Потерянный

      Несколько маленьких колокольчиков, расположенных на двери уютного ресторана, тоненьким звоном поприветствовали вошедших внутрь посетителей. В их носы ударил исходящий с кухни аромат свежеприготовленных блюд, от которого животы голодных героев не сдержались и с удовольствием заурчали, почуяв приближение к долгожданному питательному обеду, на который команда не могла выделить много времени.       Стремительно осмотрев незнакомое, но, признаться честно, на первый взгляд спокойное, теплое место, Донателло неуверенно натянул купленный его семьей заранее свитер пониже, чтобы по привычке перекрыть, как ему казалось, оголенные ножки, которые на деле были защищены широкими брюками. К горлу растерянного подростка подкатил страх, и он, постаравшись сымитировать прятанье в крепкий панцирь, зарылся носом в пушистый ворот теплого фиолетового свитера, чтобы избежать чужих пристальных взглядов; создавалось давящее ощущение того, что внимание всех посетителей было обращено к его персоне: японцы и туристы неотрывно пялились на звезду «Панциря» и расплывались в устрашающих ухмылках, вводящих измученного мутанта в дрожь. Плеча Донателло осторожно коснулась крупноватая светло-зеленая рука, осыпанная веснушками, отчего зашуганное существо дернулось и немного отступило в сторону. — Ой, Донни, извини, что так резко, — осознав свою ошибку и убрав ладонь, попросил прощения самый младший в команде черепашонок, изрядно, как и все остальные, соскучившийся по потерянному брату.       Быстро проморгавшись и еще раз посмотрев по сторонам, юноша сглотнул накопившуюся в суховатой ротовой полости слюну и немного расслабился: все люди, сидящие в ресторане, были заняты наслаждением вкусной горячей едой и разговорами со своими близкими; никому (конечно, кроме Хамато и их приятелей) не было дела до напуганного зеленого существа. — Лео попросил меня сводить тебя в уборную, пока ребята заказывают еду, — Микеланджело вновь обратился к Донни и указал пальчиком на дверь, на которой висела табличка с надписью «туалет».       Проводив высокого мутанта и запустив внутрь небольшого помещения, Майки потянул за собой дверь, чтобы закрыть ее, но напуганный взгляд Донателло и заметное напряжение его тела дали черепашонку понять, что того делать не следовало. Татору не хотел вновь оказаться взаперти, и полностью довериться Микеланджело он не мог. — Спокойнее, Д, я не сделаю тебе больно. Гляди, — подросток обхватил кран, включил его и настроил для брата теплую воду, повернув ручку в нужную сторону, — сейчас мы тебя освежим и смоем с лица всю бяку. Давай, умойся.       Чтобы не мешать напряженному мутанту, Микеланджело отступил от него на один шаг. Внимательно посмотрев по сторонам и убедившись в своей безопасности, Донни набрал в крупные ладони чистую воду, склонился над раковиной и уткнулся лицом в руки. Хорошенько потершись о них и несколько раз повторив весь процесс, парень приподнял голову и резко отскочил назад, встретившись с парой карих опечаленных глаз, которые не ожидал увидеть так близко. — Тише-тише, брат. Это зеркало! Вон, смотри, — Майки демонстративно помахал своему отражению, и оно повторило за ним все действия. Вытащив несколько бумажных полотенец, мальчик передал их в руки Донни и позволил ему тщательно вытереться. Теперь измученная физиономия потерявшего память ученого была чиста от косметики, нанесенной для выступления на злосчастной сцене.       Веснушчатый мутант, одетый в ярко-оранжевую просторную толстовку с большим капюшоном и вдобавок с кепкой на голове, проводил старшего брата до выбранного всей компашкой дальнего столика, расположенного в углу и оттого наиболее скрытого от чужих глаз. Усадив Донателло на мягкий диванчик, его приятели поинтересовались самочувствием и комфортом пострадавшей рептилии. Не дав отчетливого, понятного ответа и лишь отмахнувшись от остальных неуверенным кивком, юноша устремил свое внимание на пустующее место: ученый, в своей прошлой жизни часто замечавший мелкие детали, понял, что кого-то не хватало: ранее черепах было больше. Пробежавшись взглядом по помещению, он зацепился за уже более-менее знакомый силуэт мутанта, вставшего у входа в заведение и устремившего свой задумчивый взор в даль. Мысли Ди завертелись вокруг неизведанного объекта, прячущего под капюшоном синей толстовки зеленую физиономию: если этот парень, как успел вычислить Татору, являлся лидером, то почему он отстаивался в стороне и не собирался присоединяться к семье, которая уже начинала приниматься за вынесенные официантом блюда? Быть может, Донателло и дальше бы размышлял на данную тему в попытке загрузить голову всякой всячиной и отвлечься от неприятных воспоминаний, плотно связанных с баром, однако перед его лицом промелькнула пара ухоженных элегантных рук, которые своим появлением вывели черепаху из раздумий. Упершись панцирем в спинку дивана, вновь напряженный подросток взглянул на поставленную перед ним тарелку, на которой лежали роллы, украшенные свежей красной рыбой и политые каким-то соусом. Убедившись в том, что официантка, нарушившая его личное пространство, отошла от столика, Донателло с аппетитом облизнулся, сглотнул обильно выделившуюся из-за условного рефлекса слюну и выпрямил спинку. — Почему ты не ешь, Донни? — поинтересовался Микеланджело, с удовольствием и соответствующими ему звуками уплетающий горячий остренький рамэн. — Следующий обед будет только в самолете, Донни, поэтому тебе сейчас лучше хорошенько поесть, — присоединилась к разговору встревоженная бездействием друга О’Нил. — А… Мне можно? — тоненьким, тихим, робким голоском поинтересовался мутант, указав пальцем на роллы.       Все члены компании, состоящей из двоих человек и двух черепах, растерянно переглянулись между собой, а потом с сочувствием, неким переживанием посмотрели на рептилию, осмелившуюся задать вопрос. — Конечно, Донни, все эти роллы для тебя, — ответила Эйприл, заботливо придвинув тарелку еще поближе к мутанту и положив рядом парочку салфеток и бамбуковые палочки.       Некоторое время потупив и переварив полученную информацию, изголодавшийся подросток не сдержался и жадно набросился на еду, даже не обратив внимания на предложенные ему в качестве столовых приборов китайские палочки. Несмотря на такую дикость, испачканные в еде руки и замаранный рот, Донателло успевал наслаждаться мягкой, свежей, насыщенной разными вкусами едой, которая даровала рецепторам на языке новые ощущения и наполняла пустой желудок, привыкший разве что к сухим хлебным коркам и супам, основой которых являлось черепашье мясо.       