Плетистая роза и дикий виноград

— Знаешь, почему сегодня мы будем именно здесь? — будничным тоном спросила Розария, вертя в руках флейту Тарьи и с неподдельным интересом рассматривая её устройство. — Послушать мою игру, — сидя рядом на кровати, Тарья смотрела на неё с нескольким дискомфортом: вскоре ей впервые предстоит музицировать на публику, пусть скромную и беззлобную. Поводы нервничать всегда найдуться, особенно, если долго оттягивал неизбежное. — Это мы могли сделать и у тебя, — Розария дунула на пробу, удивилась резкому звуку и отложила инструмент на мягкое серое покрывало. — Есть ещё варианты? Тарья задумчиво обратила взгляд в узкое окно. За прошедшую часть января она видела его ровную чёрную раму немало раз — по какой-то причине Розарии хотелось расширить число мест, где они могли бы провести время, однако из-за зимнего холода таковых было не то, чтобы много. Этот день, по прикидкам Тарьи, не должен был отличаться от других — они бы посидели, подурачились с флейтой, обсудили последние новости и разошлись. Ну, возможно, было бы кое-что ещё, немного более тесное и близкое, но достаточно приличное для святого собора. — Слишком много идей, правда все они слишком абсурдны для озвучивания, — она искренне сдалась, не собираясь играть в угадайку. Розария этому не сильно расстроилась и сразу раскрыла все карты. — У меня сегодня день рождения. Обычно я не праздную, но не говорить о нём тебе было бы глупо и... бессмысленно. — Тогда я не буду извиняться за отсутствие подарка, — Тарья довольно хмыкнула. Ей тоже не особо нравилось шумно праздновать что-либо в принципе, не только дни рождения. — Молчи, я знаю, что ты хочешь сказать. Розария улыбнулась шире, чем обычно, перетекла в лежачее положение и вытянула ноги Тарье на колени. Если в следующую секунду действительно озвучится мысль, что её присутствие — уже достойно хорошего подарка, кто-то точно умрёт от превышения мощности эмоционального диапазона. — Ладно, — светлые глаза зажмурились от попавших на лицо волос. — Но послушать флейту именно сегодня было бы правда прекрасно. — У меня не особо большой репертуар, — предупредила Тарья, неосознанно поглаживая ногу через плотную суконную штанину. — Так что заявки не принимаются. Розария согласно кивнула и долго потянулась, изворачиваясь кошкой в солнечной луже. Слегка мешкаясь, Тарья сдвинула длинные рукава к локтям, обнажая белую от недостатка дневного света кожу, и взяла флейту в руки. Несмотря на тренировки (нерегулярные и малочисленные), мелодия вышла рваной, местами фальшивой и неровной. Бледнея и краснея, прошибаясь потом и заливаясь жаром, она закончила первую композицию; вторая полилась куда ладнее, а третья и вовсе привела Розарию в некое вдохновлённое состояние. Без налёта иронии, она подняла руки в воздух и плавно ими повела в такт. — Повторишь для Эолы? — привстав по окончании, Розария обессиленно повесилась на плечи Тарьи, обхватив руками за шею. — Она придёт со следующим боем часов. — Что за вопросы? — вдохнув запах волос с малиновой макушки, сварливо ответила Тарья. — Конечно нет. — Я так и думала, — девушка расслабила руки, театрально повалившись на собственные бёдра лицом вниз. — Но, знаешь, попытка — не пытка. — Смотря для кого. Она повторила пару мелодий специально для Розарии, уложившись как раз в срок. Эола величественно прибыла даже раньше обещанного, но тоже с пустыми руками. Потеснив двоих, сложивший смену рыцарь присела на краешек кровати. Первой репликой после официозного приветствия стало: — В этот раз от традиционного подарка ты отказалась… — …И мне ни капельки не жаль… — вставила Розария, звуча не очень-то убедительно. — …Так что, если изволите, этим вечером я угощу вас в «Хорошем охотнике», — Эола чопорно положила ладони на колени, а потом хихикнула и приняла более расслабленную позу. Розарии пришлось забиться в угол, чтобы места на кровати хватило всем. Сидя меж двух людей, Тарья гадала, о каком таком традиционном подарке шла речь, но ещё волнительнее был вопрос о подарках в принципе, ведь обычно именно именинник дарил что-то гостям. — О подарках, — промолвила она, теребя пальцы рук. — А что насчёт твоего? — Ты, кажется, снова перехватываешь мои мысли, — Розария провела кистью от основания плеча Тарьи до её запястья и забрала одну руку себе. — Сегодня ужин за мой счёт. Вернее, он уже готов, точнее, э-э-э, — она потеряла нить повествования, запутавшись в собственных словах, — я его приготовила. В общем, еду