Мое сердце навеки твое

Во мне кипел гнев, я не мог сдержать его порыва. Селим ушел первым, поэтому наверняка уже радовался в своих покоях. Вылетев из зала, я направился туда, чтобы выговорить ему все в лицо. Ворвавшись в его покои, я застал его перед зеркалом, он любовался собой, улыбаясь довольной улыбкой кота. Завидев меня в зеркале, он посмотрел на меня взглядом победителя, что еще больше вывело меня из себя. Сорвавшись с места, я ринулся к нему и одним махом развернул к себе. - То, что ты стал престолонаследником, ничего не меняет! Ты все также остался пьяницей, гулякой и развратником! Никогда, слышишь, никогда трон нашей Империи не будет принадлежать тебе! Все, что будет в моих силах, я сделаю, но ты в Манисе надолго не задержишься! – прошипел я, тыча пальцем ему в грудь. – А пока езжай, наслаждайся запахом победы, но не надолго! Ненадолго, Иншала! – сказал я. Он смотрел на меня несколько секунд, после чего, положил руки на мои плечи и отодвинул от себя. Я смотрел в его, как всегда, спокойные глаза, и во мне появилось негасимое желание ударить его. Я тряхнул плечами, сгоняя его руки со своих плеч. Он не стирая улыбки с лица, сложил руки за спиной, и якобы тяжело вздохнул. - Приезжай! Буду ждать, брат! - сказал он, смотря на меня. И это стало последней каплей моего гнева, замахнувшись, я ударил, наполненным яростью, кулаком его по лицу. Он свалился на пол, и, стерев ладонью, засочившуюся из губы, кровь, посмотрел на меня. - Ты ответишь за это! – прошипел он, подобно удаву. - Посмотрим, кто ответит! - сказал я, отходя от него, и направляясь к дверям, но его голос остановил меня. - Знаешь, почему Повелитель выбрал меня? – насмешливым голосом спросил он, на что я промолчал. – Вот поэтому! Ты убьешь любого, если что-то пойдет не так! Ты не можешь совладать с собой, а как же сможешь справиться с Империей, будучи Султаном? - Не равняй меня по себе, Селим! В отличие от тебя я знаю рамки дозволенного! – выплюнув это ему в лицо, я вышел из его покоев. Мой путь лежал в покои Валиде. Я был больше чем уверен, что это решение пришло в голову Повелителя не без ее участия. Она всегда желала, чтобы на трон взошел кто-то из ее сыновей. Но Селим… Как же она могла так ошибиться. Я шел по дворцу уверенным шагом, казалось, будто каждый мой след мог вспыхнуть красным пламенем. Мои ладони были сжаты в кулаки, я слышал, как за мной кто-то бежит, и резко остановившись, повернулся. Я встретился с испуганным взглядом Джихангира. - Баязид! Не делай глупостей, о которых потом пожалеешь! – запыхавшись, сказал он. - А разве не глупость, что в Манису едет Селим, Джихангир? - закричал я, даже не имея возможности контролировать свой голос. - Баязид, я прошу тебя, успокойся! Мы не вправе оспорить решение нашего отца! – сказал брат, беря меня за локоть. - Поздно, Джихангир! - сказал я, смотря на двери в покои Валиде. - Слишком поздно! - я вырвал свою руку из хватки брата, и направился в сторону покоев матери. Я появился над гаремом, и девушки сразу же выбежали, чтобы посмотреть на меня. Было слышно их перешептывание: "Баязид... Такой красивый..." Вдруг мне стали противны похвалы этих женщин. Я не хотел больше слышать о себе из уст незнакомых девушек. Я хотел слышать свое имя только из одних губ. Из уст венецианки. Я вспомнил о ней, когда уже был перед дверьми Валиде, но не дал приказ, чтобы мне открыли. Я просто стоял, смотря на эти двери. И мой гнев начал уходить, как только я вспомнил те черные глаза, которые смотрели на меня вчера. Обернувшись, я