетка… И, если это тут поставлено на конвейер, что тут вообще происходит? Да какие испытания препаратов, черт возьми! Но при этом он же сам почувствовал что-то не то в голове, и это с одной таблетки, а если бы он принял их несколько? А если курс? Или постоянно? Что бы с ним стало?       — Так. Стоп! — Влад вскинул руки, явно не успевая за развитием событий. — Теперь можно по порядку!       Артём благодарно кивнул ему. Было ощущение, что историю им начали рассказывать с конца или с середины, но точно не с начала. Либо наоборот начали задолго до их появления в этой истории. А ещё он с удивлением отметил, что опьянение вдруг испарилось. Теперь адреналин бил в голову сильнее любой водки, и Артёму даже казалось, что она взорвётся. Мысли путались, никак не давая ему поверить в то, что Арина жива. Этого не может быть, откуда ей здесь быть? Нет, это ошибка… Но сердце колотилось с бешеной скоростью, и, кажется, он ощущал все пульсации сосудов внутри.       — По порядку, — повторила Катя, — хорошо. Здесь недалеко лаборатория, — Артём вдруг коснулся перебинтованной головы, и его осенило: вот что там, в лесу! И вот почему так сильно не хотели, чтоб он нашёл это место! — и очень незаконная. В основном, добровольцами были одинокие люди, которым нужны были деньги, а еще раньше всякие асоциальные личности, но с этими всё быстро кончилось: препараты несовместимы с алкоголем, а они нет-нет да срывались. В общем, перешли на нищих, но непьющих, — тут Артёму показалось, что она вдруг сменила тон голоса, он стал особенно озлобленный, — и одиноких. Чтоб никто особо не искал в случае чего. Ну а ваша Арина стала такой… чистой монетой. Девочка с амнезией, из которой можно слепить что угодно.       Артём поднял на неё глаза, полные непонимания. Откуда тут взялась Арина? Как, когда? Кого тогда похоронили?.. Да, он знал, что его из машины выбросило, а Арина осталась там и потом был взрыв… но в какой момент там оказалась… не-Арина?       — Я не знаю всех подробностей. Знаю, что предшественница Арины перебрала с дозой — то ли случайно, то ли не очень — уже не узнать. Ульяна разозлилась, посчитала это просчётом Марка… в общем, он должен был её прикопать. И как-то это связано с вашей аварией. Это всё, что мне рассказал пьяный Марк.       В комнате воцарилась тишина. Артём смотрел на Влада не моргая, одним взглядом прося подтвердить, что он слышал то же самое. Он не видел, как Катя переводила взгляд с одного на другого и ждала реакции. Хоть какой-нибудь. Артём резко закашлялся. Слишком много новой, какой-то по-идиотски нереальной информации. Это всё звучало как бред сумасшедшего. Будто она придумывает на ходу. Издевается. Но зачем?       — Ещё раз, пожалуйста, — попросил Влад, будто не замечая задыхающегося от кашля Артёма, — Тая — это Арина?       — Да.       Только переставший кашлять Артём после этих слов будто потерял равновесие. Он свалился на пол, но, кажется, даже не заметил этого. Влад озвучил то, что никак не соединялось воедино в его голове. Ну да, она пришла и сказала, что Тая жива, а потом переключилась на Арину. Но у Артёма и мысли не возникло связать эти пункты между собой. Где Тая и где Арина! Это просто не может быть один человек!       Его Арина, она же красивая, умная, а Тая… дура дурой, ей-богу. Как она может быть ей? Они же даже на лицо совсем разные! Это что, она теперь всегда такая будет?.. Что это за дурь, если они умную девушку с красным дипломом превратили в не пойми что?! Артём вдруг растерялся и даже испугался своих мыслей: а нужна ли она ему такая?.. Он ведь уже смирился с тем, что её нет, так… нужно ли? Нужно ли возвращать то, что уже похоронено? Тем более Арины действительно больше нет, Тая — не Арина, и никогда ей не будет. Он не был психиатром, но это же как надо над мозгом поработать, чтоб он откатился до такого уровня…       Артём сглотнул и приподнялся на обмякших руках. «Я уеду завтра», — его слова, глухие, разрезали тишину, как острый кинжал, и, как тот же кинжал, ранили Влада и Катю. Он чувствовал это по вперившимся в него взглядам, которые кричали: «В смысле уедешь? После того, что узнал?!» Хотелось крикнуть им: «Да! Уеду! Это уже не Арина! Я не хочу быть ей нянькой всю оставшуюся жизнь!»       