Убийство в Плезантвью

— И о чем Вы только думаете, приходя ко мне с такими просьбами? — возмутилась Люси Барбо. Она сидела на своем рабочем месте за компьютером и подбирала одежду персонажу в Bustin' Out. — И еще, звонила мать погибшей пару часов назад. Какого черта Вы сообщаете о смерти девушки не ей, а детям?! — А как ты сообщишь вусмерть пьяной даме? — закономерно спросил, усмехнувшись, Донатос и сделал глоток горячего капучино. — Как раз там дети — оплот адекватности. — Так что насчет поимки девушки? — настаивал Александр. — Исключено. Мне завтра на похороны, — ответила Люси и заселила персонажа в дом. — На какие похороны? — недоуменно спросил Александр, пытаясь припомнить, кто из потенциальных родственников Люси мог коньки отбросить. — На похороны Кэтти, — вздохнула полицейская и закрыла лицо рукой от испанского стыда. — Если бы ты, Алекс, меня хоть раз нормально слушал, то ты бы знал, что Лилит — моя кузина. Соответственно, Кейт — моя племянница. И она, как ты, наверное, догадываешься недавно умерла. — Давай, пожалуйста, без твоего неуместного сарказма, — недовольно произнес Александр. — Я, конечно, безмерно сочувствую твоей утрате, но мы расстались с тобой два месяца тому назад, а ты все еще продолжаешь выносить мне мозг. — Алекс-Алекс, — покачала головой Люси, — как всегда считаешь, что мир крутится вокруг тебя. Даже не удивлена. — Позвольте, я перебью, — нетерпеливо проговорил Донатос. — А то это надолго будет. Но, Люси, почему тогда ты так стремишься закрыть это дело, а не расследовать его? — Потому что не хочу, чтобы в грязном белье моих родственников копались, — раздраженно выпалила Люси, яростно закрыв крышку ноутбука. — К тому же я знаю, что у девочки была уйма причин для самостоятельного ухода из жизни. Взять хотя бы ее мамашу, не хочется ее даже своей кузиной называть, аж тошно. Но она всегда такой была, честно говоря, совсем не ладила с родителями. К тому же Кэтти — серая мышка, не красавица, наверняка, страдала от безответной любви. Нечего тут расследовать! — Слушай, — продолжил наседать Донатос и встал прямо над Люси, закрыв ее своей тенью, — но разве тебе не любопытно узнать, что это за девушка, которая так похожа на твою погибшую племянницу? Вдруг она еще одна твоя родственница… — Я завтра не могу, я же объяснила… — Мы успеем за сегодня, — уверенно сказал Александр. Донатос ошарашенно округлил глаза и возмутился: — Эй, ну я бы не был так самоуверен! — Ну так попытайся, Динь-Дон! — Если бы не ты, Алекс, мы бы не просрали то такси… — Если бы ты сразу обратился за помощью к Люси, то мы бы не сидели здесь с тобой и не препирались попусту… — Понятно, — усмехнулась Люси. — Смотрю, туго у Вас с этим выходит, ребятки. Я в деле! Только на сегодня. И только по этому случаю.

