Мое сердце навеки твое

Я был поражен взглядом этих глаз. Они убили меня, но затем воскресили. Я готов целую вечность тонуть в ее взгляде. Каким бы он ни был. Так красива, и так желанна. Красота сводит с ума, заставляя забыть собственное имя, и стоять перед ней, как раб. А в ее голосе нотки страха, которые так и хочется сменить на радость. Я не нарушу обещания, которое дал ей. Я обещал тебе, Сесилия, что буду твоим спасением! Я сдержу слово, и стану спасением для нее. Сесилия. Моя Сесилия. Мой райский цветок. Моя Венецианка. Сон не приходил ко мне, поэтому решив подышать свежим воздухом, я вышел на балкон, который был в конце коридора. Оперившись ладонями о каменные перила, я осмотрел владения отца, жадно вдыхая воздух Стамбула. Прохладный ветерок приятно обдувал кожу, свежий воздух наполнял силами. Была уже ночь, и звезды светили ярко. Посмотрев на них, я вспомнил Сесилию. Я не знал причину влечения к этой девушке. Она манила меня, а я был бессильным в этой войне. Я поддавался. Впервые в жизни, поддавался. - Баязид! - я услышал за спиной голос отца, и, развернувшись, поклонился ему. - Повелитель! - сказал я. – Что-то случилось? Почему, Вы не спите? – встревоженно спросил я. - Что ты делаешь здесь? - спросил он, подходя ко мне и становясь рядом, игнорируя мои вопросы. - Смотрю на Ваши владения и любуюсь звездами, Повелитель! Сон не приходит ко мне, поэтому я и решил подышать воздухом! - сказал я, возвращая взгляд природе. - Я тоже не могу уснуть! И ты прав, здесь неописуемая красота! - сказал отец, также смотря вдаль. Была долгая пауза, и отец сказал то, что отрезало мне сон. – Завтра утром будет собрание, на котором будет объявлено, кто поедет в Манису! – я резко посмотрел на отца, но он продолжал смотреть перед собой. - Уже завтра? – удивленно спросил я, я не думал, что это будет так быстро. Отец поднял брови вверх. - Ты не ожидал? - спросил он, ухмыляясь и кладя руку мне на плечо. - Я знал, что будет что-то подобное, но не думал, что так быстро! – сказал я, смотря на звезды, и молясь о решении отца. Хотя в сердце отца навсегда поселился только Мехмед. Независимо от себя, я опустил голову, понимая, что это решение далось отцу с трудом. - В Ваших глазах другой Султан, Повелитель! - сказал я. Я почувствовал резкое напряжение отца, и как он сжал мое плечо, но не отпустил его. - Всем не хватает Мехмеда, Баязид! Мы все тяжело перенесли его смерть! - последнее слово отец выдавил на последнем издыхании. Я выпрямился и посмотрел на отца. - Повелитель, Вам тяжело говорить об этом! Давайте лучше поговорим на любую другую тему? - предложил я, беспокоясь о состоянии отца. Он улыбнулся доброй улыбкой. - Все в порядке, сынок! - сказал он. - Вы с Селимом и Михримах никогда не показывали свою боль! Старались, чтобы мы не видели, что вам настолько же плохо! Я горд, что у меня такие дети, как вы! Это дар! Я ухмыльнулся: - Наш отец Вы, Повелитель! Мы не могли быть другими! И я буду удостоен чести, если в санджак Манисы Вы выберете меня! Я Вас не подведу! - Я уверен в этом, Баязид! - сказал отец с улыбкой. – А теперь иди, ложись! Завтра важный день! Я поклонился и, поцеловав его руку, ушел в свои покои. Двери в мои покои были в этом коридоре, поэтому я чувствовал провожающий взгляд отца, до тех самых пор, пока не скрылся за дверью. Не знаю, считать ли надеждой то, что отец лично сказал мне о том, что судьба его сыновей будет решена завтра, или же он просто хотел, чтобы я не проспал вынесение приговора. Я не знал. Не знал. Но сегодня ночью мне не заснуть, ведь, мысли не покидает предстоящий день. Уснуть мне не удалось, поэтому, не выдержав, я пошел за успокоительным. Выглянув из покоев, я увидел, что отец уже ушел, значит, можно идти. Тихо, стараясь не шуметь, я шел по коридорам дворца, и пробрался в комнату лекарей, где тихонько посапывало мое успокоительное. Девушка мирно дышала, лежа на боку. Одну руку она подложила под щечку, а второй придерживала одеяло, чтобы то не упало. Подойдя к кровати, я присел на корточки, и коснулся пальцами ее румяной и нежной щечки. Спустя несколько секунд, она стала часто моргать и открыла глаза, посмотрев на меня. Я подумал, что она ждала, когда я приду, и пыталась не уснуть. Она широко открыла глаза и села, заставив меня убрать руку от ее лица. - Спасение... - прошептала она, и по ее щеке скатилась слеза. – Прошу тебя! Забери меня из этого ада! Прошу, забери! Или же дай мне силу, чтобы