August augurs well

      Кивок, и с её плеч спадает красная вуаль.       Лицо, раньше скрытое полупрозрачной бордовой тканью, теперь дыщит свободой. Звезда, что закреплена у Видящей во лбу, слабо мерцает, будто сообщает: «Я здесь, рядом, с вами».       Руки, испещрённые выскабленными на коже рунами, очерчивают точёный овал лица. Впалые скулы, баргяная повязка на месте глаз, которые уже сутки сочатся кровью, вздымающаяся от дыхания едва округлившаяся грудь.       Прекрасная, будто цветок, выросший под самым ярким солнцем Арбореи, охраняемый тенью великих дубов, удобряемый почвой и зверем. Бутон, стрелой взмывший ввысь, по одному, не осознавая до конца своей красоты, оттого и отводя взгляд в таинство теней, раскрывает свои чудесные лепестки юной нежности.       Красота, балансирующая на краю. Запретная и недосягаемая.       — И что же её беспокоит? — передаю мысль тому, кто её привёл — фигуре, скрывающей лицо в тени.       — Глаза, — сообщает телепатией.       — Обряд принятия прошёл верно. Святло выбрал её следующей Видящей. А если он выбрал, то это решение…       Не дождавшись конца мысленного предложения, незнакомец снимает с глаз Видящей ткань, и я застываю, созерцая нечто, едва поддающееся объяснению.       Голубые, будто Ледяные озёра, радужки, теснятся в тёмном, постоянно меняющемся, необъятном космосе. Два зрачка смотрят сквозь меня, раскалённым железом льются по пространству вокруг.       Тяжесть всей вселенной кажется возложенной на плечи юной Видящей. С содроганием смотрю на того, кто привёл девушку. На того, кто посмел нарушить древнейший из ритуалов.       — Почему?..       — Она попросила богов снять с неё безумие, но тем самым обрекла себя на большие страдания. Теперь в ней часть Святло, часть космоса, и нужно сделать избавить её от этого. Вы же видите, что вся её суть противится.       По оголённому телу Видящей проносится скоп мурашек. Из глаз с двумя зрачками крупными каплями льётся густая кровь. Кашель совращает плечи.       — Времени мало, а потому нам стоит поторопиться.       Не спешу с ответом, тщательно взвешивая все за и против.       Если соглашусь помочь, нарушу клятву, данную богам. А если откажусь, то…       Выпад, и тёмная фигура приставляет к горлу нож.       — И думать не смей, — мысленно шипит дьявол. — Ты можешь действовать добровольно, или мне придётся применить силу, но всё равно ты её поможешь. Ясно?       Полное отчаяние и неспособность свыкнуться с реальным положением дел слышатся в надрывных, больных мыслях человека в тёмном.       Секунды на размышления нет. Придётся действовать быстро.       — Клади её на стол. Мне нужно время, чтобы отдать почести Пятерым.