Рафаэль и Микеланджело с нежной улыбкой наблюдали за найденным членом семьи. Случившаяся с гением ситуация казалась им ужасной, неприемлемой, однако, несмотря на осознание возможно произошедших с ним вещей, братья чувствовали за Донателло воздушное, мягкое облегчение и невинную радость. Ди наконец-то обрел свободу, воссоединился с семьей, получил заботу, с заметным наслаждением и даже легким восторгом в опечаленных карих глазах успел поглотить несколько роллов, которые должны были пополнить его тело необходимыми силами, а измученную душу хоть какими-то частичками положительных эмоций. Сам спасенный находился в неком смятении и все еще не до конца верил в происходящее; жизнь, наполненная невыносимой болью и страданиями, так резко прервалась, поменялась в один миг, отчего парень не смог ощутить полного спокойствия и почувствовать себя в полной безопасности. В почти пустой голове, очищенной от воспоминаний о счастливом семейном прошлом, происходили активные мыслительные процессы, которые заметно отвлекали черепашонка от внешнего мира: исчезала вечная нервность, Донателло не следил за каждым действием, производящимся поблизости, не смущался от пристального взгляда обеспокоенных его состоянием друзей. Он думал. И даже сейчас, дожевывая последний ролл с красной вкусной рыбой, парень незаметно для себя погружался в мысли и возвращался к немного волнующей его теме, и тема эта носила звание лидера.       Леонардо непоколебимо стоял у входа в кафе и, скрещивая на груди исхудавшие руки, потерявшие массу из-за недостаточного количества питания, сосредоточенно, неотрывно, сузив синие глаза, мимо которых не могла скрыться ни одна душа, через прозрачное окошечко в двери наблюдал за происходящим на улице. Мутант не мог позволить обидчикам любимого братишки обнаружить их, не мог позволить им снова похитить Донателло и в очередной раз причинить боль невинному созданию, перенесшему массу мучений из-за глупой ошибки безответственного лидера, не сумевшего уследить за всеми членами команды. Он не мог отмотать время вспять, не мог мгновенно стереть Ди плохие воспоминания и вернуть хорошие; Лео ничего не мог сделать, и это его убивало, терзало изнутри. Он не был способен спасти своего зайчика и вернуть ему ту тягу к жизни, которой когда-то обладал юный ученый. Единственное, что оставалось Леонардо, это стоять и сторожить проход, чтобы никакие злые люди не добрались до его чудного невинного создания; собственно, этим мутант и занимался. — Ди, ты наелся? — Микеланджело, точно так же быстро, словно с месячной голодухи, умявший поставленный перед ним обед, поинтересовался сытостью Донателло. — Тебе понравились эти роллы? — подперев припухлую щеку, усыпанную причудливыми, как и их обладатель, веснушками, младший черепашонок в ожидании ответа устремил внимательный взгляд на вздрогнувшего из-за неожиданности брата.       Донни почувствовал очередную неловкость, смущение из-за нескольких пар глаз, уставившихся на него. Чтобы укрыться от этого наплыва и отгородиться от когда-то самых близких мутантов и людей, Татору ухватился дрожащими от испытываемых эмоций руками за мягкий ворот свитера и натянул его повыше. Парень будто вновь ощутил себя на сцене во время выступления под пристальным наблюдением десятков посетителей «Панциря», отчего замешкался и заметно сжался. Но, несмотря на эту реакцию, в душе измученное существо испытало искреннюю радость, которая мягко, трепетно взволновала его: люди и черепашки, вызволившие его из сырого подвала, постоянно интересовались его состоянием, теперь вдобавок еще сытостью и удовлетворенностью съеденным обедом, который был очень даже хорош. — Да… — Донателло дал не слишком красочный и восторженный ответ, но от него его никто и не ждал; всем присутствующим было достаточно одного слова, потому что оно звучало из уст живого, некоторое время назад еще утерянного члена семьи, за которого переживала вся команда. — Так… — к удивлению своих близких очень тихо, скромно выдавил Ди и, поерзав на мягком диване и прижав к груди исхудавшие руки, сделал небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями и сформулировать свой вопрос. — Можете рассказать что-то о моей жизни? — не передать словами, каких сил стоила робкому существу такая простая фраза, но, сумев преодолеть себя и выпустив ее на волю, юноша почувствовал легкую гордость и спокойствие на душе. Но только мимолетное. — Ох… — озадаченный просьбой младшего брата темперамент нахмурил брови и почесал тремя пальцами зеленую макушку, просунув руку под капюшон. Сходу объяснить Донни о его прошлом оказалось для Рафаэля трудной задачей, поэтому он решил обобщенно перечислить самое главное, а детали оставить на будущее, скажем так, на десерт, которым получится угостить Татору только по прибытии в логово. — Твое полное имя Донателло, но мы сокращенно зовем тебя Донни или Ди. Ты наш брат, а по совместительству черепашка ниндзя, великолепный ученый, мозг команды. Ты почти все свое время проводил в лаборатории, разбрасывался какими-то научными фразочками, понятными только тебе, изобретал всякие там бластеры-фигастеры и прочие штуковины, не суть. В общем, вел жизнь типичного ботана, — завершил краткое описание Донателло типичный сорвиголова. — Но все мы, типа… Любим тебя, каким бы занудным ты ни был. И все мы рады, что смогли вернуть тебя домой живым, — уже более приглушенным тоном добавил парень, уловив недоумевающий взгляд растерянного собеседника, занятого, впрочем, любимым занятием — перевариванием информации. — Почти вернуть, — на свой страх и риск влез в разговор Микки, решив поправить темперамента. — Не волнуйся, Ди, как только мы вернемся в логово, сразу подробно тебе все расскажем и покажем! Уверен, тебе понравится дома. Ой, а как войдешь в свою супер крутую лабораторию, так сразу все вспомнишь; поверь, я знаю, о чем говорю. Я видел кучу фильмов с подобным сюжетом! — привстав со своего места, упершись ладонями в стол и довольно улыбнувшись, бодро заявил Микеланджело.       Донателло одарил звонкого подростка растерянным взглядом и вжался панцирем в спинку дивана, ласкающего его пятую точку, измученную постоянным сидением на твердом холодном полу, в некоторых местах покрытом плесенью. Столь возбужденное поведение Майки одновременно пугало и радовало зашуганное существо. Резкие движения, восторженные выразительные возгласы мальчика пробуждали в Донателло страх и заставляли дергаться каждый раз, как после громкого хлопка подвальной двери или недовольного возмущенного крика Урокамоно. Однако Микеланджело вел себя искренне, показывал брату настоящего себя, уже своим поведением знакомил потерявшего память мутанта с собой и тем самым очень медленно, постепенно помогал возвращаться к прошлой счастливой жизни, до которой идти оставалось, конечно, довольно много. Но каким бы длинным путь ни был, Донателло уже стоял на нем, а окружающие его черепахи и люди аккуратно толкали безвольное тело в заветном направлении. — Я п-понял, — недоверчиво приняв из рук Рафаэля салфетку, Ди все-таки отреагировал на речь веснушчатого мутанта. Протерев рот от возможных остатков еды и тщательно очистив от них руки, юноша скомкал бумажную салфетку и начал нервно теребить ее пальцами. — А почему он не ест? — слегка наклонив голову на бок и уведя торс в сторону, чтобы получше рассмотреть силуэт лидера, скрытого спинкой стоящего напротив дивана, скромно поинтересовался спасенный из лап злодея гений. — Я про… Лео, кажется? Я правильно запомнил? — соединив друг с другом концы двух крайних пальцев, решил убедиться Донателло, чтобы ненароком никого не обидеть. Ему искренне было интересно, по какой причине руководитель команды стоял в стороне и, кажется, даже не собирался обедать. Конечно, черепашонок осознавал, что Леонардо охранял вход, чтобы приспешники Урокамоно не вернулись за «своим имуществом», но в таком случае кто-то из уже поевших мог сменить однозначно голодного парня. — Может, в сторожевые псы решил податься, — негромко вздохнув и пожав плечами, Рафаэль постарался выставить ситуацию и поведение старшего брата в шуточном свете, за что получил тяжелый недовольный взгляд со стороны Эйприл О’Нил. — Раф, — куноичи нахмурилась и помотала головой, этим самым жестом попросив темперамента не язвить и не показывать свою натуру. Время для этого было не совсем подходящее. Отвлекшись от черепахи и переключившись на другую, ту, у которой по-прежнему не хватало одного переднего зуба, Эйприл расплылась в мягкой улыбке. — Ты очень внимательный, Донни. Не волнуйся, я поговорю с Лео.       