Плетистая роза и дикий виноград

Вода из душевой лейки лилась тропическим дождем ей на волосы, окрашивалась в корнях акварельным багрянцем и стекала на лицо, обнаженную грудь, выпирающие ребра и скапливалась в области паха, между тонкими складками живота и согнутых в коленях мускулистых ног, образуя кровавое озерце с малиновыми водорослями лобковых волос на дне. Пар клубами заполнял все доступное пространство тесной комнатки, молочным туманом ухудшая видимость. Затащить бессознательное тело в ванную было нелегко, а не усугубить при передвижении ранения — ещё сложнее. Пока Розария отмокала в горячей воде, Тарья схватила ведро с тряпкой и побежала драить кровавый шлейф на лестничной площадке и собственном полу. Руки безбожно тряслись, дыхание застряло где-то в кишках, а перед глазами было темнее, чем на дне Бездны. Количество мыслей в голове было неописуемо. Порожек никак не поддавался: остатки крови забились в пазы и не желали выскабливаться. Бросив ведро с грязной водой посреди комнаты, Тарья, поскользнувшись на луже, бросилась обратно в ванную. Розария так и не пришла в себя, но оттенок воды стал светло-розовым, что не могло не радовать. «Надо найти открытые раны» — обеспокоенно подумала Тарья, достала из шкафчика ватные тампоны и моток бинтов, больше для самоуспокоения: дураку понятно, что одними перевязками тут не отделаешься. Рукава давно изрядно вымокли, но Тарья все же их закатала до локтей. Снимать одежду полностью смысла не было, только время терять. Стоило начать с головы — там точно где-то кровоточило. Тарья взяла опущенное лицо Розарии в ладони и повернула на свет, механически разгладила носогубные складки большими пальцами. Ресницы дрогнули, и веки приподнялись на один миллиметр, блеснули светлыми радужками и опустились вновь. «Не отвлекаемся!» — отругала себя Тарья и принялась с максимальной осторожностью вертеть голову на обмякшей шее, раздвигая короткие волосы в разных местах. Нехилая ссадина нашлась на затылке, и что с ней делать она затруднялась придумать. Вроде, не особо страшная, по крайней мере, не страшнее гематом и рваной ране на руке, похожей на след чьих-то зубов... Тарья прислонила голову Розарии виском к плитке, и та тут же скатилась на второе, более здоровое плечо. Наскоро перебинтовав рану на руке, она переключилась к ее сестрице на бедре, а потом, с усилием перевернув тело (и спровоцировав гору брызг), стоном поприветствовала отметины когтей на спине. «Она там с медведями боролась, что ли?» — устало подумала Тарья. Срочно нужен целитель. Не Барбара. Это вариант сразу отмелся, не зря Розария отправилась к ней, а не прямиком в Собор. Перебрав варианты знакомых лекарей, оказалось, что таких она знает не так уж много. «Вроде, Беннет немного владеет исцеляющей магией? Ну, он скорее подожжет мне душ, чем реально поможет. Да и рановато, он наверняка ушел в какой-нибудь поход. Джинн? Нет. А... Кто ещё?» — Ди... Диона, позови ее, — Розария, словно поймав телепатический сигнал, очнулась на мгновение и снова отключилась. Ручка душа визгливо скрипнула, повернувшись и остановив воду.

