Вампиры, ведьмы и прочая чушь

Они выпали из трансгрессионного вихря, и Гермиона немедленно бросила в Малфоя «Ступефай», пользуясь его растерянностью. Теперь у порога ее дома лежал бессознательный парень, и ей оставалось надеяться, что соседи этого не заметили. Воровато оглянувшись, Грейнджер втащила тело в дом. Несколько заглушающих чар, несколько блокирующих, пара связывающих, и вот — Драко стал украшением ее гостиной. — Ренервейт. Он сделал резкий вдох и тут же прищурился, вероятно, от головной боли. Гермиона полагала, что после ее магического воздействия его должно было немного мутить. — Салазар, Грейнджер… — Драко попытался пошевелиться, но осознал, что привязан к креслу. Его взгляд тут же стал осуждающим и высокомерным. — Серьезно? Ты притащила меня к себе домой и связала? Знаешь, это не очень дальновидно с твоей стороны. — Гермиона прекрасно это понимала, но ей нужно было время, чтобы обдумать все происходящее и найти улики против Драко. — Ты собираешься нарушить закон и запереть меня здесь? — Я еще не решила, — к ее чести, голос прозвучал твердо. — С чего ты вообще взяла, что это разумно? Что, если я невиновен? — «Что, если»? — Гермиона довольно улыбнулась. — Ты не звучишь как человек, который уверен в своей правоте. Драко тяжело вздохнул. — Ужасная улика. Обязательно скажи этот аргумент перед Визенгамотом, они будут сражены. Ты похитила меня, потому что я не звучу убедительно? — Я задержала тебя. — Нет, Грейнджер. Ты меня похитила. Задержание сопровождается разрешением аврората, а у тебя его нет. — Я его получу. — Убедив начальство, что я звучу подозрительно? — Нет, найдя улики против тебя. — То есть сейчас их вообще нет, и ты просто так нарушила закон? — Они есть, — уперлась Гермиона, не договорив, что все улики косвенные. Просто Драко оказался вампиром, а еще она однажды видела его в Дырявом Котле спустя час после убийства, совершенного в гостинице, находящейся в двухстах метрах от паба. А еще… Больше Грейнджер ничего не могла вспомнить. — Я сомневаюсь. — Что ты делал в Дырявом Котле два дня назад? Малфой приподнял брови. — Это твоя улика? Я просто возвращался домой. — Из маггловского Лондона, где совершили преступление? — Не все преступления, совершенные рядом со мной, совершены мной. — Звучит неубедительно. — Тебе так нравится этот аргумент? — Я просто говорю факты. Драко покачал головой. — Не хочу звучать так же занудно, как ты, но твои суждения не являются фактами. Она оскорбленно на него посмотрела. Если бы сейчас Гермиона могла думать здраво, она бы почувствовала, что общается с убийцей совсем не так, как должна была. А еще она бы почувствовала, что не испытывает той неприязни, которую вызывают у нее вампиры. Но Гермиона была крайне невнимательна. Она забыла, что рядом не Драко, а ее подозреваемый. Вздохнув, Грейнджер поднялась со своего места и, оглядев комнату, наложила еще пару чар, призванных сдержать парня внутри. — Ты куда? — спросил Драко, когда она направилась в свою комнату. Гермиона пожала плечами и вышла за дверь. Ей нужно было подумать.