Поднявшись со своего места, привлекательная рыжеволосая девушка, в прошлой жизни когда-то имевшая для гения команды особенное значение (до одного момента), направилась в сторону Леонардо. — Донни! — мягкий шелковый голос ласково обратился к ученому, как всегда усердно работающему над каким-то проектом. — Ты проголодался? Парни заказали пиццу, и уже сейчас Майки отправился на встречу с курьером, — лидер, деловито присев на край стола рядом с Донателло, поставил его в известность о скором ужине. — Получилось уломать их заказать пиццу с ананасами! — вероятно, эта маленькая победа очень радовала Леонардо, потому что на его лице сияла обворожительная довольная улыбка. — С ананасами? — переспросил Ди, оторвавшись от масштабного чертежа, старательно выведенного аккуратными четкими линиями. — Как Раф согласился? Повезло тебе, насладишься своей любимой пиццей. — Верно! — парень поднял кверху палец, выполняющий роль указательного, и мельком взглянул на закрытую дверь лаборатории. — Наслажусь любимой пиццей в кругу любимой семьи с… — Нардо сделал небольшую паузу, чтобы заинтриговать Донателло, нагнуться к нему и нежно, аккуратно, робко соприкоснуться с его носиком своим, — с любимым Ананасиком! — лидер команды вновь использовал это глупое прозвище, однако, каким бы нелепым оно ни было, оно всегда вводило Донателло в краску и ласкало его слух. — Хехе! Лео-- — Лео… — Эйприл обратилась к лидеру, но тот даже ухом не повел, когда услышал приближающиеся шаги.       Мутант остался стоять в своей непоколебимой позе и сосредоточенно всматриваться в лица проходящих мимо людей, попутно утопая в пучинах мыслей и воспоминаний. Присутствие Эйприл не отвлекло лидера от его важного занятия, ради которого тот пренебрегал обедом, поэтому, чтобы все-таки привлечь к себе внимание, О’Нил положила на плечо Нардо руку, одарив заметно напряженного руководителя своим теплом. — Лео, ты как? Донни беспокоится о тебе: он спрашивает, почему ты не ешь. Меня, честно говоря, тоже волнует данный вопрос, — похлопав голубыми глазами, обеспокоенно поинтересовалась Эйприл; она видела, что из всех троих черепах, потерявших любимого брата, Леонардо переживал больше всего, и эти переживания выражались в нервном поведении, истощении, сильной усталости: он уже несколько раз чуть не засыпал на ходу и даже на том месте, на котором сейчас стоял, но каждый раз вздрагивал и, беспощадно щипая себя за руку, старался прийти в себя, отогнать назойливую сонливость. — Я не голоден, — недолго помолчав, Леонардо бросил на Эйприл измученный взгляд и почти сразу же устремил его обратно в окно, расположенное на двери кофейни.       Черепашонок молча сдерживал бушующие внутри эмоции; хотя, пожалуй, подобное он практиковал уже давно, однако сейчас чувства били через край, практически выплескивались за пределы наполненной доверху чаши. Он не хотел заставлять и без того находящегося в нервном состоянии Донателло волноваться, но покинуть пост охраны лидер не мог даже под таким важным предлогом. Чтобы не подвергнуть горячо любимого брата очередной опасности и в случае чего избежать неприятностей, Леонардо решил проигнорировать все свои биологические нужды. Несмотря на это живот мутанта был категорически не согласен с выдвинутым ниндзя обещанием и, чтобы добиться справедливости, принялся громко выражать свое урчащее мнение, доказывая обеспокоенной девушке обратное. — Да что ты говоришь? — О’Нил усмехнулась и скрестила на груди руки, кивнув рыжей головой в сторону столика, за которым сидели близкие друзья. — Ну же, пойдем.       Лео тяжело вздохнул и вяло нахмурился; сил на то, чтобы вести спор и отстаивать свое, у лидера совершенно не было, поэтому он собрался сказать девушке окончательное твердое «нет», но его прервал мужской голос, донесшийся из телевизора, расположенного на стене. Диктор начал озвучивать срочную новость: «Буквально несколько минут назад мы получили сообщение о том, что владелец всеми известного бара «Панцирь», господин Урокамоно, заявил в полицию о похищении его драгоценного мутанта. Наши люди уже работают на месте и выясняют обстоятельства. Судя по уже полученным уликам, чудо-черепаху украли конкуренты. Давайте выслушаем мнение господина Урокамоно и узнаем некоторые подробности об этом зверском преступлении».       Донателло сжался от страха и поддался предательской дрожи, окутавшей все исхудавшее тело. На некоторое время позабыв, как дышать, юноша начал тонуть в поглощающей его тревоге. Появление Урокамоно на экране да и в принципе упоминание его мерзкого имени, навевающего отвратительные воспоминания, ввели запуганное существо в панику. Окончательно растерявшись, Донни быстро занырнул под стол и крепко обнял себя. Конечно, этот своеобразный щит никогда не спасал его от действий неприятного владельца «Панциря», зато со временем немного успокаивал и помогал измученному существу приходить в себя. — Донни… — отреагировав на поведение старшего брата, Микеланджело нагнулся и заглянул под стол, чтобы успокоить забившегося в страхе мутанта.       Леонардо, решив не терять времени и преодолев колкое желание метнуть в экран сюрикен, быстрыми тяжелыми шагами приблизился к телевизору и нажал зеленым пальцем на кнопку выключения. Взяв Эйприл за запястье, лидер стремительно утащил ее к столику, за которым расположилась его команда, наполненная решимостью вернуть потерянного члена домой. — Оставаться здесь уже небезопасно. Надеюсь, все успели поесть, потому что нам надо как можно скорее уходить отсюда и ехать в аэропорт. Теперь нам, черепахам, пробираться на борт самолета будет сложнее, — скрестив руки на груди, с серьезным выражением лица произнес руководитель. — Мы бы с радостью, Лео, но Донни не хочет вылезать из-под стола… — сообщил веснушчатый мальчишка, переживающий за брата.       