Плетистая роза и дикий виноград

Тарья сморгнула осевшую на ресницы снежинку. Медленно подняла голову вверх, мельком взглянув на темный прямоугольник своего окна. Небо затянула светло-серая, как кошачья спинка, пелена. За ночь, словно по заказу, дожди успели смениться легким снежком, и теперь им пахло повсюду. Снегом, сыростью и чем-то еще, незнакомым, но очень приятным. Хотелось сесть на каменные перила и закрыть глаза, слушая, как танцуют снежинки, но легкое одеяние не позволяло этого сделать. Со дня вынужденной ночевки у Тарьи дома Розария вернулась к стандартной сдержанной манере поведения. Частота и градус колких шуток снизились, и сама она все реже возникала в череде рутинных рабочих дней Тарьи. Иногда она ненадолго заходила в таверну, почти ничего не заказывая, но по большей части пропадала в необъятных лесах и долах их забытого Архонтами края. Вчера, тридцатого ноября, в «Доле ангелов» было так многолюдно, что Тарье не хватало воздуха для нормального дыхания. Между сэром Кэйей и господином Дилюком снова разыгрался скандал, и на представление подтянулась посмотреть дюжина приморозившихся на улице зевак. Вскоре хозяин заведения недовольно вздохнул, дернув плечами, и ушел, не доведя спор до логического окончания. Его оппонент на это с болезненной лукавостью развел руками и вернулся к привычному занятию — распитию алкоголя. Все это время Розария незаметно сидела в своем уголке и неприлично долго растягивала единственный бокал вина, и будто бы намеревалась что-то сказать, но из-за толпы не решалась. В конечном итоге она ушла, вместо прощания попросив завтра подождать ее возле дома около четырех часов пополудни. Примечательно, что в тот же день, но еще засветло, к господину заходила Путешественница. «Ведь она уходила в Ли Юэ. Что заставило ее вернуться?» – размышляла Тарья. За барной стойкой деталей разговора третьего этажа ей узнать не дано. Первого декабря, за час до выхода она решила повременить с вылазкой: Розарию можно увидеть и из окна, и в таком случае она по-быстрому спустится и перекинется с ней парой слов, а если беседа затянется, пригласит ее на чай. Однако вдруг нахлынувший невроз неприятно, липко нашептывал ей собраться и выйти к назначенному времени, поэтому сейчас Тарья стояла у перил маленьких ступенек и с унынием смотрела на карниз окна своей наверняка более теплой комнаты. Все утро мысли возвращались к той оборванной фальшивым смехом сэра Кэйи фразе: «Надо кое-что сказать.», а невидимые внутренние часы отсчитывали каждую минуту. Как, о чем они будут говорить? Мокрый снег укрывал только очищенную от последних опавших листьев площадку, круглые столики неподалеку и грубые сиденья деревянных стульев. Из трубы крыши таверны поднимался дымок. «Интересно, чем сейчас занят господин? И в чем же причина их с капитаном ссоры?» — рассеянно подумала Тарья. Не успевший толком начаться поток сознания прервался приближающийся скрипом подошв по снегу. Даже не вслушиваясь в характер шагов, Тарья развернулась с широкой улыбкой на лице. Конечно, мерзнуть ведь больше не придется. И ждать неизвестно чего тоже. — Добрый день, — подчеркнуто вежливо поздоровалась Эола. На ней было длинное, изящно приталенное, темно-синее пальто и миниатюрная шляпка в тон. «Аристократы,» — фыркнула про себя Тарья и сразу себя одернула. Не время предрассудков, но все же улыбка уже поникла. — Прошу прощения, я помешала? — Под своей ледяной личиной Эола практически незаметно для внешнего мира спохватилась. — Проходила мимо, хотела поздороваться. Она вконец смутилась, однако для незнакомого человека выражение ее лица говорило бы о неприязни, если не брезгливости. По большей части, если бы Розария по секрету не раскрыла ее привычки и особенности, Тарья так бы и посчитала. — Нет, — Тарья неопределенно мотнула головой, и заиндевевшая прядь волос неприятно скользнула по щеке. — Извини, просто не ожидала тебя увидеть. — Светлые брови Эолы поползли вверх, и