осмотрел гарем, Сесилии не было видно. Кинув взгляд на двери, я ушел от них прочь, пройдя мимо брата, который все также стоял, наблюдая за мной. Я спустился, и, убедившись, что никто меня не видит, прошел черным ходом к лекарям. Но вместо Сесилии, я увидел пустую кровать, поэтому я вернулся в гарем, чтобы уйти отсюда поскорее. На этот раз я не успел остановить Сюмбюля, и он объявил меня - Дорогу! - протянул он. - Шехзаде Баязид Хазретлири! – я закрыл глаза, и, опустив голову, тяжело вздохнул. Я вышел в гарем, и быстрым шагом начал преодолевать расстояние до выхода. Почувствовав прожигающий взгляд на своей спине, я посмотрел через плечо на хатун. Это была она. Единственная девушка, которая подняла взгляд, и смотрела на меня. На этот раз ее глаза смотрели на меня с удивлением и горьким разочарованием. Было видно, как в ее глазах собираются слезы, и ее лицо становиться точно таким же, как тогда на улице, когда дала отпор разбойнику. Я смотрел ей в глаза, пытаясь передать взглядом, чтобы она не боялась меня, но это ничего не меняло. Поняв, что возможно я больше никогда не смогу даже взглянуть на нее, я вышел из гарема. В моей памяти навсегда остался этот разочарованный взгляд. Даже не заметив, как добрался до своих покоев, я вошел в них, и не мог больше держать в себе злость, из-за всей силы я закричал. Просто закричал, чтобы освободится от плена ярости. Я почувствовал, как резко прилила кровь к лицу, как заслезились глаза. Когда воздух закончился и голова начала, я облокотился о стену, дав волю оставшимся чувствам, скатился на пол. Слезы обжигали мое лицо, в то время как я смотрел в одну точку, совершенно ничего не выражающим лицом. Этот день не принес мне ни радости, ни счастья, ни любви. Одни разочарования, в сотый раз понимание, что я не достоин быть сыном такого великого отца, Султана Сулеймана. Сам того не понимая, отец вынес всем приговор. Каждого из своих сыновей, он казнил сегодня одним приказом. Сердце сжималось, больно отдаваясь ударами в груди, голова разрывалась на части. Стараясь не обращать внимания на боль, я поднялся на ноги, и подойдя к зеркалу, посмотрел в свои глаза. - Отец, почему он? – охрипшим голосом спросил я, смотря в глаза, которые были точной копией глаз Сулеймана. - Разве я мало сделал, чтобы показать себя? Я разочаровал тебя? За что ты пожелал моей смерти? Мустафы, Джихангира? Больше не желая смотреть на себя, я упал на кровать, и посмотрел на возвышавшийся надо мной балдахин. Смотря на красивые персидские ткани, я вспомнил безупречно красивое лицо венецианки. Она посмотрела на меня с таким разочарованием, что я не мог даже представить, какого ей было на душе. Не отрицаю, меня мучала совесть от того, что я обманул ее. Да, я не признался ей в том, кто я. Но как я мог, когда она смотрела на меня с такой надеждой? Как? У меня просто не поворачивался язык сказать ей правду. Но в одном я ее не обманул. Я клянусь всем, что у меня есть, я спасу ее. Заберу ее из гарема, если она сама согласиться остаться со мной. Мне предстоит сложный путь к ее прощению. Раз сегодня я был изгнан из Рая отца и отречен от права на престол, то я посвящу себя любви с той, которая будит во мне новые не изведанные чувства. - Баязид! - из мыслей меня вырвала Валиде, я даже не слышал, как она вошла. - Что Вы здесь делаете? - я посмотрел на нее, и я не мог сказать, что мой взгляд выражал дружелюбность. Она улыбнулась, и, подойдя села на край кровати рядом со мной. Мама потянулась к моей руке, но я отнял ее, не желая, чтобы