нужно забрать из столовой. А ещё, — она перекинула ноги на пол и гибко пересела вниз, к своему сундуку. Внутри, поверх всех вещей лежала простая картонная коробочка без всяких лент и опознавательных знаков. — Ещё вот. Ничего не говорите. Внутри лежали, дожидаясь своего часа, две засушенные розы, но совсем как живые благодаря напитавшей их энергии Крио-элемента. Стебли, листья и лепестки были холодны и хрупки, как настоящий лёд, тем самым делая подарок ещё ценнее. — Кусочек лета посреди зимы, а? — ухмыльнувшись, она поджала губы, ожидая их реакции, которую до этого просила не показывать. — Пришлось сражаться за них в цветочной лавке в ноябре. Сейчас их днём с огнём не сыщешь. — Красиво, — Эола вдумчиво рассматривала цветок со всех сторон, вращая стебель в пальцах и то замораживая ткани до белоснежности, то оттаивая до прежнего состояния. — Я бы не додумалась. — Ты озаботилась подарками аж в ноябре? — удивилась Тарья и тут же поправилась, увидев на лице Розарии тень смущения. — Просто я вспоминаю об этом за пару дней до самого вручения. Упоминать то, что розы было именно две, а не одна, для Эолы, она не стала. Хотя это многое говорило о самой Розарии, её мотивах и чувствах. Всё так же пребывая на полу, она, Розария, послала Эоле просящий о спасении взгляд. — А когда у тебя день рождения? — та убрала свой презент в пространственный карман; Тарье же пришлось отдать свой Розарии, чтобы забрать позднее. — В мае. — Вот видишь, — Эола вскинула брови и тихо засмеялась, прикрыв рот рукой. — В мае полно роз, за них не надо сражаться или искать с огнём. Розария вышла, чтобы вернуться через несколько минут с дымящим блюдом, на котором лежал поджаристый цыплёнок и картофель, украшенные терновником. Эола пожаловалась, что к нему очень не хватает хорошего мондштадского вина, которое она и приносила каждый год, но выяснилось, что обе они решили прекратить употреблять алкоголь. — Дилюк будет в восторге, — фыркнула Тарья. Хоть он и не переносит выпивку, потеря постоянных клиентов должна ощутимо ударить по бюджету таверны. Если кто заметит, то превратит эту незначительную новость в большой пожар, который, не дай Архонт, спровоцирует моду на ведение здорового образ жизни. — Это как посмотреть, — украла Розария концовку мысли, облизывая жирный большой палец. Её слова звучали очень невнятно из-за набитого рта. — Вот Диона будет в восторге, это совершенно точно. Они сидели на полу вокруг еды и наслаждались наступающим вечером, пока за окном медленно падал снег и темнело небо. Темы обсуждений всплывали настолько разные, что время бежало крайне незаметно — мрачные высокие стены успели подслушать предположения о причине смерти Гео Архонта, о том, что сейчас делает Путешественница, кто же такой всё-таки этот Альбедо и почему он любит рисовать, где носит Архонта Ветра и отчего Беннет так невезуч. — Так Фишль его отвергла? — спросила Розария у Тарьи, под окнами которой разворачивалось множество любовных драм. По Розарии этого нельзя было сказать, но за продвижением Беннета на любовном фронте она следила даже тщательнее, чем за разбойниками на окрестных дорогах, будто он был её некровным младшим братом наравне с Рейзором. — Нет, думаю нет, — откинувшаяся на кровать Тарья закрыла глаза от удовольствия. От вина сейчас бы она тоже не отказалась, но последствия мимолётных желаний всегда хуже, чем краткая эйфория после их исполнения. Они втроём встали на правильный путь, и будет ужасно так быстро с него сбиваться. — Просто он до сих пор не понял, что никакая она не принцесса. А сама она боится признаться. — Вот дураки, — Розария прыснула в кулак. — Ага, — Эола многоговоряще толкнула её локтем в бок. — Вот ты в свои шестнадцать… — А ты помолчи лучше, — Розария накинулась на неё с шутливым боем, принуждая к хранению молчания. Было за полночь, когда Эола, помогши прибраться, их покинула. Тарье не хотелось брать с неё пример, потому она с лёгкостью приняла предложение Розарии остаться на ночь. Они давно не спали в одной кровати, так что эти ночные объятия вышли за все рамки сладкости и приторности. Смотреть свои сны и вторгаться в чужие, вплавившись друг в друга, было самым лучшим подарком. Постепенно, с каждым днём ночи становились короче, а температура на улице — выше. Снег начал таять в середине февраля, а первые подснежники расцвели в последний его день, когда Фишль соблаговолила ответить Беннету взаимностью. Зима кончилась, предвещая новые приключения и перемены.