***

На следующее утро Грейнджер не могла поверить, что правда украла Малфоя из его особняка. Этот поступок не мог быть совершен ей. Просто не мог. Возможно, в каком-то другом мире, где Гермиона росла маленькой нарушительницей спокойствия, поджигающей мантии своих преподавателей, она бы украла наследника Малфоев, решив, что он убийца. Но в этом мире… Грейнджер как можно дольше не выходила из своей комнаты, сопротивляясь реальности. А когда все-таки нашла в себе силы признать ошибку, она взялась за работу: за превращение гостевой комнаты в тюрьму. Сделав одну из стен спальни прозрачной, Гермиона объединила комнату с санузлом и поставила в коридоре стул, чтобы иметь возможность общаться с Малфоем сквозь барьеры. Не то чтобы она считала его опасным — просто с убийцей стоило обращаться именно так. В двенадцать дня Драко был переведен в свою новую комнату и освобожден от веревок. Он все еще выглядел высокомерно и слегка насмешливо. Таким Гермиона не видела его со школы. — Ты убил тех девушек? Ее вопросы не отличались оригинальностью, и Малфой закатывал глаза. — Понятия не имею о чем ты. — В Лондоне происходят убийства. Ты к ним причастен? — Не-а. — Ты убивал людей? — Каждый вечер. Знаешь, обычно я ими ужинаю. — Малфой, я серьезно, — ноль реакции. Спрашивая в лоб, Гермиона ничего не могла добиться. Драко просто лежал на своей новой постели, заложив руки за голову. И Грейнджер пробовала хитрить. — Расскажи мне про обращение вампиров. Кажется, он немного заинтересовался. По крайней мере, повернул голову в ее сторону. — Ты же читала книги у меня в поместье. — Там не было написано. А у тебя должны быть свежи воспоминания, тебя же обратили только вчера. Она пыталась звучать провокационно, но Драко это забавляло. Он ухмылялся. — Верно. — Расскажи. — Зачем тебе это? — Пытаюсь расследовать убийство. Узнаю больше о вампирах. Он прищурился, явно не веря её словам, но спорить не стал. — Что тебе рассказать? — Как проходит обращение. И Малфой объяснил. Как вампир высасывает из жертвы всю ее кровь, как убивает ее, как накладывает сложное темное заклинание, возвращающее человека к жизни, создающее из него вампира. — Зачем полностью выпивать кровь? Парень пожал плечами. — Не обязательно полностью. Просто ее должно быть много, чтобы вампир напитался магией и смог создать заклинание. — А если вампир только укусит и убьет, а заклинание создаст волшебник? — Понятия не имею. Ты хочешь использовать меня для создания армии вампиров? Гермиона поджала губы. — Не говори ерунды. Я просто интересуюсь, — Драко промолчал, и она задала следующий вопрос. — Что ты испытал после обращения? Ответы Малфоя были медленными и выверенными. Он не ошибался в своей легенде и рассказывал так, как будто действительно был обращен только вчера. Ложь выдавала только его самоуверенная улыбка, но за такое в Азкабан не посадишь. Спустя пару часов Гермиона поняла, что заходит в тупик.

***

— Что это? Грейнджер положила перед ним бутылку крови из Министерства. Тот самый паек, что полагался вампирам дважды в неделю. — Кровь. Драко с отвращением посмотрел на этот подарок. — Зачем? — Если ты убийца, последний раз ты пил кровь три дня назад. По Министерскому регламенту сказано, что вампиры должны пить ее хотя бы каждые четыре дня, чтобы сохранять здоровье. — Это бред, — Малфой отвернулся от бутылки и скривил губы. Гермиона недоуменно на него посмотрела. Честно говоря, она думала, что Драко обрадуется и станет более разговорчивым. — Ты боишься крови? Она тебе не нравится? — Я вампир, Грейнджер, я не боюсь крови. Просто эта министерская ерунда хранится у них в запасах неделями. Она не имеет ничего схожего с нормальной кровью. — Она отличается по… вкусу? — Гермиона почувствовала себя немного неловко. Драко же закатил глаза. — Она отличается по своим свойствам. Она не дает чувства насыщения, потому что в ней не остается жизненной силы. — То есть, ты чувствуешь по крови как давно она собрана? — Малфой кивнул, хотя в лежачем положении этот жест был почти незаметен. — А ты чувствуешь, кому она принадлежит? — Что? — Ну, мужчине или женщине. — Да. — В ком вкуснее? Драко впервые посмотрел ей прямо в глаза и тут же рассмеялся. — Серьезно? Вкуснее? — она покраснела. — Грейнджер, только попроси, и я сделаю тебя вампиром. Уверен, ты удовлетворишь свой гастрономический интерес. Чтобы скрыть смущение, Гермиона обиженно приподняла подбородок, пытаясь напомнить Драко его место. — Это не гастрономический интерес. Это расследование. Наш вампир убивает своих жертв сразу после сексуального контакта. Он выбирает молодых девушек, и мы почти уверены, что все они девственницы. Поэтому я спрашиваю, отличается ли кровь девушек на вкус? Повисла пауза, резко контрастирующая с жестким голосом Гермионы. В полной тишине Малфой безразлично отвел взгляд и пожал плечами. — Понятия не имею, — безэмоционально сказал он. — Меня обратили два дня назад.