Тарья мигом осознала, как это прозвучало. — То есть, я имела ввиду, что ждала кое-кого, но нашей встрече тоже рада, и… — затараторила она. — Что ж, — Эола развернулась полупрофилем. — Не стану тяготить своим присутствием. Тарья горестно прижала замерзшие руки к таким же по температуре скулам. — Я… Эола, я буду рада встретиться с тобой в любое другое время. При случае угощу «Пеной дальнего рифа». Кажется, девушка немного оттаяла. Она чуть приподняла один уголок губ: — Моя месть была бы страшна, но ты придумала план получше. «К ее странному юмору точно пора начать привыкать, раз они с Розарией чуть ли не лучшие подружки» — подумала Тарья, глядя вслед уходящей Эоле. «Хотя зачем? Будто Розария предложит тусоваться втроем, если наши встречи можно так назвать». В глубине души, о чем она предпочитала не думать, Тарья хотела оставить их «встречи» такими, какими они были. Странно спонтанными, полными неловкостей, шуточек и уединенности. Будто и нет вокруг никакого Мондштадта. У Тарьи, безусловно, были друзья. Анна и Зигфрия, в последнее время они виделись не так часто, как год назад, но их смело можно было назвать приятельницами. А еще после фестиваля Тарья стала чаще приветствовать Донну. Не полноценная дружба, но парой фраз обменяться они могли, не всегда светскими. К счастью, она перестала при каждом удобном случае упоминать начальника Тарьи, да и сплетни о неком "Полуночном герое" были немного интереснее. Еще был Чарльз. Но за пределы рабочих обсуждений их разговоры никогда не выходили. И не стоит забывать о старых друзьях детства из Спрингвейла. Вот и все. Как было не раз упомянуто, Тарья не являлась общительным человеком, и внимание Розарии буквально сводило ее с ума, хотя она списывала это на недостаток нормального взаимодействия с людьми. Обслуживание гостей таким вот назвать точно нельзя. «У всех друзей так, наверное» — часто напоминала она себе, но в последнее время что-то заставило ее в этом усомниться. Легкие, будто бы случайные прикосновения, ехидные полупрозрачные намеки, неожиданные столкновения: на работе, на улице, у торговых лавок. «Ты, случаем, не собираешься в Спрингвейл? Могу подбросить, если нужно.» – как-то невзначай предлагала Розария, и Тарья почти без раздумий согласилась, рьяно прогоняя мысли о том, что снова возьмет ее за руку. Но те никак не отвязывалась. Благо были выходные, да и в самой деревне оказалась милая Ноэлль, перенесшая ее в город следующим вечером. «Бесконечные тренировки и помощь каждому встречному рано или поздно ее сломают» — удрученно подумала Тарья, попрощавшись с ней у телепорта. Странный перерыв в общении выстругал предположение, что они с Розарией вовсе и не были так близки, как могла подумать Тарья в начале осени. Когда они все же находились рядом, оно растворялось в дымку (не табачную, за курением Розарию давно никто не видел). Но стоило им расстаться, тревожный звоночек тыкал в шею: «Таких как ты у нее целый склад. Мимолетная знакомая, не больше.», а ей самой хотелось поскорее перемотать время до их новой встречи. Коснуться кожи под перчаткой. Видеть, как кривая усмешка трескает обветренные губы. Слушать рассказы о тихих убийствах разбойников, сидя рядом скучной тенью. Кому нужен застрявший среди грязных улиц бармен без Глаза Бога? Не Розарии. Что ей понадобилось сегодня? Если она вдруг хотела пересечься, появлялась без предупреждений. И так же стремительно исчезала, оставляя за собой шлейф холодного запаха лесного мха и ягод с гор Буревестника. Но оставаться надолго для нее интереса не представляло. Какой резон торчать в городе, когда за его высокими стенами творится настоящая жизнь? Поэтому Тарья старалась притупить свои непонятные даже ей самой воздушные мечты. И она каждый раз отводила взгляд, приняв уготованное ей одиночество. Возможно, пожизненное. Сердце наглухо заросло шипами и колючками, и больше никто не осмелиться туда вламываться. Через площадь пробежало несколько