***

Самый непрестижный район Плезантвью на Зеленой аллее был в своем репертуаре: повсюду раскидан мусор, воняет продуктами жизнедеятельности, бегают драные коты и кошки, валяются использованные бутылки, а в известном нам доме все так же громко орут дети. Рядом с ним остановилось такси, пришедшее прямиком из Даунтауна. Внутри него молодая девушка с вишневыми волосами, копия погибшей шестнадцатилетней школьницы, сгорбилась в области паховой зоны таксиста. Когда она наконец-то нормально села, то поспешно вытерла лицо, по которому размазался огромный слой дешевой черной туши, салфеткой и облизнула губы, а затем ошалело и насмешливо произнесла: — Ну что, лапушка, мы в расчете? — Беги давай, малолетняя шлюшка! — усмехнулся таксист и шлепнул девушку по ягодицам, когда она вылезала из машины. Дома девушка, покачиваясь на ходу, подошла к пьяной матери, наклонилась и зло ей улыбнулась. Лилит посмотрела на нее глупым и удивленным взглядом и заплетающимся языком заговорила: — Т как вскресла, а? И че за ттуирвка влгрная?! За чьи шиши эт чдо набили?! — Ничего не слышу, ничего не понимаю, — весело произнесла девушка, приложив руку к уху, чтобы «лучше слышать». — Тьбя искали, ик… Гдь нсило швль? — Ах, искали, — у девушки после произнесенных матерью слов сошла с лица улыбка. Она подошла к привычному «ей» уголку на кухне и обеспокоенно начала шариться поблизости. Не найдя необходимой ей вещицы, она воскликнула: — Черт! Зайдя в детскую, она яростно свалила одеяла и сняла простыни со всех трех кроватей и зарычала. В комнату осторожно зашли испуганные близнецы и переглянулись. — Мальчики, — невесело и недобро улыбнувшись, кокетливо произнесла девушка, — Вы случайно не знаете, где мой Глаз Смотрящего? — Случайно знаем, — насупившись, ответил из близнецов. — Приходили копы, говорили, что ты умерла. Мы и указали на твою вещичку. — Черт!!! — пуще прежнего выругнулась девушка и, наклонившись к ответившему ей мальчику, с нажимом произнесла, — А Вы знаете, что отдавать вещи другого человека чужим дяденькам и тетенькам без спроса этого самого человека, некрасиво? — Ты не наша Кэтти! — обиженно воскликнул молчащий до сих пор мальчик. Девушка медленно повернулась к нему, безумно ему улыбнулась и ответила: — Конечно, я не Ваша Кэтти. Яростно выбежав из детской, она сняла трубку стационарного телефона и позвонила: — Такси до Даунтауна. И поскорее!

***

— Александр, при всем моем уважении к Вам, я не могу этого принять, — смотря прямо в глаза нашему герою и держа в руках досье, сказала его начальница. На ее рабочем столе, как и в голове, царил идеальный порядок, как и подобает хорошему боссу. Снаружи доносились громкие звуки принтера и печати. Темнокожая, с волосами цвета темного каштана женщина положила папку на стол и задумалась. — Дать Вам добро на расследование этого дела… Начальство меня не поймет. Надеюсь, что хотя бы Вы меня поймете. — Что ж, — вздохнул Александр и положил на стол заполненную бумагу. — Тогда подпишите, пожалуйста. Женщина взяла лист и бегло его прочитала. Закрыла лицо рукой и медленно произнесла: — Александр, я… — Мисс Мигуэль, я не могу писать о том, что мне не интересно. Вы же знаете, что у меня чуйка на расследование. Поэтому я либо ухожу, либо расследую это дело! — Что ж, надеюсь, Вас и в этот раз чуйка не подводит. Заявления я не подпишу, на расследование добро не дам… — Это рабство, мисс Мигуэль. — Возьмите академический отпуск, Александр, — ласково произнесла женщина, достала чистую бумагу и начала что-то писать, — на месяц. Разберетесь с этим делом. Вы лучший в нашем штабе, Вы сами это понимаете, и мы не хотим терять такого ценного сотрудника. Надеюсь, что ровно через месяц Вы зайдете и предоставите нам, как обычно, сенсационный материал, который поднимет рейтинг до небес. А пока подпишитесь здесь. Александр достал ручку и, уже собравшись ставить подпись на документе, решил уточнить: — И на что же мне сослаться? — На психическое нездоровье, — подмигнула начальница и Александр уверенно расписался своим огромным размашистым почерком.

***

Когда Александр только-только вышел из офиса, затрезвонил телефон. Он достал его из внутреннего кармана пиджака — звонил Донатос: — Алекс, ты не представляешь, как я замучился! Такси, которое мы видели с тобой уехало в Плезантвью. Я догадался, что она все-таки решилась съездить к себе домой, поэтому помчался сразу туда. Хорошо, пробок не было, просто везение! Я приехал, ну там, как обычно, эта пьяная в хлам, спросил детей, они ее видели. Я звонил и просил проследить, куда она вызвала такси на этот раз. Не поверишь - до Даунтауна. Поэтому я вот сижу сейчас, жду Вас у клуба «Эндорфин». Тащи Люси сюда как можно быстрее. — Ну почему именно я? — застонал Александр и, повесив трубку, позвонил Люси.