Сделав тяжкий вздох, глава семьи растерянно, опустошенно посмотрел на друзей и присел на корточки. Поднять взгляд на пострадавшего лидер не осмелился, поэтому, начав свою речь и попытку успокоить Татору, тот виновато уставился в пол. — Донни… Донателло, послушай меня, — дрожащим голосом, понизив свой ранее серьезный, сосредоточенный тон, юноша обратился к зеленому мутанту, забившемуся от страха под стол. — Все, чего мы сейчас хотим, это вытащить тебя из этого города, вернуть в Нью-Йорк, домой, туда, где тебе будет безопасно и, надеюсь, комфортно. Чтобы мы смогли помочь тебе, ты должен помочь нам: тебе необходимо собраться, довериться нам, чтобы мы не потеряли ни минуты времени, за которое могли бы спасти тебя. Клянусь, я-- мы вытащим тебя из этого ужаса, — Леонардо выдавил из себя все эти слова и ненадолго замолчал. Ему было неимоверно больно, тяжело, но хуже всех себя чувствовал Донателло, и руководитель всеми силами хотел его выручить. — Так ты… Ты поможешь там, Телло?       Карие опечаленные глаза внимательно уставились на лидера, не оставившего истерику Татору в стороне. Остальные члены команды тоже смотрели на Леонардо в ожидании положительного исхода событий: Рафаэль, скрещивая руки на груди, нервно топал ногой, пока Микеланджело прижимался к темпераменту в попытке успокоить его и себя; Эйприл с жалостью и трепетным переживанием за всех черепашек наблюдала за сценой, а Кейси искренне сочувствовал Бесстрашному. Он представлял себя на месте лидера и понимал, что, потеряй он Эйприл, свою любовь, полностью отчаялся бы и не нашел в себе никаких сил, поэтому поведение Лео вдохновляло Джонса, пробуждало в нем уважение к главному мутанту. Сглотнув накопившиеся во рту слюни и тщательно вытерев с глаз слезы мягким рукавом свитера, Донателло кивнул. Старший Хамато не сказал ничего специфичного, но он вселил в Ди надежду и какую-то минималистичную уверенность. — Помогу, — скромно пробурчал пострадавший и по инерции, на свое удивление, протянул в сторону лидера руку, чтобы тот помог ему вылезти из-под стола. Однако глава семейства избежал соприкосновения; Нардо выпрямился и взглянул на младшенького. — Анджело, помоги Донни. Кейси, пожалуйста, расплатись, — распорядился руководитель, отступив в сторону. — Хорошо, — моментально согласившись, Джонс отправился к официантке, чтобы попросить у нее чек за обед. — Лео, но как же ты? — куноичи все-таки вернулась к уговорам, из-за чего столкнулась с холодным взглядом Хамато, который по-прежнему стоял на своем и хотел побыстрее покинуть ресторан, в котором Донателло находиться было небезопасно. — Эйприл, — подросток тяжело вздохнул и закатил голубые глаза, — я поем в самолете, — что ж, какого-никакого результата добиться получилось, поэтому О’Нил мягко улыбнулась, ощутив легкую радость из-за своей небольшой победы. — Идем, ребята, — старший с серьезным видом указал на дверь.       Микеланджело протянул к Донателло усыпанные веснушками руки и помог ему выбраться из-под стола. Два зеленых мутанта ненавязчиво примкнули к Ди с двух сторон и осторожно взяли его за запястья, чтобы обеспечить безопасностью и ни на секунду не оставить потерявшегося брата в одиночестве. Правда, прикосновения к его увеченному телу вызывали у юноши неприятные чувства, отчего гений хотел мягко, чтобы не обидеть соскучившихся по нему братьев, высвободить руки и расположить их в области груди, крепко прижать к ней, однако он решил не предпринимать никаких действий. В любом случае, касания принадлежали не мерзкому насильнику, который заботился только о своем удовольствии, а членам семьи, желающим лучшего для любимого Донателло. По этой причине пострадавший решил перешагнуть через себя и принять этот бережный жест, которым Рафаэль и Микеланджело хотели успокоить брата.       Все члены команды вышли на улицу; приятный вечерний ветерок ласково подул в лицо и заставил Донни поморщиться с непривычки. Микеланджело, чтобы дотянуться до чужой головы, встал на носочки и заботливо поправил шляпку Татору. Карие глаза, наполненные заинтересованностью, желанием рассмотреть все поподробнее, внимательно уставились на темное небо, осыпанное яркими звездочками, приветливо подмигивающими всем с высоты. Неподалеку шуршали листочки на деревьях, и вокруг проходили толпы людей, которые не концентрировались на зеленых физиономиях, мелькающих мимо них. Донателло поражался всему, что было не похоже на серые холодные подвальные стены. Черепашонок был впечатлен кишащей вокруг жизнью и… ощущал легкое мимолетное счастье?       Вероятно, он все еще находился в смятении и до конца не осознавал, была ли это реальность или чудный сон, который, по правде, не хотелось покидать. Трепещущее в груди от волнения сердце, впервые за долгое время наполнившееся теплом, уже решило за Донни: все происходящее было наяву. Ди шагал по тротуару рядом членами своей семьи, заново потихоньку познавал окружающий мир и чувствовал что-то странное, что-то пока что очень мало изведанное в новой жизни. Свободу. Черепашонок чувствовал ее, и оттого на его лицо лезла скромная малозаметная улыбка.       Свобода… Он свободен.

***

      Аэропорт — кишащее людьми и пугающее своими масштабами сооружение. Оно одновременно манило, влекло, и Донателло хотел прогуляться вдоль и поперек, с интересом изучить все его уголки, рассмотреть яркие витрины, привлекающие внимание; с другой стороны Ди по привычке желал сесть, отдохнуть, спрятаться в панцирь от всей происходящей вокруг суматохи и погрузиться в сон, однако этого не позволял сделать назойливый братец, то и дело крутившийся неподалеку. — То же самое произошло с моим другом, Крисом Брэдфордом, — Майки качнул головой и состроил важное выражение лица, выставив палец, играющий роль указательного, кверху. — Сначала он мутировал в огромного пса, и я назвал его Острозубом. Но потом, можешь себе представить, он мутировал повторно! После этого я дал ему прозвище Рахзар, и тогда ты сказал: «Поразительно, Майки, ты всегда придумываешь такие замечательные прозвища! У тебя талант!» — Донни не говорил такого, Майк, — в разговор в попытке отгородить растерянного брата, явно не очень вникающего в суть рассказа Микеланджело, влез Рафаэль. — Ты столько наболтал, что Донни потерял нить повествования. Не забивай ему голову! Иначе я--       Темперамента прервал приятный голос, который раздался на весь зал и предупредил пассажиров о посадке на рейс под номером двенадцать, ведущий из Токио прямиком в Нью-Йорк. Рафаэль негромко фыркнул и закинул на плечи свой рюкзак. — Это наш. Часов через четырнадцать ты будешь дома, Ди. Потерпи.       Донателло последовал примеру остальных членов команды и робко поднялся с кресла; карие глаза ненадолго уставились на рыжеволосую девушку, которая, осторожно потряхивая лидера за плечо, старалась вывести его из настигшего измученный разум сна. Вяло потерев глаза и сообразив, что к чему, Леонардо расстегнул замок на рюкзаке и вынул из него билеты, которые О’Нил впоследствии раздала всем. — На входе в самолет внимания на паспорт обращать не будут, поэтому тебе больше не придется незаметно пробираться с остальными черепашками, Донни. Ну что, все готовы, парни? — Эйприл посмотрела на окружающих ее героев и улыбнулась. Видеть команду в полном сборе было приятно.       Веснушчатая ручонка крепко ухватилась за край рукава фиолетового свитера и потянула его хозяина за собой. Донателло, растерянно хлопая глазами, поспешил за юрким существом, желающим показать брату все и вернуть его домой, в логово, в просторную лабораторию, наполненную «интересными штучками», толстыми книгами, чертежами замысловатых роботов и разнообразными воспоминаниями.       