Мое сердце навеки твое

POV Баязид Джихангир все же уговорил меня отправиться в свои покои, чтобы, наконец, нормально выспаться. Я проснулся, но, не открывая глаз, потянулся. Мышцы приятно заныли, и я открыл глаза навстречу дождливому дню. Сегодня солнце решило не награждать своим вниманием Стамбул, а омыть его своими слезами, что было не очень хорошо. Забеспокоившись, я встал и быстро одевшись, вышел из покоев, направляясь к Джихангиру. У дверей его покоев стоял Рустем, я подошел к нему. - Шехзаде! – он поклонился и поднял голову. - Что случилось? – нахмурившись, спросил я. - Шехзаде Джихангиру стало хуже! Лекари в его покоях! – сказал Рустем, и я немедля вошел. В покоях были все, кроме меня. Хорошо, что я проснулся, иначе никто не поставил бы меня в известность, что с моим братом. Я посмотрел на моего Шехзаде. Он стал еще более бледным, чем был. Глаза были закрыты, только грудь тяжело поднималась и опускалась из-за тяжелого дыхания. Лицо отца было искажено в гримасе боли, он отвернулся, когда лекари сняли рубашку с Джихангира, чтобы осмотреть горб. Когда я увидел его горб, то, не выдержав вида, также отвернулся. Я мог смотреть бесконечно на такие травмы, ранения, но не на спине у родного брата. Джихангир не издавал ни звука, пока лекарь делал то, что ему нужно. - Шехзаде, все в порядке! – сказал лекарь, и, встав, подошел к Повелителю. Отец нахмурился еще сильнее, и отпустил лекаря, подходя к брату. Валиде слышала все, что сказал лекарь, так как стояла рядом с Повелителем, и смотрела на меня. Ее взгляд был напуганным, и я подошел к ней. Она посмотрела на меня и Селима, после чего закрыла глаза и упала в наши руки. - Валиде? – проговорил я, хватаясь ладонью за ее щеку, и пытаясь привести ее в чувство. - Валиде, очнитесь! – громче говорил Селим, встряхивая ее. К нам подбежал Повелитель. - Отдайте ее мне! – сказал он, желая забрать ее из наших рук, но мы не отдавали. - Мама? Мама? Мама? – кричал я. - Лекарь! – заорал отец, такого крика я еще никогда не слышал. Он был буквально душераздирающим. Мы аккуратно опустили Валиде на диван, и отошли, как сказал лекарь. Я повернул взгляд на Джихангира, он не шевелился, его рука медленно спала с кровати и повисла в воздухе. Теперь его грудь не вздымалась от дыхания. Внезапно мама очнулась, широко раскрыв глаза, и закричала имя Джихангира. Я медленно подошел к брату, и, взяв его уже холодную руку в свои ладони, поцеловал и положил на его грудь. Моя слеза упала на его щеку, когда я потянулся поцеловать его в лоб. Мой брат скончался. Мой львенок, так и не познавший любви, не познавший силы меча, скончался в возрасте двадцати одного года. Мой Султан умер. Я смотрел на его бледное лицо, не движущиеся глаза, и в моей голове стали всплывать воспоминания детства. Не выдержав этого, я выбежал из комнаты, но успел заметить, как Валиде упала рядом с ним, ее крик был слышен и на балконе, на котором я стоял. Куда бы я ни посмотрел, на каждом шагу мне встречался взгляд моего Джихангира. Слезы лились по щекам, не спрашивая разрешения. Сердце сжималось, будто его связывают веревками. Из моей груди вырвался крик. Крик, который, как я надеялся, вынесет из меня всю боль. Но она не ушла, а только усилилась. Самое страшное познать боль от смерти родного брата. Я один, у меня больше нет братьев. *** Сразу же после похорон Джихангира, я просил разрешения Повелителя на возвращение в свой санджак. Отец отпустил, дав в придачу подарки для внуков и Нурбану. Я с благодарностью принял их, и велел положить в карету. После я простился с Валиде, которая ни на шаг не покидала свои покои. Она даже не сказала ни слова, когда обнимала меня. Но ее объятия были такими, словно она в последний раз держит меня в своих руках. Я не мог дышать полной грудью, пока не покинул владения дворца. Как только я сел в карету, мои легкие наполнились свежим лесным воздухом. Я был рад, что уезжаю из дворца моего детства, который с каждым годом все больше уходит во мрак. Мое место больше не здесь, мое место рядом с Нурбану Султан. Рядом с моими детьми. На самом деле забрав Джихангира, Всевышний уберег его от казни. Уберег от страшных и цепких рук отца и брата. Пусть, сейчас Селим