***

Он стоял снаружи дома семьи Барбо и ждал, когда Люси, наконец-то, соберется. Он нарочно не заходил внутрь дома — вместе с ней жили родители, которые были знакомы с Александром с его детства, а потому, чтобы не породить лишних иллюзий насчет их обоих в глазах родителей Люси, Александр решил постоять на улице. Вечерело. Снаружи похолодало настолько, что он скрестил руки на груди. Он смотрел на второй этаж дома и говорил про себя: — Черт! Что ж так долго-то! Когда ж она уже спустится? И как будто в ответ на его мольбы на улицу вышла обворожительная, покрытая тонной макияжа брюнетка в коротком ярко-желтом платье, замысловатой прической с бантиком, большими солнцезащитными очками и туфлями на высоких шпильках. По-своему она отдаленно напоминала знакомый образ Люси Барбо из детства. В этот образ когда-то, будучи мальчишкой влюбился Александр. Даже сейчас, увидев подругу детства в столь ярком, притягательном образе, он сглотнул и заикающимся голосом произнес: — Так холодно ведь… — Алекс, — девушка приспустила очки на переносицу и подмигнула. — Неужто прикажешь мне в клуб ехать в рясе? — Можно было просто потеплее одеться. Еще и на шпильках, — недовольно покачал головой Александр. — Что-то смущает? — нахально переспросила Люси. — Меня смущает то, что, если она от тебя решит сбежать, то… — Она от меня так, как от Вас, не сбежит, — уверенно произнесла Люси и подошла к майбаху. — К тому же шпильки — неплохое орудие убийства, ты не находишь? — Садись уже, — буркнул Александр. Минутой спустя они уехали под покровом темного холодного вечера в сторону Даунтауна, вдыхая знакомый до боли аромат морского ароматизатора, под который они около полугода назад занялись любовью. Все меняется.

***

Люси стояла, прислонившись спиной к барной стойке, и пила коктейль «Гаечный ключ». Надев солнцезащитные абсолютно черные очки, она сделала умный ход: Люси, совершенно не привлекая внимания, боковым зрением без зазрения совести следила за подозреваемой, сидевшей на табуретке рядом с каким-то неформалом и тихо общалась с ним. Однако у Люси, работавшей частенько «под прикрытием», за годы службы выработался хороший слух, и какие-то слова, обрывки фраз она все-таки сумела различить. Красноволосая девушка, было видно, разочаровалась в разговоре с парнем, и тот ушел в толпу приставать к другим юнцам. Люси же совершенно не понравились темы, которые они обсуждали. Выждав минуту, Люси вальяжно подошла к девушке и, весело улыбнувшись, спросила у нее: — Малышка, у тебя случайно нет тампона с собой? Какая-то я непредусмотрительная сегодня. — Увы, я тоже непредусмотрительная, — девушка невесело улыбнулась и сделала глоток пикантно-соленого напитка. Люси достала из сумочки пачку Winston и сунула сигарету в рот. Достав зажигалку, она попыталась зажечь сигарету, но ее рукой остановила красноволосая: — Здесь запрещено курить. — А где же можно? — нарочито обидчиво спросила Люси. — На улице. За клубом есть место, где можно курить не только сигареты, — коварно произнесла подозреваемая. — Не куришь, малышка? — улыбнулась Люси и пошла на улицу, написав Алексу, чтобы через минут десять они подъехали к зданию с торца. Девушки блаженно затянули сигарету. Воцарилось недолгое молчание. — Как тебя зовут? — спросила подозреваемая и недоверчиво посмотрела на собеседницу. — Люси, — спокойно ответила она. — А тебя? — У меня нет имени. — Такого быть не может. — Чего только в мире быть не может, — с легкой грустью и досадой ответила безымянная девушка и кинула выкуренную сигарету на асфальт. Люси предложила еще, но та отказалась. — А что тебе понадобилось в «Симре»? — осторожно полюбопытствовала Люси. — Это ж черный рынок, разве нет? — А что тебе до этого? — подозрительно спросила девушка, прищурив свои глаза. — Хочешь купить что-то покруче сигарет? — Не совсем, — Люси не искренне улыбнулась в ответ. — Кто ты на самом деле? — Ты меня не узнаешь? — наигранно насупилась Люси. — С чего бы мне тебя знать? Внезапно к ним практически вплотную подъехала полицейская машина. Все неформалы, находившиеся в тот момент в курилке, в панике сбежали. — А с того, что шестнадцатилетняя девчонка, таскающаяся в комендантский час по клубам и интересующаяся продукцией на черном рынке, должна знать в лицо своих антигероев, — Люси пафосно сняла свои очки и сунула их в сумочку. — К тому же разве ты не узнаешь свою дражайшую тетушку? Донатос вышел из машины и, достав наручники, заковал в них бунтарку. Люси продолжала издеваться: — Малышка, ты арестована по подозрению в убийстве Кейт Брок. Все, что ты скажешь, будет использовано против тебя же.