Проследовав на борт самолета, Микеланджело выцепил взглядом нужные цифры, ловко пролез между сидениями и расположился у окна, из которого открывался вид на взлетную площадку. Донателло остановился на месте и неуверенно потер шею: он не знал, куда ему следовало приземлиться. Мутант испытывал страх, жуткое волнение в груди, непонимание того, чего ему нужно было ожидать от полета. Вновь закрадывались сомнения, недоверчивость к черепахам и их друзьям; может, происходящее было частью испытания или эти парни хотели увезти беззащитное существо в какое-то более страшное место, чем бар под названием «Панцирь»? — Майки, — уставшим голосом руководитель обратился к младшему братцу, вальяжно рассевшемуся на выбранном им месте. — Не хочешь уступить Донни? Возможно, ему будет спокойнее, если он будет видеть происходящее за окном, — Леонардо скрестил руки на груди. — Но я тоже хочу смотреть в окошечко, Лео, — Майки виновато опустил голову. — Тогда присаживайся у нашего окошка, — предложила О’Нил, решив порадовать Микеланджело. Тот невинно улыбнулся и перебрался на выделенное ему место.       Донни по указу старшего аккуратно пролез между сиденьями и расположился на крайнем кресле, довольно-таки удобном, теплом, комфортном. Проконтролировав забывшегося гения, руководитель отступил в сторону, чтобы пропустить темперамента в середину, однако тот рассчитывал на иной исход событий. — Нет, садись рядом с Донни, Бесстрашный. — Раф, мне будет куда проще, если я сяду в проходе, — мотнув головой, возразил Леонардо.       Но Рафаэль для себя уже все решил. К его везению, за пролетевший месяц тело руководителя ослабло, потеряло значительную массу, потому тягаться с ним физически теперь было нетрудно. С легкостью затолкав Нардо в соседнее с Донателло кресло, темперамент со спокойной душой присел рядом.       Напряженные руки лидера крепко вцепились в оба подлокотника; одарив Рафа не слишком довольным взглядом, уставший юноша нервно постучал ногой о пол и вжался панцирем в мягкую спинку кресла, которая произвела на мутанта легкое успокаивающее действие.       Внимание синих глаз привлекло легкое шебуршение чужой зеленоватой руки, старательно натянувшей край фиолетового свитера пониже. Когда-то Леонардо с великим удовольствием зачарованно наблюдал за плавными движениями замечательных пальчиков, восторгался элегантности их действий, горел страстным желанием припасть губами к тыльной поверхности кисти и одарить ее нежным, сладким поцелуем, потереться щекой о ладонь; сейчас было иначе. Нет — конечно, глава семейства питал все те же необычные чувства к своему брату, хотел ласкать его, обнимать, наслаждаться присутствием, но отныне не мог позволить себе такую радость. Подросток с болью, пожирающей его изнутри, рассматривал крупные синяки и царапины на невинных руках, творивших раньше настоящие чудеса науки. Чем дольше Леонардо глядел на конечности пострадавшего создания, тем больше ужасных картин рисовало его воображение. Однако, несмотря на неприятные образы, всплывающие в голове, организм измотанного черепашонка по-прежнему требовал отдыха. Так глаза Хамато постепенно слиплись, и голова, тяжесть которой не сумела выдержать исхудавшая шея, опустилась на первое, что попалось — на предплечье сидящего рядом мутанта.       Донателло напряженно смотрел в окно, наблюдал за мягкими облаками, провожал взглядом все больше удаляющуюся землю, нервно сжимал, смянал и растягивал измученный край покупного свитера; конечно, неожиданное прикосновение, такое настойчивое, как показалось, уверенное, ввело его в страх и заставило вздрогнуть. Прижавшись к стенке, юноша взглянул на провалившегося в сон лидера. Сделав несколько глубоких вдохов, Ди выпрямился и вытянул стройную шею; ему было страшно шевельнуться, разбудить черепаху или, чего еще не хватало, разозлить ее. К счастью для Татору, темперамент вовремя заметил неприятную ситуацию, возникшую рядом с ним. Осторожно, чтобы не помешать утомившемуся руководителю, взяв брата за плечи, Рафаэль перевалил его центр тяжести на другой бок и заботливо поместил чужую голову на свое плечо. — О-он точно в порядке? — Донни робко побеспокоился о состоянии Нардо. — Да, наверное. Не волнуйся, Д, он спит. И тебе бы не помешало.       Черепашонок понимающе кивнул, немного поерзал в мягком кресле и взглянул в окно, за которым виднелись удаляющиеся территории Японии.

***

      Ловко перескочив через нерабочий турникет, который остался еще со времен уже закрывшейся станции нью-йоркского метро, Рафаэль с удовольствием сбросил с себя человеческую одежду, сковывающую движения, и сделал глубокий облегченный вдох. — Дом, милый дом! — восторженно воскликнул Микеланджело, повторив за братом все движения.       Донателло остановился в нескольких шагах от турникета и зачарованно уставился на открывшийся вид; местечко это было явно не из самых чистых: оно располагалось в канализации, неподалеку слышался крысиный писк и в самой первой комнате черепашонка встречали кавардак, мусор и пыль, на уборку которых Рафу и Майки весь месяц не было дела. С другой стороны, несмотря на негигиеничность этого помещения, Донни ощутил внутри себя легкое тепло. Осторожно перебраться через турникет и ступить в родное логово оказалось очень приятно, даже при отсутствии воспоминаний, вплотную связанных с этим местом. — С возвращением, Донни! — Эйприл мягко улыбнулась растерянному мутанту, который стоял как вкопанный и вертел головой по сторонам в попытке рассмотреть как можно больше объектов. — Да, Ди, ты дома. В полной безопасности, — добавил Рафаэль, подхватив и поздравления О’Нил, и измотанного руководителя, который был готов рухнуть на пол и провалиться в очередной сон. — Тебе многое придется наверстать, дружище! — осторожно похлопав по плечу ученого, подметил Кейси Джонс. — Почему бы вам, парни, не показать Донателло логово, пока я буду заказывать для нас пиццу? — Отличная идея! — Микеланджело воодушевленно согласился с предложением друга. — Мы проведем для тебя экскурсию, но для начала снимем это, чтобы не мешалось, — подскочив к Донни, веснушчатый подросток ухватился за край чужого свитера и собрался потянуть за него, чтобы сорвать вещь с изувеченного тела, но довести дело до конца у Майка не получилось. В Донателло пробудились страх и едкая тревога, отчего юноша отпрыгнул в сторону и прикрылся руками, которые судорожно поправили сбитую вещь и натянули ее пониже, почти добравшись до коленей. — Извини, я повел себя слишком резко, — виновато выдохнул Анджело, потерев шею рукой. — Я больше не буду так. Идем!       