переживал за него, оплакивал его смерть не меньше меня, но после того, как он станет на престол, его взгляды изменяться. Но ему придется постараться, чтобы стать на престол. Но если и дальше пойдет такими темпами, то при восшествии Селима на престол, я не доживу. Отец казнит меня за любой проступок. Из пяти сыновей Повелителя, у него остались только двое. Двое сыновей, которые друг друга терпеть не могут, и за братьев не считают. Селим – мой враг, самый главный соперник в жизни. Ни один человек не доставлял мне столько мучений, сколько доставил брат. POV Нурбану Я гуляла по саду, нежно держа руку на животе, и наблюдая, как сыновья играют на лугу. Была солнечная погода, которая позволила нам с утра быть на воздухе. Рядом со мной шли девочки. Они вдыхали ароматы роз, бегали друг за другом. Я смотрела на их лица, и пыталась представить их уже взрослыми, чтобы узнать. Но это все равно не поможет, мне всегда подскажет сердце, я никогда не спутаю своего ребенка. Они веселились, задорно смеялись, и когда к ним подбежал Абдуллах и дернул за волосы, он побежали за ним. Я засмеялась, смотря на своих детей, которые были так дружны. И была благодарна Всевышнему, что в нашей семье нет вражды. Нет противостояния между братьями. Повернув голову в сторону ворот, я услышала топот лошадей, и через секунду в поле моего зрения появилась карета, в которой ехал мой любимый. Мое лицо сразу же озарила радостная улыбка. - Дети, отец приехал! – крикнула я, подзывая всех к себе. Они последовали за мной к воротам. Я не могла стереть улыбку с лица. Понимая такой ранний приезд Баязида, я знала, что мое письмо до него не дошло. Значит, он не знает о беременности. Дойдя до ворот, мы стали ждать объявления. - Дорогу! Шехзаде Баязид Хазретлири! – после этой фразы, мы опустили головы, и ждали когда же к нам подойдет наш муж и отец. Я услышала каждый его приближающийся шаг, они отражались ударами в моей груди. И вот он уже напротив меня. Подняв взгляд, я, наконец, увидела его глаза, по которым так скучала. Увидела его. Мое солнце. Только его глаза не были настолько же счастливы, как мои. В них была грусть, боль, тоска. Он улыбнулся, и поцеловал меня в лоб. - Моя Нурбану, неужели я вновь тебя вижу? – спросил он, смотря на меня с улыбкой. - Я очень скучала! - Я не меньше! – он перевел взгляд на Хатидже и Айше, и, подойдя к ним, взял обеих на руки. – Мои принцессы! Мое счастье! – он поцеловал каждую, и, прижав к себе, отпустил. Также взял на руки Абдуллах. – Лев мой, как ты? - Хорошо, папа! – Баязид улыбнулся. Он также обнял остальных сыновей, и мы последовали за ним во дворец. Баязид отправил детей в их покои, а мы вдвоем прошли в наши. Как только двери за нашими спинами закрылись, он заключил меня в объятия. Я жадно вдыхала такой родной запах его кожи, трогала его спину, убеждая себя, что он вернулся. Баязид нежно поцеловал меня в шею, и медленно приблизился к губам. Я почувствовала такой долгожданный поцелуй. Он был настолько сладким, что мысли улетали в никуда, голова начинала кружиться, ноги начинали подкашиваться. Я крепче вцепилась в его плечи. Казалось, прошла вечность без него. Такие родные касания, после которых по телу пробегала дрожь. Его руки никогда не были нежными. Они были в мозолях от рукоятки меча, но мне они дарили незабываемые эмоции и ощущения. Я перенесла руки на его шею, и он оторвался от моих губ, тяжело дыша в точности, как и я. - Только Всевышний знает, как я скучал по тебе, нежность моя! Любовь моя, без тебя я словно потерялся! Словно больше нет меня! Мир больше не дарит радости и света! Нет доброты и теплоты! Любимая, мой лучик света, что ярко мерцает мне во тьме! – эти слова Баязид пропел самым нежным и любящим голосом. Я была уверена, что он скучал не меньше меня. Он посмотрел на меня, нежно поглаживая мои щеки, а я перебирала короткие волоски на его затылке. Я приподнялась на носочках, и нежно коснулась его губ. - Я скучала по тебе, Баязид! И секунды не прошло, чтобы я не думала о тебе! – прошептала я, крепко обнимая его. Он прижимал меня к себе, держа свои сильные руки на моей талии. - Ты не представляешь, какого было мне! Видеть настолько противные мне лица! Ведь из всех