я стала выше всех! - она начала рыдать, у нее началась истерика. Не медля ни секунды, я присел рядом с ней на кровати, и впервые обнял. Я прижал ее к себе, прислонив ее голову к своей шее, и поглаживая по голове. Мне стало так хорошо, когда я почувствовал тепло ее тела, но было плохо от того, что ее тело дрожало от страха. А обычно молчащее сердце, забилось так, будто было готово выпрыгнуть из груди. - Тихо, тихо! Все хорошо! Не плачь, веди себя тише! - прошептал я, склонив голову так, что моя щека коснулась ее затылка. Я закрыл глаза от блаженства, и аромата ее волос. - Зачем? Я же во сне! - сказала она, отстраняясь и недоумевая, смотря на меня. - Мы во сне, но ты говоришь наяву! – я улыбнулся, и опустил ладони на ее щеки. - Ты спасешь меня? – заикаясь от слез, спросила она, смотря на меня с надеждой и слезами в глазах. - Я спасу тебя, как только будет возможность! - прошептал я, взяв ее перевязанную руку. - Но ты должна пообещать мне, что не будешь делать глупостей впредь! - я нежно погладил ее ладонь. От этого простого касания, мое сердце забилось быстрее обычного. – Я сделаю все для тебя! - Мне кажется, что я сумасшедшая! Ты приходишь, и говоришь со мной будто все это наяву! - сказала она, потирая свой лоб. - Однажды, ты увидишь меня наяву! Я обещаю тебе! - прошептал я, наклонившись к ней. Чувствуя ее горячее дыхание. - А теперь ты должна поспать! Ложись! – нажимая на ее плечи сказал я, но она начала сопротивляться. - Ты побудешь со мной? - спросила она, все же подавшись напору моих рук. - Я буду здесь, пока ты не уснешь! - пообещал я, и присев рядом с кроватью, взял за руку Сесилию, и стал напевать колыбельную на ломаном русском. Ту, которую нам пела в детстве мама. Просидев рядом с ней, несколько минут, я услышал спокойное дыхание, и понял, что моя Сесилия уснула. Поцеловав ее ладошку, я покинул комнату лекарей. Успокоительное сработало, поэтому добравшись до своих покоев, я с трудом разделся, и в буквальном смысле упал на кровать. В считанные секунды я провалился в глубокий сон, забыв обо всеем, кроме моей венецианки. *** Первые лучи солнца вновь разбудили меня, не дав времени выспаться. На объявление идти было еще рано, поэтому поднявшись с кровати, и позавтракав, я привел себя в порядок, как только мог. Конечно, не скрыть синяков под глазами, которые не сходят с моих глаз с самого приезда в столицу. Я не желал сидеть в покоях, мне хотелось покинуть этот дворец, хотя бы выйти во двор. Не став препятствовать своим желаниям, я вышел из покоев, и поспешил к выходу из дворца. На улице меня встретило теплое солнце, которое сразу же заволокло мое лицо в свои объятия. Я закрыл глаза, и поднял лицо, отдавая его во власть солнца. Греясь под теплыми лучами, я почувствовал, как сзади ко мне кто-то подошел, поэтому резко повернулся, и увидел лицо человека, которого уважал больше всех, после отца. Этот человек научил меня драться, научил держать меч. - Насух Эфенди! – улыбнулся я, и раскрыв руки принял его в объятия. - Шехзаде! – отстранившись, он осмотрел меня с ног до головы. - Ты повзрослел, Баязид! - А ты не меняешься! - сказал я, похлопав его по плечу. - К сожалению, меняюсь! Ходить мне уже не так легко, как раньше, меч с трудом держу в руке, даже матрак мне уже не поддается! – сказала Насух, смотря на меня с сожалением в глазах. - Я не верю тебе! Чтобы Насух Эфенди, Матракчи, когда-то смог жаловаться на здоровье… Да, когда такое было? – улыбался я, пытаясь поднять ему настроение. - Время идет, Шехзаде! – сказал он. - А давай подеремся на матраках? Я очень давно не играл! Тем более не играл с профессионалом, который смог, однажды, выиграть самого Падишаха! – я подтолкнул Насуха в сторону свободной площадки, где всегда лежало все, что нужно для игры. - Шехзаде, это было лишь однажды… - Отказ не принимается! – сказал я, надевая н голову шлем. Насух долго смотрел на меня, после чего улыбнувшись, покачал головой, и также надел шлем. Он знал, что спорить со мной бесполезно. Мы начали игру. Матракчи все же постарел, это было видно даже потому, как он не мог увернуться от удара. И меня начало скрести чувство, что я причиняю ему боль, путь не сильную, но все же боль. Насух продолжал драться с большим рвением, стараясь добраться до меня, но в силу своей молодости у меня была хорошая реакция. Спустя некоторое время я настолько сильно увлекся игрой, что перед глазами возник образ Селима, вместо Матракчи. Меня стал