Он упёрся спиной в стену и оглядел их, никак не выдавая внутренней бури. Наоборот, он казался расклеившимся, не имеющим сил, а главное желания бороться. Просто обмякшее существо, которое хочет убежать в свою тёплую квартиру, чтобы жить свою обычную жизнь. Ещё вчера он играл в сыщика, а когда оказалось, что всё тут напрямую связано с ним и его семьёй — дал заднюю. Но… Тая — не Арина для него. Арины нет. За Таю он не станет так бороться.       — Приди в себя! — Влад присел на корточки и встряхнул его за плечи. — Это твоя жена! Ты так страдал, когда она умерла, а она жива! Это же Арина, очнись!       — Это не Арина. — Артём глянул на него яростным взглядом. — Ни телом, ни мозгом, ни лицом — ничем!       — Ты лез в это дело, пока даже не знал, что это связано с тобой. Ты не уехал. А сейчас… Я надеюсь, ты сможешь смотреть на себя в зеркало, — Влад отряхнул руки, будто от пыли, и пошёл к двери, но обернулся, — и её семье в глаза тоже.       Артём вяло глянул ему вслед, но никак не отреагировал. Конечно, со стороны легко обвинять. А что он может? Ввязаться в неясную авантюру какой-то медсестры ради девушки, которой мозги промыли будь здоров, которая никогда не восстановится. Так что ему делать? Да, он не уезжал, лез без вазелина, хотел во всём разобраться, а теперь, когда получил ответ, напрямую к нему относящийся, — ну что он может? И стоит ли оно того? Силы буквально покинули его. Он увидел, что ни Кати, ни Влада в комнате уже нет. В моралистов играют. Им легко. Это не их близкий стал умственно неполноценным.       Он едва дополз до кровати, взобрался на неё и поджал колени к животу, как ребёнок. Он знал, что под подушкой лежит дневник Арины, и не хотел думать об этом. Но оно само думалось. Эта книжица в сиреневой обложке то и дело маячила перед глазами, и Артём не выдержал. Он откинул подушку, вытащил оттуда ежедневник и аккуратно взял его, будто тот мог рассыпаться от резкого касания. Но нет, он даже не помялся, и Артём открыл первую попавшуюся страницу.       3 января.       Это был наш первый совместный Новый год. Вроде не было ничего особенного, а я чувствую, как счастлива. Даже и писать вроде особо не о чем. Я просто чувствую себя на своём месте, рядом с тем человеком, которому полностью доверяю. Да, возможно, это моя ошибка и мы расстанемся, но сейчас я счастлива с ним и люблю его. А ёлка весело сияет огоньком, А мы с тобой так мило непохожи. А мир уже встречает Новый год, А мы с тобой нашлись в толпе прохожих. У нас судьба — у каждого своя, Но мы решили, трезво поразмыслив, Что, может, так бывает иногда, Бывают в этом мире половинки? Не половинки наших мы сердец — У нас у каждого своё оно, родное. Мы — половинки тех мгновений, полных Любви и света, счастья и покоя.       Артём отбросил ежедневник в сторону и закрыл лицо ладонями. Только что он был уверен в своей правоте, а сейчас… Она верила ему. Она верила, что он никогда её не предаст. Хотелось сказать, что её, Арину, он и не предаёт — своё он уже отстрадал — но даже собственные мысли не могли о таком подумать. Это всё ещё его Арина, где-то глубоко внутри это она.       