August augurs well

      — Эллария.       Тихо-тихо, едва различимым шёпотом. Оглаживает контуры сморщенного плачем лица и сквозь слёзы любуется только что родившимся младенцем. Багрово-белёсый налёт скоро отмоется, крик станет невнятным кряхтением, а большие голубые глаза впервые увидят мир во всей его красе.       — Эллария!       Мальчик больно дёргает за волосы, а мерзкая ухмылка не сходит с лица. Слёзы обиды появляются в уголках аквамаринов. Но нельзя давать лишние поводы для задир. Нельзя показывать слабость. Никогда. Легче сбежать и больше не чувствовать этого гнёта и боли, разрывающей грудную клетку. Скорее к свободе!       — Эллария!       Не оглядываясь на окрик, идёт всё дальше в глубь территории. К своему месту — на самый край озера, достаточно отдалённого от кампуса. Дети сюда не ходят — предпочитают тепло и солнце у учебных здания. В самую глуши она ходит одна. Или?..       — Эллария!       Лёгкий стук по плечу. Чёрт, уже у самой кромки озера. Осталось ведь так немного. Останавливается, зажмуривается, но не поворачивается. Повернуть силой не удаётся. Поняв это, мальчик вздыхает, обходит её кругом, застывает на миг, но спустя всего ничего возвращается обратно к учебным корпусам. Неужели даже не ударил? Открывает глаза и смотрит в своё отражение. В тёмных, как полумрак, волосах притаился жёлтый цветок зверобоя. И отчего-то на губах расцветает искренняя улыбка.       — Эллария…       Его уже сломленный проходящим созреванием голос патокой стекает по рукам. Полушёпот, переходящий в поцелуй, ещё один и ещё. В нём почему-то есть взгляд, дыхание, такие манящие и влекущие чувства. Искренние и чистые. Ещё немного, и первая волна обоюдного наслаждения электричеством пробежит от него к ней. Но пока щемящая нежность перетекает из одного тела в другое, пока радужки цвета хвои любуются на аквамарины, пока губы ловят воздух, которого едва хватает…       — Эллария…       С придыханием, почти бездумной мольбой, рвано и отчаянно. Интонацию не разобрать, она тонет в какофонии звуков, ломких голосов, всё зовущих-кличущих-жаждущих. Смазанные касания, вскрики и всполохи света. Всё вращается, мигает, кружится. В голове сотня и ни одной мысли, кроме…       — Эллария?..       Он проходит по их общему дому и надеется, что найдёт её, что она просто спит и не отзывается, что она не сбежала вновь за очередной порцией своего удовольствия. Зря. Смелый мороз нарисовал свои узоры на внутренней стороне окон, на плите испорченный суп, из морозилки уже вытекло и высохло целое озеро. Въедливый запах мертвечины встаёт поперёк горла. Тошно и страшно от собственного неведения.       — Эллария?..       Расфокусированный взгляд не может сосредоточиться на нём. Её знобит и трясёт. Белёсая кожа словно обтягивает кости. Некогда тёмные, густые волосы сейчас свисают клочками. Мутный аквамарин с каждым часом теряет свой цвет, а дивной красоты имя всё чаще срываются с чужих губ.