Мое сердце навеки твое

Когда я вышел из покоев отца, моя радость не знала предела. Не столько я был рад назначению в Манису, сколько тому, что Нурбану и сыновья смогут вернуться обратно. Я вновь буду видеть светлые и мужественный лица Орхана, Османа, Абдуллах, Махмуда. Смогу взять на руки новорожденного сына или дочь. Мой ангел вернется ко мне навсегда, и теперь уже я никуда не отпущу ее. Моя Нурбану будет со мной до скончания жизни. Но реальность быстро накрыла меня с головой. Мысли также не покидала болезнь Хатидже. Слава Всевышнему, что на ее коже не успели появиться волдыри. Я надеялся, что это хороший знак, ведь, моя дочь сильная, она сможет справиться с болезнью. Мне так хотелось сейчас быть с ней, но лекарь строго на строго запретил даже приближаться к ее покоям, дабы это опасно для меня. Невозможно даже представить насколько мне все равно, что будет со мной. Все же повинуясь лекарю, я отправился в бывшие покои Джихангира. В них было тепло. Все напоминало о том невинном человеке, который когда-то жил здесь. На столе так и остались лежать его письма, стихи, рисунки. На полках стояли его иностранные книги, которые он читал мне вслух, а я не понимал ни слова. Мой братишка. Маленький невинный ангелочек, на спине которого росли крылья. Невольно на глазах выступили слезы, от нахлынувших воспоминаний. Ближе всех для меня был Джихангир. Все детство мы шли рука об руку, и всегда считали себя недостойными внимания отца. Нас связывала одна судьба. Я уверен, что именно Джихангир и Мустафа, помогают мне справиться со всем грузом. И не сомневаюсь, что они не позволят забрать мою дочь. Я верю, что они уберегут нас от беды. Я взял со стола стихи Джихангира, и залюбовался его аккуратным почерком, теми чувствами, которые описаны в стихах. «Я смел однажды полюбить, И больше жизни не было покоя! Пытался это чувство заглушить, Но на это была не моя воля! Кто же я, чтобы уметь любить? Наказанный грехами Джихангир! Нужно ли мне вовсе жить? Ведь не дарит радости мне этот мир! Отпускаю чувство в море, Но оно не покидает сердца и души! И тону я в своем же горе, Тихо на губах сохраняя: «прости»!» Я не знал, что Джихангир когда-то был влюблен. И что удивляться? Джихангир никогда не раскрывал своего сердца никому. Он умел слушать, поддержать, подсказать, но никогда не просил этого взамен. Всегда пытался справиться сам, никого не прося о помощи и поддержке. Он не позволил себе отведать всю сладость любви. Что ты же сделал, Джихангир? Ты слишком много потерял, если в этих стихах написана, правда. Я присел на диван, и начал читать все его стихи. В каждом из них была описана безответность любви. Сейчас я понимал, действительную причину его вечно грустного и полного боли взгляда. Так и читая его стихи, я уснул на диване глубокой ночью. *** Я проснулся от боли в шее, и, открыв глаза, понял причину. Ведь, я спал на диване, даже не ложась, а сидя. Поднявшись на ноги, повертел головой, и после того, как шея несколько раз хрустнула, мне стало легче. Я велел принести мне новый кафтан, а сам пошел в хамам. Вода помогла мне прийти в себя, и после одевания, я сразу де отправился к покоям Хатидже. Стражники вновь выставили руки передо мной, не позволяя зайти. - Опустите руки! – строго сказал я, смотря вперед. - Простите, Шехзаде, но Повелитель запретил впускать Вас в покои Госпожи, пока не станет известно о ее выздоровлении! – сказал стражник. - То есть, как запретил? – непонимающе спросил я. - Мы лишь выполняем приказы Повелителя, Шехзаде! – сказал второй стражник, и я отступил на шаг назад. - Лекарь сейчас у Хатидже? - Да, Шехзаде! - Вызовите его сюда! – один из стражников зашел в покои, и вышел вместе с лекарем. Лекарь опустил голову, в знак приветствия. Я