людей, которых люблю я, и любят меня остались только Валиде и Михримах! – прошептал он, и я услышал боль в его голосе. Также я не услышала имени Джихангира. Отстранившись, я посмотрела в его глаза. - А как же Джихангир? – спросила я. Он сменился в лице, сжимая скулы от злости, и отвел взгляд. - Он умер! – я ошарашенно опустила глаза в пол. Как можно было умереть такому невинному и доброму человеку, как Джихангир? Почему такая не справедливость? Совсем молодой. Ему было всего двадцать два года. Он даже не успел поехать в санджак. – Нурбану! – я резко подняла взгляд на Баязида. - Прими мои соболезнования! – прошептала я. - Всевышний пожалел его, ведь он ушел своей смертью, а не от рук палачей, подосланных Селимом! – сказал Баязид, и отошел от меня, сев на диван. Я присела рядом с ним, и взяла за руку. - Тебе тяжело, и я знаю это! Ты потерял двух братьев в такой короткий срок! Но есть же и счастливые события в твоей жизни! - Какие же? – спросил он, смотря на меня. - Твои дети! Они дарят нам самую большую радость! – прошептала я. - Да, но дети – это моя плоть и кровь! А брат… Я даже не знаю, как описать это состояние! – он отвел глаза. - Поверь мне, я знаю, что значит потерять брата и семью! Не забывай, что в Империю я прибыла, будучи наложницей из Венеции! – сказала я, еще сильнее сжимая его руку. – И я ни в коем случае не жалею, что жизнь повернула свое русло! Ведь, иначе я не стала бы твоей женой и матерью твоих детей! - Венецианка! – произнес Баязид, ухмыльнувшись. Я улыбнулась и опустила глаза. - И я рожу тебе еще детей! – сказала я, осторожно кладя его руку на свой живот. Он недоуменно посмотрел на меня, а потом на живот. – Шехзаде, я беременна! – буквально через секунду, лицо Баязида озарила самая счастливая улыбка в мире, которую я вижу уже в пятый раз. Он поцеловал меня в губы. - Моя королева! Я люблю тебя! Спасибо тебе! – сказал он, напротив моих губ. - Спасибо тебе! – эхом отозвалась я, с нетерпением припадая к его губам. POV Баязид Была ночь. Нурбану лежала, прижавшись ко мне, положив голову на мою грудь. Одной рукой я обнимал ее за талию, а второй держал ее руку, которая также покоилась на моей груди. Новость о ее беременности заставила меня вновь дышать полной грудью. Мои мысли не покидало, что послав это дитя, Всевышний хочет сдержать мои страдания из-за потерь родных. Я был, несомненно, рад, что вскоре вновь возьму на руки младенца, который будет нести в себе свет, доброту и теплоту. Когда я в окружении своих любимых детей и жены, для меня нет большего счастья. Ведь, именно тогда я нахожусь в раю. И Нурбану также послана мне, за все те мучения. Только она смогла осчастливить меня, понять, что значит любить и быть любимым. До нее я не понимал всего смысла слова «любить». Любить именно женщину. Но теперь я знал, что это. Ты готов горы свернуть, чтобы увидеть ее улыбку и счастье в глазах. Готов достать с неба луну, и осыпать ее звездами, чтобы она знала, как ты любишь ее. Не смотря на свой воинственный характер, ты становишься нежным, добрым, трепетным. Глядя в ее глаза сразу же теряется воин, и на смену приходит любящий муж. А ее словно шелк кожа, которой хочется касаться всю жизнь. Ее бархатный и певучий голос, заставляющий сердце замирать. И ты уже не можешь слушать и смотреть на других женщин, которые раньше были тебе интересны. Теперь в этом мире есть только она одна, и никого больше. Вот, что значит любить и дорожить. Я еле коснулся ее лба губами, дабы не разбудить, и осторожно отпустив ее руку, я коснулся ее живота. Чувствуя, как что-то теплое разливается внутри меня, я улыбнулся. Это было тепло моего ребенка. Рождение каждого малыша было для меня, как в первый раз. Они все были такими разными, но все были мои. Моя плоть и кровь. И нет ничего сильнее моей любви к моим сыновьям и дочерям. Они самое дорогое сокровище. Мои дочки – это две жемчужины, которые с каждым днем становятся все взрослее и взрослее. Мои дети уже скоро сами начнут заводить свои семьи. Орхан уже почти достиг моего роста. Осман его догоняет, также, как и Махмуд и Абдуллах. С самыми прекрасными мыслями, которые заставили меня забыть о всех трагедиях, я погрузился в глубокий сон.