Часть 5
31 июля 2022 г., 17:25
Доехали до дома они почти что в тишине, лишь изредка проскакивали гневные восклицания Бэзила из-за других участников дорожного движения, в то время как Берта тихонько посмеивалась над этими забавными реакциями. Но, как бы там ни было, каждый обдумывал свои догадки.
Когда они добрались наконец до дома, у них уже сформировались определенные мысли и идеи, которые обоим хотелось обсудить. Но только оказавшись на кухне, они позволили себе озвучить все, что надумали.
– Итак, во-первых, это убийство. – начал Бэзил, раскрыв свой блокнот.
– Почему такая уверенность? – ответила Берта, заглядывая в холодильник, все-таки поесть что-то нужно было.
– Когда ты ушла, у него будильник зазвенел.
– Логично. Значит убийство, спланированное или спонтанное? – обернулась Берта к брату, слегка размахивая ножом, взятым, чтобы хоть что–то приготовить.
– Вот тут не знаю, совершенно очевидно, что это сделал человек пришедший ночью, которого видела соседка. И вот знаешь, что интересно? Он сначала ей позвонил… он это сделал специально или случайно? – Бэзил все это время мирно сидевший, решил все-таки помочь сестре и принялся готовить салат из оставшихся в холодильнике овощей.
На кухне закипела жизнь. Берта принялась чистить картошку, чтобы впоследствии ее пожарить, а вместе с ней и бекон, который завалялся в холодильнике.
– Хм, я об этом не думала, если случайно, то …
– То либо этот человек в темноте не смог разглядеть нужную кнопку, либо, что гораздо важнее, точно не помнил в какой квартире живет Чарли. – отчеканил Бэзил, параллельно нарезая помидоры в миску.
– Вряд ли бы он открыл дверь человеку, с которым мало общался, а уж тем более Джефферсону. Значит, этот человек был ему близок, и уж наверное, должен был помнить номер. Хотя он вполне мог просто забыть, например. – Берта непренужденно пожала плечами и поставила сковородку разогреваться.
– Человеческий фактор, не будем его опускать, но ты правильно сказала, что он вряд ли бы открыл дверь тому же Джефферсону.
– Так, а если позвонил специально?
– То это либо намекнуть на то, что человек плохо знал квартиру, либо хотел потревожить старушку и… – Бэзил хотел продолжить, но сестра, явно поняв, что имеет в виду брат, невольно его перебила.
– Ооо, я поняла к чему ты ведешь. И дать понять, что к нему кто-то приходил, значит это не самоубийство и можно подставить Джефферсона.
– Да, возможно. – последнее показалось Бэзилу хоть и логичным, но не до конца убедительным.
– Я вот как раз думала, удостоверение – это случайность или нет? – вдруг вставила Берта, продолжая размышлять о Джефферсоне, уже нарезая картошку.
– Не думаю.
– Вот я тоже решила, что кто-то хотел подставить Джефферсона. Возможно, что кто-то недолюбливал их обоих. И одного решил убить, а второго подставить. – она говорила это с такой надеждой в голосе.
– Тогда кто-то ненавидел Чарли больше, чем Джефферсона.
– Да, вероятно…
– Но, знаешь, что все это вполне мог провернуть и Джефферсон.
– Бэзил! – выкрикнула девушка, не веря в то, что говорит брат, закидывая картошку на сковородку.
– Нет, погоди и послушай. – поспешил объясниться Бэзил, хотя не то чтобы он сделал лучше. – Джефферсон мог это сделать. Ты бы видела его вчера, он вполне мог пойти и исполнить свою угрозу. И тебе он не сказал, где был, и номером квартиры он мог ошибиться. А Чарли… а кто его знает, может и впустил бы.
Картошка на сковородке трещала, как будто старалась соответствовать той ссоре, которая уже накалялась.
– А чего же он удостоверение обронил? Еще бы и чистосердечное оставил. – начала язвить Берта. Где-то эта мысль у нее уже была.
– А если он сделал это специально. – Бэзил оставил нарезку продуктов и подошел к сестре, которая вроде хотела поставить греть воду на чай, но не успела, брат взял ее за плечи и заставил посмотреть на него. – Подумай. Джефферсон не дурак. Он знает, что мы найдем преступника. Почему бы не оставить столь очевидную улику, чтобы отвести от себя подозрения и, может быть, подставить человека, которого сам недолюбливаешь.
– Тогда это не сработало. – мрачно произнесла девушка, вырываясь из рук брата и все-таки ставя чайник.
– Ну да, я ведь умнее него.