Хорошо, завтра он уедет. Возможно, он даже уедет из города, но что с того? Разве он не будет думать об этом каждую ночь? Думать, что оставил её здесь, на опыты буквально, как мышку. К тому же его ведь не заставляют жить с ней по возвращении домой. Скорее всего, её поместят в какой-нибудь психиатрический диспансер… Его Аришку…       Он не мог представлять Таю Ариной, всё то время, что он думал о ней, — он представлял её такой, какой она была раньше. Даже в этом диспансере он представлял её именно Ариной. А ещё в голову всё время лезли воспоминания. Он снова вспомнил их свадьбу, вспомнил, как она поздравляла его с днём рождения, как они гуляли вечерами… как она смеялась… И снова и снова вспоминалась её запись в дневнике: «…рядом с тем человеком, которому полностью доверяю…»       Но что он может? Куда ему броситься? Уехать и вернуться с ментами? Просто вызвать ментов? Он всё не мог принять, что Тая каким-то образом может быть его Ариной… А ведь ещё недавно он сам, скрипя зубами, рычал, что всё бы отдал, чтоб она была жива, и принял бы её любую. Вот она, любая. Так что же он? Даже попытаться не хочет? Бороться за неё не станет? И чего тогда стоит его любовь? Та, из-за которой он несколько месяцев катился на дно. Так может, он просто слабак, который только и мог, что глушить боль в алкоголе? Ждал, что его спасут и пожалеют? А сейчас от него ждут активных действий… Она ждёт! А ждёт ли? Она его даже не помнит… А ведь она пыталась ему что-то сказать, он ещё разозлился, что она упомянула имя Арины… А она и есть Арина — он ведь сам услышал её голос, увидел её лицо — только голос был какой-то хрипловатый, в отличие от Аришиного, а лицо… Что с ним? Выглядело, как неудачная пластика, если честно. А может, он просто не искал сходства? Да ну нет, должно же оно было ему броситься в глаза. Или нет?       Уехать он может, но правда ли он этого хочет? От чего он бежит? От того, куда лезет? Боится? Или просто не хочет принять, что его красавица-умница Арина стала… такой? Становилось мерзко от самого себя. Он же свято верил, что будет любить ее абсолютно любой. Как в тех мелодрамах, когда овощами лежат, а мужья-жёны над ними щебечут, и те встают и бегут навстречу любимому. Даже если вчера лежали в паллиативе. А он… Поставил крест на ней и сбежал? Артём ударил кулаком по стене, ещё и ещё. Сжал зубы до скрипа и продолжил бить, пока не содрал костяшки в кровь. Он предаёт её. Но он не готов тянуть её! Он ещё молодой! Зачем ему жена, которая стала по развитию… ребёнком?       Привезти и отдать её Игорю Алексеевичу с Алисой? Они-то будут рады ей любой. Но как им объяснить, что она жива? «Конечно, проще же сделать вид, что её просто нет!» Он не сможет спокойно жить с мыслью, что оставил её тут. Без надежды на помощь. Без того самого огонька маяка, который он иногда видел в её глазах, — это Арина смотрела на него сквозь затуманенный взгляд Таи. Это Арина пыталась узнать его. Всё это время Арину, а не Таю, тянуло к нему. Тая, наоборот, старалась избегать его. Но Арина побеждала: знала, что он спасёт её. А он?.. Слабак. Трус. Предатель. Он всегда получал всё, что хотел. А сейчас, когда от него требуются реальные действия?       Он уедет, буквально сказав Марку с Ульяной: «Делайте с моей женой дальше, что хотите, мне все равно». Он снова вспоминал и вспоминал, смотря на разбитые в кровь костяшки. Снова вспоминал, как говорил, что она нужна ему любая. Снова в душе распускались чувства к ней — те самые, которые он полгода тушил, давил и просил завянуть. Он чувствовал этот комок в груди — раньше он был как цветущий бутон, а теперь — камень. Но камень с такими гладкими краями, внутри которого прекрасные блестящие кристаллы. И стоит лишь немного постараться — и этот блеск рассыплется и осветит ему всё внутри, как тот маяк в глазах… Арины.       Он может бросить тут Таю. А Арину? Он может оставить Арину? Ту, которую любил десять лет и которую любит до сих пор? Ту, которая чудом оказалась жива? Артём встал и пошёл в ванную. Поставил голову под холодную воду, прямо сквозь бинтовую повязку, которую она ему наложила. Да, о совместной семейной жизни речь уже вряд ли шла, но… это всё та же Арина, которую он должен вытащить отсюда.       