подростков. Судя по характерным силуэтам двух из них — это были Беннет и Фишль, третьего Тарья не знала. Беннет, набрав в обе руки груду снега, поскальзываясь и спотыкаясь, бежал за девочкой и мальчиком, в шутку грозясь вывалить это добро на них. Походка Фишль была бы грациозной, если бы не нечищеная брусчатка, но протестующе махала руками она достаточно по-королевски. Все же Беннет исполнил обещание и зашвырнул по снежку в сторону беглецов, естественно промазав. Другой мальчик с воинственным воплем обрушил на него целую лавину, отчего Фишль заливисто захохотала и тоже бросилась в гущу событий. Тарья, переминаясь с ноги на ногу, больше от покалывающего холода, чем от нетерпения, подышала паром на замерзающие руки. Не успела она толком начать злиться на очередное опоздание, как заметила приближающуюся женскую фигуру. — Зайдем? — спросила она, когда Розария, наконец, подошла. Больших усилий стоило не цокнуть языком. — Нет, я ненадолго. — Ее руки были спрятаны в карманы жесткой куртки, а шнурованные сапоги без каблука доставали до коленных чашечек. Было похоже, что она снова собирается покинуть город. — Что-то случилось? Обе прятали глаза: Тарья с поддельным интересом наблюдала за распаляющейся потасовкой ребят, Розария — куда-то вверх, в померкшее небо. — Мне придется по серьезному делу, — тихо объяснила она. Тарья шмыгнула носом и приподняла черные брови. — Значит, расправы над разбойниками — дела несерьезные? — Я ухожу надолго. В этот раз буду выслеживать Альбедо, — она, наоборот, сурово нахмурилась. — Мастера алхимии? Но зачем? — не поняла Тарья. — Это долгая история, детали которой выяснять мне пришлось больше месяца. Он не так прост, как кажется; и все что сейчас могу сказать — Путешественница прибыла в Мондштадт неспроста. Мне нужно бежать, узнаешь больше в следующий раз. «В следующий раз» — эхом отдавалось по стенкам черепа. Тарья оторопела. На языке вертелся вопрос, почему нельзя было рассказать обо всем раньше, но, видимо, Розарии открылись настолько страшные тайны, что простым смертным знать о них было слишком опасно. «И зачем ей предупреждать меня сейчас?» — подумала она, но вместо этого сказала: — Ладно, я поняла. И куда отправишься? — Драконий Хребет, — ответ был короток. От одного этого словосочетания повеяло мертвой стужей, от которой Тарья зябко поежилась. Розария подпнула рассыпчатый снежок под ногами. На сердце предательски ныло. — Тогда удачи, — почти шепотом напутствовала она. — Не заледеней там. — Куда мне еще леденеть? — с легкой усмешкой, оттененной толикой грусти, отшутилась Розария. — Или это желание? Тарья поджала губы и заставила себя не сходить с принявшей более веселый оборот дорожки. — Угадала. — Тогда беги домой, пока сама не окоченела на этом пороге, — сказала Розария, но сама уходить не сильно торопилась. Заметив это, Тарья тоже повременила с уходом. Однако продолжения не было. Молчаливое напряжение нарастало, будто игривая Фишль запустила между ними заряженную электричеством стрелу. Но и прерывать его не хотелось. В нем чувствовалось нечто важное. Как перед прыжком с обрыва. Как перед выстрелом в упор. Ясно было одно — не совершись сейчас что-то, все будет кончено. Розария шагнула вперед, и Тарья было подумала, что та ее обнимет, и не понимала, к чему такая полная драматизма пауза. Одна рука и правда обхватила ее лопатки, вторая ладонью невесомо легла на правое плечо. Бледное лицо вдруг оказалось слишком близко перед глазами, опалив кожу дыханием. В следующий короткий миг губ шершаво коснулись, а потом все исчезло. — В общем… — Розария, замявшись, уже отступила на пару футов. Показывать свою реакцию на произошедшее Тарье было некому: вокруг не осталось ни души. Выражение лица так и осталось каменным. Время на разговоры еще придет, и пока его (или ее?) оставалось лишь ждать. Крепко зажмурившись, чтобы постараться воспроизвести ощущение прикосновения, Тарья вновь увидела смущенное лицо Розарии.