она касалась меня. Опешив от моего жеста, Валиде не стирая улыбку с лица, сложила ладони на коленях, и смотрела на меня. - Джихангир сказал, что ты был зол из-за решения Повелителя! - сказала она, а я отвел взгляд. Похоже, что постоянное напоминание о том, что наследником назначен Селим, я буду слышать на каждом углу, даже в своих снах. Я начал тяжело дышать вспомнив его лицо, и почувствовал, как к лицу вновь прилила кровь. - Ведь не без Вашего участия был сделан этот выбор, не так ли? – прошипел я, садясь на одном уровне с матерью. Она вмиг стала серьезной, и коснулась моего плеча. - Баязид, успокойся! Пожалуйста! – начала она, но я не смог остановить поток слов, который начал вырываться наружу. - Мама, чем я заслужил такое обращение отца? Я никогда не делал ничего постыдного! Когда творит беду Селим, всегда виноват я! Я столько раз выслушивал выговоры отца, что мне хочется не быть его сыном! Его детям суждено всю жизнь испытывать боль, слушая упреки из его уст! Его гордыней всегда будут лишь Мехмед и Селим! Сегодня он прогнал из своего Рая меня, Джихангира и брата Мустафу! Он своим пером написал наш приговор, Валиде! – я проговорил все на одном дыхании, и после начал жадно глотать воздух. - Баязид, остановись! - строго сказала Валиде, а я отвел от нее взгляд, устремив его в пустоту. - Ваш отец никогда никого не обделял! Вы все росли в одинаковой любви и заботе! Не говори глупостей о том, что отец прогнал тебя из своего Рая! Он любит всех своих сыновей одинаково! Для него нет тех, кто мог бы выделиться! Пока я дышу, никто не сможет причинить тебе боль, слышишь? Ты сын Хюррем Султан! Запомни это! - сказала она, кладя ладонь на мою щеку, и повернула мое лицо к себе. - Я ненавижу Селима, Валиде! И как бы Вы не старались, я никогда не смогу полюбить его! - прошипел я, и лег на кровать, скрестив руки на груди. Валиде тяжело вздохнула, положила ладонь на мои руки. - Вам пора прекратить войну! Я прошу, поддержи брата, ему нужно это! Ведь, на самом деле не смотря ни на что, Вы братья! Должны быть всегда вместе и дружны! - я молчал, слушая ее. Я не мог быть даже другом ему, после всего, что он мне сделал. Я могу лишь сыграть роль, но только для того, чтобы не огорчать окружающих. - Не волнуйтесь, я не огорчу Вас! - сказал я, сквозь сжатые зубы. Мама обняла меня, и прошептала то, я что повергло меня в шок. - Я не сказала твоего имени только потому, что ты еще ребенок, Баязид! На престол, однажды взойдешь ты! Ты единственный достойнейший Шехзаде! – Валиде улыбнулась, и покинула покои, оставив меня в полном замешательстве. Как только дверь за ней закрылись, я резко сел на кровати, смотря ей вслед. Значит ли это то, что Селим живой щит? Тот, кто отвлекает внимание? Я не должен верить в это. Это просто невозможно. Султаном станет тот, кто будет в Манисе, а как им смогу стать я, если в Манисе будет Селим. Передо мной только два пути: лично отречься от престола и отдать себя любви, либо начать войну против брата за престол. Мы не братья, мы враги! Можешь, ты запомнить это? Не приму я помощи с твоей руки! Сколько не проси об этом! Для меня нет кровных уз с тобой, И пусть родила нас одна мать! Лучше умереть мне под луной, Чем видеть тебя, и знать! В моей ладони рукоятка смерти, Которая принадлежит тебе! В моей душе нет ничего, кроме мести, Она главный смысл в моей судьбе! Но я уже никогда не смогу отречься от этой венецианки. Если она отвергнет меня, то моя голова окончательно потеряет разум, и я разнесу всех и вся, но встану на