подошел к нему. – Как Хатидже? - Шехзаде, слава Всевышнему здоровье Госпожи очень сильное, и она вполне может справиться с оспой! - На ее коже не появились волдыри? – обеспокоенно спросил я. - К счастью нет, Шехзаде! Нам остается только надеяться, что болезнь обойдет ее! - Иншала! – сказал я. – Мне можно навестить дочь? – спросил я. - Нет, пока не следует, Шехзаде! - А когда? - Как только ей станет лучше! Жар уже отходит! – я глубоко вдохнул и кивнул ему, чтобы он вернулся в покои. Облегчение заполнило меня, когда я услышал о том, что болезнь начала отходить. Вернувшись в покои, я написал письмо Нурбану, чтобы она велела вернуться в Манису. « Нурбану, мое черноглазое чудо! Я пишу тебе радостные вести! Ты вместе с сыновьями можешь вернуться обратно, но теперь уже в Манису! Я был объявлен престолонаследником Османской Империи! И с этих самых пор, никакая опасность не угрожает нашей семье, любовь моя! Возвращайтесь, как можно скорее! Вели разворачивать кареты! Я горю желанием увидеть твой яркий, словно солнце, лик! Жизнь моя, душа моя!» * Не тянув ни минуты, я отдал письмо самым быстрым гонцам, и велел нагнать кареты. Оставалось, только ждать, когда я увижу свою семью, после расставания. В двери постучались, и зашел стражник. - Шехзаде, Повелитель зовет Вас на обед! – сказал стражник. - Хорошо, я скоро приду! – ответил я, и кивнул ему, чтобы он вышел. Я направился в покои отца. Там уже был накрыт стол, отец сидел на подушке, и ел. Поклонившись, я ждал, когда он пригласит меня. - Присаживайся, Баязид! – сказал отец, и указал ладонью на подушку. Я повиновался, и опустила на подушку перед отцом. – Лекари сказали, что Хатидже может пойти на поправку! - Иншала, Повелитель! – сказал я, и принялся за еду. Обед проходил тихо, без разговоров, пока в покои отца не постучались. - Баязид? – я услышал знакомый голос, который звучал удивленно. Я поднялся на ноги, и поклонился. Валиде была облачена в черное. После смерти Джихангира, весь дворец был в трауре. - Валиде! – произнес я. – Простите, что я не пришел к Вам! - Сулейман! – мама поклонилась отцу, и он пригласил присесть ее рядом, взглядом показывая мне на подушку перед ним. И я, и мама сели за стол. – Ты не смог бы найти меня во дворце, я гостила у Михримах! Что же случилось? - Моя Хатидже заболела! Лекари в моем санджаке не могли справиться! - Что с ней? – спросила мама, со страхом в голосе. - Оспа! Но я молю Аллаха, чтобы болезнь не зашла слишком далеко! - сказал я. Валиде подошла ко мне, и протянула свою ладонь. Я поцеловал ее, и после мама притянула меня в свои объятия. Я закрыл глаза, впитывая всю теплоту материнских рук. - Все будет хорошо, Иншала! - Аминь, Валиде! – прошептал я, отстраняясь от нее. - Хюррем, присаживайся с нами! – произнес отец, указывая на подушку рядом с собой. Мама похлопала меня плечу, и приземлилась рядом с отцом. Я же сел напротив них. - Лекари уже лечат Хатидже, так что я надеюсь на ее скорое выздоровление! Даже не смотря на всю опасность болезни, здоровье Хатидже стойко выносит ее! - Слава Всевышнему, что она родилась с крепким здоровьем! А как Айше? - Айше в полном здравии! - Как твои сыновья? Как Нурбану? – спросил отец. Я опустил глаза в тарелку, и начал водить вилкой по ней. - Моя семья в благополучии и счастье вашими молитвами! К тому же Нурбану Султан беременна и вскоре у нас будет еще один Шехзаде или же Султанша! – сказал я, с улыбкой вспоминая о своем чуде. - Поздравляю, Баязид! – счастливо сказал отец. – Ты хороший отец, что значит, что и Повелителем будешь хорошим! – слова отца ввели в заблуждение маму, так как она не знала о моем назначении. Она удивленно посмотрела на отца, а внутри меня все ликовало о еще одном напоминании, о