– Бэзил, ты несешь чушь! – почему-то последняя фраза очень сильно разозлила ее, хотя, наверное, понятно почему. – Это не Джефферсон. Ты видел его вчера, а я видела сегодня. Он очень удивился, когда мы ему сказали.
– Наигрыш. – на этом Берта открыла крышку сковородки, откуда раздался громкий треск, что соответствовало эмоциям девушки, да и Бэзил уже начинал злиться.
– Бэзил, это бред! Убийца - Оливия, или нет, но она точно завязана в этом. – резко и неожиданно даже для себя выдала Берта.
– То, что она тебе не понравилась, еще не значит, что она виновна. – едко отметил Бэзил, от него все-таки не укрылась то недовольство, которое вызвала Оливия у сестры.
– Ах так, а Джефферсон чем заслужил твою не милость, что ты его обвиняешь в таком тяжелом преступлении? – Берту этот разговор начинал очень раздражать.
– Я руководствуюсь здравым смыслом, а ты — эмоциями. – спокойно произнес Бэзил, чем злил сестру еще больше.
– Бесполезный разговор. Я руководствуюсь тем, что вижу. – и вдруг она вспомнила то, что видела, и произнесла уже очень спокойно. – Окурки. Джефферсон точно не курит, а вот Карл или Оливия могли нам соврать.
– Ладно, согласен. – такая резкая смена разговора пришлась Бэзилу по душе, не хотелось бы сильно ссорится с сестрой. – И знаешь, у Чарли пропала статуэтка.
Еда уже была почти готова: картошка пожарена, бекон, кинутый на сковородку, тоже, да и салат, который Бэзил нарезал как смог. Поэтому Берта принялась раскладывать все по тарелкам и расставлять на стол.
– Вот, наконец что-то адекватное. – произнесла она, уже садясь за стол к брату, чтобы поесть. – Тогда получается, кто-то пришел, выкурил сигарету, ударил его по голове статуэткой, вполне возможно, на ней остались отпечатки, и он ее забрал.
– Вот если бы это был кто-то знакомый, тогда то, что на вещах были его отпечатки, не было бы удивительно, а вот отпечатки Джефферсона… – Берта посчитала нужным проигнорировать предположение, дабы вновь не вступать в конфликт.
– Забрал ее и сделал вид, будто это самоубийство, но умудрился выкрутить все так, что не разберешься где конец.
– Двойной или тройной обман или еще больше. – утвердил Бэзил.
– Но кто?
– Джефферсон.
– Бэзил, ну пусть так, – Берта не стала спорить, в глубине души осознавая, что такая версия имеет место быть, – но давай еще подумаем, может кто-то другой. Например, Карл и Оливия. Странная парочка. – выдала она мысль, давно крутившуюся в голове.
– У него на столе подвеска интересная, совершенно не подходящая ему. – неожиданно произнес Бэзил.
– Да и на имени мисс Отис он осекся. – вспомнила другой любопытный момент Берта. – Знаешь, мне кажется, он в нее влюблен и подвеска эта вполне может быть ее.
– Но знаешь, это еще не повод убивать. – вполне логично заключил детектив. – Что-то должно было его спровоцировать на такой отчаянный шаг.
Берта вспомнила, как девушка постоянно поправляла рукава, но пока решила промолчать. Этот жест как мог что-то значить, так мог быть и просто привычкой.
– Мы не знаем всей поднаготной. Надо будет завтра еще раз к ним сходить. У меня есть пару вопросов к… – Берта действительно решила, что еще один поход в издательство просто необходим, нужно было поговорить с кем-нибудь, кто хорошо знал Карла.
– К кому? – искренне полюбопытствовал Бэзил.
– А вот это мы сейчас и узнаем.
Берта потянулась за своим телефоном.
– Алло, Гораций, а я могу поговорить с Джефферсоном? Ну пожалуйста. Ладно, но ведь ты можешь. Спроси у него с кем хорошо общается Карл Клиффорд. Ага, спасибо. Как он там? Ладно, хорошо. Пока.
– Итак, завтра нам нужен печатник Сэм Симонс.
– Он сможет нам рассказать про Карла?
– Да. Но это завтра, а сейчас я бы хотела отдохнуть и подумать. – произнесла она, ставя грязные тарелки в посудомойку. – Бэзил, это не Джефферсон. Ну не мог он. – как–то жалостливо были произнесены слова.
– Почему ты так его защищаешь? – уже гораздо спокойнее произнес Бэзил.
– Потому что знаю, но он не мог.
– Почему, откуда ты знаешь?
– Потому что все улики, указывающие на то, что это Джефферсон, слишком явные и глупые, они слишком дают понять, что это он. Все это слишком очевидно. И подозрительно. Все. Я устала. Надо подумать.