престол. Разве нельзя любить, имея желание стать Падишахом? Почему я не могу отдать себя на растерзание чувству любви и жажде власти? Раз уж мне суждено умереть, так пусть я умру не самовольно отреченным от престола, а Шехзаде, который сражался за власть и свою любовь. Я не кидаюсь словами. Мое сердце преданно тем черным глазам, которые дарили мне свои взгляды. Той девушке, которая может, просто посмотрев на меня, заставить не думать ни о чем ином, как о ней. Она принуждает сердце биться в миллионы раз сильней, ноги дрожать от переполняющих чувств, и терять голову, смотря в ее глаза. - Мухджи! - я позвал своего слугу, который сразу же вошел в покои. - Шехзаде! – покланялся он. - Приведи из гарема Сесилию Хатун! - приказал я, поднимаясь с кровати. – И принесите ужин сюда! - Разрешите идти! - сказал он, и я жестом показал ему на дверь. Раз я решил действовать, то нельзя медлить и секунды. Даже если она не полюбит меня, я буду делать все для того, чтобы в ней проснулось это чувство. Та, которая смогла завладеть сердцем Шехзаде, способна на многое. Мне казалось, что прошло уже более часа, чем в мои покои открылись двери. Я стоял лицом к кровати, и повернулся только после того, как закрылись двери. Я боялся повернуться. Между нами повисла гнетущая тишина, что заставляло дрожать от страха. Да, я дрожал от страха. Перед лезвием меча я никогда не позволял себе страх, а стоя спиной к хатун, перед которой был виноват, я боялся. Глубоко вздохнув, я повернулся к ней. Сесилия стояла с опущенной головой, и не поднимала глаз. Она была слишком красива, чтобы быть реальностью. Синее платье подчеркивало ее фигуру, черные слегка кудрявые локоны спадали на лицо. Девушка выглядела виноватой, и мне сразу же стало стыдно. Ведь, именно сейчас это чувство присуще мне. - Подними глаза, Хатун! – дрожащим голосом попросил я, стараясь вложить в свой голос всю нежность, но это получилось с трудом. Она стояла с минуту, но все-таки выполнила мою просьбу. Ее взгляд выражал полное безразличие, от чего больно кольнуло в груди. - Шехзаде! - сказала она, высоко подняв голову, чем вздернула свой немного курносый носик. - Вы являлись мне во сне! Ведь это были сны? – с издевкой, спросила она. Я не знал, что ей ответить. Вся ее невинность вмиг испарилась в воздухе, оставив между нами ее гордость. Я не мог даже сказать, чтобы она вела себя подобным образом, ведь, перед ней Шехзаде. У меня не было сил, чтобы сказать это. - Нет! – быстро сказал я, сцепляя руки за спиной. - Зачем было все это? - спросила она, смотря мне прямо в глаза, от чего становилось еще хуже. Она пыталась не показывать свою обиду своим безукоризненным видом, но ее глаза были полны боли. - Я приходил навещать тебя, но ты не должна была знать, кто я! - сказал я. - Я не обманул тебя! Я заберу тебя из гарема, когда настанет время! - я сделал шаг к ней, но она сделала маленький шаг назад. - Ты боишься меня! – печально ухмыльнувшись, констатировал я. - Я не боюсь Вас, Шехзаде! - сказала она. Я был уверен, если бы у нее в руках был нож, она ни думая, ни секунды, убила бы меня. - Я буду ждать спасения! - ехидно сказала она, отходя еще дальше. Я понимал, что это маска, и она не выпускает на волю свои истинные чувства. Не смея отвести взгляда от ее красоты, я смотрел на нее, и вдруг почувствовал, как бешено, колотиться мое сердце, как тяжело вздымается грудь, от такого, вмиг ставшего, горячего воздуха. Разум начал покидать меня, давая полную свободу чувствам. Голова закружилась, ноги стали ватными, и