переполнять гнев, смотря в эти, всплывшие в мыслях, наглые глаза. Из моей груди вырывался животный крик, когда я наносил удары. И эти удары уже не были контролируемы, они были наполнены всей ненавистью, которая только была во мне. Я, подобно зверю, набрасывался на жертву. Мой разум уже не понимал того, что я делаю, и пелена ярости и ненависти поглотила меня в свои холодные объятия. Нанеся последний удар, я увидел, как Селим упал на землю, и подойдя к нему, чтобы нанести самый последний удар, вдруг я увидел Матракчи, который был чуть ли не белый от страха. Он выставил руки перед собой и громко кричал мое имя, это-то и вывело меня из гнева. Испугавшись самого себя, я скорее откинул от себя оружие, и подал руку Эфенди. - Шехзаде, что с Вами? – приходя в себя, сказал Эфенди, смотря на меня с некой опаской. - Прости, Эфенди! Я вышел из разума! - сказал я, с сожалением смотря на него, я знал, что и в моих глазах сейчас можно прочесть страх. – Я не знаю, что это было! С такой яростью бил я не тебя! – признался я, снимая и откидывая шлем. Насух смотрел на меня с минуту. - Вам привиделся Шехзаде Селим, ведь так? - спросил он, смотря мне в глаза. Я округлил глаза, недоуменно смотря на него. – Не стоит удивляться, Шехзаде! Когда человек рьяно бьется, полностью уходя в бой, то его разум не заполнен ничем иным, как людьми, которые ему больше всех ненавистны! Шехзаде Селим Ваш соперник, самый ненавистный Вами человек с самого детства, но он Ваш брат! – сказал Насух, ухмыляясь. - Я не люблю его, Насух! Он чужой мне! Моя душа разделена, только с Мустафой и Джихангиром! Одна ее треть уже погибла вместе с Мехмедом! – я вдохнул больше воздуха, чтобы почувствовать, как он наполняет меня. От этого становилось легче. - Шехзаде, как бы то ни было Шехзаде Селим Ваш старший брат… - Он всего лишь на год старше меня! – не дав договорить Эфенди, вставил я. - Но он старше… - Шехзаде! – сказал, неизвестно откуда появившийся стражник. - Говори! – сухо сказал я, смотря на него. - Вас вызывают в тронный зал, чтобы сделать объявление! – я перевел взгляд на Насуха, и он улыбнулся мне, а внутри меня все закипело. Сердце пропустило удар, услышав приказ. С каждым шагом мое дыхание становилось все чаще, а сердце билось все сильнее. Время вдруг стало таким медленным… Все вокруг стало двигаться в миллионы раз медленнее. Казалось, что дорога до дворца заняла вечность, прежде чем я переступил порог. Сердце начало биться слишком быстро, я ощущал пульсацию вен на висках, которая отдавалась эхом в ушах. Я надеялся, что Повелитель выберет меня, но у каждого были равные шансы, стать престолонаследником. Голова начало кружиться, ноги подкашиваться, руки трястись, но я шел прямо, подняв голову вверх. Вот и двери зала. Глубоко вдохнув, я ступил туда и встал рядом с Селимом, который посмотрел на меня с насмешкой. Сейчас мне было плевать на его выходки, самое главное было узнать, какую судьбу мне ожидать: помилование на жизнь или же смертный приговор. В воздухе было сумасшедшее напряжение. Паши́ , которые стояли перед нами, осматривали нас, будто мы котята на раздаче. Я хотел убить каждого, особенно Барбаросса. Он смотрел на брата Мустафу, и кивал ему, в его глазах было написано, что он уверен в выборе Повелителя. Я почувствовал, как рядом со мной встал Джихангир, и через некоторое время в комнату вошел Рустем-Паша с заветным сундучком в руках. Он мучительно долго открывал его. Это становилось уже не выносимо, но раз мы ждали этого три года, то сможем подождать и несколько минут. Меня одолевало желание вырвать этот приказ из его рук, и прочесть, наконец, кого же выбрал Повелитель. Достав из сундучка скрученный пергамент, он стал раскрывать его. После прочтения, его лицо сменилось на непонимание. Он посмотрел вверх, где сидел Повелитель, после чего перевел взгляд на меня. Это дало мне надежду, и я слегка улыбнулся. Спустя тяжелую тишину, Рустем стал читать приказ написанный рукой Султана Сулеймана. - Султан семи стихий. Наш великий Падишах Султан Сулейман Хан Хазретлири. Санджак Сарухана назначает нашего Шехзаде... - сказал Рустем, смотря на нас. И вновь эта мучительная тишина. Внутри меня уже горел огонь, и он стал еще больше, когда Паша продолжил. - Селима Хазретлири! Наш великий Падишах этим решением провозгласил, Шехзаде Селима Хазретлири престолонаследником! После услышанного мир вокруг меня перевернулся, сменив яркость красок, на черно-белые оттенки.