***

Насколько было известно Тарье, Диона была дочерью Драффа, охотника из Спрингвейла, и жила, соответственно, в деревне, а в «Кошкин хвост» добиралась через телепорт. Будет большой удачей найти ее сейчас в городе. К счастью, большая удача все же Тарье подвернулась: добравшись до таверны, она застала возившуюся с ключами девочку у входа. Смотря на нее издалека, Тарья начала сомневаться: «А вдруг она вообще не умеет лечить? Может, мне послышалось. Или Розария назвала ее имя в бреду, мало ли о чем она тогда думала.» Но пока она переминалась с ноги на ногу, не решаясь подойти, Розарии с каждой секундой становилось хуже и хуже. Собравшись с силами, Тарья приблизилась к крыльцу и окликнула девочку. — Чем обязана? — сварливо спросила она писклявым голосом. — По утрам не наливаю. У меня назначена игра в «Призыв» через час, так что проваливай! «Приветствие что надо. Или это я так сильно похожа на алкоголика?» — Тарья поджала губы и проглотила ответную порцию сарказма. — Тебя звала Розария, у нее ужасные раны. Диона повернулась к ней всем корпусом и засунула руки в карманы своей милой курточки. — Я, конечно, понимаю и уважаю ее выбор, но мне некогда, — она шмыгнула носом и пинком распахнула дверь в таверну. Тарья цокнула языком и, подобрав юбку, засеменила вверх по лесенке. Действовать стоило аккуратно: одно неверное слово и эта шерстяная малявка точно никуда не пойдет. — Подожди, пожалуйста. Я больше не знаю, к кому обратиться. Розарии очень плохо, она без сознания. — Диона прикусила внутренние стороны щек. Она стояла рядом с вешалкой, но куртку не снимала. Шанс есть! — Я живу совсем рядом, это не займет много времени. — Тарья сделала маленький шажок в ее сторону и прорвала кошачью оборону. К слову, пара пушистых уже активно терлась о ее ноги. — Святой Барбатос, ладно! — Диона подкатила глаза и, пихнув Тарью, вышла на улицу. Звякнула связка ключей. — Шевелись, у меня реально очень мало времени. «Ура! Получилось!» — на бегу показывая дорогу, Тарья скинула с души один из булыжников и радовалась, как ребенок конфете. Ей редко удавалось кого-то переспорить, а такого упертого, как Диона — и подавно. Уходя, Тарья натянуло одеяло Розарии до подбородка, и с того момента пострадавшая не сдвинула его ни на миллиметр. Кожа лица на фоне сероватой подушки казалась синюшной. Диона раздраженно сорвала и одеяло, и (подкатив глаза) бинты, и начала исполнять свои магические штучки. Тарья стояла поодаль и тупила взгляд, боясь помешать. По окончании всех загадочных процессов, включающих странные движения руками и потоки искристого голубоватого свечения, Диона скомкано попрощалась и сбежала в таверну. Около десяти минут спустя Тарья провела в ожидании непонятно чего, сидя на полу подле кровати. Дыхание Розарии было настолько поверхностным, что вдохов не было слышно, а грудная клетка совершенно не вздымалась. Мокрые волосы темно-розовым ореолом разметались вокруг головы, и если расфокусировать зрение, это до жути напоминало кровь. Она была здесь, в нескольких сантиметрах от ее руки. Руки, проверяющей степень влажности волос, лба. Она пришла к ней. И ничто ее не изгонит, хотя бы сегодня. Она может злиться и едко огрызаться. А Тарья может продолжать напиваться. И наоборот. Но это не помешает им наслаждаться друг другом. Любить друг друга. И этот украденный день, проведенный на этом холодном чердаке, даст им все, чего они хотят. Высвободит все неозвученные слова. Падение одной предзнаменует падение другой также, как любовь одного сердца не останется незамеченной другим. Если одна будет вечно истекать кровью, то и вторая умрет в страданиях. Убийца из темных лесов пришла к ней, пропев ее имя и тайные желания, стоящие большего, кем Тарья на самом деле являлась. От нее пахло свободой, и этот запах был настолько же сладостным, насколько и