пропали силы, чтобы сделать даже шага. В моих глазах не было ничего кроме нее. Лишь этот ангел, что стоял сейчас передо мной словно перед самым страшным врагом. Словно она предстала перед тем, кого больше всех боялась. И я видел это в ее глазах, которые смотрели на меня с чувством страха, ненависти и боли. От этого сердце больно сжимало, и хотелось перестать дышать, и отдать свое свободное дыхание ей. Чтобы она вдоволь могла насладиться свободой и легкостью… Душа моя, я потерялся… Потерялся в омуте прекрасных глаз! И этого тогда я испугался, Неужели мне полюбить дано сейчас? О, светлое создание, я раб твоей любви! В этот час шепчу тебе признание, Чтобы всю жизнь видеть лик твой до зари! Ведь, ты - мое самое родное, наказание! Не смертельно для меня отныне Лезвие звонкого блестящего меча! Смерть моя будет в другой причине… Я умер от любви и страсти острого ножа! В глазах твоих любви посеял я цветок! Он прорастет, когда настанет время… Я знаю, что не сломает его ветерок, Этот алый цветок, мое золотое бремя! - Шехзаде! - прошептала она, недоуменно смотря на меня. - Что ты делаешь со мной, Сесилия? - прошептал я, с трудом выдавливая из себя голос. - Ты убиваешь меня, словно огненная стрела! Забирая жизнь, ты так же ее возвращаешь! - я не мог остановить поток слов, срывающихся с моих губ. Она смотрела на меня с удивлением, от чего ее глаза немного расширились, и та непринужденная маска, спала с ее лица. - Ты показываешь себя сильной, но тебя легко сломать! Я сделаю все, что ты захочешь, чтобы получить твое прощение! Ни одна, слышишь, ни одна… Никто не мог сотворить со мной то, что сделала ты! – прошептал я. Впервые в жизни, я стою перед женщиной и не могу даже тронуться с места, чтобы подойти к ней. Я просто боюсь испугать. Кого я обманываю?! Я просто повержен ее красотой. - Шехзаде... – начала она, но я перебил, не дав ей сказать и слова. - Останься со мной этой ночью! Я не трону тебя! Мне нужно, чтобы ты просто была рядом! – прошептал я, протягивая ей руку. Она с опаской посмотрела на меня, потом на руку, но все же спустя минуту, вложила свою миниатюрную ладошку в мою ладонь. По телу молниеносно пронесся разряд, который поступил прямиком в сердце, и заставил пропустить удар. Принудив свои ноги двинуться с места, я повел ее к дивану. Она шла осторожно, ее глаза бегали в разные стороны. Аккуратно она опустилась на диван, и, сложив руки на коленях, посмотрела на меня, когда я сел рядом на расстоянии вытянутой руки. Было впечатление словно она ожидала, что я могу сделать что-то сделать с ней. Воздух вокруг нас накалился и стал безумно напряженным, что заставило нас обоих зажаться. Собрав всю волю в кулак, я заговорил. - Откуда ты? – я задал ей первый вопрос, который только пришел мне в голову. Она с минуту смотрела на меня, после чего заговорила. - Я из Венеции! Ребенок из двух состоятельных семей! – сказала она, и я сузил глаза. - Двух? – недоумевая, спросил я. Она тяжело вздохнула и опустила глаза на свои руки, которые нервно перебирали кружева ткани. Стало ясно, что это ее больная тема. - Да! Мои родители не были официально женаты! Мой отец Николо Веньер был губернатором греческого острова Парос, который принадлежал Венеции! А моя мама Виоланта Баффо, происходящая из одной из самых состоятельных семей Венеции! – не поднимая глаза, говорила девушка, и были слышны в ее голосе нотки тоски и горя. Я не знал, что нужно делать, поэтому продолжил разговор. - Как же твое полное имя, красавица? – нежно спросил я, кладя свою