***

— Имя? — Донатос, Люси и подозреваемая, постоянно закатывающая глаза, теперь сидели в допросной и смотрели друг на друга. — Мэтти, — недовольно ответила девушка, стиснув губы. — Брок? — уточнила Люси, но Мэтти в ответ лишь злобно улыбнулась. — Что ты делала в воскресенье в 12.00? — Была с Кэтти. — Где? — У дома, где снималась когда-то мать. — Что Вы делали с Кэтти? — Разговаривали. — Мэтти, я не могу клещами вытаскивать каждую деталь! — раздраженно произнесла Люси. — О чем Вы разговаривали? — О самоубийстве. — Кэтти хотела убить себя? — Я пыталась ее отговорить, — неискренне произнесла Мэтти и наигранно заплакала. — Она меня не послушала, разумеется. — Понятно, — вздохнула Люси. — Мэтти, одного не понимаю, о тебе ни слова, ни полслова никто ни разу не говорил. Я вряд ли документов на тебя найду. Почему? — Не знаю, — прищурив свои влажные от слез глазки, ответила Мэтти. — У нее ж семь пятниц на неделе. — Ясно, — кивнула Люси. — Свободна. Она поспешно вышла из допросной, пока Донатос сидел там и недоумевал. — Она не виновна, — твердо сказала Люси Александру. — Ты серьезно веришь в ту чушь, что она состряпала на ходу? — возмутился мужчина. Вскоре из допросной вышла Мэтти и, самодовольно улыбнувшись, вышла из здания. — Что тебя еще не устраивает? — с нажимом произнесла Люси. — Кэтти убила себя, говорить тут не о чем, это было ясно, как день. А Вы двое еще и мое время украли! — Да ты спятила, Люси! — вышедший из допросной Донатос возмущался ничуть не меньше Александра. — Вот как ты объяснишь реально, что она не числится по документам, о ней никто никогда не знал. Мне то же самое мальчишки сказали… — От этой горе-мамаши можно ожидать всякого, — легко и непринужденно оправдалась Люси. — Вот и все. Может, она даже не знала, когда рожала, что у нее двойня. Вы разве не знали, что она не рожала в больнице? — Люси, это глупые догадки! — вскипел Александр. — Ты могла освободить потенциальную убийцу. Если потом по ходу расследования окажется, что она все-таки виновна… — Не будет больше никакого расследования, — раздраженно заявила Люси. — Я закрываю дело. Нечего копаться в этом! — Люси… — отчаянно произнес Донатос. — Дайте пройти, мне еще к похоронам готовиться надо, — Люси убежала прочь. — О чем я тебе и говорил, — проворчал Донатос и пошел собираться домой, а Александр смотрел вслед своей бывшей и думал, когда же в ее жизни она свернула не туда…