полным безответной горечи. Эта безвыходность драла душу, побуждая ее выть, как волк, потерявший луну в густых кронах деревьев. Неизвестные боги Селестии послали первую истинную любовь, поющую на плечах ангела, в лице холодной и безжалостной розы, осыпающейся прямо на глазах. Сухие обветренные губы дрогнули, но на этом все признаки жизни исчерпались. Тарья сочла этого достаточным, чтобы ненадолго отвлечься: для восстановления сил требовалась хорошая пища и питье, а для этого, как ни странно, нужно готовить. От волнения в голову не лезли никакие идеи, так что пришлось довольствоваться осточертевшими за проведенный в одиночестве n-летний отрезок времени бутербродами. Готовая тарелка манила своей аппетитностью, так что, собрав волю, Тарья отнесла ее на прикроватную тумбочку и вернулась в кухонный угол. Какао было неплохим решением, доводящим перекус до идеала. Хотелось, чтобы солнце больше не заходило, и утренний полужелтый, полусерый свет навечно застыл в ее каморке. Пока Розария пребывала без сознания, Тарье удалось поймать волну спокойствия и погрузиться в нее с головой. И теперь приближающееся пробуждение предупреждало, что разрушение хрупкого равновесного мирка не за горами. Прятаться негде, даже Бездна не укроет от этих красивых, но потухших глаз, подернутых сонной дымкой, закрывающихся, открывающихся и наблюдающих. За пылью, парящей под потоком, за солнечным зайчиком на стене, за поднимающимся над кружкой паром. И за немой Тарьей, готовой раствориться в этой пыли, зайчиках и паре. Розария потянулась, хрустнув позвоночником. — Думаю, надо что-то сказать, — сипло сказала она. Тарья сглотнула и вытянула затекшие ноги вдоль кровати. Варка какао заняла больше времени, чем она рассчитывала: за какао-бобами пришлось бежать к Бланк, как и за молоком — хранить скоропортящиеся продукты в тепле было довольно глупо. Но идея так вдохновила ее перспективами сброса с плеч тяжкого груза, что отказаться было невозможно. И, разлив напиток по кружками, вернувшись на исходный бдящий пост, она заметила, что роза вот-вот распустится вновь. — Хочешь есть? — после недолгого молчания спросила она, ни капли не стыдясь такого глупого вопроса: во-первых, Розария сто процентов была голодна, во-вторых труды не могли пропадать зря, а в-третьих… В-третьих, сразу в лоб выспрашивать какого хрена, неприлично. Особенно у объекта симпатии, которого хочется к себе расположить. — Было бы неплохо, — Розария попробовала приподняться на локтях и поморщилась от боли. Тарья было потянулась помочь поправить подушки, но одернулась, заслышав шипение. И правда, получать подобный намек о слабости, наверное, неприятно. — Пахнет, по крайней мере, ничего так, — добавила она скупой комментарий. — Прошу, — не изменившись в лице, Тарья переставила тарелку с тумбочки на участок одеяла, под которым гипотетически находился живот Розарии. Немного помедлив, та приступила к еде, хотя вернее было бы сказать, накинулась коршуном: вероятно, в горах с провиантом было трудно. Скорее всего, если бы не мешающие свободно двигаться раны, она бы ела совсем как дикарка. Когда с тарелки исчезли последние крошки, она обхватила горячую кружку ладонью и жадно выпила все, что там было. Вообще Тарья тоже рассчитывала на небольшой перекус, но… — Не сочти за грубость, но мне немного неловко оттого, что ты на меня так пялишься, — Розария вытерла рот тыльной стороной руки и убрала посуду обратно на тумбочку. Тарья, опешив, встала с пола и сделала шаг в сторону стола, но Розария, скрипнув зубами от неприятных ощущений в плече, остановила ее, поймав за руку. — То есть, тебе же не обязательно сидеть на полу. А в другом углу меня будет хуже слышно. Она слегка улыбнулась, показав застрявший между зубами кусочек мяса, но глаза ее были такими же непроницаемыми. Отпустив руку, подвинулась