***

Возможно, Министерская кровь была не так уж и плоха. По крайней мере через два дня бутылка опустела, и Гермиона решила, что это хороший знак. Драко пошел на контакт. Девушка уселась на стул, улыбнувшись молчаливому вампиру, и закинула ногу на ногу. — Если бы ты сказал мне, что хочешь крови, я принесла бы тебе ещё, — дружелюбно, но немного едко заметила она. Взамен Малфой зло на нее посмотрел. — Обсудишь со мной дело? — Эта попытка вытащить из него информацию через помощь в расследовании была невероятно жалкой, но Грейнджер правда не знала, как еще его разговорить. Особенно сейчас. — Я тут подумала, может, у вампиров есть какие-то чары, которые влияют на жертву и… не знаю, что-то вроде внушения? Драко хмыкнул. — Соблазнения, хочешь сказать? Гермиона постаралась не смутиться. — Можно и так. Что думаешь? — Понятия не имею, меня обратили совсем недавно. Она приложила усилия, чтобы не закатить глаза. — Но ты уже, наверное, успел почувствовать свои возможности. И у тебя были книги в мэноре, которые ты мог читать. — Точно. Мог. А теперь я тут заперт. Если бы Гермиона хуже знала Малфоя, она бы решила, что он близок к депрессии. Но, кажется, у него просто было мрачное настроение. — Я тебя отпущу, когда расследование сдвинется с мертвой точки. — То есть оно у вас никуда не двигалось, и ты похитила меня от безысходности? — Нет, я похитила тебя, потому что ты подозреваемый. — Уже не стопроцентный убийца? — Малфой, прекрати спорить и просто скажи о чарах. Драко сел на постели (впервые за время их диалогов) и наклонил голову набок. — Скажи, Грейнджер, — его голос был невероятно вкрадчив, — сидел бы я тут, если бы мог просто соблазнить тебя? — Она смутилась, что действовало на него, как кислород на пламя. — Если бы у меня были чары, позволил бы я тебе задавать свои вопросы и нести этот бред про убийства и вкус крови? Стал бы я тратить время в твоей квартире на расследование, вместо того, чтобы воспользоваться хотя бы одной из кроватей по назначению? — Гермиона против воли покраснела под его пристальным взглядом, и отвела взгляд в сторону, притворяясь, что качает головой и закатывает глаза. — Ты очаровательна, когда меня хочешь. На этот раз она не выдержала и шокированно на него посмотрела. Малфой улыбался. Кажется, эта маленькая сценка смогла ненадолго поднять его плохое настроение. Жаль, что на Гермиону это не действовало так же ободряюще. Она встала со своего места и ушла в гостиную. Ее щеки и уши пылали, хотя — честное слово — Гермиона не думала ни о чем возбуждающем. Все, о чем она думала, это проницательный взгляд Малфоя и его холодная убежденность в своем влиянии на нее. Что было полной чушью. Определенно. Грейнджер не фантазировала о Малфое. Не испытывала возбуждения при мыслях о Малфое. Не то чтобы она не считала его привлекательным, нет, просто она не думала о нем в таком ключе. Но его слова прозвучали для нее так, будто она делала все вышеперечисленное и не только. Как будто он был уверен, что она делала. И почему-то это смущало. Гермиона старалась напомнить себе, что он подозреваемый (не убийца?), что он мог убивать людей, что он вампир, в конце концов, а еще невероятный лжец. Но ничего не помогало. Она не чувствовала к нему злости. Не ощущала от него угрозы. И, как бы глупо это не звучало, она не видела в нем преступника. Их разговоры были очень приятным дополнением вечера, азартной перепалкой, а не допросом. Грейнджер правда начинала испытывать чувство вины, думая о похищении Драко.

***

Пролетели мимо первые десять дней. У Малфоя испортилось настроение. Он стал гораздо раздраженнее, чем раньше, стал менее общительным. Иногда он отказывался отвечать на вопросы Гермионы, иногда отвечал такими жесткими насмешками, что девушка приходила в бешенство и часами не могла отойти. Однажды, едва увидев ее, Драко ушел в туалет и спрятался там на несколько часов. Грейнджер одновременно разозлилась и встревожилась: ей показалось, что они оба сходят с ума. Самое плохое, что Гермиона за него переживала. Где-то в глубине души она не могла поверить, что он убийца. Но, с другой стороны, она не хотела отпускать его лишь для того, чтобы найти на следующий день мертвую девушку. У нее появлялось ощущение, что она все делает неправильно. Где-то на восьмой день, пытаясь разговорить Драко, Грейнджер принесла ему Министерскую кровь. К несчастью, парень был в тот день крайне раздражительным, поэтому он просто швырнул подарок в стену, не желая его принимать. На следующее утро на его рубашке появились следы крови, и Гермиона была почти уверена, что после ее ухода он попытался слизать кровь со стен. Это убивало. Она не хотела превращать его жизнь в пытку и пошла на уступку. На этот раз, принеся бутылку, девушка не стала ее отдавать сразу. А Малфой не стал от нее заранее отказываться. Его взгляд можно было охарактеризовать словом «жаждущий». — Пожалуйста, не кидай эту бутылку в стену, — сказала Гермиона, держа сосуд в руках. Во взгляде Драко промелькнуло столько злости, что девушка поежилась. — Я… я подумала, что, возможно, тебе нужна свежая кровь, поэтому сегодня утром сдала ее в маггловском центре. И принесла тебе, — Малфой выглядел напряженным, поэтому Грейнджер почувствовала необходимость оправдаться. — Это маггловский центр, но я не думаю, что принципиально, кто проводил процедуру. А еще я не знаю, можешь ли ты пить волшебную кровь, но я подумала об этом только сейчас, поэтому… Вампиры пьют волшебную кровь? — Да. Это было его первое слово за последние два дня. Грейнджер кивнула. Она покрепче взяла бутылку, чтобы не уронить ее, и поджала губы. — Я дам ее тебе, если ты скажешь мне правду. Про убийства. В его лице ничего не изменилось. — Я сказал правду. — Я хочу быть в этом уверенной. Я хочу, чтобы ты рассказал все. И про время своего обращения, и про то, что ты делал в маггловском Лондоне, и про убитых девушек. Драко мрачно фыркнул. — Кровь это недостаточная цена за подобную откровенность, Грейнджер. — Малфой, я не хочу, чтобы ты мучился. — Ты можешь меня отпустить. — Не могу, пока ты не расскажешь все. Он посмотрел на нее, встал с кровати и ушел в туалет, спрятавшись за непрозрачными стенами. Гермиона уронила голову на руки. Почему, почему, почему? Это было наивно и импульсивно, но она оставила ему кровь, прежде чем уйти.