Затянув потуже оранжевую маску, подчеркивающую яркие голубенькие глазки, подросток зашагал в сторону кухни, чтобы первым делом познакомить вернувшегося члена команды с Морозильной кошкой. Окинув окружающих боязливым, недоверчивым взглядом, Донателло плотно прижал ладони к груди и потихоньку пошел за Микеланджело, стараясь держать между пареньком и собой какую-никакую дистанцию, чтобы снова не почувствовать дискомфорт от лишних прикосновений тактильного мутанта. — Бедный Донни… — раздосадованно выразила свои впечатления О’Нил, с жалостью проследив за пострадавшей черепахой. — Он очень запуганный. Что же ему пришлось пережить… — Не имеет значения, — ответил темперамент, немного согнувшись, чтобы поправить навалившегося на него руководителя, погрузившегося в не очень приятный сон. — Мы обязательно поставим его на ноги…       Проводив старшего до его спальни, месяц назад еще ухоженной, чистой, уютной, Рафаэль уложил слабое истощенное тело на кровать и накинул на него одеяло. Недолго посмотрев по сторонам и оценив состояние помещения, черепашонок покинул пределы комнаты и направился на кухню, чтобы проследить, насколько качественно Микеланджело выполняет задачи экскурсовода.       Все вместе показали Донателло каждый уголок логова, рассказали несколько фактов о себе, о самом ученом и его прошлом, о его увлечениях. Накормив мутанта горячей свежедоставленной пиццей и убедившись в его сытости, два черепашонка и их друзья подвели паренька к самому заветному месту. Распахнув большую, высокую металлическую дверь, Анджело с задором заскочил внутрь и расставил обе руки в разные стороны. — И это гвоздь нашей программы! Твоя лаборатория!       Пробежавшись взглядом по помещению, Донателло неуверенными шажками пересек порог своей личной мастерской, в которой раньше проводились опыты, рисовались сложные чертежи, по которым создавались великие изобретения не менее великого ученого; здесь же брали свое начало трепетные необычные чувства двух обделенных черепах. — Тут ты собрал огромного робота, с помощью которого мы почти победили Верховного Крэнга! И наш самый классный способ передвижения — Панцеробус, — добавил к своему рассказу Майки, подняв голову кверху и повертевшись на месте.       Донни почувствовал нечто странное в своей груди — и нет, то были не ощущения, исходящие от желудка, активно переваривающего съеденную пиццу (очень вкусную и сытную, позвольте заметить). Скорее всего, только войдя в лабораторию Ди смог по-настоящему поверить в то, что он когда-то здесь жил: от этой обстановки и вещей веяло чем-то родным, комфортным. — Ну как, Донни? — поинтересовался темперамент, взглянув на вытянутую тощую черепашку. — Ты вспомнил хоть что-то? — Нет, — виновато отозвался мутант, неспешно подойдя к столу, покрытому пылью и круглыми следами от дна кружки. — Ничего страшного, милый, — поспешила успокоить пострадавшее создание Эйприл, — не торопись, не напрягайся. Со временем мы соберем весь пазл в твоей голове. Ребята, давайте ненадолго оставим Донни? Ему нужно собраться с мыслями. Нас чересчур много. — Дверь оставить открытой? — взявшись за ручку, Рафаэль обернулся в сторону Донателло. — Д-да…       Оставшись наедине с собой, Татору со вздохом еще раз окинул взглядом стены просторного помещения. Зеленая рука прошлась по пыльной поверхности стола в попытке хоть немного расчистить рабочее место, на котором весь последний месяц хозяйничал руководитель команды. Отодвинув стул, Донателло робко присел на него и прижался панцирем к спинке, которая негромко скрипнула от неожиданного давления. Дотянувшись до одной из оставленных Леонардо стопок книг, подросток приоткрыл бумажное чтиво и пролистал несколько станиц, проследив за их плавным падением. Внимание черепашонка привлекли ящики, поэтому первым делом он захотел обратиться к ним. Внутри, к сожалению, не оказалось ничего такого, что помогло бы вернуть утерянную память. Зато там были письменные принадлежности, большие стопки чистой бумаги, какие-то папки с документами, в которых описывались исследования; в самом нижнем ящике лежали расписания его братьев (хотя удалось найти только график Леонардо, но, наверное, где-то можно было отрыть и сводки про Рафа С Майком) и какие-то фотографии. С трепетом взяв одну из них, Донни начал рассматривать изображенных на ней черепах: ниндзя в синей маске, Лео, прижимался щекой к физиономии мутанта с фиолетовой повязкой на лице. Вместе они скромно, но вместе с тем широко улыбались; дурачились, наверное. — «Это… я?» — присмотревшись к подростку с чудной щербинкой, мысленно спросил Ди. — «Удивительно… Это я. И я дома».

***

      Время шло, и каждый день Донателло окунался глубже в свое прошлое, узнавал новые факты о себе и окружающих его людях, слушал невообразимые рассказы о приключениях, с которыми сталкивалась храбрая команда подростков; вместе с тем семья окружала Донни заботой, любовью, прилагала большие усилия, чтобы вернуть мутанту воспоминания. Эйприл перечисляла особенные качества паренька, такие как скромность, трудолюбие, честность; девушка говорила о том, как усердно, желая удивить подругу, Татору мастерил чудные подарки (правда, их она по какой-то причине не показывала). Кейси вспоминал опыт командной работы вместе с Донни, в красках описывал «суперкрутую», как он выражался, тачку, созданием которой они занимались; конечно, Джонс не забыл упомянуть и чудовище, поглотившее несчастного ученого, а затем выставить себя героем (впрочем, на тот раз заслуженно). Микеланджело пересказывал захватывающие похождения черепашек, однако иногда чересчур поддавался фантазии и начинал сочинять на ходу; так Донателло узнал о многочисленных врагах, смелых попытках команды спасти Нью-Йорк и всю землю в целом от вторжения злобной инопланетной расы, крэнгов, путешествии в страну мармелада, схватке против старших братьев, зараженных осой, полетах в космос и танцующих медведях. Конечно, веснушчатый мальчишка не забывал упоминать и то, как они были близки и как Донни любил во всем ему уступать. Рафаэль, конечно, тоже описывал пройденные семьей испытания, но особенный упор он делал на битвах, техниках боя, приемах, которые использовал Донателло. Темперамент обещал ученому поставить его на ноги и восстановить тренировки, когда братец оклемается. Татору было страшно: он не хотел вредить окружающим или попадать под удар, но в его груди горело невинное, искреннее желание вернуться в прошлую жизнь, вспомнить хоть какие-то фрагменты, а, так как ниндзюцу было плотно с ним связано, черепашонок старался морально настроиться на физический труд, который ожидал его в будущем.       Каждый день его замечали, хвалили за элементарное проявление смелости и доверия, и внимания Донателло хватало. Но он все равно часто вспоминал про неисследованную деталь, которая не давала ему покоя. Леонардо.       Это имя нередко мелькало в историях друзей и выставлялось в очень хорошем свете: братья описывали старшего как ответственного, смышленого, честного, справедливого руководителя, с трепетом относящегося к своим подчиненным. Эйприл упоминала сдержанность Лео, его храбрость и умение поддержать. И этот созданный в голове Донни портрет сталкивался с впечатлениями от увиденного в реальности. Точнее, неувиденного. Нет — конечно, Леонардо попадался на глаза, но делал это достаточно редко. Большую часть времени лидер проводил в своей комнате и, по словам друзей, либо медитировал, либо погружался в сон. Нечасто случалось такое, что тощий черепашонок покидал пределы спальни, чтобы не умереть с голоду; в такие моменты он обменивался с остальными парочкой слов, но напрочь игнорировал присутствие Донателло. Синие глаза ни разу не смотрели в его направлении, не произносили ничего в его адрес, и Донни не слышал ни единого упоминания своего имени. Такое странное поведение старшего брата тревожило паренька — он хотел разобраться в ситуации и выяснить причину происходящего, поэтому, собравшись с силами, решил наконец-то обратиться к друзьям за советом (но перед этим по случаю еще раз убедиться в предположениях).       