ближе к стене, так, чтобы Тарья смогла примоститься с краю. — Ладно, — Тарья пожала плечами. Может, ей и хотелось бы проявить в данный момент больше эмоций, отвечать не так односложно, но каждую мышцу будто сковало цепями, мешая быть нормальным человеком. Матрас под ней оказался нагретым, однако спинка кровати неприятно давила на поясницу. Волнение подступило комом к горлу, а ладони безбожно вспотели. Ей не хотелось обсуждать их последнюю встречу, но и виснуть в неопределенности было страшно. Стоило начать разговор с чего-то другого, не менее важного. — И что ты узнала об Альбедо? Розария сползла ниже и широко зевнула, прислонившись виском к бедру Тарьи. Опомнившись через полсекунды, она немного изогнула шею, и установила с ней глазной контакт. — То, что он хуже бомб Кли, и наш город, или даже весь Тейват держится только на его честном слове. — Неужели все так плохо? — Тарья изогнула брови. Альбедо казался ей странным, но разве не все гении своего дела — чудаки? Чем так опасен юный гений алхимии? — Он даже не человек. Мне кажется, даже Алиса, мать Кли, не понимает весь его потенциал. — Розария закинула одну руку за затылок, вытянув вторую поверх одеяла. — Его способности... он может разрушить все лишь по щелчку пальца, и нам крупно повезло, что ему хватает ума и совести этого не делать. — Звучит пугающе. — Выцепила из их разговора с Путешественницей. Она немногим лучше него, но подробностей ни о ней, ни о нем мне узнать не удалось. Зато хотя бы теперь мы знаем, с кого не стоит спускать глаз. "Мы знаем". — Вы сражались? — тихо спросила Тарья, кивнув на все, что находилось ниже головы Розарии. — А, это? — Розария скривила губы. — На обратном пути началась метель, и я случайно набрела на стаю полуголодных волков. Эти придурки сломали древко моего копья! Последнее восклицание было наполнено такой обидой, что Тарья не удержалась, и, как бы невзначай, положила ладонь ей на макушку, пропустив подсыхающие пряди волос через пальцы. Розария продолжала описывать детали сражения, а Тарья следила за ее отсутствующей реакцией на свои действия, и не уводить взгляд было очень сложно — Знатно они тебя потрепали, — сказала она в конце истории. — Кстати, а моя одежда, она… — Розария, чуть смутившись, потянула себя за воротник чужой сорочки. — …где? Тарья окончательно вспыхнула и заинтересовалась побелкой на потолке. — Осталась в ванной. — Понятно. Она повернулась на бок, опираясь правой лопаткой о стену. — Почему ты пришла ко мне? — неожиданно для самой себя спросила Тарья. Розария, видимо, ждала этого вопроса и даже к нему подготовилась: — Можешь представить, как я в таком состоянии спускаюсь с башни на соборной площади и тащусь к Барбаре? — Тарья отрицательно мотнула головой, и Розария продолжила лить яд: — Или как заливаю крыльцо «Хвоста» в ожидании Дионы? Или объясняю сторожу общежития рыцарей, зачем мне нужно к Эоле прямо сейчас?.. — Убедила. — Вот и славно, — Розария втянула свои ежиные иголки и снова сладко зевнула. — Не против, если я еще немного посплю? — и, неясно зачем, добавила: — Здесь так тепло. — Не выгонять же тебя, — Тарья усмехнулась и поднялась, одновременно забирая пустые кружку и тарелку. — Придется спать под гром моющейся посуды. Розария на это предупреждение лишь фыркнула и крепче замоталась в одеяло. Когда с уборкой было покончено, она уже спала, как казалось Тарье, беспробудным сном. Стараясь не шуметь, Тарья подобралась к кровати и убедилась в этом: Розария, подложив пальцы под щеку, вновь замерла трупом. «Вряд ли она это вспомнит» — с этой мыслью Тарья склонилась над ней, перекинув свисающие волосы за спину, и осторожно коснулась губами виска. Пора собираться на работу. Зашнуровав сапоги, Тарья взяла с вешалки сумку и в последний раз окинула взглядом комнату. — Спасибо, — отпустила Розария ей вслед.