– Ладно. Так и быть. Но это не значит, что он уходит из подозреваемых.
– Не значит …
Тут раздался телефонный звонок, прервавший уже сходивший на нет конфликт.
– Это Аллистер. – скупо произнес Бэзил, снимая трубку.
– Бэзил, вот что удалось выяснить, извини, не потревожил? – донесся голос из трубки.
– Нет, что там? – ответил он, отходя в сторону.
– На самом деле, не очень много. Он умер в промежутке времени от одиннадцати до полуночи. У него на голове огромная шишка, она появилась до повешения. И знаешь, я как врач тебе говорю, его ударили с достаточной силой, чтобы он потерял сознание и вряд ли он после был способен повеситься.
– Да, мы уже решили, что это убийство. Кто-то вырубил его, а потом повесил? – спокойно уточнил Бэзил.
– Да, вероятно так. И на этом все, больше сказать ничего не могу. Алкоголь и другие вещества не были обнаружены. Повреждений также больше нет. – в голосе Аллистера звучала небольшая грусть, как будто он был расстроен, что мало чем смог помочь.
– Хорошо. Это подтвердило наши подозрения, а это уже хорошо. – казалось, что Бэзил и сам был немного расстроен. – Ладно, давай. Спасибо за помощь.
– Откуда столько вежливости? – не удержалась и съязвила девушка, когда он сбросил звонок.
Бэзил ничего не ответил, лишь тихо перешел из кухни в гостиную. Что ж может и к лучшему, а то ссора вполне могла продолжится, обоим стоило подумать обо всем, что они тут нарешали.
Бэзил, тихо устроившись на диване, неосознанно наблюдал за тем, как Берта, сидя на кресле, стоявшем рядом, что-то вышивала. Настолько это было органичное и привычное им занятие, что никто из них не заметил, как на улице стемнело.
***
В это время в участке Гораций всеми силами пытался поговорить с Джефферсоном, но безуспешно.
– Джефферсон! Ну я же твой друг, мне ты можешь все рассказать. – Гораций в который раз пытался выудить из мистера Дане хоть что–то.
– Друзья не сажают за решетку. – сухо ответил Джефферсон, даже не посмотрев в сторону Горация.
– Но это мой долг, ты главный подозреваемый. – пытался возразить Гораций, в мыслях понимая, что именно сейчас ему ответит Джефферсон.
– Ты противоречишь сам себе. – также ответил он.
Оба замолчали. Гораций понимал, что он на него, вероятно, обижен, хотя на что? Это его работа. А вот у него к Джефферсону гораздо больше претензий, например, вчерашний вечер. Но Гораций старался погасить чувство обиды, хотя с каждым мгновением становилось все тяжелее и тяжелее. Неприятно было и то, что Джефферсон ничего не хотел говорить, потому что не верил в то, что он сможет ему помочь.
Джефферсон не считал Горация таким уж идиотом, но сейчас был уверен, что расскажи он хоть о чем-нибудь, Гораций точно поймет его совсем не так, как нужно и все станет еще хуже. Сейчас он не верил никому, кроме Берты и, пожалуй, Бэзила. Он точно знал, что первая верит ему, а уж второго она сможет убедить.
– Ты говоришь, что ты мой друг и тут же говоришь про долг службы. Рассказывать инспектору я ничего не буду. А друга я сейчас не вижу. – сухая, но точная фраза достигла цели. Гораций замолчал и совершенно не знал, как ответить на такой выпад. С одной стороны, он понимал его, у него есть право хранить молчание, а с другой стороны, мысль о том, что он не может ему доверится, била в голове и совершенно неожиданно возникла еще одна мысль, которую он решился озвучить.
– Знаешь, я думаю, ты бы и другу не рассказал.
– Я рассказал Берте.
– Все? – повисла тишина, не все, не все рассказал, очевидно. – Вот и ответ. Будем надеяться, что они найдут преступника. Потому что я в тупике. И ты тоже не помогаешь. – Гораций обессилено упал в кресло.
– Ну вот что? Что ты хочешь от меня услышать? – взвыл Джефферсон, понимая, что Гораций так и будет его докучать вопросами.
– Хочу узнать правду. – Гораций старался отвечать спокойно, чтобы лишний раз не провоцировать Джефферсона, хотя это давалось ему тяжело.
– Какую правду?! – негодовал подозреваемый. – Ты хочешь знать, был ли я вчера у Чарли? – Джефферсон почти выкрикнул вопрос, Гораций замер, ему было страшно услышать ответ. Джефферсон, опустив голову, на сей раз тихим и убитым голосом ответил на свой же вопрос. – Был.