ладонь на ее сложенные руки. Она дернулась, и резко подняла на меня взор, я отнял от нее руку, и она заметно расслабилась. - Мое имя Сесилия Веньер-Баффо! – гордо сказала она, но этой гордости не было на ее лице. Я подсел к ней немного ближе, и едва коснувшись пальцами ее подбородка, приподнял его и посмотрел ей в глаза. - Не бойся меня, Сесилия Веньер-Баффо! Я не тот, кого стоит бояться! Лучше скажи мне… - меня перебили слуги, которые внесли поднос с ужином. Я смотрел на слуг до тех пор, пока они не покинули покои. - Что Вы хотели сказать? – сказала девушка, смотря на меня. - Лучше скажи мне, что ты хочешь поесть? – спросил я, указывая на поднос и смеясь. Губы Сесилии осветила улыбка, которую я увидел впервые. Что же ты со мной делаешь, венецианка? - Я и вправду голодна! – прошептала девушка, и я начал чувствовать себя более уверенно. - Это же просто отлично! Так давай кушать? – спросил я, и девушка кивнула. Мы ужинали, разговаривая и смеясь. Я кормил ее разными сладостями. Она задорно смеялась над историями, которые я ей рассказывал. Внимательно слушала, как правильно произносить некоторые слова на турецком. Она неплохо говорила на нашем языке, сложилось впечатление, что раньше она уже изучала его. Сесилия много рассказывала про культуру Венеции, о том, какие красивые танцевальные карнавалы там устраивают. Как вся Венеция с наступлением ночи, надевает карнавальные костюмы и пускается в пляс. Моего лица не покидала улыбка, когда я видел ее такой живой, такой светящейся от радости и веселья. Она становилась еще красивее, чем есть на самом деле. - Шехзаде… - начала она, но я перебил ее. - Называй меня по имени, когда никого нет! – ласково сказал я, беря ее руку в свою. - Беязед! – она неправильно произнесла мое имя, и я рассмеялся. - Нет, не так! Баязид! – я произнес имя по слогам. - Баязид! – сказала она, и я кивнул ей. Она захлопала в ладошки, и широко улыбнулась. После чего посмотрела мне в глаза, и тихо повторила: - Баязид! Баязид! - и это грубое имя, стало нежным и трепетным. Она смотрела на меня, и я понимал, что еще немного и утону в этой бездне. Из ее глаз пропал тот страх и боль. - Я не вынесу лжи еще больше! – она посмотрела на меня с мольбой, и с ее лица стерся весь задор. - Я больше никогда не буду лгать тебе! - я коснулся пальцами ее щеки, и смотрел ей в глаза, пытаясь передать всю глубину своих чувств. – Ответь мне на вопрос! - Все что угодно! – улыбнулась она. - Почему ты пыталась покончить с собой? – спросил я, подсаживаясь к ней поближе, и гладя шрам от пореза. - Я не хотела жить! Хотела покончить со всем, чтобы больше не испытывать мук! Сначала я увидела, как на моих глазах убили отца, потом привезли в этот дворец рабыней! Я не могла так, не могла! – сказала она, и я почувствовал, что еще немного из ее глаз польются слезы. Приобняв ее за плечи, я пытался поддержать ее. – Когда меня вылечили, я вышла оттуда с надеждой! Я ждала тебя! Я помнила тебя! И, вдруг, когда я увидела, что ты проходишь в коридоре, я поняла, что это не были сны, и мне стало больно от того, что я вновь подверглась обману! – сказала она, поднимая на меня глаза. Я коснулся губами ее лба, и закрыл глаза от наслаждения шелка ее кожи на своих губах. - Что же теперь? – тихо спросил я. - Теперь, я вижу какой ты, Баязид! И я знаю, что я могу доверить тебе свою жизнь! – сказала она, отстраняясь от меня и заглядывая в глаза. Я удивлено посмотрел на нее, и крепко прижал ее к себе, глубоко вдохнув запах ее волос, в которых закуталось мое лицо.