А что, если она сможет восстановиться?.. Ну вот откажется от этих препаратов и придёт в норму! И станет прежней Ариной! За неё он готов побороться. Снова ударил кулаком в кафельную плитку на стене. То есть если Арина сможет снова стать Ариной — за это он поборется, а просто за Арину, просто за человека — нет? Грош цена его любви тогда…       Он понимал, что Ульяна и Марк явно не фармацевты-любители, у них явно есть крыша, раз такой бизнес процветает не первый год. И это явно очень хорошие покровители. Что они могут? Два хирурга и медсестричка. Цирк! Все тут останутся: либо в озере, либо в этой же лаборатории, рядом с Ариной. Но… неужели это повод сдаться? Вообще, конечно, да, но… Может, Катя знает, как по-тихому забрать Арину и уехать к чертям отсюда?       Когда он вышел из ванной, то вздрогнул, увидев в комнате Влада.       — Я не уеду, — прежде чем тот успел что-то сказать, бросил Артём. Он сам услышал свои слова будто со стороны, не успел подумать и обдумать.       — А что же вдруг передумал? — было заметно, что Влада радует такой исход, но… его взгляд давал понять, что он всё ещё считает его не самым приятным человеком. Будто у него снова мнение о нём, Артёме, поменялось.       — Не могу её тут оставить. Но и врать, что хочу с ней прожить остаток дней, тоже не буду. С Ариной — хочу, больше всего на свете хочу вернуть всё. А с Таей… — она обхватил руками мокрую голову, — ну ты посмотри на неё…       — Прости.       Не успел Артём подумать, как в его лицо уже прилетел кулак Влада.       — Тебе судьба дала такой шанс! Твоя жена жива, чёрт возьми! Ты ходил, как зомби, полгода! Ты чуть не суициднулся! А она жива — и ты даёшь заднюю! Да бог с ним какая — она жива! — Влад просто кричал, махал руками. Таким Артём его никто не видел. Боль от удара разлилась не только по лицу и голове, она жаром прошила всё тело, встрепенула — и он увидел себя со стороны: жалкого, трусливого. — Арина жива, чёрт возьми! — это прозвучало одновременно из уст Влада и в голове Артёма.       И, кажется, только сейчас эта мысль сверкнула в голове. Арина жива…       — Да ты счастливчик, каких не бывает! Тебе даже тут повезло, это же шанс был просто один на миллион, да что там миллион — миллиард! А ты тут сопли разводишь! Противно даже! Если бы мне жизнь дала такой шанс, я бы бежал впереди всех!       — Ты не был на моём месте, — наконец, подал голос Артём, утирая кровь с разбитой губы.       — Знаешь что, и слава богу. Я завидовал тебе, а завидовать оказалось нечему. Ты обычный мажорик, которому Арина была нужна как часть имиджа: пока была красивая, умная. Такой похвастаться можно.       Артём вдруг почувствовал, как эти слова разжигают в нём злость. Арина никогда не была для него «частью имиджа»! Он любил её, по-настоящему любил! Не мог себе представить жизни без неё, и жили они прекрасно, даже ссорились редко. И Арина его любила, он это чувствовал. И он никому не позволит называть себя позёром, а свои чувства — лживыми, картинными.       — Я. Люблю. Её. И я никуда без неё не уеду. — Теперь кулак прилетел уже Владу.       Артём сам не понял, в какой момент преисполнился уверенности, что не уедет отсюда без… Арины. Именно Арины. И сделает всё, чтоб вернуть её. Пусть не совсем ту, которой она была раньше. Пусть он не уверен, что они останутся мужем и женой. Но он не уедет без неё. И это решение обусловлено вовсе не тем, что Влад высказал ему словами через рот то, как, на самом деле, и выглядело его поведение. Но он просто… не ожидал, испугался ответственности. Да, струсил. Он соберётся. Он протрезвеет. Он землю будет носом рыть.       — Очень надеюсь, что так и есть.       Влад вышел за дверь. Артём знал, что тот не в обиде за удар, как и он сам на него. Он не бросит Арину здесь. Это тот шанс, который даётся одному на миллиард. И он очень надеялся, что этот шанс правильно выбрал его.