том, что Султаном стану я. - Санджак-бей Сарухана теперь Баязид, Хюррем! - А как же Селим? – после того, как отец услышал имя брата, то его лицо исказилось гримасой злости. Он сжал вилку в кулаке, его взгляд устремился в никуда. - Селим разочаровал меня, Хюррем! Он явился сюда пьяный! Это стало последней каплей! Я люблю его, но его пьянство рушит всю мою любовь! Он теперь санджак-бей Амасьи! – сказал отец. Валиде ничего не сказала, она с опаской взглянула на меня. Я знал, что теперь он будет обвинять меня, в этой отставке Селима, но боятся ей нечего. Ведь, Падишахом все равно станет ее сын, а она Валиде Султан. - Поздравляю тебя, Баязид! Пусть твой путь будет легкий и осыпан золотом! – с улыбкой сказала мама. Но по ее глазам я видел, что мне предстоит разговор с ней. - Спасибо, Валиде! – сказал я, слегка склонив голову. Мы продолжили обед в тишине, после чего я покинул покои отца, и решил навестить Хатидже. Меня все также не пускали, лишь сказали, что дело идет на лад, и, возможно, вскоре она встанет на ноги. Как же больно осознавать, что больше нет братьев, которым можно открыть душу. Нет тех душ, которые всегда бы поняли и поддержали. Мехмед… Джихангир… Мустафа… Братья мои. Родные души. Я вновь направился в покои Повелителя. После его разрешения я вошел. - Повелитель! – поклонился я. - Что случилось, Баязид? - Я хочу покинуть дворец! - Но Хатидже еще болеет! - Нет, Вы не так поняли меня! Я хочу навестить могилу Мехмеда! – сказал я. Повелитель посмотрел на меня, и отвернулся к балкону. - Я разрешаю, иди! - Спасибо! – я вышел из покоев, и, покинув дворец, оседлал коня, направляясь в сторону мечети Мехмеда. Настигнув ее, я привязал коня к дереву, и прошел вдоль строящегося здания. Оно было огромным, и красивым. Собравшись с силами, я впервые в жизни зашел в мавзолей Мехмеда. Я подошел ближе, и протянув руку, коснулся его шапки. По моему телу пробежал ток. Я до сих пор не верил в смерть брата, потому что не видел его очень давно до смерти. Сейчас все окутало меня, именно сейчас стоя около него, я понимаю, что его больше нет. – Мехмед… - прошептал я. – Брат, прости за такое долгое расставание! Я не был здесь на протяжении десяти лет! Вообще никогда! Прости мне это! Мне очень не хватает вас! Я один! Селим чужой, он не брат! Все мои братья умерли, Мехмед! Вас нет! – сказал я, не сдерживая слез, которые катились по моим щекам. Простояв у могилы брата больше часа, я все-таки покинул мавзолей. После этого мне стало плохо. Сердце стало сжимать, словно в тиски, душа словно хотела оторваться от меня. Я не понимал в чем дело, поэтому стараясь закрыть глаза на боль, режущую изнутри, я отправился во дворец. Как только я оказался в стенах дома, то повинуясь своим ногам, дошел до покоев Валиде. Она сидела на диване, и смотрела на огонь, который сверкал в камине. Поклонившись, я присел рядом с ней. - Это ты отправил сюда Селима? – спокойно спросила Валиде, не отводя глаз от огня. - Валиде, мне не оставалось выбора! – тихо сказал я, также смотря на языки пламени. - Баязид, ты смог так просто выдать брата! Это и есть твоя братская любовь? - Матушка, у меня нет ни каких братских чувств к Селиму! Никогда я не любил его! А это сделал лишь для того, чтобы Повелитель наконец узнал, кто такой настоящий Селим! Ведь, отец хотел оставить ему нашу Великую Империю! Ей должен управлять тот, кто может править воинами, и у кого есть их уважение! Селима не любят янычары, Валиде! После смерти брата Мустафы, все янычары прибыли в мой полк! - Они все пришли к тебе? – мама посмотрела на меня. - Да, весь полк Мустафы, перешел ко мне, а не к будущему Падишаху! – Валиде вновь отвернулась, и между нами повисло молчание. Оно продолжалось больше минуты. - Я всегда