Завершив увлекательное чтение научной книги, Донателло отложил ее в сторону, встал из-за стола и направился на кухню, откуда доносились знакомые голоса, теперь ассоциирующиеся с чем-то нежным, добрым. Зайдя в небольшое помещение, он остановился на входе и осознал, что поймал отличный момент: Леонардо сидел за столом вместе с остальными и допихивал в себя второй кусочек пиццы, поглотить который оказалось нелегкой задачей. В основном лидер слушал, как друзья обсуждали какую-то тему, но иногда, если требовалось, вставлял короткие фразочки. — Я понял, Раф, — суховато отозвался черепашонок, взглянув на испачканные в пицце руки.       Обратив внимание на явившегося мутанта, О’Нил развернулась к нему и ласково поинтересовалась: — Донни, ты проголодался? — Нет, — юноша качнул головой и мимолетно взглянул на свою цель, которую не привлекло появление еще одного брата. Леонардо лишь встал с места и подошел к раковине, чтобы помыть руки. — Хочу… воды, — на ходу выдумал оправдание хоть и лишившийся памяти, но оставшийся при своей смышлености герой. — Хорошо, сейчас налью, — спрыгнув со стула, Эйприл достала чистую кружку, налила воду и передала неуверенному существу. — Ди, не стой в проходе, присаживайся за стол. Лео как раз освободил место, — заботливо предложила она. — Я лучше постою, — отказался Донателло. Для окружающих ответ черепашонка звучал как проявление скромности и недоверия, однако только сам Донни знал, что это являлось частью плана.       Подросток намеренно расположился прямо посреди прохода и занял почти все пространство. Однако, как бы он ни был умен, большинство планов не случайно лежало на доле Лео. Убедившись в чистоте верхних конечностей, мутант тщательно вытер пальцы о полотенце и направился к выходу. Синие глаза даже не зацепились за Донателло — они будто прошли насквозь, как и сам лидер: не акцентируя на братце внимания, черепашонок повернулся боком и протиснулся худощавым телом в небольшое оставшееся пространство, которого ему вполне хватило. Ди огорченно поджал губы и мимолетно взглянул удаляющемуся руководителю вслед. — Что с Лео? — подождав некоторое время, Донателло все-таки решился задать вопрос. — Он меня не замечает. Если он, как вы говорили, такой хороший лидер, то почему он ни разу не ходил с нами по канализации и логову? Здесь он даже не говорил со мной… — стиснув в руке кружку, пробурчал тот. — Может, я его чем-то обидел? — Ты не мог его ничем обидеть, милый, — поспешила успокоить друга Эйприл. — Тут сложная ситуация, — Кейси прокашлялся и почесал макушку, — понимаешь, Донни, он-- — Он… — Микеланджело подхватил Джонса, но так и не довел дело до конца. — Он винит себя в произошедшем с тобой, — достаточно прямолинейно бросил Рафаэль. Чего было церемониться? — Что? Чем вас не устроил мой ответ? — словив несколько недовольных взглядов, темперамент пожал плечами. Донателло должен был знать правду, а молчание еще больше ранило измученного черепашонка. — В каком-то смысле наш Бесстрашный не такой уж бесстрашный, понимаешь? Он боится снова потерять тебя, и из-за чувства вины не осмеливается посмотреть тебе в глаза. Лео, конечно, хорош, но иногда слишком сильно себя накручивает, как девчонка. Просто дай ему время, — посоветовал Раф. — А я считаю, что ждать не стоит, — возразила Эйприл. — Лео тоже пришлось нелегко. Если с этим тянуть, то ваши взаимоотношения могут и не восстановиться вовсе. Давай сделаем так: ты наберешься смелости (это будет тебе на пользу), сходишь к Леонардо и сам попробуешь завести разговор? У тебя уже неплохо получается, поэтому нужно отрабатывать этот момент и дальше. Заодно порадуешь его и… Скажем так, подаришь комикс! Так какое-то напряжение уйдет, и вам двоим станет легче. — Наверное, ты права, — тихо согласился Донателло, нервно потерев стенку кружки пальцами. — С-спасибо…

***

      Как и обещалось, уже на следующий день Эйприл передала в руки Донни свежекупленный комикс, посвященный любимому телесериалу лидера, «Космическим героям». Недолго поглядев на яркую обложку, черепашонок поблагодарил подругу за помощь, негромко шмыгнул носом и медленно развернулся. По его плечу прошлось мимолетное касание, которое заметно напугало мутанта. — Ой, извини, Ди, я опять забылся… — виновато пробурчал Микеланджело. — Я хотел пожелать удачи! Ты справишься!       Выслушав поддержку младшего братишки, ученый молчаливо покивал и двинулся в путь. Постепенно приближаясь к заветной двери, Донателло мысленно задавался различными вопросами: действительно ли следовало пытаться самостоятельно устанавливать контакт? Может, Рафаэль был прав и Лео просто требовалось время? Потерявшись в порыве размышлений, черепашонок не заметил, как оказался у своей цели. Бросив на Эйприл растерянный взгляд в попытке уловить какую-то поддержку, юноша нервно помотал головой. Решиться на этот поступок было тяжело, и неуверенный в себе герой хотел отступить. — Давай, действуй! — махнув рукой, шепотом прокричала О’Нил.       Сглотнув скопившуюся слюну, мутант поднес к двери исхудавшую дрожащую руку и очень робко постучался. Не дождавшись ответа, Донателло вновь обернулся на подругу и молча (все было написано на его физиономии) спросил, что делать. Рыжеволосая барышня еще раз взмахнула рукой и показала парню большой палец. Повторив неуверенные действия, подросток самостоятельно отворил дверь чужой спальни и перешагнул через порог.       Карим глазам открылся вид на более-менее прибранную спальню (в ней, по крайней мере, не царил такой же хаос, как у Рафа и Майка). У каждой вещи было свое место, и она покорно занимала его. Предметы, конечно, покрывал слой пыли, но сейчас в логове его можно было встретить повсюду, потому что на фоне произошедшего ни у кого из членов команды руки никак не доходили до уборки. Приметив на стене давно не используемую гирлянду и немного отклеившиеся постеры с такими же героями, как на обложке комикса, Донателло наконец-то уставился на хозяина этого помещения; тот сидел на коврике для медитации и, не обращая на вошедшего внимания, как ни странно, медитировал.       Донни впал в легкий ступор: что ему делать дальше? Стоит ли мешать Леонардо, надоедать ему, прерывать его занятие? Несмотря на сомнения, черепашонок хотел разобраться в себе, вспомнить свое счастливое прошлое, вернуться к прежней жизни, оттого, выпрямив спину, на удивление, четко, смело заявил: — Я хочу поговорить с тобой.       