***

«Поздравляю, ты снова дура», — сказала себе Гермиона, возвращаясь домой следующим вечером. Новая жертва. Новая убитая девушка. И запертый в квартире Грейнджер Драко Малфой. Никогда в жизни Гермиона не чувствовала себя более некомфортно, чем сегодня. И никогда она не испытывала большего облегчения, чем в тот момент, когда услышала про новую жертву. Девушку убили, а все, о чем могла думать Грейнджер, это Драко, который был невиновен. Он был невиновен. Гермиону затапливала смесь стыда и счастья. Правда, когда она вернулась домой, первое перевешивало. Девушка прошла в коридор и села на свой стул, заранее смущаясь. Ее мысли были настолько заняты собой, что она не сразу обратила внимание на довольно-насмешливое выражение лица Драко, сидящего на своей кровати. На секунду Гермиона подумала, что он знает про убийство и ликует из-за него. А потом увидела пустую бутылку, в которой была ее кровь. — Понравилось? — зачем-то уточнила Грейнджер, будто ее кровь была нейтральной темой для разговора. Такой типично светской беседой, вроде погоды за окном. Но Малфой, кажется, так к этому и относился. — Настолько, что я готов перетерпеть еще один разговор с тобой. Гермиона изобразила улыбку. — Тогда ты обрадуешься — это наш последний разговор в этой комнате. Я… м-м… Сегодня нашли новую жертву вампира. Очевидно, ты не мог этого сделать, потому что был здесь и… я собираюсь тебя отпустить, — Драко подозрительно молчал, хотя Грейнджер ожидала, что он будет вне себя от счастья. — Разве ты не должен радоваться и сыпать язвительными комментариями? Улыбка Малфоя стала чуть шире. — Я пытался отнестись с уважением к мертвой девушке. — Она маггл, — зачем-то пояснила Грейнджер. Драко фыркнул. — Меняет дело. Я счастлив, что она мертва. Отпустишь меня прямо сейчас? Несмотря на то, что Гермиона сама сказала, что он может радоваться, его безразличие ее задело. Но она попыталась скрыть эмоции за серьезностью. — Да, — девушка взяла в руки палочку, собираясь снять заклинания, но не решилась. — Я… — ей захотелось попросить его, чтобы он не жаловался на нее в аврорат и Министерство, но она представила его удовольствие от этой просьбы и сдержалась. Ладно, будь как будет. Она заслужила все, что случится после этого. — Долго будешь тянуть, Грейнджер? — вальяжно уточнил Драко, как будто ожидал отправления поезда, а не своего освобождения. Гермиона поспешно кивнула и сняла чары. — Мне жаль, что я тебя задержала, — еле произнесла она. Получилось не очень искренне, хотя ей правда было жаль. Малфой поравнялся с ней, выйдя из комнаты, и усмехнулся, глядя сверху-вниз. — Если позволишь себя еще пару раз укусить, я, возможно, тебя прощу. Она сердито посмотрела на него, и он рассмеялся, прежде чем уйти в гостиную и воспользоваться ее камином. Когда пламя в камине погасло, Гермиона подумала, что только что попрощалась с работой, свободой и достоинством. Малфой не будет молчать.