говорила, что ты моя единственная надежда, Баязид! Мне даже не пришлось ничего делать, чтобы возвести тебя трон! Ты сам все сделал! – мама положила свою ладонь, на мою руку, и сжала ее. - То есть Вы всегда хотели, чтобы наследником стал я? – я ошарашенно посмотрел на маму. Она не повернула взгляда, я видел только ее профиль. - Да! – сказала она. - Но почему тогда Повелитель выбрал Селима? Ведь, не без Вашего участия был сделан этот выбор! - В Селиме никто никогда не видел соперника! У него спокойный и ничего не предвещающий характер! Ты же напротив, всегда давал всем понять, что желаешь стать Падишахом! Твой характер порой переходит все границы! Слава Всевышнему, что в твоей жизни появилась женщина, которая смогла обуздать твой гнев! Когда за спиной мужчины стоит сильная женщина, этот мужчина добьется всего, что только возможно, Баязид! – Валиде перевела взгляд на меня, и улыбнулась. – Но ты также не должен забыть, что сместив Селима, ты не перестал быть его братом! – я сжал зубы, и выдернул руку из ладони матери. - Мои братья умерли! Последний из них был Джихангир! Как же Вы не поймете, Валиде, что никогда мы не были братьями! Пусть, родили нас двоих Вы, и наш общий отец Повелитель! Никогда мы не были братьями, и уже не станем! Слишком глубокая трещина между нами! Ее не собрать по крупицам, Валиде! Я один! У меня есть только сестра! А самая главная отрада всей жизни жена и дети! – я посмотрел на огонь, который бросался языками пламени, словно отражая мою душу. – Я рад не назначению в Манису, а тому, что моя семья отныне в безопасности! - Вся наша жизнь заключается в семье! Все грехи, которые мы берем на свою душу, ради блага детей и любимых людей! - Именно поэтому я и сделал все, что был обязан! – я встал с дивана, и поклонился. – Позвольте… - Ступай, сынок! – сказала Валиде, и я, покинув ее покои, прошел к Хатидже. Стражники не стали препятствовать мне, и пустили к дочери. Когда я вошел, она лежала на кровати, и играла с куклой. Я улыбнулся, смотря на уже почти здоровую дочь. Ее щечки были нежно розового цвета, в глазках вновь заискрилась жизнь. Она увидела меня и улыбнулась в ответ. Не теряя ни минуты, я приблизился к ней, и, опустившись рядом, крепко прижал к себе. Взяв в свои руки бесценное сокровище, я закрыл глаза, отгоняя бушующий страх за Хатидже. Теперь на смену пришло полноценное чувство облегчения и радости. Моя дочка смогла справиться с этой несчастной болезнью. Практически никто не выживал после заболевания оспой, даже мой брат скончался в итоге этой болезни, но моя дочь смогла. Мое солнце вырвалось из плена настигающей смерти, и вновь встало над моим миром. - Папочка, почему тебя так долго не было? – спросила Хатидже, когда я отпустил ее. - Меня не пускали, потому что ты плохо себя чувствовала! – сказал я, поглаживая ее нежную щеку, и смотря в глазки. - Но сейчас я хорошо себя чувствую! – произнесла она, и я засмеялся. - Именно поэтому я здесь, жемчужина моя! – я наклонился и поцеловал ее в лоб. - Папочка, не уходи, пожалуйста! – Хатидже с надеждой смотрела в мои глаза. Я никогда не мог отказать своим дочерям и Нурбану. - Конечно, я останусь с тобой! – прошептал я, садясь рядом с ней на кровать. Дочка положила свою голову на мои колени, и я начал перебирать ее шелковые пряди между пальцами. – Знаешь, а ведь мама скоро вернется! – сказал я, и Хатидже сразу же вскочила с моих колен. Ее глаза еще больше заблестели. - Скоро приедет мама? – спросила дочка. - Да, солнце мое! – с улыбкой произнес я. - Спасибо, папа! – крикнула дочка, и крепко обняла меня за шею. Вот и подходит к концу эта история Шехзаде Баязида!) Осталась одна глава и Эпилог!) Спасибо всем тем, кто оставляет комментарии, и читает этот рассказ!))