Услышав знакомые приятные нотки тоненького голосочка, старший подросток дрогнул и распахнул синие глаза. Напряженно сглотнув и почувствовав отчетливое ускорение сердечного ритма, Лео скрестил руки на груди, но потом, решив, что это действие может показаться слишком надменным, нервно уложил ладони на колени. Честно говоря, Донателло и сам дернулся. Его слова прозвучали чересчур резко и громко, поэтому черепашонок от стыда поспешно зажал рот рукой. — Я хочу с тобой поговорить, — значительно сбавив громкость, повторил Ди. — О чем? — бросил лидер, резко встав на ноги. Однако о последнем действии Леонардо пожалел, потому что в глазах сильно потемнело. — О-Обо мне, — ощутив какое-то давление и прижав к груди подарок, мутант проанализировал свой ответ и почувствовал себя как-то глупо, самолюбиво. — Прошу прощения, что помешал, но п-пойми: я стараюсь вернуть воспоминания, однако в голове получается какая-то непонятная каша, являющаяся скорее лишь моими представлениями, основанными на рассказах… Остальные не знают, что еще могут рассказать, поэтому я решил обратиться к тебе. Ты моя последняя надежда.       Вспомнив про комикс, Донателло встрепенулся и нерешительно протянул его лидеру, после чего, когда руки освободились, вцепился пальцами в рукав свитера и принялся нервно теребить его. Леонардо стоял и не двигался, пока внутри него, казалось, от нахлынувшего волнения тряслось все. Глава семьи хотел наброситься на возлюбленного, пожалеть его, одарить самой горячей любовью, но продолжал сдерживаться. — «Последняя надежда…» — Нардо мысленно повторил слова Донни, и от этого стало еще больнее.       Сжав в кулак дернувшуюся руку, Лео бросил напряженный взгляд на милую шкатулочку, расположенную на полке. Недолго подумав, герой с трепетом и сокрушительным волнением принял подарок.       Высокий мутант расплылся в широкой улыбке и продемонстрировал замечательную щербинку, являющуюся одной из его отличительных черт. Глава семейства отвлекся от своего занятия и с интересом уставился на возлюбленного в ожидании чуда. Недолго потупив, черепашонок в фиолетовой маске опомнился и вытянул вперед руки, в которых находилась картонная коробка с неизвестным содержимым. — Это мне? — своим глупым вопросом Леонардо вызвал на личике брата нервную улыбочку и недовольное содрогание бровей. Но лидера подобное выражение на физиономии Донни только позабавило, поэтому он негромко посмеялся с чужой реакции. — Нет, это Рафу. Я комнаты перепутал! — с ноткой возмущения буркнул ученый. — Вот беда, а я подумал, что ты зашел поздравить меня с нашим маленьким праздником, — юноша подыграл и с удовольствием принял коробку в свои руки. — Прежде чем тоже вручить подарок, я могу открыть свой? — он отвел взгляд в сторону и потер шею. — Конечно.       Встрепенувшись, руководитель команды поставил коробочку на заправленную кровать и осторожно заглянул внутрь. Донателло немного наклонился и подался в бок, чтобы рассмотреть реакцию партнера на полученную коллекцию комиксов по «Космическим героям». На физиономии лидера засияла улыбка, глаза засветились от радости, а чудный коротенький хвостик заходил в стороны, подобно ускоренному в десятки раз маятнику часов. — Это потрясающе, Телло! — воскликнул осчастливленный черепашонок, невысоко вскинув руки. — Где ты достал так много?! — Уметь надо, — Донни усмехнулся.       Мутант некоторое время любовался искренней детской радостью брата, рассматривающего яркую обложку верхнего комикса. Уже какой раз ученый ловил себя на том, что невинная улыбка Леонардо цепляла и привлекала его даже больше, чем научные эксперименты. Это многого стоило. — Спасибо большое! — оторвавшись от подарка, парень набросился на стройную шею Ди. Ненадолго отстранившись и посмотрев на дверь, чтобы проверить, закрыта ли она, Бесстрашный негромко хмыкнул: — С месяцем тебя, Телло…       Руки лидера плавно сползли на грудную клетку Донателло; привстав на носочки, Нардо с трепетом прильнул к носу Донни своим и аккуратно потерся о него. По телу пробежали мурашки и легкий холодок, вызванный нежным поцелуем. Переместив ладони на плечи старшего, ученый провел по зеленым рукам и добрался до запястий. Нехотя отстранившись, Лео горячо выдохнул и смущенно поморщился. — Ди, давай осторожней, меня это заводит, — тихо предупредил скромный черепашонок. — Ой, прости, — младший отдернул руки, спрятал их за спину и виновато поводил по полу ногой. — А что там с моим подарком? — Да, точно, — Бесстрашный бережно закрыл коробку с комиксами, чтобы туда не налетела пыль, и взял Донателло за руку. — Пойдем. Обещаю, тебе понравится мой сюрприз.       Выйдя из комнаты и плотно закрыв за собой проход, Лео перевернул висящую на двери табличку с шуточной надписью «Спящий режим»; этой вещью лидер пользовался, когда хотел хорошенько отдохнуть (с Рафаэлем и в особенности Микеланджело выспаться иногда было тяжело, поэтому глава семейства прибегал к таким мерам). Тихо прокравшись мимо братьев, занятых игрой в автомат, два голубка покинули пределы логова и направились на поверхность.       Нардо провел Ди по ночным улицам и остановился у обычного жилого дома. Взобравшись по металлической лестнице, старший перелез на крышу и любезно протянул Донни руку. С улыбкой приняв добрый жест, черепашонок перелез на самый верх. Он собрался задать руководителю вопрос касаемо подарка, но ответ уже и сам нашелся. Ученый взглянул на небольшое покрывало, расположенное на полу; на нем стояла тарелочка с бутербродами и виноградом, неподалеку горел настольный фонарик, а на краю крыши находился телескоп, стащенный из закромов кладовой. Конечно, подарок Леонардо делал больший упор не на физические ощущения, а на эмоции и приятное времяпровождение, но от того он не становился хуже. — Я хотел принести свечи, но потом задумался о безопасности. К тому же на ветру они бы быстро затухли, — потерев затылок, признался очаровательный мутант, чье сердце часто требовало невинной романтики. — И без свечей выглядит потрясающе, Лео! — восхищенно воскликнул Донателло. — Мне очень нравится, — скромно добавил он.       Заключив брата в теплые объятия, младший погладил его по панцирю и в знак благодарности поцеловал в лоб. — Тогда идем скорее рассматривать звезды. Немного перекусим, и потом я с удовольствием послушаю твои рассказы о космосе. — Твои планы всегда хороши, Лео, — пропищал покрасневший юноша. — Крыша, — опомнившись и встрепенувшись, Бесстрашный плотно прижал к груди полученный комикс. — Крыша? — озадаченно переспросил Донателло, наклонив голову на бок. — Сегодня ночью я буду ждать тебя на крыше ближайшего дома с билбордом, — парень выразился немного точнее и повернулся к родственнику спиной. По зеленой щеке скатилась слеза, к счастью, попавшая на руку, а не на драгоценный комикс. — Перед этим постарайся выспаться, — дрожащим голосом заботливо прибавил руководитель. — А?.. Д-да, хорошо, спасибо, — Ди закивал и попятился назад.       Покинув пределы чужой спальни и закрыв за собой дверь, черепашонок напряженно выдохнул и неторопливо, попутно обдумывая все увиденное и услышанное, направился в лабораторию. — Какие новости, Донни? — поинтересовалась Эйприл. — Мы поговорим, — устало ответило измученное создание. Недлинный диалог с Леонардо очень утомил переволновавшегося мутанта. — Мы поговорим… — тихо повторил он.